Нами была предпринята серия исследований ориентированных на выявление характера взаимосвязи близорукости, тревожности и стресса. Показано, что реакция на экзаменационный стресс была различной у близоруких и офтальмологически здоровых испытуемых. Так, в группе офтальмологически здоровых испытуемых достоверные изменения, связанные с экзаменационным стрессом отмечены только для показателя ситуативной тревожности (СТ), оцениваемой по тесту Спиллбергера (р
тивной тревожности при экзаменационном стрессе лицами с разным уровнем личностной тревоги (ЛТ), оцениваемой по методике Спиллбергера. Так, изменения уровня личностной тревоги близоруких не были связаны с самооценкой ситуативной тревожности (коэффициент корреляции г=0.19). В группе офтальмологически здоровых испытуемых эти показатели были тесно взаимосвязаны (г=0.77). При этом близорукие, имеющие исходно низкие оценки по шкале личностной тревожности характеризовались значимо более высокими баллами по шкале ситуативной тревоги в предэкзаменационном состоянии (по сравнению с офтальмологической "нормой"). Обратное соотношение отмечено для подгрупп со средним, и, особенно высоким уровнем личностной тревоги. Х.Хекхаузен (1986) выделяет несколько особенностей поведения высоко тревожных людей в деятельности, направленной на достижения успехов: высоко тревожные индивиды эмоционально острее, чем низко тревожные, реагируют на сообщения о неудаче; высоко тревожные люди менее эффективны, чем низко тревожные в стрессовых ситуациях, или условиях дефицита времени, отведенного на решение задач.
I.Sarason было исследовано поведение людей во время экзаменационных испытаний и влияние возникающей при этом ситуативной тревожности на результаты экзаменов. Выяснилось, что многие высоко тревожные люди терпят неудачи во время экзаменационных сессий, не потому что им недостает способностей, знаний, а по причине стрессовых состояний, возникающих в это время. Для них было характерно появление ощущений некомпетентности, беспомощности, беспокойства - эти блокирующие успешную деятельность состояния чаще возникают у людей с высоким показателем личностной тревожности. Высоко тревожными людьми, подчеркивает исследователь, ситуации экзаменационных
испытаний обычно воспринимаются и переживаются как угроза их "я", порождают серьезные сомнения в себе, излишнюю эмоциональную напряженность, которая отрицательно сказывается на результатах (по кн. Х.Хекхаузена "Мотивация и деятельность", 1986, с.252). Подобная взаимозависимость оценки субъективной "опасности" экзаменационной ситуации от личностной тревожности обнаружена нами только в группе офтальмологически здоровых испытуемых.
И.М.Лущихина (1982), делая обзор работ по изучению тревожности, указывает, что если деятельность имеет простой характер, то в осуществлении ее больше преуспевают высоко тревожные лица, чем низко тревожные. Однако если деятельность усложняется и ее осуществление требует тонкой дифференциров-ки, то преимущество оказывается на стороне низко тревожных. Поскольку возрастание состояния тревоги переживаются индивидом как неприятное, болезненное, постольку когнитивные и поведенческие реакции, включенные в это состояние, несут функцию минимизации возникающего дискомфорта. Возникший процесс тревоги сопровождается процессом переоценки стрессовых условий, эта переоценка способствует выбору активной или пассивной эмоционально-двигательной, поведенческой активности, направленного на удаление экстремального фактора (агрессия, бегство) или на его пережидание.
Можно предполагать, что близорукость позволяет скорректировать оценку ситуации, значимо повышая ее "субъективную опасность" и связанный с этим дискомфорт для низко тревожных людей (р
Отмечено, что реакция на экзаменационный стресс радикально различалась у старшеклассников и студентов.
Так, студенты реагировали на предэкзаменационную ситуацию типичным паттерном психологических (возрастание показателей ситуативной тревожности по Спиллберегеру с 45.3+8.59 до 58.2+11.1, снижение уровня субъективной самооценки спокойствия по шкале Уэссмана-Рикса с 6.12+1.65 до 4.12+1.076) и вегетативных (возрастание ЧСС- с 73+8.55 до 99+14.03 уд/мин и систолического давления с 109.8+10.46 до 115.6+10.34 мм.рт.ст.) изменений. Старшеклассники в аналогичной ситуации демонстрировали отсутствие достоверных изменений.
Фактор близорукости оказывал достоверное влияние на возрастные изменения показателей тревоги (табл.6)
Таблица 6"
Показатели тревожности по тестам личностной тревожности- ЛТ, ситуативной тревожности (шкала Спилбергера-Ханина)- СТ, шкале Уэсмана- Рикса, тесту Дом-дерево-человек (ДДЧ),*~ отмечены связанные с фактором близорукости показатели тревожности
Группы
ЛТ*
СТ
Уэсмана-Рикса
ддч*
Здоровые школьники
40.97+8.9
37.5+8.85
6.23+1.10
1.73+1.07
Здоровые студенты
53 .57 + 4.65
53 .82 + 11.57
4.85+1.63
2.21+0.95
Близорукие школьники
43.50+6.99
40.64+7.37
5.71+0.73
2.85+1.51
Близорукие студенты
48.86+9.35
49.13+11.74
5.40+1.76
1.63+0.90
В частности, связанный с возрастом прирост осознаваемых компонентов тревожности (по Спиллбергеру-Ханину) и снижение балла самооценки спокойствия (по Уэсману-Риксу) у близоруких оказался достоверно ниже, по сравнению с офтальмологически здоровыми, а изменения суммарного индекса тревоги по рисуночному тесту ДДЧ происходили разнонаправленно (достоверное повышение у офтальмологически здоровых, и достоверное снижение у близоруких)(табл.6).
Характерно, что близорукие старшеклассники отличались от сверстников только повышенным уровнем признаков тревоги, выявляемых в тесте ДДЧ в ситуации "покоя" (1.71+0.99 - у офтальмологически здоровых, против 3.14+1.86 - у близоруких). Аналогично, в группе студентов также обнаруживалась тенденция к более высокому уровню тревоги в ситуации покоя (в начале симестра), выявляемой с помощью рисуночного теста. В рисунках основными индикаторами тревоги служат, преимущественно признаки, характеризующие "неконтролируемое мышечное напряже
ние". На этом основании, можно полагать, что для близоруких свойственно непроизвольное поддержание высокого мышечного тонуса в ситуации отсутствия внешних эмоциогенных факторов. Другим подтверждением этой гипотезы может служить отмеченный нами факт большего диаметра зрачка у близоруких в покое (2.54+0.45 против 2.91+0.30- соответственно) и связь миопиче-ской рефракции с устойчивым повышением тонического напряжения цилиарной мышцы (В.Ф.Ананин, 1992).
Следующая группа индивидуально-психологических особенностей школьников с близорукостью была связана с изучением образно-символического содержания рисунков. Работами Ж.Пиаже, Л.С.Выготского и др. показано, что детский рисунок возникает, как особый вид подражания, развивающийся путем интериоризации подражательных действий, носящих сугубо личный, индивидуальный характер. Исследователи детского рисунка подчеркивают, что рисунок является своего рода рассказом о том, что в нем изображается. Д.Н.Узнадзе подчеркивает, что ребенок рисует "без натуры", не то, что он непосредственно воспринимает, а то, что у него есть в представлении (цит. по кн. Е.С.Романовой, О.Ф.Потемкиной "Графические методы в психологической диагностике", 1991, с.46).
Выше мы охарактеризовали психомоторные особенности рису-ночно-графической деятельности офтальмологически здоровых и близоруких школьников при выполнении теста "Дом-дерево-человек" (гл. 3) . В дальнейшем нами было обнаружено, что из 78 "содержательных" категорий описания рисунка достоверные различия распределения реакций близоруких и офтальмологически здоровых школьников обнаруживаются для 2 6 признаков (33%) . Ниже рассматриваются только эти, дифференцирующие группы признаки.
Показано, что в группе близоруких достоверно чаще встречалось изображение человека, высота которого была больше чем высота изображений дерева и дома. Это соотношение наблюдалось в 4 9% рисунков близоруких и только в 10%- у офтальмологически здоровых школьников. При этом изображение человека на рисунках близоруких было явно "смещено вправо" по отношению к рисункам группы офтальмологически здоровых детей. Так, человек размещался справа на 50% рисунков близоруких против 35%- офтальмологической нормы. Характерно, что возраст изображенного человека явно не соответствовал возрасту рисующего только у 9% близоруких, тогда, как в группе офтальмологической нормы подобное несоответствие обнаруживалось в 2 6% случаев. Близорукие школьники демонстрировали выраженную склонность создавать статичное, реалистичное (54% рисунков против 31% у здоровых) изображение с обилием дополнительных деталей (52% против 39% соответственно). Напротив, в группе офтальмологически здоровых школьников чаще встречались клишированные изображения человека в виде "плоской схемы" (36% против 21% в группе близоруких), ограниченное использованием только необходимых деталей (47% рисунков против 24%- у близоруких). Тем не менее, отсутствие существенных деталей изображения чаще встречалось у близоруких (24% против 14%- в "норме"). Весьма интересным представляется факт акцентирования области головы и лица в рисунках близоруких школьников. Так, увеличенный (>1/7 длины тела) размер головы встречался в 51% рисунков близоруких школьников и только в 25% рисунков офтальмологической нормы. Детализированное, тщательно прорисованное лицо отмечено на 66% рисунков близоруких против 37% рисунков нормы. Обильные, пышные волосы, шевелюра в 3 6% и 15% случаев соответственно. Одновременно с этим, руки - органы
"активного действия" были явно укорочены в 54% рисунков близоруких и только в 12% рисунков офтальмологически здоровых. Аналогично, изображение человека с непропорционально короткими ногами в 2 с лишним раза чаще встречалось на рисунках близоруких (47% против 20%). При этом отсутствие или уменьшение количества пальцев на руках отмечено на 87% рисунков, принадлежащих близоруким школьникам против 66% в группе офтальмологической нормы.
В противоположность изображению человека образ дома на рисунках близоруких испытывал четкую тенденцию к смещению влево (74% случаев против 47% у здоровых) . При этом близорукие школьники испытывали явно большие трудности с передачей объема. "Полуплоская развертка" встречалась у них в 37% рисунков, тогда как в группе офтальмологической нормы доля таких изображений составляла 18%. Весьма характерной чертой изображения дома близорукими детьми было изобилие ("2), окон (50% против 2 9%- в "норме") и акцентированная крыша (4 8% против 10%) . При этом пропорциональное, адекватное изображение крыши дома отмечено в 85% рисунков офтальмологически здоровых школьников и только в 40% рисунков близоруких. В рисунках последних также значительно чаще изображалась маленькая, спрятанная, незаметная или "прозрачная" труба (23% рисунков близоруких против 6% в "норме").
Изображение дерева близорукие испытуемые несколько чаще помещали справа (52%) , а офтальмологически здоровые испытуемые слева (53%). При этом в рисунках близоруких школьников значительно чаще наблюдались асимметрии: общий наклон дерева (59% против 2 9% у здоровых) и смещение кроны (34% и 19% соответственно). Близорукие школьники чаще использовали
по
штриховку ствола и кроны (37% близоруких и 18% офтальмологически здоровых).
Для изображения дерева в группе близоруких был типичен "педантичный" стиль с тщательной прорисовкой деталей (53% изображений против 29% в "норме"), отдельных веток (93% и 76% соответственно). Тем не менее, листья значительно реже прорисовывались близорукими (13% рисунков против 29%).
Интерпретация символического значения признаков теста ДДЧ с использованием процедуры экспертной оценки выраженности черт позволила создать "обобщенный психологический портрет" обладателей близоруких нарушений. Типичными чертами близоруких школьников оказались: скрупулезность, педантичность, недостаточная связь с реальностью, стремление к подмене непосредственного опыта - расчетом, переоценка роли интеллекта, высокий уровень амбиций в этой области и беспокойство из-за возможности недооценки окружающими их умственных способностей. Для этой группы была характерна озабоченность отношениями с окружающими, стремление быть оцененным ими. Выраженное стремление следовать конвенциональным нормам действий и поступков, приводило к опасениям "сделать что-то не так, как положено", и зачастую, к отказу от действий. Особенно это проявляется в ситуациях неопределенности результата, неоднозначности последствий, где близоруким свойственны длительные колебания и стремление получить "исчерпывающий, рациональный ответ". В то же время, отмечены трудности с отсрочкой действий, понимаемых, как субъективно значимые, "правильные" и необходимые.
Недостаточный уровень внешней активности, блокирование внешней "разрядки" внутреннего напряжения, компенсируется высокой склонностью к рационализации и внутренней переработке
беспокойства. Для близоруких школьников было весьма характерно сочетание выраженных черт возбудимости, тревожности, ЭГО-слабости, чувства вины. Подобная структура личности находит подтверждение в весьма низкой самооценке внешнего облика и поведения людей с близорукостью, характеризовавших себя как "неуверенных в себе", "стеснительных", "малопривлекательных", "негармоничных" и "слабых" (А.И.Ивашина и др., 1991). В целом, складывается впечатление, что у близоруких, по определению героя В.Шекспира: "размышление убивает действие".
