бираем конструкции, преследующие цель получения какой-либо информации, не будут учитываться прагматические и оценочные моменты, которые, безусловно, присутствуют в наших вопросах. Не поддаются формализации вопросы с неясными ответами, например, философские вопросы. К тому же логика рассматривает не просто вопросы сами по себе, а вопрос-ответное единство43. Поэтому область формализации ограничена ситуацией, когда заранее точно определено, что считается ответом на данный вопрос, то есть здесь мы сталкиваемся с тем, что назовем начальной базой данных (мы уже не раз говорили о ее необходимости в абдукции).
До начала любого вопроса мы уже обладаем некоторым знанием. Так, Г. Сорина называет его "известным вопроса", который мы можем сформулировать, только если обладаем какими-нибудь знаниями в исследуемой области, информацией, которую необходимо учитывать при его построении. Под начальной базой данных мы полагаем то, что любой вопрос, рассматриваемый логикой вопросов и ответов, изначально предполагает некоторую конъюнкцию альтернативных ответов, из которой уже будет выбран подходящий ответ, то есть он задается с учетом возможных ответов (например, "да", "нет", в случае ли-вопроса) или с учетом возможных структур ответов (например, "был там-то потому-то" в случае почему-вопросов). Заметим, что хотя мы и предлагаем альтернативу ответов рассматривать как начальную базу данных, но в это время сам выбранный ответ на вопрос базой данных являться уже не будет. Он берется из нее, становясь вопрос-ответным единством. Также оговоримся, что эта база данных не будет в полном смысле являться тем, что принято называть пресуппозицией вопроса, ибо последняя включает в себя еще и прагматические моменты. Здесь прослеживается явная аналогия с абдукцией: как слабое рассуждение, предоставляющее новые наилучшие объяснительные гипотезы,
она требует проработанной (значительно в большей степени, нежели, например, в случае с дедукцией) структурированной начальной базы данных.
Для того, чтобы эффективно "использовать" вопросы в процессе аргументации, поиска информации (чтобы более эффективно вопросы выполняли свои эпистемологические задачи), нам необходимо, равно как и в случае с абдукцией, попытаться выявить логическую структуру вопросов. Проведенный анализ, а также факт разработки в рамках логики в XX веке новой ветви исследования, получившей название "логики вопросов и ответов" или эротети-ческой логика, дают нам уверенность в такой возможности. Но в какой мере мы говорим здесь о логике? "Эротетическая логика похожа на другие логики не своей дедукцией, а скорее иными важными составными частями - грамматикой (синтаксисом) и семантикой"44. Она предлагает нам схемы вопросов и ответов. Прежде чем непосредственно обратиться к этим схемам, уместно разрешение проблемы отнесения вопроса к одной из трех логических форм фиксации знания о мире - понятию, суждению и рассуждению, так как в результате такого отнесения еще более явным станут различия, лежащие в основании абдукции и вопроса.
Больше всего сходства последний, очевидно, имеет с суждением. Но является ли им вопрос? Исследователи, занимающиеся изучением этой проблемы (Н. Белнап, Ф. Лимантов, Г. Сорина и др.), заявляют, что любой вопрос, будучи требованием информации, нельзя назвать суждением. Определенно, от него он отличается наличием квантора вопроса, а также невозможностью определения значения вопроса: истинность или ложность вопроса может быть определена только по отношению к его ответу. Действительно, в классическом смысле суждением назвать эту конструкцию вряд ли возможно, но, полагаем, его возможно трактовать как некую разновидность суждения с оговоркой, что мы расширим традиционное определение понятия "суждения", аналогично тому, как мы поступили в случае пересмотра понятий "вывод" и "рассужде
ние". Основаниями такого толкования вопроса могут как раз послужить уже упоминавшиеся аргументы, во-первых, его внешнее сходство с суждениями, во-вторых, наличие квантора (пусть и вопросительного), а также связь (пусть косвенная) с истинностью. Еще одним аргументом в пользу отнесения вопроса к суждению выступает неразрывная связь его с ответом, который уж точно в любом смысле представляет собой суждение.
Если вопрос относится к логике суждений, то как возможно его формальное представление? Общепринятых схем в этой области не существует, а потому предлагаем для примера обратиться к теории Т. Стила и Н. Белнапа как одной из наиболее разработанной концепции. Так как для нас важна непосредственно сама возможность представления вопроса в виде логической схемы, поэтому мы не будем заниматься подробным анализом предлагаемой теории, которая основывается на языке L прикладного исчисления предикатов первого порядка с равенством, имеющим предикатные и функциональные константы, а также обобщенные конъюнкции и дизъюнкции .
135 Введение обобщенных конъюнкций и дизъюнкций обозначает, что в данном случае расширяется понятие формулы: если, Al, А2,An - формулы, то не только (А1&А2), (AlvA2) будут являться формулами, но также формулами мы будем считать (А1& ...&Ап) и (Alv ...vAn) (Белнап H, Стил Т. Логика вопросов и ответов. - М.: Прогресс, 1981.-С. 18).
Формально вопрос можно записать как функцию ?ра, аргументами которой являются предпосылка р и субъект о, а значением сам вопрос. В зависимости от вида вопроса по-разному будут выглядеть схемы р и а, мы предлагаем остановиться на выявлении схем работы ли-вопросов. Посмотрим сначала, что собой представляет субъект вопроса, как его можно формализовать, а затем обратимся к выяснению сущности предпосылки вопроса и ее символической записи. "Субъект каждого вопроса представляет множество альтернатив, из которых отвечающий должен произвести выбор"45, при этом понятия ответа и альтернативы не тождественны. Откуда берутся альтернативы и что они собой представляют? Это и есть та база, та начальная информация, на которой основывается вопрос, о чем мы уже писали. В ли-вопросе субъект будет иметь вид: (А1,An), тогда вопрос можно записать так: 1р(А1, An).
Прежде чем перейти к предпосылке вопроса, необходимо напомнить, что любой вопрос (элементарный ли-вопрос здесь не исключение), неразрывно связан с ответом: "знание того, что считается ответом, равносильно знанию
1 ^7
вопроса" (К. Хэмблин, 1958) .В логической схеме вопросов этот принцип также должен являться фундаментальным, и действительно Белнап замечает, что "каждый элементарный вопрос может быть полностью охарактеризован
по
посредством, во-первых, описания его субъекта" , и, во-вторых, посредством "описания ответов на заданный вопрос"46.
Любой ответ обязан удовлетворять определенным требованиям выбора (какой ответ необходимо принять), обозначаемого как перечисление альтернатив (S1, Sn), полноты (ответ должен исчерпывать всю информацию), обозначаемой С и различения (значения ответа не должны пересекаться) D47, причем наличие двух последних у ответа необязательно. Действительно, нам не всегда необходимо получить исчерпывающий ответ на вопрос, все зависит от целей и задач, которые преследует вопрос, а потому последние два требования к ответу должны определяться вопросом. Отсюда понятна символическая запись ответа - ((S1,Sn)&C&D).
137 Там же, с. 44.138 Там же, с. 45.
Так как же осуществляется связь вопроса с ответом? Она существует именно благодаря предпосылке р вопроса, которая и определяет требования к ответу (его полноту, различение, а также момент выбора). Итак, р включает в себя три характеристики: s - спецификацию выбора (задаваемую числовыми пределами, то есть она сообщает нам, сколько ответов возможно); с - спецификацию полноты (определяет, должно быть наложено на ответ требование полноты или нет); и d - спецификация требования различения ("состоит в утверждении, что каждый элемент номинального выбора обозначает отдельный
элемент реального выбора"48). Исходя из такого понимания ответа, предпосылку р вопроса можно представить как (scd), а вопрос приобретет вид -?(scd)a. Символически спецификацию полноты обозначают n/m, где п - верхний предел количества возможных ответов, am - соответственно нижний предел; спецификацию полноты обозначают либо как "-" в случае, когда полнота не требуется, и как "V" в случае необходимости полноты; наконец, спецификация требования различения обозначается как "-" в случае его несоблюдения и " Ф - в противном варианте. Что же происходит в случае с ли-вопросами? Очевидно, что они могут предполагать более, чем один ответ, требовать полного ответа или нет, но понятие различения к ним абсолютно неприменимо, так как здесь мы не выбираем индивидов при ответах. Тогда общая схема ли-вопроса приобретет вид: ? sc(Al, An).
Так как мы сказали, что вопрос неразрывно связан со своим ответом, нам необходимо и формально иметь неразрывную вопрос-ответную процедуру, которая задается посредством ряда правил49. Она, естественно, не может быть формализована, так как для того, чтобы получить ответ на вопрос, нам чаще всего просто необходимо обращаться к реальному положению дел50. Мы получили схемы ли-вопроса, показав тем самым возможность представления вопросов средствами логики. Для большей убедительности в действенности схемы поясним ее на примере. Рассмотрим ли-вопрос: "Это было самоубийство или убийство?" Исходя из полученных сведений структуру его можно представить: ? (1/1 V -)(S, М), где S - "самоубийство", а М - "убийство", так как понятно, что в этом случае нам необходим однопримерный ответ (это мы показываем спецификацией выбора - 1/1), а также нам необходим ответ исчерпывающий, выполняющий требование полноты (демонстрируется это посредством спецификации полноты - V). Требование различения здесь не тре
буется, ибо нет и речи о выборе индивидов, а потому спецификация требования полноты пуста (-).
Итак, несмотря на существующие параллели между абдукцией и вопросом, очевидна невозможность их отождествления, ибо в основе своей они кардинально различны. Если абдукцию мы формально представляем посредством теории рассуждений, о чем уже шла речь выше, то, говоря о вопросе, оказываемся в рамках теории суждений. Получается, что эти две логики являются "разноуровневыми", то есть относятся к разным формам фиксации знания о мире. Мы не может их отождествлять, хотя факт того, что в вопросе можно увидеть логические структуры, подталкивает нас лишний раз к обоснованию таковых и в абдукции.
Мы рассмотрели довольно сильные позиции противников признания абдукции как логического рассуждения, которые лишний раз подчеркивают саму сложность вопроса выяснения природы абдукции, стоявшего перед Пирсом. Тем не менее, нами был выявлен ряд аргументов в пользу отнесения этого рассуждения к логике, хотя для того, чтобы окончательно в этом убедиться, полагаем, что необходимо уделить особое внимание проблеме логической экспликации абдукции, то есть возможного уточнения схемы ее работы средствами современной логики.
§ 3. Возможности формального представления абдукции
Как мы помним, в обосновании работы схемы абдукции у Пирса осталось несколько необъясненных моментов, одной из причин чего могла быть недостаточная разработанность логического аппарата. В данном параграфе попытаемся показать на примере теорий, развивающих пирсовскую идею абдукции, как возможно формальное представление хода этого рассуждения. Все это поможет убедиться в обоснованности выделения ее как самостоятельного логического рассуждения, а также даст ответ на вопрос, какое место занимает абдукция в синтезе процедур, занимающихся порождением новых знаний.
После проведенного исследования можно заключить, что абдукцию необходимо рассматривать с нескольких сторон, которые, к сожалению, не четко разграничивались ее основателем. Во-первых, о ней говорят как о рассуждении, исполняющем определенные функции в едином процессе прироста нового знания, что мы назвали эпистемологической стороной. Во-вторых, движение абдуктивной мысли отразимо при помощи определенной логической структуры, отличной от ранее известных, и поэтому трудно уловимой. Пирс такую самую общую схему выявляет, однако, с нашей точки зрения, не дает правила, согласно которым она будет работать. Он пытается уточнить ее ход средствами эпистемологии, но для обоснования этой конструкции в рамках логики необходимо конкретизация ее именно при помощи логики, что, как мы намереваемся показать, возможно, причем не единственным способом.
Для начал заметим, что в наши дни развитие искусственного интеллекта (ИИ) вынуждает искать новые средства для формализации процесса прироста нового знания, подразумевающего создание четкого метода систематического порождения гипотез с целью их дальнейшей проверки, среди которых можно отметить обращение к амплиативным конструкциям. "Информационные системы и искусственный интеллект расширяют сферу применения логики: ее задача сейчас включает формализацию правдоподобных рассуждений и логическое программирование для рассуждателя, а также создание средств представления знания для базы знаний"51. Некоторые идеи Пирса нашли свое применение в сфере ИИ. Не был ли он пионером в этой области? Однозначно, нет. Безусловно, не приходится отрицать то, что им признается незаменимая роль машин в облегчении рассуждений52, по крайней мере, в духе третьего мира (мира артефактов) К. Поппера. Пирс полагает, что в основе конструирования любого вида машин (не только логических) лежит теория рассуждений,
то есть люди сначала путем рассуждений создают некие орудия или машины (даже те же ручки, чернила), а затем используют их для облегчения своих дальнейших рассуждений. Более того, они думают посредством созданных ими инструментов: круглых скобок, диаграмм, ручек. Однако в это же время он вполне справедливо замечает, что аналитические конструкции не могут отражать творческий процесс прироста нового знания. Тем не менее, рамки ИИ за это время предельно расширились, и мы уже можем формально выражать некоторые элементы творческого процесса, поэтому появляются теории, активно использующие идеи Пирса, в частности, его идею абдукции.
Полагаем, что вполне правомерно выделять абдукцию как самостоятельный вид амплиативных рассуждений (подтверждением этому служит проведенное нами исследование современных оценок этой конструкции Ч. Пирса). Мы уже определяли рассуждение как познавательную последовательность мыслей, в которой переход от одной мысли к другой осуществляется на основе определенных правил, с целью принятия некоторого утверждения (более подробное определение на стр. 27 - 28). Очевидно, что абдукция как раз и является таковой конструкцией. Ее вряд ли можно назвать стратегией, так как природа любой стратегии весьма близка к природе алгоритмов, под которыми мы понимаем точное предписание, определяющее последовательность действий, обеспечивающих получение требуемого результата из исходных данных. Это предписание означает пошаговость: каждое действие, предусмотренное алгоритмом, исполняется только после того, как закончилось исполнение предыдущего, а на каждом шаге однозначно определено преобразование объектов, полученных на предшествующих шагах. Главное - когда мы говорим, что задан алгоритм, подразумеваем, что заданы не только четкое множество допустимых входных объектов (конечное множество допустимых элементарных действий), но также такое множество выходных объектов. Абдукция, как нетрудно убедиться исходя из проведенного исследования ее природы, лишена пошаговости в этом смысле.
Также невозможно отождествлять ее с теорией вопросов и ответов, ибо, несмотря на их кажущееся сходство, они различны в своем основании: конструкция вопрос-ответ подразумевает факт получения интересующей информации любого вида, абдукция показывает процесс формирования гипотезы, объясняющей исследуемое явление. Это отличие подтверждается и с позиции логических схем: вопрос и ответ формализуются отдельно, а абдуктивная схема отражает мысль, согласно которой мы устанавливаем связь между фактическими данными и имеющимися гипотезами (подробно это разобрано в предыдущем параграфе).
Важно, полагаем, показать отличие абдукции от гипотезы, тем более, что сам Пирс в начале своего творчества этимологически эти понятия не различает. В этом вопросе уместно начать с определения гипотезы, под которой понимают "научное предположение [все курсивы здесь наши] о причине каких-либо явлений, достоверность которого при современном состоянии производства и науки не может быть проверена и доказана, но которое объясняет данные явления без него необъяснимые"53. Или ей "называют высказывание или теорию (совокупность высказываний), представляющих собой некоторое предположение, то есть предположительный ответ на некоторые вопросы о существовании, о причинах какого-либо явления о происхождении его и т. п." 147. Как мы видим, гипотеза - это прежде всего суждение, то есть это иной уровень мыслительной деятельности, нежели абдукция, которую мы полагаем как рассуждение, ибо она отражает определенный процесс. Но можно ли отождествить абдукцию с процессом порождения гипотез? Полагаем, что нет, ибо последний процесс можно представить в виде следующей схемы.
147 Войшвилло Е. К. Дегтярев M. Г. Логика как часть теории познания и научной методологии. Книга II. - М.:
