Имеющиеся эвфемистические названия болезней позволили сделать вывод, что в основном люди избегали называть заразные болезни. Например,
монг. цэцэг ввчин I бур. сэсэг убшэн "оспа" заменяется в монгольском языке на цагаан бурхан "белый бог", адис "благословение", в бурятском - сагаан бурхан - id., сагаан сэсэг "белый цветок", Иайхай "игрушка", эшэргэнэ убшэн "сыпная болезнь", халуун эшэргэнэ "горячая сыпь", томо улаан эшэргэнэ "большая красная сыпь", хара нурве "черные рябины (от оспы)", томо кэбхэ "большие веснушки". Обратим внимание, что совпадает лишь само название болезни и подставные варианты монг. цагаан бурхан I бур. сагаан бурхан.
Ветряная оспа называется в обоих языках одинаково монг. салхин цэцэг I бур. палхин сэсэг, вместо которых в монгольском используется чонын хвреее "волчье валяние"
Монг. улаан цэцэг I бур. улаан сэсэг "корь" также табуируется: монг. улаан бурхан "красный бог", улаанууд "красные", бур. улаан бурхан - id., жэжэ улаан "мелкое красное", слово кайхай "игрушка" используется и для названия кори, улаан эшэргэнэ "красная сыпь", жэжэ улаан Иэбхэ "маленькие красные веснушки". Интересно, что в монгольском языке в отличие от бурятского улаан эсэргэнэ означает "скарлатина". Калмыцкие подставные названия этих болезней семантически несколько отличны от монгольских и бурятских, например, оспа называется хар яр "черная язва", а корь - торги киилг "шелковая рубашка" (ср. оспа - алт. чечек "цветок", турк. джеджек - id., казах. seseK - id., узбек, сесак - id.).
Не вызывает сомнений, что сами табуируемые названия по своему происхождению являются то же эвфемизмами, ср.: оспа - монг. цэцэг ввчин I бур. сэсэг убшэн "цветочная болезнь" или корь - монг. улаан цэцэг I бур. улаан сэсэг "красный цветок". Утратив свою подставную сущность, на современном этапе они стали восприниматься как номинативные сочетания. По всей вероятности, на какой-то стадии они воспринимались как эвфемизмы, но со временем утратили свой эвфемистический характер и приобрели полное и прямое значение того слова, для замены которого, они,
собственно, и были созданы. Так, по-видимому, возникла необходимость в новой замене. В результате появились перечисленные выше названия.
О состоянии здоровья у монгольских народов также принято говорить иносказательно. Обычно отвечают: монг. гэмгуй "ничего", сайн "хорошо", зугээр "сносно, нормально", бур. гэмгуй "сносно", каин "хорошо", бараг "ничего, нормально". Заметим, что в монгольском языке слово бараг в семантическом плане намного шире, ч^ем в бурятском языке. Однако ни в одном из своих значений оно не используется в качестве наречия "ничего".
Точно также стараются не применять слова монг. ввдвх I бур. убдэхэ "болеть", заменяя их более обтекаемыми выражениями для смягчения характера болезни. Например: монг. бие муу байх "тело в плохом состоянии", т.е. "нездоровится", бие эвгуйрхэх "тело чувствует неловко", бие тавгуй болох "тело стало неудобным, неприятным", эмгэглэх, чилээрхэх "недомогать", бур. бэе муу байха - id., гэмжэглэхэ, шэлээрхэхэ, шэмхэлууртэхэ, ябадалшаха (после длительной поездки), кагсарха (о детях) "недомогать", в этом же значении используется глагол эбэрихэ, первоначальным значением которго является "высыхать". В бурятском языке он расширился и стал означать "калечиться, увечиться; недомогать". В монгольском же языке глагол эврэх сохранился лишь в исходном значении "сохнуть, высыхать; сушиться". Монгольское фонетическое соответствие бурятского кагсарха - сагсрах вовсе имеет значение "своевольничать, насильничать, свирепствовать".
При ухудшении состояния больного или осложнении болезни вместо монг. муудах I бур. муудаха "ухудшаться" употребляются такие выражения, как монг. доор орох "спуститься вниз", тамираа барах "исчерпать свои силы", тамир тэнхэл доройтох "ослабеть силой", газар авах "взять землю", т.е. "переходить в тяжелую затяжную форму" (видимо, о хронической болезни) вместо угдрэх "осложняться, повторяться снова (рецидив болезни)", хундрэх "становиться тяжелым", т.е. "осложняться", сэдрэх
"возобновляться". Своеобразны в монгольском языке выражения типа: их зэрэг суетах "в большей степени ухаживать", т.е. "болеть оспой" или бяцхан (бага) зэрэг суетах "в меньшей степени ухаживать", т.е. "болеть корью". В бурятском языке наличествуют следующие глаголы: доройтохо "ослабевать", Иэдэрхэ "усиливаться, повторяться снова (рецидив болезни)", мяха бэеэ хатаха "засохнуть телом и мясом", т.е. "чахнуть", газар абаха "взять землю", т.е. "стать хронически больным".
При сопоставлении данных групп глаголов обнаружено два отличительных момента, а именно, в бурятском языке выражение дооро орохо означает только "успокаиваться (о сердце, мыслях)". В монгольском языке доор орох кроме этого значения обозначает "вступать в подданство". Как видим, семантика его в монгольском языке шире, чем в бурятском. Второй момент - монг. угдрэх обладает одним значением "осложняться, возобновляться (о болезни)", в бурятском же глагол угдэрхэ не может быть использован в соответствующем значении, т.к. несет в себе первоначальную смысловую нагрузку "выдергивать", а затем "надрываться (о здоровье)".
Когда речь идет об улучшении здоровья, вместо монг. эдгэх I бур. эдэгэхэ "вылечиться, выздороветь" монголы часто говорят: сайжрах "улучшиться", засрах "исправить тело", ввдлвх "укрепляться, поправляться", тэнхрэх "окрепнуть, набраться сил", сэргэх "оправиться", нааш харах "смотреть сюда", т.е. "идти на поправку". Буряты используют те же самые глаголы, значения которых совпадают с монгольскими: кайжарха, бэе запарха, ввдэлхэ, тэнхэхэ, кэргэхэ, наашаа хараха, а также бараг болохо, гэмгуй болохо "стать нормальным, сносным". Возможно глагол монг. эдгэх I бур. эдэгэхэ табуировался из-за нежелания опережать события или "не сглазить". Сейчас все они стали нормой, как в устной, так и письменной передаче, когда речь идет о состоянии больного.
К аналогичным уловкам (иносказательным названиям болезней, состояния больного) прибегали и многие другие народы. Д.К. Зеленин
причиной избегания прямых недвусмысленных выражений считает представление о том, что "произнесение подлинного имени болезни признается равносильно зову, приглашению явиться" [Зеленин, 1926, с. 64].
Соблюдение табу в словах при передаче состояния больного, равно как и название самих болезней, зависит от многих причин - боязнью или страхом, а также желанием поправить положение дела, психологическим представлением, морально-этическими нормами самого общества. К примеру, говоря, что больной чувствует себя хорошо или выздоравливает, высказывается как бы пожелание скорого выздоровления, успокаивания тем самым себя и окружающих, в первую очередь больного, скажем, психологически настраивают его на выздоровление.
Подтверждением такой интерпретации могут послужить обобщения исследователей табу и эвфемизмов в других языках. Например, Лауде-Циртаутас, рассматривая казахские, киргизские и узбекские явления табу и эвфемизмов, отмечает: "Важно было скрыть подлинный характер болезни от больного и его родственников. В подобных случаях казахи даже заменяли казахское аиги "болезнь" словами чужого языка: sirqat (
5) Табу и эвфемизмы, использующиеся для замены грубых и неприятных слов и выражений
В лексике монгольского и бурятского языков имеются слова и выражения, которые применяются для замены слишком грубых, резких, а порой даже непристойных слов. Так, например, для выражения почтительной вежливости употребляются монг. настай I бур. накатай "в годах" вместо монг. хвгшин I бур. хугшэн "старый". Вместо монг. / бур. тарган, будуун прибегают к их эвфемистической замене, особенно, если речь идет о женщине или молодой девушке, монг. мариатай I бур. маряатай "полная".
О человеке, который говорит неправду, лукавит, говорят: монг. эндуурэх, ташаарах "заблуждаться, ошибаться" / бур. эндуурхэ, Ъамарха - id. вместо монг. худал хэлэх I бур. худал хэлэхэ "врать". Следует указать, что монг. самрах имеет следующие значения: 1) мешать, перемешивать (жидкость); 2) бить передними ногами (о лошади); 3) хватать когтями (о хищных зверях), цепляться за что-л.; 4) плавать, плыть. Среди этих значений не зафиксировано "ошибаться". Таким образом, семантически бурятский глагол шире. В свою очередь монгольское слово ташаарах вообще не обнаружено в бурятском языке.
О человеке с теми или иными недостатками, например, о глупом, полоумном, вместо монг. эргуу I бур. эрьюу говорят монг. / бур. ухаа муутай или дутуу "слабоумный", вместо монг. доголон I бур. дохолон "хромой" -монг. хвл муутай I бур. хул муутай "с плохими ногами", вместо монг. дулий I бур. дулии "глухой" - монг. чих хатуу I бур. шэхэ хатуу "тугоухий" и т.п.
Таким образом, при исследовании табу и порожденных им эвфемизмов в монгольском и бурятском языках в сравнительном аспекте был выявлен ряд семантических расхождений в их употреблении. Кроме того, многочисленные факты, приведенные при их описании, позволили сделать вывод, что эвфемизмы, характерные всем языкам, проявляются по-разному в конкретном языке. Они носят различный характер в зависимости от побудивших возникновение табу причин и отношения человека к обозначаемому эвфемизмом понятию, явлению. Что касается конкретно табу в монгольском и бурятском языках, то здесь социальные причины, обусловившие их появление, в основном одинаковы. Это связано в первую очередь с традициями, обычаями, которые во многом совпадали у всех монголоязычных народов, а также с этногенетическими и этнокультурными взаимовлияниями.
В качестве вывода добавим и то, что многие табу и эвфемизмы монгольского и бурятского языков носят дифференцированный характер (см.
табу и эвфемизмы, связанные с понятием "смерть"). Также одной из специфических черт данных явлений в двух языках является то, что эвфемистические замены теряют ту же окраску, что и табуируемое слово и требует новой замены (см. примеры эвфемистических названий болезней). Более того, многие так называемые запретные наименования постепенно утратили этимологическую прозрачность и стали нейтральными обычными словами. Табуирование слов и образование эвфемизмов приводит к существенному обогащению синонимических систем монгольского и бурятского языков.
по
Глава II. Семантические отношения между словами монгольского и бурятского языков
Лексика - это своего рода система, образующаяся прежде всего благодаря тому, что в ней выделяются микросистемы семантического характера: омонимы, синонимы и антонимы. Эти группы слов, как и в любом другом языке, широко представлены в современном монгольском и бурятском языках. Представляя из себя в своем роде языковые универсалии, омонимы, синонимы, антонимы монгольского и бурятского языков имеют свои специфические черты и особенности.
§ 1. Омонимические отношения
Явление омонимии издавна привлекает внимание исследователей. Первые упоминания об омонимах встречаются в лингвистических трактатах XVII века, в частности у С. Купера в его работе "Grammatica linguae aglicanae", изданной в Лондоне в 1685 году. Вместе с тем, отметим, что долгое время к омонимии относились как к случайному явлению, не представляющему интереса для научных исследований.
Подобная точка зрения сохраняется и до наших дней, несмотря на то, что серьезное изучение омонимии ведется на протяжении многих десятилетий. Так, В.И. Абаев указывает, что омонимия - это явление несистемное и что познавательный интерес к омонимии в отличие от полисемии ничтожен [Абаев, 1957, с. 40]. Примерно того же мнения придерживаются и некоторые другие ученые, например, СИ. Ожегов, считающий омонимы (по крайней мере этимологические) явлением случайным, не лингвистической, а коллекционной проблемой
[Лексикографический..., 1960, с. 70]. По мнению А.А. Уфимцевой омонимы представляют интерес лишь для изучения истории словарного состава, но не для исследования синхронного состояния лексико-семантической системы [Уфимцева, 1968, с. 156].
Несмотря на это, на сегодняшний день существует огромное количество различных разработок и исследований, связанных с теоретическими и практическими вопросами омонимии. Ведутся все эти исследования на материале различных языков мира, что свидетельствует о том, насколько высок интерес к этому широко развитому и разнохарактерному по своей природе явлению. Мы не будем останавливаться на частных моментах относительно интерпретации омонимов, а лишь напомним, что омонимия - это совпадение по звучанию двух или более слов, имеющих разные значения: монг. гсщаа(н) - 1) узкий проход между водным пространством и скалой, скалистая гора; 2) деревня, селение; 3) препятствие, тормоз; барьер; трудность, проблема, загвоздка; 4) столбы, связанные перекладинами, частокол, перила; онь - 1) ушко, зарубка на конце стрелы; 2) теснина, небольшая седловина; 3) очередь; 4) начало какого-л. действия; тав(ан) - 1) пять; 2) вкус, смак, желание, прихоть; 3) спокойствие; 4) заклепка, металлическая бляха, головка, шляпка (гвоздя и т.п.), струп; 5) волосы на макушке, которые оставляют для отращивания косы, хохол, чуб; 6) звукоподражание хлопанью. В бурятском: гуша - 1) правнук; 2) тридцать; нойр - 1) сон; 2) поджелудочная железа; ойрхуу - 1) лесистый; 2) сообразительный, находчивый; ухариха - 1) очень долго собираться куда-л., суетиться при сборах; 2) пятиться, отступаться; 3) припрягать; хайраха - 1) лягать задними ногами (о животных); 2) обжигать (о морозе); прожигать (утюгом); жарить, поджаривать; 3) уезжать; хайха - 1) обрезать, подрезать (копыта); обтесывать; 2) искать, разыскивать; выслеживать.
При изучении омонимии не последнее место занимает вопрос о разграничении ее от полисемии. Вопрос этот является достаточно сложным и
нужно сказать, что до сих пор нет единой точки зрения по этому поводу. Разные ученые по-разному подходят к этой проблеме. Например, по мнению В.В. Виноградова, "при разграничении омонимов особенно важна в общей системе языка семантическая необъединимость, несближаемость и даже несопоставимость основных номинативных предметных значений слов" [Виноградов, 1977, с. 289]. Виноградов отмечает и те случаи, когда развитие полисемантичности слова приводило к распадению его на омонимы [Там же, с. 257]. В то же время он отстаивает в некоторых словах наличие полисемантичности, а не распад омонимии [Там же, с. 289]. Следует иметь в виду, утверждает В.В. Виноградов, что "в ряде случаев условия омонимического деления только намечаются, омонимия находится еще в процессе становления и формирования, ... язык представляет большое количество явлений переходных, колеблющихся" [Там же, с. 293]. Иначе говоря, семантическая деривация может представлять бесспорные факты сохранения многозначности слова или распада его на омонимы, но может и свидетельствовать о незавершенности процесса омонимизации и о сохранении в той или иной степени единства значения слова. "Совмещение значений становится возможным из-за лексического единства всего слова, из-за общего значения слова" [Денисов, 1980, с. 93].
Своеобразно трактует эту проблему Л.В. Малаховский. При полисемии новое значение слова всегда как-то связано с его исходным значением, объяснимо. При этом одному означающему всегда соответствует одно и то же означаемое, т.е. полисемия не нарушает так называемый "закон знака", а лишь варьирует в пределах одного слова, т.е. значения полисемантического слова при всем своем многообразии, группируются вокруг единого семантического центра, выступающего в качестве их инварианта. Иначе обстоит дело с омонимией. Омонимия - обратное полисемии явление, это есть нарушение "закона знака". Здесь одному и тому же означающему
соответствуют разные означаемые, между которыми нет ничего общего [Малаховский, 1974, с. 273].
Все эти факты свидетельствуют о том, что развитие омонимии в языке имеет место, и этот процесс носит живой характер. В любом языке непрерывно происходят фонетические и семантические изменения, которые достаточно многочисленны и разнообразны. Данные изменения неизбежно приводят к появлению в языке омонимических пар и групп слов. Поэтому появление омонимов является закономерным и естественным результатом языкового развития, причем, возникнув, они сохраняются в языке.
Материалы по монгольскому и бурятскому языкам позволили также выявить обширные группы омонимов. Омонимическая система данных языков отличается собственным своеобразием и особенностями.
Омонимия в различных ее видах была представлена еще в древнемонгольском языке, о чем свидетельствует старописьменный монгольский язык, который фиксирует эти омонимы, например, ang "звери, дичь" - ang "трещина, расщелина"; bulling "угол" - bulung "залив, бухта"; segiildekil "отставать, опаздывать" - seguldeku "поднимать за хвост, хватать за хвост"; seguder "тень" - seguder "возраст, лета"; sebigun "новый, свежий, интересный" - sebigun "высокомерный"; tabtur "характер, поведение" - tabtur "отвислые бока дэли (халата)"; toyilaqu "ходить, ухаживать (за больным)" -toyilaqu "брить волосы ножом"; umbayar "выпуклый, выпяченный" - umbayar "мягкий, рыхлый" и т.д.
Кроме того, в старописьменном монгольском языке наблюдаются не только собственные омонимы (лексические омонимы), но и такие типы омонимов, как омоформы, например, alayci "убийца" (сущ.) - alayci "пегая, пестрая" (прил.); alda "маховая сажень" (сущ.) - alda "примерно, около, приблизительно" (послелог); Ъапау=а "желание; воображение, фантазия" (сущ.) - Ьапау-а "толстый; крупный, большой" (прил.); qatan "крепкий, закаленный; твердый, упругий" (прил.) - qatan "засыхая" (форма слитного
деепр. от глагола qataqu "засыхать, увядать") и т.п. Говоря об омофонах, следует сказать, что здесь их не так много, например, sanduu "коса (с длинной рукоятью)" - sangdu "райское дерево"; tangdaqu "наблюдать, следить" - tandaqu "разрыхлять, боронить (землю)". Примерами для омографов служат следующие слова: ordu "дворец" - urtu "длинный"; tayaqu "отгадать" - dayaqu "следовать"; dangi "крепко" - tangi "неопытный; непривычный к работе" и т.п.
В современных языках данные пары слов уже нельзя назвать омонимами. Настоящие же древние омонимы продолжают существовать. Поэтому, отмеченные выше пары типа bulung - bulling сохранились и по сей день. Однако, как показал анализ, подавляющая часть нынешних омонимов все-таки являются новообразованиями, возникшими в результате фонетических изменений исходных форм. Так, например, монг. / бур. уур "гнездо" - монг. / бур. уур "утренняя заря, рассвет"; монг. / бур. хуурай "сухой" - монг. / бур. хуурай "напильник, подпилок"; монг. / бур. хэлтэс "отдел, часть, сектор" - монг. хэлтэс "часто нагибаясь, кривясь" и бур. хэлтэс "переваливаясь, вразвалку" и т.п. Сейчас все они относятся к омонимам, чего не скажешь об их первоначальных формах, ср. egur "гнездо" и иг "утренняя заря, рассвет"; qayurai "сухой" и qaurai "напильник, подпилок"; keltes "отдел, часть, сектор" и keltus "нагнувшись, скривившись".
Современному монгольскому и бурятскому языкам помимо собственных омонимов также характерны различные типы омонимов. В качестве омофонов можно привести такие примеры, как монг. / бур. би "я" -монг. бий I бур. бии "есть, имеется"; монг. гэрэл "свет, освещение" - монг. гэрлэ форма повелительно-желательного наклонения от глагола гэрлэх "жениться, вступать в брак"; монг. ввел "зима" - монг. ввле форма повелительно-желательного наклонения от глагола ввлэх "владеть, унаследовать"; бур. адха "фость, пригорошня; клок" - бур. адаха
