221 Троицкая Т. Н., Назарова О. Е. Некоторые аспекты происхождения большереченской культурной общности //
Пространство культуры в археолога - этнографическом измерении. Томск, 2001. С. 303 - 305.
222 См. также Фролов Я. В. Некоторые проблемы в изучении памятников датируемых VI - V вв. до н. э. в
Барнаульско - Бийском Приобье // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. Барнаул,
1999. С. 215.3.2. КУЛАЙСКАЯ КУЛЬТУРА В НОВОСИБИРСКОМ ПРИОБЬЕ.
Хронологически в Новосибирском Приобье за большереченской (каменской) культурой следуют памятники новосибирского варианта кулайской культуры. Они датируются Т. Н. Троицкой III в до н. э. - III в. н. э. Осмысление места, занимаемого погребальными памятниками кулайской культурой, особенно важно для понимания характера этнокультурных процессов, в частности, генезиса верхнеобской культуры V в. н. э. - IX в. н. э.
Источниковая база по погребениям кулайской культуры в Новосибирском Приобье за последние годы не изменялась: ее основу составляют материалы могильника Каменный Мыс. Нами учтены материалы трех могильников кулайской культуры - Каменный Мыс, Ордынское - 1, Ближние Елбаны - 7, -все они, как видно из таблицы 1, датируются разным временем.
Погребения самого раннего могильника кулайской культуры Новосибирского Приобья - Каменного Мыса присутствуют в различных кластерах: в 12, 17, 18, 19 - с погребениями большереченской культуры; в 13 и 21 - с другими могильниками кулайской культуры; в 4 и 13 вместе с погребениями эпохи раннего средневековья.
Наибольшую близость Каменный Мыс демонстрирует с погребениями большереченской культуры. Это единственный курганный могильник кулайской культуры, уже в этом можно усмотреть влияние традиций населения более южных территорий. Наиболее полно связь с погребениями большереченской культуры погребения Каменного Мыса проявили в 12 кластере, в котором также объединились погребения Милованово - 2, Елунино - 1, Казенная Заимка, Новый Шарап - 1, Новый Шарап - 2, Андроново. Эти погребения наиболее информативны и их детальный анализ, очевидно, позволит дать характеристику взаимоотношений, существовавших между носителями двух культур. В 12 кластер вошли следующие погребения Каменного Мыса: погребение 4 кургана 3 - мужчина 50 лет, его сопровождали нож, наконечник стрелы, прослежена также деревянная конструкция. В коллективном погребении 12 кургана 3 все трое погребенных - мужчины,
сопровождались ножом, охрой, пряслицем. В погребении - 19 кургана - 3 встречены следы огня, погребенный - мужчина 25 - 30 лет, инвентарь отличается разнообразием. Погребение 8 кургана 4 - мужчина 50 - 60 лет. Погребение 6 кургана 10 - мужчина 30 - 35 лет, вместе с ним положен наконечник копья. Погребение 1 кургана 5 - мужчина 50 лет с пряслицем и зеркалом.
Бросается в глаза то, что все перечисленные погребения, без исключения, мужские. С одной стороны, это может свидетельствовать об определенном характере отношений между носителями двух культур. Т. Н. Троицкая предположила, что в Новосибирское Приобье с севера продвинулась "численно значительная экзогамная группа, вынужденная вступить в брачные контакты с большереченским населением"223. Данные двенадцатого кластера показывают, что погребения значительного числа мужчин из могильника Каменный Мыс ближе к традициям большереченской культуры.
223 Троицкая Т. Н. Кулайская культура в Новосибирском Приобье. Новосибирск, 1979. С. 46.224 Соловьев А.И. К вопросу о характере проникновения кулайского населения в Новосибирское Приобье
//Новейшие археологические и этнографические открытия Сибири. Новосибирск, 1996. С.225.
225 Чиндина Л. А. Древняя история Среднего Приобья в эпоху железа. Томск, 1984. С. 123.226 Багашев А. Н. Палеоантропология Западной Сибири: Лесостепь в эпоху раннего железа. Новосибирск, 2000.
С. 213.
С другой стороны, воинские погребения могут быть схожи широко и быстро распространявшимся в эпоху раннего железа набором предметов вооружения - категории универсальной в рамках "даже историко - культурной области".224 Так, Л. А. Чиндина отмечала, что со временем "оружие приобретало общераспространенные формы, теряя свою кулайскую самобытность"225. Однако погребения большереченской культуры, вошедшие в 12 кластер, в большинстве своем не были мужскими. Заметим также, что антропологические определения пола и возраста, предложенные в последней работе А. Н. Багашева, несколько отличаются от определений В. А. Дремова: так погребение 19 кургана 3 и погребение 1 кургана 4 он считает женскими. Эти обстоятельства указывают на то, что однозначно решить вопрос относительно культурной принадлежности Каменного Мыса невозможно, в том
числе и на уровне его "кулайского" или "большереченского" происхождения.
Наибольшее число погребений Каменного Мыса - 15 вошло в 21 кластер. Кластер характеризуется наличием впускных погребений, имеющих незначительную глубину, преобладает ориентация головой на СВ и СЗ. Из категорий инвентаря наиболее представлены сосуд и костяные наконечники стрел. Эти черты, очевидно, необходимо интерпретировать как собственно кулайские.
Хронологически далее следует могильник Ордынское - 1, который Т. Н. Троицкая относит ко второму этапу развития кулайской культуры в Новосибирском Приобье и отмечает тесную связь с традициями Каменного Мыса. По полученным нами данным, связь Ордынского - 1 с Каменным Мысом прослеживается слабо, хотя погребения этих могильников и объединены в 21 кластере. Погребений Ордынского - 1 в 21 кластере 4, тогда как Каменного Мыса - 15. Погребения небогаты инвентарем, три из них (6, 8, 16 кургана 3) -детские, некоторые потревожены грабежом. Таким образом, структурного единообразия могильники не продемонстрировали.
Могильник Ближние Елбаны - 7 продемонстрировал высокий показатель сходства (94) с могильниками раннего средневековья Ближние Елбаны - 12 и 14. Наибольшую связь по данным кластер анализа Ближние Елбаны - 7 продемонстрировал с Ордынским - 1 в 13 кластере, в котором объединились все три учтенные нами могильника кулайской культуры. Погребений из Ордынского - 1 в 13 кластере - 11 из 19 учтенных. Это погребения 1, 2, 3, 4, 9 кургана 2, погребение 4 кургана 7, погребение 2, 3, 6 кургана 11. Погребений из Ближних Елбан - 7 - 10 из 24 учтенных. Это погребения 20, 30, 31, 35, 38, 85, 96, 98, 99, 100. Погребений Каменного Мыса - 6 из 77 - погребения 2, 7, 27, 31, кургана 3 и погребение 3 кургана 13. Анализ этих погребений позволит определить, в чем проявляется преемственность между могильниками кулайской культуры, которые относятся к разным этапам.
В 13 кластере объединились наиболее информативные погребения из
Ордынского - 1 и Ближних Елбан - 7. Фактором, обусловившим близость этих погребений, очевидно, нужно считать набор инвентаря: это сосуд, различные украшения (чаще бусы и бляшки), пряжка, реже железный нож и элементы конской упряжи. Так же для многих погребений кулайской культуры характерно наличие внутримогильной деревянной конструкции.
Очевидно структурное единообразие погребений из Ордынского - 1 и Ближних Елбан - 7: эта связь проявляется значительно сильнее, чем связь между Каменным Мысом и Ордынским - 1. Таким образом, говорить о прямой преемственности между погребальными памятниками кулайской культуры в Новосибирском Приобье Ш-П вв. до н. э. и рубежа эр исследуемый материал не позволяет. Это подтверждает и то, что связь с большереченскими погребениями Ордынское - 1 не продемонстрировало вообще.
Материалы погребальных памятников кулайской культуры Верхнего Приобья позволяют говорить о двух продвижениях кулайского населения на юг. Результатом первого стал курганный могильник Каменный Мыс, свидетельствующий, что уже не раз отмечалось, о тесном контакте пришлого населения с носителями большереченской культуры. Сам характер продвижения вряд ли стоит расценивать как миграционную волну. Скорее всего, в случае первого продвижения кулайского населения в Новосибирское Приобье, имело место расселение. Таким образом, могильник Каменный Мыс в своей основе имеет синтез двух традиций - кулайской и большереченской, и представляет особый в этнокультурном плане тип.
Не ясна судьба носителей большереченской культуры и каменомысцев; относительно их исчезновения существуют разные мнения1. По мнению Л. А. Чиндиной, перейдя к кочевому скотоводству ко времени второй миграционной волны кулайского населения в Обь - Иртышье, носители саргатской культуры продвинулись на юг в более благоприятные для ведения
хозяйства районы . Не исключено, что схожие процессы происходили и в Приобье - кулайское и березовское население продвинулось на юг в Барнаульско - Бийское Приобье. В связи с этим отметим, что в Алтайском крае найдены кулайские вещи, датируемые IV-III вв. до н. э.2 Географические рамки исследования не позволяют детально проследить пути миграции населения большереченской культуры и вступившего с ним в тесный контакт кулайского населения продвинувшегося в IV-III вв. до н. э. с территории Нарымского и Томского Приобья.
Поскольку полученные данные не позволяют говорить о прямой преемственности между Каменным Мысом и Ордынским - 1, скорее всего, датировать Ордынское - 1 стоит более поздним временем и относить его хронологически ближе к Ближним Елбанам - 7. О возможной неточности датировок памятников Новосибирского Приобья этого периода уже говорил В. А. Могильников . Близкий, как отмечает Л. А. Чиндина, Ордынскому Шеркалинский могильник кулайской культуры, расположенный в Тюменской области, датируется I - III вв. н. э3. Таким образом, связь между первым и вторым проникновением кулайского населения была слабой, а хронологический промежуток, по всей видимости, более существенным. Ю. В. Балакин в связи с исследованием этапов кулайской культуры справедливо отметил, что "это было время усиленной дифференциации единых когда - то обществ"4. Л. А. Чиндина также обратила внимание на то, что "длительная сегментация, слабая связь выделившихся групп с метрополией, экологическая специфика отдельных районов огромной территории, влияние местных и вновь
г " 233
228 Чиндина Л. А. Древняя история Среднего Приобья в эпоху железа. Томск. 1984. С. 159.230 Там же. С. 104.233 Чиндина Л. А. История Среднего Приобья в эпоху раннего средневековья. Томск, 1991. С. 118.
появляющихся традиции извне привели к дроблению культурного единства . Второе проникновение кулайского населения в Верхнее Приобье
произошло после значительного перерыва, носило характер миграции -исторически одномоментного переселения большой группы людей. Его результатом стали могильники Ордынское - 1 и Ближние Елбаны - 7, которые существенно отличаются от Каменного Мыса и непосредственной преемственности с ним не демонстрируют. Заметим, что такая же ситуация зафиксирована по антропологическим материалам в Обь - Иртышье, где также отсутствует связь между населением раннего железа (саргатской культурой) и раннего средневековья.5
Относительно преемственности большереченской, кулайской культур раннего железа и верхнеобской культуры V в. н. э. - IX в. н. э. существуют разные мнения. Согласно положению, высказанному Т. Н. Троицкой, верхнеобская культура формируется на базе слияния большереченской и кулайской культуры.6 С этим не согласен А. А. Казаков, указывающий на то, что действительно основным в формировании одинцовского этапа был кулайский компонент, на который определяюще влияли западные соседи. В то же время, очевидно, что между памятниками березовского этапа и одинцовского прямой преемственности нет, что отмечал еще М. П. Грязное.7 В монографии, посвященной верхнеобской культуре Т. Н. Троицкая и А. В. Новиков высказали предположение о том, что к моменту возникновения верхнеобской культуры кулайские племена уже полностью ассимилировали основные характерные черты березовского этапа.8 Связь между болыиереченскими и верхнеобскими погребальными памятниками не выявили и данные многомерного статистического анализа.
236 Казаков А. А. К вопросу о формировании одинцовской культуры // Погребальный обряд древних племен
Алтая. Барнаул, 1996. С. 168.
Связь Каменного Мыса с верхнеобской культурой также очень слаба и нашла отражение только в двух кластерах - 4 и 13. В эти кластеры вошли
наиболее поздние погребения верхнеобской культуры (VIII-IX вв. н. э.) и связывает их с каменномысскими только состав инвентаря, прежде всего наличие кельтов, наконечников стрел и различных украшений. Таким образом, говорить о возможной преемственности материалов Каменного Мыса и могильников верхнеобской культуры оснований нет. В то же время ярко выражена преемственность между кулайскими могильниками Ордынское - 1 и Ближние Елбаны - 7 и могильниками верхнеобской культуры раннего средневековья, прежде всего Крохалевка - 13, Каменный Мыс - 1, Тимирязевский - 1а, Умна - 3, Юрт - Акбалык - 8.
Стоит также обратить внимание на то, что выделения кремированных погребенных могильника Ближние Елбаны - 7 не произошло. Погребения с трупосожжениями не преобладают ни в одном кластере. Из этого можно сделать вывод, о том, что культуроопределяющим этот признак считать, в нашем случае, нельзя. Скорее всего, он отражает не этнокультурную принадлежность погребения, а достаточно широко распространенные функциональные особенности погребальной практики, целесообразные внеобрядовые (по В. И. Мельнику) действия. Заметим, что известно много случаев сочетания двух типов погребения - трупоположение и трупосожжения, в том числе и случаев, когда оба типа сочетались в одной могиле.9 Таким образом, наличие кремации, само по себе, не может быть достаточно надежным культурнодиагностирующим признаком.
239 Мельник В. И. Погребальный обычай и погребальный памятник // РА. 1993. № 1. С. 94 - 97.
З.З.ВЕРХНЕОБСКАЯ КУЛЬТУРА НОВОСИБИРСКОГО ПРИОБЬЯ. Полученные в результате проведенной систематизации данные по
материалам погребальных памятников V в. н. э. - IX в. н. э. в Верхнем Приобье позволяют выделить четыре четко структурно дифференцированных группы, которые можно определить как: ближнеелбанская, новосибирская (верхнеобская), тимирязевская и релкинская. Рассмотрим, как они соотносятся между собой, а также с памятниками предшествующего периода.
Могильники у Ближних Елбанов по полученным данным демонстрируют замкнутость. Степень схожести между ними очень высока (показатель 94 - 95). Могильники БЕ - 14 и БЕ - 12 объединились в двух кластерах - 2 и 15. Во 2 кластер вошли 5 из 7 учтенных погребений БЕ - 12 и 6 из БЕ - 14. В 15 кластер вошли 4 погребения из БЕ - 14 и 1 из БЕ - 12. О том, что объединило эти погребения в кластеры, говорит состав самих кластеров - как уже отмечалось, в них вошли грунтовые погребения различных эпох. Таким образом, специфичность этих погребений по данным кластер - анализа выразилась, прежде всего, в отсутствии курганной насыпи. Другие признаки погребального памятника в целом сильно не отличаются от погребений раннего средневековья Новосибирского Приобья - это значительное число погребений, в которых присутствовала береста, СВ ориентация погребенных, и состав инвентаря -сосуд, железный нож, железный наконечник, различные украшения.
Ближнеелбанские погребения V - VII вв. н. э. разделились на две группы:
1) (2 кластер) - это мужские погребения (БЕ - 14 погребение 2, 12, 31, 42, 43, БЕ - 12 погребение 18, 22, 32, 33, 34), кроме одного детского (БЕ - 14 погребение 43) и одного женского (БЕ - 12 погребение 32) с разнообразным инвентарем.2) (15 кластер) - это женское (БЕ - 14 п. 33) и детские погребения с более скудным инвентарем.
Таким образом, кластер - анализ зафиксировал по материалам ближнеелбанских памятников поло - возрастную дифференциацию, проявившуюся в имущественном неравенстве. Заметим, что погребения верхнеобской культуры Новосибирского Приобья также разделились на две
степями.
Прежде всего, что четко зафиксировано в полученных нами данных, в основе ближнеелбанских памятников V в. н. э. - IX в. н. э. лежат традиции могильника Ближние Елбаны - 7.
Могильники V в. н. э. - IX в. н. э. Новосибирского Приобья достаточно компактно расположены в основном в Коченевском и Колыванском районах Новосибирской области, исключение составили могильники Ивановка - 6 и Чингис - 2, которые находятся гораздо южнее в Ордынском районе Новосибирской области. Географически могильники верхнеобской культуры
можно разделить натри группы:
1- на севере Новосибирской области - Умна - 2, 3, Юрт - Акбалык - 8, 11, 14, сюда же можно отнести и могильник Старобибеево, который расположен на правом берегу Оби в Болотнинском районе Новосибирской области;2- на р. Уень - Красный Яр - 1, Каменный Мыс - 1, Высокий Борок;3- в районе Кудряшовского бора - Крохалевка - 13, 16, 23, Катково - 1 и Черное Озеро - 1.246 Клейн Л. С. Генераторы народов // Бронзовый и железный век Сибири. Новосибирск, 1974. Вып. 4. С. 133.
Памятники верхнеобской культуры составили 7 кластеров - 7, 8, 9, 10, 13, 14, 16. В целом погребения Новосибирского Приобья эпохи раннего железа продемонстрировали значительную близость, отдельные могильники, даже хорошо представленные, самостоятельности не проявили. Так, погребения могильника Юрт - Акбалык - 8 вошли в шесть кластеров - 7, 9, 10, 16, 13, 14. Преемственность и характерные черты погребальных памятников верхнеобской культуры нашли отражение в 7 кластере. В него вошли погребения из разновременных могильников Крохалевка - 23, Черное Озеро - 1, Умна - 2, Красный Яр - 1, Юрт - Акбалык - И, Каменный Мыс и Юрт -Акбалык - 4. Погребения 7 кластера объединяют небольшие размеры курганной насыпи (до 8) и могильной ямы (до 45 см), а также наличие украшений (бусы, пряжки, подвески), железные ножи, кельты и удила. Это, по
всей видимости, необходимо считать доказательством единства и строгой преемственности памятников верхнеобской культуры Новосибирского Приобья различных этапов.
Сопоставление полученных данных с принятой датировкой позволило разделить погребальные памятники верхнеобской культуры в Новосибирском Приобье на две хронологические группы. К первой относятся погребения, датируемые V-VII вв. н. э., ко второй - VIII-IX вв. н. э. Обе группы соответствуют выделенным Т. Н. Троицкой и А. В. Новиковым этапам развития погребальной обрядности верхнеобской культуры.10
Ранние погребения верхнеобской культуры Новосибирского Приобья сгруппировались в 14 кластере. Основу его составили 25 погребений из Юрт -Акбалык - 8 и 4 из Крохалевки - 23, также вошли погребения из Тимирязевкого - 1, Черного Озера - 1, Старобибеево - 6, и Красного Яра - 1. Как видно, большая часть погребений относится к V-VI вв. н. э. В частности, Тимирязевский - 1 представлен в кластере тремя погребениями, среди которых курган 40, в котором "наиболее полно представлен комплекс предметов, характерный для курганов V-VI вв. н. э."11 В целом они определяются наличием под насыпями ям, костями животных в насыпи, следами огня, впускными и вторичными погребениями, небольшой (до 45 см) глубиной могил, СВ ориентацией. Из инвентаря характерены: сосуд, наконечник, кельт, украшения редки. Также специфичной чертой ранней группы погребений Новосибирского Приобья является наличие коллективных погребений. Это 10, 18, 20, 21, 27, 28 курганы Юрт - Акбалыка - 8, 14 курган Крохалевки - 23. В связи с этим логично к группе ранних причислить и погребения 8 кластера, который состоит из 1 и 14 курганов Крохалевки - 23. Специфичность кургана 14 связана с тем, что все они сооружены под насыпью удлиненной формы, много вторичных и коллективных. О качественной близости двух кластеров говорит и то, что из 8 могил кургана 14 Крохалевки - 23 шесть (1, 2, 4, 5, 6, 8)
объединились в восьмой кластер, а две (3 и 7) в четырнадцатый.
Погребения раннего этапа также составили основу девятого кластера. В него вошли 6 из 13 учтенных погребений Черного Озера - 1, 5 из Юрт -Акбалык - 8, а также погребения Крохалевки - 23, Чингис - 2, Умна - 3 и др. Эти погребения отличаются наличием значительного числа инвентаря, прежде всего, это элементы конской упряжи, украшения, кельт, ориентация на СВ. В девятый кластер также вошли 4 погребения с монетами из Тимирязевского - 11 (курган 12), Умны - 2 (курган 1), Умны - 3 (курган 8 и 20). Все монеты относятся к первой хронологической группе, выделенной Т. Н. Троицкой и А. В. Новиковым, принадлежащей VI-VII вв. н. э.12
Таким образом, погребения раннего этапа верхнеобской культуры Новосибирского Приобья, в результате проведенной систематизации методом автоматической классификации, составили достаточно компактную группу. Как и в случае с памятниками староалейского типа, эта группа разделяется на две в зависимости от состава инвентаря. Яркой чертой является наличие вторичных и коллективных (чаще парных) захоронений.
Отметим, что из учтенных нами погребений собственно одинцовские (по М. П. Грязнову) могильники Ближние Елбаны - 12 и 14 связи с могильниками Новосибирского Приобья не проявили.
Поздние погребения верхнеобской культуры Новосибирского Приобья из Красного Яра - 1 (курганы 1, 2, 5, 20), Крохалевки - 13 (курганы 6, 11, 29), Каменного Мыса -1 (курганы 7, 8, 9, 15), Умны - 3 (курганы 1,3, 10. 11, 18, 21), Черное Озеро - 1 (курган 14), Юрт - Акбалык - 4 (курган 2), Чингис - 2 (курган 3) объединились в 4 кластере, достаточно четко зафиксировавшем основные тенденции развития погребальной обрядности этого периода, проявившиеся в сочетании следующих показателей: небольшая глубина могилы (до 45 см), наличие бересты, преобладание кремации. Так же отметим богатство и разнообразие инвентаря - это нож, кельт, удила, китайские монеты династии
Тан и др.
Также погребения юрт - акбалыкского этапа, как уже отмечалось, объединились в 13 кластере. Это в основном погребения из тех же могильников: Крохалевка - 13 (курган 7, 8, 13, 19, 21, 23, 24, 29) Умна - 3 (курганы 4, 9, 22, 25, 29, 30), Каменный Мыс - 1 (9, 22, 19), а также из Юрт -Акбалык - 8 (курганы 6, 16, 22, 24), Крохалевка - 23 (курган 6), Старобибеево -6 (курган 1), Тимирязевский - 2 (курганы 2, 4, 95, 104, 107), Высокий Борок - 1 (курган 13), Юрт - Акбалык - 4 (курган - 4). Сравнительная характеристика 4 и 13 кластеров показывает значительное преобладание в насыпях курганов четвертого кластера костей животных и следов огня, а также деревянного перекрытия, бересты, железных наконечников стрел и кельтов. Таким образом, основное отличие между двумя кластерами юрт - акбалыкского этапа - в содержании насыпи - именно это ярче всего характеризует разницу двух групп памятников этого времени. Большинство исследователи рассматривают скопления вещей в насыпи кургана, как снабжение умершего.13 В связи с этим выделившиеся группы погребений следует интерпретировать как свидетельство наличия в обществе имущественной дифференциации. Обращает на себя внимание факт наличия значительного числа погребений Тимирязевского - 2 в кластере, объединившим погребения юрт - акбалыкского этапа (5 из 19). Это погребение 1 кургана 3, п. 2 к. 4, п. 1 к. 95, п. 1 к. 104, п. 1 к. 107, что может свидетельствовать о возрастающем со временем влиянии населения Новосибирского Приобья на тимирязецев.
Связь между кулайскими (прежде всего Ордынским - 1 и Ближними Елбанами - 7) и верхнеобскими памятниками Новосибирского Приобья проявилась в 13 кластере. Однако отметим, что связь эта проявилась, прежде всего, с поздними могильниками верхнеобской культуры - такими как Крохалевка - 13, Каменный Мыс - 1, Тимирязевский - 1а, Умна - 3, Юрт -Акбалык - 8. Этот факт, по всей видимости, и заставил М. П. Грязнова
