ёохор, ёохор еэхэр пары, "танцы и пляски", (зап.) еэхэр "танцы, сопровождаемые песнями" (п.-мо. youqur, х.-м. ёохор "бурятский хоровод")
ос" и др. Эвенки Подкаменной Тунгуски в качестве музыкальной строки пели: "Икэлэ, икалэ, икалэ\", или же "Эдэй, эдэй, эдэ-эй, эдэ-эй\", или "Иэхар, иэха-рэй-эй\" и т.д. [Дашиева, 2001, с. 86-87].
Неоднородность бытования эвенкизмов в бурятском языке дают право рассматривать их как региональные эвенкизмы, представленные в отдельных диалектах и говорах. Рассмотрим все эти заимствования по всем основным группам говоров, придерживаясь классификации Бураева И.Д. [1988, с. 21].
Присаянская группа говоров:
заби: ууйпэн заби (окин. сойот.) "каркасная лодка-берестянка" [Рассадин, 1996, с. 181], (вост.-бур.) заби, х.-м. завь, даг. джаби, п.-мо. Jabi "легкая лодка; челн" восходят к общему тунгусо-маньчжурскому слову джави ~ джав "лодка": эвенк, зав П-Т, Е, И, Н, С-Б, Сх, Тнг, Учр, Чмк "лодка-берестянка", завкан П-Т, Алд, Е, 3, Н, Сх, Урм "лодка-берестянка", Е, Н, С "лодка-долбленка", сол. зави "лодка", ороч, зави ~ Jau, ульч. Jaj, орок., нан. заи "лодка-берестянка, омо-рочка (легкая лодка, долбленая, дощатая или берестяная", ма. за]а "лодка (берестяная)" [Санжеев, 1930, с. 700; Рассадин, 1987, с. 182; 19896, с. 149].
туурэбшэ (торейск.) "охотничья обувь", (окин. сойот., закам.) туураб-ша, (тунк.) туйлабша "меховые калоши, которые надевают зимой поверх унтов" [Рассадин, 1996, с. 195]
туутэй (тунк.) "горлица, самец кукушки", (окин. бур.) "самка кукушки", (окин. сойот.) туутэльджин "горлица, дикий голубь" [Рассадин, 1996, с. 158], туутээ "лесной голубь, горлица", (зап.) туутэй шубуун "горлица, дикий голубь", (агинск.) тутуу (или туутуу) "дикий голубь" (туутагаалжаи "кроншнеп, перепел")
садин, 19896, с. 149], ср.: сол. тутигй ~ тутхи "голубь", нег. ту-ту иэобр. (подражание крику удода), туту "род кукушки; удод", туту- "кричать (об удоде)", дуду "кукушка (самец)", ороч, туту "удод", ульч. туту "голубь", нан. дуду "кукушка (одна из разновидностей)", ма. дуду "горлица (птица)". Для сравнения можно рассмотреть еще одну параллель: эвенк, дудун- П-Т, Е, И, Сх, Урм "ворчать (о стариках); бормотать, говорить невнятно", эвен, дудулчи-"бормотать; лепетать", нег. дуду- "бормотать; ворчать ( о человеке)" и п.-мо. dudilne- "бормотать, лепетать", х.-м. дуднэ- id. В хоринской группе говоров:
Агинские буряты небольшую коробку, ящичек (для хранения мелких предметов пошива) называют дэгтэнди вместо общебурятского хайрсаг
бааха-лдай (хорин., сел., ольх.) "медведь"
Следующей группой заимствований являются сохранившиеся как отдельные субстратные явления элементы в лексике хамниганского говора, не имеющие параллелей в других монгольских языках и бурятских говорах. Исключение составляет только х.-м. анам "сохатый, лось", заимствованный из маньчжурского языка. Эта лексика в заимствованном языке носит общетунгусо-маньчжурский характер. Значения данных слов сохраняются. В основном это слова, связанные с промыслово-охотничьим хозяйствованием - названия диких животных, характерных для таежной зоны.
юз
иргицаан (бур.-хамн.) "годовалый лось", бур. (баргуз.) иргичаан "однолетний сохатый"
анам (бур.-хамн.) "лось, сохатый (самец)" х.-м. анам "сохатый, лось (с ветвистыми рогами)";
энэм (бур.-хамн.) "лосиха"
"самка лося". К этому ряду слов можно отнести термин инин "самка нерпы", встречающееся у ольхонских бурят, и сопоставить с эвенк, энйн "мать; самка лося" [Рассадин, 1981, с. 116].
мутуу (бур.-хамн.) "четырехгодовалый изюбрь"
кхачикаан (бур.-хамн.) "собака"
ки
теныш", нег. качихан, ороч, куечи, уд. касянзига, орок. кэчшэ, нан. кэ)'чэ(кэ) "щенок" [Будаев, 1978, с. 185; Цыдендамбаев, 1978, с. 88-89; 1981, с. 82; Рассадин, 19896, с. 150], ср. кор. канъачжи "щенок";
иргагта (бур.-хамн.) "слепень, паут"
гара (бур.-хамн.) "сучок, ветка"
утээ (бур.-хамн.) "дитя"
Эхирит-булагатская группа говоров:
хал тага й (зап.) (п.-мо. qaltas, х.-м. халтас) "половина", в сложи, пол-, полу-, халтагай сажан "полсажени", халтагай удэр "полдня", халтагай пени "половина ночи, полночь", халтагай перен. "пол-литра вина" (вместо общебур. хахад) (халтагайи барияХ "давай выпьем!")
адеэ (зап.) "тетя"
ница, тетка, бабушка", уд. атиуа "женщина, жена; взрослая самка (кабана, рыси, выдры)", орок. ати "свекровь, теща, свояченица", ма. ату "самка рыб";
шидага ~ шитога (зап.) "березовое корытце для рубки мяса", (эх.-бул.) шидага "деревянная продолговатая миска (для мяса)"
урхэн (качуг.) "дикий северный олень", (заигр.) "олень", (эхир.) урхэн са-гаан "олень", (джид.) "сохатый", (джид.) урхэн хандагай "сохатый, самец, лось"
шагшага, (эх.-бул.) тангалзуур шошхолдо, шогшохо, шашгалдай "крапивница, чекан (птица)", (закам.) шагсага "дрозд" [Рассадин, 1996, с. 210]
шинакшаан (баргуз.) "двухлетняя кабарга"
уукээ (НУ) "сойка, кукша" [Рассадин, 1999, с. 143]
Таким образом, несмотря на сильное влияние монгольских языков на эвенкийский рассмотренные лексемы в бурятском языке и его диалектах свидетельствуют и об обратном влиянии. В бурятском языке имеются заимствования, восходящие к тому периоду, когда существовала монголо-тунгусо-маньчжурская общность. Поздние заимствования представлены как в общебурятском лексическом фонде, так и наличествуют в диалектах. В основном это
промыслово-хозяйственная лексика, представленная большим числом наименований диких животных и птиц, а также названиями различных приспособлений для жизни в лесо-таежной зоне.
Глава III. Монгольское влияние на эвенкийский язык
Предметом рассмотрения в данной главе является заимствованная лексика монгольского происхождения. В современном эвенкийском языке имеется значительное количество монгольских лексических элементов, анализ которых показал, что они проникли в разное время и в различные области лексики. Поэтому основное внимание привлекают проблемы хронологии монгольской заимствованной лексики, выявление наиболее проницаемых и насыщенных заимствованной лексикой лексико-семантических и лексико-грамматических групп слов.
Отсутствие документальных памятников у тунгусо-маньчжуров не позволяет более глубоко и обстоятельно раскрыть их связи с другими народами, в частности, с монголами и заставляет ограничиться лишь общими предположениями. По характерным признакам (фонетическим, морфологическим, семантическим) среди них можно выделить заимствования из древнего монгольского и средневекового (XIII-XIV вв.) монгольского языков, монгольские заимствования более позднего периода (XV-XVII вв.) и заимствования из бурятского языка.
Особую важность при определении хронологии имела географическая соотнесенность слов. Эвенкийские наречия и говоры занимают обширные территории Сибири и Дальнего Востока и объединяются в три группы - северную, восточную и южную, в каждой из которых выявляются монголизмы. Некоторые из них носят общеэвенкийский и даже общетунгусо-маньчжурский характер, другие имеют распространение в одной из групп говоров или встречаются в единичных говорах, при этом они же заимствованы и другими языками тунгусо-маньчжурской языковой семьи. Интересными с исторической точки зрения являются монгольские по происхождению слова, проникшие в эвенкийский через якутский язык. Такая неоднородность проникновения словарных элементов из монгольских языков, с одной стороны, свидетельствует о древних и глу
боких связях монголов и тунгусо-маньчжуров, а с другой вызывает сложности при определении источника и времени заимствования.
§ 1. Элементы общемонгольского характера в эвенкийском языке
К самым ранним заимствованиям из древнемонгольского языка относятся те лексические элементы, которые:
1) сохранили в своем составе согласный y~gB древнемонгольском долготном комплексе VCV (т.е. V ~ у // g ~ V), зафиксированном в старописьменном монгольском языке, например:
-ауа-: багатир, багади "богатырь; сильный, большой"
-ege-: тэмэуэн "верблюд"
мээн, калм. темэн "верблюд"; эуэ ~ эуэм "ключица"
-iya-: атига "вьюк, вьючная сума"
~ауи-\ jadany "бедный, бедняк; бедность"
-иуа-: дарууа устар. "староста"
-иуи-: адугун ~ адууун "табун лошадей"
-iige-: дураки ~ дурэки, дурики
-egu-: гёу, гду, гэк "кобыла", гоуо "самка дикого оленя"
2) сохранили в монгольских заимствованных словах гласный звук *i, не подвергшийся перелому и претерпевший изменения в среднемонгольском языке: нидурга "кулак (сжатая кисть руки)"
Следующая группа лексических заимствованных элементов возводится нами к средневековому монгольскому языку, сохраняющему ряд древних черт. Критериями для их выделения послужили следующие признаки:
1) сохранение гласного звука *i, не подвергшегося перелому, в словах из монгольских языков, отражающих как средневековое, так и древнее их состояние: гутин ~ гучин "тридцать"
но
выскабливать, очищать скобелем; брить"; мицан "тысяча"
2) Сохранение *i непервого слога после аффрикат, который в данной позиции впоследствии подвергся сильной ассимиляции и перешел в э, а, о в зависимости от рядности и вокализма первого слога [Рассадин, 1982, с. 29-30]. При этом в некоторых словах уже возникли долгие гласные в результате развития комплекса с интервокальными согласными, но *i после аффрикат все еще сохраняется: ajfupza "жеребец"
ш
Jiruya, бур. жороо, калм. жора "иноходь; иноходец", х.-м. жороо моръ "иноходец"; сазигэ, сдвига "сорока"
3) Во многих словах эвенкийского языка сохранились гласные непервых слогов, которые, как известно, подвергаясь в своем развитии различным изменениям, в современных монгольских языках произносятся иначе или вообще были утрачены. Сложно определить, когда эти слова были заимствованы - в древнемонгольский или в средневековый монгольский периоды. Рассмотрим следующие гласные:
а) сохранение гласных, u ~ й во втором слоге: буду- "красить; мазать"
