ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы. Проблемы Арктики и, прежде всего, различные аспекты ее освоения вызывают неизменный интерес отечественных и зарубежных исследователей. Уникальный по своим климатическим условиям, природным ресурсам и этнокультурному разнообразию регион давно стал объектом пристального внимания ученых и политиков. Колоссальные минерально-сырьевые и водные ресурсы обусловили определяющее значение региона в мировой экономике. Научные работы в этой части земного шара еще в прошлом веке приобрели широкий размах, не менее масштабным было и индустриальное вторжение в Заполярье. Однако, лишь в начале третьего тысячелетия мировое сообщество, наконец, подошло к пониманию особого места Арктики в геополитическом пространстве, осознанию ее стратегической роли в решении глобальных проблем человечества, формировании устойчивости социальных и природных систем Земли.
Новое осмысление роли Арктики в развитии мировой цивилизации предполагает не только определение ее как экологического и ресурсного резервата планеты, но и признание высокой общечеловеческой ценности самобытной культуры арктических народов. Аборигены Севера за тысячелетия жизни в высоких широтах выработали гармоничный тип адаптации человека к экстремальной природной среде, создали особую циркумполярную цивилизацию, сумевшую, несмотря на достаточно продолжительное по времени и мощное по силе внешнее воздействие, сохранить свою внутреннюю устойчивость. Освоив арктические территории еще в глубокой древности, автохтонные народы выработали специфические типы хозяйства и культуры, механизмы сохранения здоровья и жизни в суровых природно-климатических условиях Севера. Достижением северных народов стало формирование экологических принципов производственной
4
щадящем режиме использования природных ресурсов. Уникальный опыт рационального природопользования народов Арктики особенно актуален в настоящее время, когда человечество реально осознало опасность экологической катастрофы.
Европейская колонизация и последовавшая затем индустриализация Севера характеризовали начало качественно иного типа освоения Арктики, ориентированного на активное использование возобновляемых и невозобновляемых природных ресурсов. Под воздействием промышленно-промысловой экспансии существенной трансформации подверглись экологическая культура и опыт хозяйствования аборигенов, ухудшилась среда обитания, необратимые изменения произошли в их демографическом и социокультурном развитии. Вместе с тем, нельзя отрицать и позитивные моменты промышленного освоения северных территорий, важности приобщения арктических народов к ценностям европейской цивилизации. Установление устойчивых связей с центральными районами страны позволило ликвидировать экономическую изоляцию, имело важное значение для улучшения материального положения северян. Научное изучение арктического региона позволило сохранить бесценное наследие традиционных культур народов ареала.
Особенно интенсивно вышеназванные процессы на протяжении последних двух веков протекали на арктическом побережье Северо-Востока Азии — обширного региона, включающего в себя территорию современных Республики Саха (Якутия) и Чукотского автономного округа. Войдя в XVII веке в орбиту российских государственных интересов, Северо-Восток евразийского материка стал объектом целенаправленных усилий в реализации различных аспектов арктической политики России и других стран. Ее результаты достаточно противоречивы и в полной мере фокусируют весь спектр современных политических, экономических, экологических, социальных, этнических проблем, присущих большинству арктических регионов.
5
Геополитические интересы России в Арктике, особенно усилившиеся в начале XIX в. в связи с растущей политической и экономической конкуренцией в ареале; практическая заинтересованность государства в установлении устойчивых связей региона с метрополией, защите своих северо-восточных окраин, изучении колонизационных возможностей и природных ресурсов арктической зоны определяли формы и направления освоения Заполярья, диктовали необходимость ускорения интеграции народов Северо-Востока Азии в политические, экономические и социокультурные системы страны. В дореволюционный период были разработаны первые программы модернизации хозяйственных систем аборигенов, высказывались различные предложения об их дальнейшей европеизации, необходимости патерналистской политики по отношению к ним — все это впоследствии нашло свое воплощение в советской национальной политике на Крайнем Севере. Преемственность государственной политики по отношению к коренным народам Арктики выразилась и в попытках 1930-х гг. связать начавшееся широкомасштабное транспортно-промышленное освоение арктических территорий с преобразованиями хозяйства и образа жизни аборигенов. Важен с научной точки зрения ещё один аспект выдвигаемой темы - осмысление итогов модернизации традиционного уклада жизни коренных народов Севера. Изучение арктической политики России в таком ракурсе, безусловно, будет способствовать более полному и объективному определению особенностей отечественной стратегии освоения Севера, освещению в исторической науке эволюции государственной политики по отношению к абригенам Арктики; поможет в решении многих современных проблем развития этих народов.
С другой стороны, представляется важным по достоинству оценить тот вклад, который внес регион, его коренное население в исследование и освоение Северного Ледовитого океана, приполярных областей, выразившийся как в непосредственном участии, так и в транспортном, продовольственном и прочем обеспечении операций в Арктике. При
6
организации стационарных и экспедиционных исследований был тщательно изучен и взят на вооружение богатый опыт выживания автохтонов в экстремальных природно-климатических условиях. Использование достижений северных народов в освоении ими полярных областей Земли в сочетании с новейшими технологиями во многом предопределили приоритеты России в исследовании Арктики и Антарктики.
В последние десятилетия XX века произошли кардинальные изменения в политико-правовом статусе коренных народов. Итогом борьбы аборигенов Севера за свои права на этнические территории, сохранение самобытности, традиционное природопользование и способы хозяйствования, против промышленной экспансии стало изменение норм международного права. Конвенции Международной организации труда 1957 г. и 1989 г., законодательство большинства стран, включая Российскую Федерацию, юридически закрепили признание вклада коренных народов в культурное разнообразие, социальную и экологическую гармонию человечества, а также их права в выборе собственных приоритетов экономического и социального развития и духовного благополучия. Изменение общественной ориентации по отношению к северным этносам диктует необходимость более пристального внимания к их историческому опыту, процессам взаимодействия и взаимовлияния различных типов цивилизаций в арктической зоне.
Обобщение отечественного исторического опыта по освоению арктических территорий имеет не только научное, но и практическое значение, поскольку представляет возможность творчески использовать его на современном этапе с тем, чтобы учесть при разработке современной стратегии освоения северных территорий, как имевшиеся в этой области положительные результаты, так и негативные моменты.
Всё это позволяет заключить, что изучение исторического опыта освоения российской Арктики и влияния этого процесса на развитие
коренных народов Северо-Востока Азии представляет собой актуальную научную проблему и может стать предметом специального исследования.
Состояние научной разработанности. Арктическая историческая тематика имеет давнюю традицию и восходит еще к Г.Ф. Миллеру1. К проблемам истории освоения Арктики обращались историки, этнографы, антропологи, археологи, географы, экономисты. Важную роль в становлении историографии темы сыграли труды путешественников и исследователей Северо-Востока Азии М.М. Геденштрома, Ф.П. Врангеля, Г.Л. Майделя, А.Л. Чекановского, А.Э. Норденшельда, Э. В. Толля и др., в которых содержатся уникальные сведения о природе, климате и народах ареала; впервые была предпринята попытка по достоинству оценить вклад северных этносов в освоение полярных областей Земли, поставлены вопросы изучения их истории и экономики, в том числе последствий включения в состав Российского государства.
М.М. Геденштром, одним из первых исследовавший в начале XIX столетия Новосибирские острова и арктическое побережье Якутии, отметил, что уже в древнейшие времена острова Северного Ледовитого океана были заселены и введены в хозяйственный оборот автохтонными народами региона2.
Значительно углубил вопрос о культурно-исторических достижениях коренных народов в процессе освоения ими Арктики Ф.П. Врангель3. В суровых природно-климатических условиях, по мнению исследователя, коренные народы сумели выработать оригинальные элементы материальной культуры, адаптированные к этим условиям. Среди них ученый отметил хозяйственные занятия (оленеводство и охотничий промысел), жилища (землянки и полуземлянки), средства передвижения (олени, собаки, морские байдары, лодки), одежду. Ф.П. Врангель одним из первых рассмотрел этногенетические процессы в регионе: привел сведения о древних обитателях края (омоках, шелагах); осветил вопросы продвижения якутов на Северо-Восток Азии, их воздействия на другие арктические народы;
проанализировал некоторые аспекты межэтнического взаимодействия русского населения и аборигенных этносов, отметив тревожную тенденцию к ассимиляции и аккультурации последних. Среди факторов, способствовавших этому, исследователь выделил ясачную политику царизма, следствием которой стала смена хозяйственных занятий и образа жизни северян; торговые связи; христианизацию народов Северо-Востока Азии.
В академическом издании «Путешествия» Г.Л. Майделя4 -руководителя правительственной Чукотской экспедиции 1868-1870 гг. -содержатся ценные сведения о численности и плотности населения, количестве городов и других населенных пунктов Якутской области, местах локализации, промыслах, общественной организации, быте, хозяйстве, одежде, религиозных верованиях народов Северо-Востока Азии в середине XIX в. Исследователь также обратил внимание на процессы этнического смешения, уменьшение численности некоторых народов края (юкагиров, чуванцев). Причину этого Майдель видел в эпидемиях оспы и оскудении «оленьего промысла».
В самом значительном труде Оленекской экспедиции 1874-1875 гг. -«Дневнике экспедиции Чекановского», изданного усилиями академика Ф.Б. Шмидта через 20 лет после окончания экспедиции и трагической гибели её руководителя, много ценных историко-этнографических наблюдений рассыпано среди геологических и географических описаний местности, обследованной сотрудниками экспедиции. Так, Чекановский указал маршруты кочеваний эвенков, а также вилюйских якутов, описал их занятия, промыслы, торговые связи. Отметил он и процесс объякучивания оленекских эвенков, причем процесс этот, считал ученый, начался не в XIX в., как полагали некоторые исследователи, а гораздо раньше, так как «уже их деды усвоили себе язык, обычаи и образ жизни якутов»5.
Некоторые сведения о чукчах, собранные им во время зимовки «Беги» в 1878-1879 гг. в Беринговом проливе привел в своем «Путешествии» А.Э.Норденшельд. Ученый остановился на их антропологических
особенностях, одежде, жилищах, пище, средствах передвижения (нарты, байдары), отношении к женщинам и детям. Норденшельд обратил внимание на социальную организацию чукчей, отсутствие у них слоя родоплеменной знати. Описывая занятия и промыслы чукчей, ученый отметил устойчивый характер их торговых связей с американцами, подчеркнув, что не всегда эти отношения носили равноправный характер: допускались спаивание аборигенов и неэквивалентный товарообмен6.
Э.В. Толль также отмечал высокую адаптационную способность арктических народов, сумевших выработать уникальные механизмы приспособления к экстремальной природной среде Заполярья. Ученый подчеркивал, что успех европейских полярных исследователей (Ф. Нансена, ранее участников Второй Камчатской экспедиции и др.) во многом зависел от использования ими опыта местных жителей, особенно это касалось «одежды, верховых и ездовых животных, устройства временного жилища и использования топливного материала». Толль заострил внимание на накопившихся к началу XX в. социальных проблемах региона: нестабильности промыслов, низких закупочных ценах на пушнину и мамонтовую кость, высоких ценах на доставлявшиеся товары и охотничьи боеприпасы, непомерных налогах и содержании ссыльных за счет коренных жителей. Причины вымирания малочисленных народов путешественник видел в сокращении рождаемости, высокой детской смертности, эпидемиях болезней, распространившихся в Заполярье вместе с новопришельцами, завозе «большого количества водки, табака и чая, которые поставлялись завоевавшими Север казаками и позже русскими купцами»7.
Ценные историко-этнографические наблюдения оставил участник Ленско-Колымской экспедиции 1908-1909 гг. астроном Е.Ф. Скворцов. В его дневнике, изданном вместе с другими материалами экспедиции в 1930 г. и докладе, опубликованном в 1914 г., приводятся довольно подробные сведения о природе и населении севера Якутии, способах хозяйствования, образе жизни и социальных проблемах региона. Ученый считал, что юкагиры
10
являлись наиболее древними обитателями севера Сибири. Позднее в тундру пришли эвенки, «теснимые якутами, которые в свою очередь отступали на Север под давлением казаков». Юкагиров и эвенков путешественник относил к «истым кочевникам», в то время как якуты являлись почти оседлым народом. Основным занятием аборигенов Севера, по мнению ученого, являлась охота8.
Со второй половины XIX в. усилился непосредственный интерес к этнографическим исследованиям, что связано было, прежде всего, с созданием и деятельностью Русского географического общества (далее РГО)9. Исследователи-краеведы, участники Сибиряковской экспедиции РГО 1894-1896 гг., Джезуповской экспедиции американского Музея естественных наук 1900-1902 гг. собрали и опубликовали значительный материал, ставший основой фундаментального историко-этнографического изучения народов Северо-Востока Азии: якутов10, юкагиров и эвенков11, чукчей12.
В этот же период правительственная политика в отношении аборигенов края становится собственно предметом сибирской историографии. Появились специальные работы, посвященные анализу этой политики в тесной связи с общей направленностью российской политики на Северо-Востоке Азии; предпринимались попытки выявить место сибирских народов в социальной структуре российского общества; объективно оценить воздействие российской колонизации на хозяйственные и социокультурные системы аборигенов.
В своем известном труде, посвященном деятельности М.М. Сперанского на посту генерал-губернатора Сибири, В.В. Вагин, отмечая в числе достижений выдающегося российского реформатора оформление законодательной системы, регулирующей правовое положение основных категорий сибирского населения и, прежде всего, коренных народов, высоко оценил и его усилия по упрочению российского влияния на Северо-Востоке Азии, организации и снаряжении экспедиций по научному изучению островов и побережья Северного Ледовитого океана13.
11
В работах А.П. Щапова14 был четко поставлен вопрос о различных каналах колонизационного освоения Сибири, влиянии этого процесса на развитие коренного населения. В соответствии со своим главным тезисом об образовании особой сибирской разновидности русского народа путем «общительно-бытовых, брачных, семейно-родовых смешений» пришлого русского населения с аборигенами края, ученый утверждал, что возможность этнокультурного взаимодействия облегчалась совместной трудовой деятельностью в процессе хозяйственного освоения огромной территории восточнее Уральских гор.
Один из идеологов сибирского областничества - Н.М. Ядринцев -первым предпринял попытку исследовать сущность «инородческого вопроса» в его историческом развитии. Рассматривая в целом положение нерусских народов Сибири, он отметил эволюцию государственной политики России по отношению к ним, которая прошла несколько этапов: от «ослабления» и «усмирения» до вовлечения в «число равноправных подданных». Однако, по мнению Ядринцева, несмотря на «доброжелательный по духу» характер законодательства XIX в. и, прежде всего, Устава об инородцах 1822 г., царское правительство так и не смогло решить «инородческий вопрос», обрекая тем самым сибирские племена на вымирание15.
В досоветский период появился и ряд исследований, посвященных отдельным аспектам и ходу некоторых наиболее крупных и важных с политической и экономической точки зрения арктических экспедиций. Так, в 1825 г. А.О. Корнилович на основании донесений руководителей экспедиции Ф.П. Врангеля и П.Ф. Анжу в Адмиралтейство и информационных статей в российской и зарубежной периодической печати подробно изложил ход и предварительные результаты Янской и Колымской экспедиций 1820-1824 гг. Он остановился не только на описании работ обеих экспедиций, но и представил некоторые сведения о расселении, занятиях, промыслах, быте народов Северо-Востока Азии .
12
Определенный подъем интереса к арктическим проблемам, прежде всего к поискам Северо-восточного прохода из Европы в Азию и экономическим перспективам, связываемым с его освоением, вызвало успешное плавание А.Э. Норденшельда, впервые в 1878-1879 гг. на пароходе «Вега», осуществившего сквозное плавание по этой магистрали. В связи с этим появилась обширная литература по истории арктического мореплавания, здесь можно выделить работы В.Н. Майнова17, Ф. Студитского18, Э.Гранстрема19. Опираясь в первую очередь на труды самого А.Э. Норденшельда, с привлечением также материалов русских архивов (в частности, Ф. Студитским использованы документы личного архива известного энтузиаста Северного морского пути М.К. Сидорова), эти авторы обосновывали возможность коммерческого использования арктической магистрали и её отдельных участков.
Таким образом, на начальном этапе становления историографии темы происходило накопление фактического материала, был обозначен ряд проблем, определивших направления дальнейшего изучения темы.
Своеобразным итогом дореволюционных отечественных этнографических исследований стала статья В.Г. Богораза «Новые задачи российской этнографии в полярной области», вышедшая в 1921 г. и обозначившая в то же время новые подходы к разработке проблем истории освоения Арктики20. В ней ученый впервые выступил с положением о существовании особой полярной этнографической области, где в суровых природно-климатических условиях произошло формирование своеобразной культуры, определяющей чертой которой являлось приспособление к экстремальной окружающей среде. Природные условия, по мнению Богораза, сформировали способы ведения хозяйства, материальную и духовную культуру, общественную организацию и менталитет народов Арктики, «во многом одинаковые на всем протяжении Северного полярного круга, замкнутого в себе и огибающего земной шар». Исследователь предполагал также, что единство полярной культуры может и не быть связанным с
13
общностью происхождения народов ареала. Исходя из этих положений, Богораз в качестве основных задач современной ему отечественной этнографии определил: восстановление этапов заселения человеком арктических территорий, изучение этногенеза народов Северо-Востока Азии и Северо-Запада Америки, исследование процессов взаимодействия и взаимовлияния культур в полярной области, в том числе формирования и эволюции культуры русских старожилов.
Концепция В.Г. Богораза получила продолжение в его последующих трудах и практической деятельности в составе Комитета содействия народностям северных окраин при Президиуме ВЦИК в 1920-1930-е гг., основополагающим принципом которой стали слова ученого о том, что «лучшее богатство обширного Севера - это не рыба, не олени, не песцы и не лисицы, это народы, живущие на Севере. Это сильные, смелые люди, создавшие культуру, без которой тундра и тайга были бы дикой пустыней»21.
Несомненно перспективные идеи В.Г. Богораза, однако, не получили дальнейшего развития и были надолго преданы забвению, поскольку подобные концептуальные подходы неизбежно вступали в противоречие с формирующимися методологическими установками, основу которых стало составлять марксистское учение о социально-экономических формациях. Представления о высоком уровне культуры и достижениях народов Севера в освоении ими полярных областей Земли не вписывались в новые теоретические воззрения об исторической предопределенности модернизации арктических этносов, находившихся, согласно внедрявшейся материалистической концепции, на самой низкой ступени общественно-экономического развития. При рассмотрении истории народов Северо-Востока Азии основное внимание было уделено социально-экономическим отношениям, характеру их общественного строя, формам собственности, раскрытию методов колониального управления краем. Особое значение придавалось вопросу вхождения народов региона в состав России. В 1920-е гг. в исторической науке господствовала теория завоевания сибирских
14
аборигенов, результаты которого представлялись, главным образом, а его негативных последствиях - как усиление эксплуатации народов вследствие двойного гнета со стороны царской администрации и племенной аристократии.
Однако в дальнейшем, с закреплением в официальной идеологии постулата о сугубо «добровольном» характере вхождения народов Сибири в состав России и приобщении их в связи с этим к более «высокоразвитой» европейской культуре, работы в данном направлении были свернуты. С другой стороны, объективный анализ дореволюционной национальной политики осложнялся общей негативной оценкой деятельности царской администрации в регионе, сводившейся, за редким исключением, лишь к ясачной политике, которая и стала основным объектом изучения22. Подобная противоречивость нашла отражение практически во всех советских трудах по этнической истории народов Северо-Востока Азии23.
В 30-е гг. XX в., с началом эксплуатации трассы Северного морского пути на всей ее протяженности и промышленного освоения советского Заполярья заметно повысился интерес и к собственно истории освоения Арктики. Были опубликованы материалы большинства отечественных научных экспедиций XVIII-начала XX в. по изучению Северного Ледовитого океана и арктического побережья, переизданы на русском языке книги выдающихся полярных исследователей (А.Э. Норденшельда, Э.В. Толля, Ф. Нансена, Р. Амундсена, Г.У. Свердрупа, В. Стефансона и др.).
Своеобразным итогом изучения и осмысления накопленного фактического материала стали обобщающие труды по истории арктического мореплавания, написанные крупным гидрографом и знатоком Арктики В.Ю.Визе24. В хронологической последовательности в них было дано описание русских полярных экспедиций с древнейших времен до конца 30-х годов XX века. В целом, работы носят описательный и обзорный характер, однако, уже в этих трудах заложены общие концептуальные подходы к освещению истории освоения Заполярья, ставшие на долгие годы
15
господствующими в советской историографии: российские приоритеты на важнейшие открытия и исследования в Арктике, показ советского периода в её освоении как цепь сплошных побед и достижений, ярко выраженный европоцентризм.
В то же время появились первые работы, в которых предпринимались попытки анализа начавшегося промышленного и транспортного освоения советского Заполярья с точки зрения влияния этих процессов на, главным образом, экономическое развитие северных территорий. В числе них, прежде всего, следует упомянуть книгу Г.Г. Колесова и С.Г. Потапова «Советская Якутия»25. Автор раздела, посвященного Северному морскому пути и его роли в развитии экономики Севера Якутской республики, известный якутский экономист Г.Г. Колесов отметил в числе важнейших итогов начала эксплуатации арктической магистрали развитие речного судоходства, улучшение снабжения населения северных районов Якутской АССР, возможность разработки полезных ископаемых зоны.
В дальнейшем изучение проблем Арктики несколько ослабло. В 1940-50-е гг., если не считать нескольких общих работ по истории географических открытий26, сколько-нибудь заметных трудов не вышло. Несомненно, на этом сказалось ухудшение общественно-политической ситуации, обусловившей милитаризацию Арктики и усиление стратегической роли Северного морского пути в годы Великой Отечественной войны, что, в свою очередь, вызвало закрытие основных архивных фондов для исследователей.
Начиная со второй половины 1950-х годов, когда обозначились определенные возможности более объективного осмысления общественного развития, произошли заметные сдвиги в становлении историографии темы. Постепенно формировалась проблематика исследований, значительно расширилась источниковая база. В эти годы началась плодотворная деятельность по изучению истории отечественного мореплавания и полярных исследований М.И. Белова. Вскоре появились его монографии, посвященные истории открытия и освоения Северного морского пути27. В то
16
же время вышли первые работы, освещавшие вклад коренных народов в научное изучение Северо-Востока Азии в дореволюционный период , среди которых заметным явлением стала монография СЕ. Мостахова29. Исследователь привлек значительный корпус документальных свидетельств, раскрывающих огромный комплекс работ, выполнявшихся местными жителями: транспортное и продовольственное обеспечение, снаряжение экспедиций, строительство жилых и рабочих помещений. Кроме этого, они исполняли обязанности проводников, переводчиков, грузчиков и т.д. Помощь и содействие коренного населения, подчеркивал Мостахов, ускоряли темпы географических открытий и способствовали лучшему ознакомлению и обследованию русскими Северо-Востока Сибири. Большую ценность представляют многочисленные приложения к книге (ходатайства о награждении, рапорты, отзывы руководителей и участников экспедиций), характеризующие самоотверженную помощь коренных жителей в организации и проведении изыскательских работ и наблюдений.
Вклад аборигенного населения в научное освоение Арктики был отмечен и в трехтомной академической «Истории Якутской АССР»30, в которой впервые отдельными разделами были представлены история и этнография малочисленных народов Севера республики: эвенов, эвенков, юкагиров, чукчей.
Особое место в отечественной историографии занимает фундаментальный труд по истории арктического мореплавания и освоения Северного морского пути с древнейших времен до середины 40-х гг. XX века, изданный Арктическим и Антарктическим научно-исследовательским институтом в 1956-1969 гг.31. Впервые на основе широкого круга ранее не вовлеченных в научный оборот источников из государственных, отраслевых и ведомственных архивохранилищ страны была воссоздана масштабная картина открытия и освоения этой магистрали в тесной связи с общим ходом экономического и научного освоения Заполярья. Обобщающий тип издания обусловил обзорный характер многих аспектов исследуемой темы:
17 |
