Введение
Актуальность темы исследования обусловлена прежде всего тем, что реформирование современной российской государственности в <онтексте западной либерально-демократической правовой доктрины приобрело деструктивный характер из-за, по сути, насильственного "осаживания" на национально-правовую почву концепций правового государства, рыночной демократии, прав человека и т.д.
Пренебрежительное отношение к отечественному философско-правовому наследию рубежа веков негативно сказывается на социально-правовой защищенности российских граждан, законотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности
государственных и властных структур, национальном правосознании.
Ретроспективное обращение к русской философии права конца XIX - начала XX веков необходимо и оправдано аналогичностью сложившейся ситуации - кризисом не только правосознания, но и традиционной российской государственности и культуры. Заслуживают внимания, по крайней мере, два вопроса. Первый из них: что есть право? То ли это совокупность формально-логических конструкций, регулирующих поведение человека в четко отграниченном правовом поле, первичных по отношению к морали, источниками которых являются власть и сила. То ли право имеет естественное происхождение, источником которого является доля конкретного индивида в распределении внешних благ, или разумный порядок, действующий в природе.
Второй вопрос касается национально-правовой самобытности и правосознания каждого народа. Метафизическое обоснование права как
¦: лостного явления дается в разных традициях, следование которым
•рмирует разные правовые миры и юридические стандарты
1ВООТНОШСНИЙ. Заимствование правового материала, ценностей и
разцов западноевропейской правовой системы (к примеру, романо-
:рманской) и перенос их на российскую почву весьма деликатная
"юцедура отнюдь не технического плана, поскольку речь идет о
способности конкретных народов к самостоятельному правовому и
государственному творчеству. К примеру, русский философско-правовой
либерализм, возникший на рубеже XIX-XX веков как характерный
признак отечественной философии права, по своим основным признакам
противоположен западно-европейскому аналогу, так как имеет иное
теоретико-методологическое обоснование.
В таком исследовательском контексте философско-правовой анализ своеобразия русской философии права в обозначенный период времени вполне уместен и необходим, поскольку позволяет возродить отечественную естественно-правовую традицию упорядочения национально-культурного бытия с позиций не только закона, но и его религиозно-нравственных и метафизических оснований.
Степень научной разработанности проблемы. Вопрос о своеобразии русской философии права конца XIX - начала XX веков в качестве предмета самостоятельного философско-правового исследования в современной отечественной литературе ставился лишь в контексте философско-правового либерализма. Персоналии Б.Н. Чичерина, К.Д. Кавелина, П.И. Новгородцева, Вл. С. Соловьева, А.С. Ященко, И.А. Ильина традиционно зачисляются в разряд философов права либерально-правовой ориентации в связи с разработкой проблем правовой
государственности, автономии моральной личности, соотношения права и нравственности, права и равенства, категорического императива права, формально-юридического правосознания и т.д.
Основанием для такой интерпретации философско-правового наследия указанных выше русских мыслителей зачастую служит их обращение к западноевропейской классической философско-правовой традиции рассмотрения права и правосознания, базирующейся на рационально-прагматической и индивидуалистической парадигмы.
В последние года появляется ряд исследований, посвященных обсуждению проблем самобытности русской философии права вообще и обозначенного периода, в частности. Это работы С.С. Алексеева, B.C. Нерсесянца, П.П. Баранова, В.Ю. Верещагина, А.А. Королькова, В.Н. Кудрявцева, В.П. Сальникова, Э.Ю, Соловьева, Г.Ч. Синченко и других ученых, касающиеся русского национально-культурного правотворчества, правовой культуры, правосознания, духовных оснований перечисленных феноменов.
Проблема самобытности отечественной философии права привлекла внимание участников ряда международных конференций и научных форумов, среди которых круглый стол, посвященный теме "Современная социология и философия права: Россия - Восток - Запад", который проводился в 1999 году в г. Санкт-Петербурге, и научно-теоретические конференции по темам: "Философия права как учебная и научная дисциплина", "Русская философия права: основные проблемы и традиции", состоявшиеся в г. Ростове-на-Дону, соответственно в 1999 и 2000 годах.
Вместе с тем достаточно своеобразный и интересный опыт творческого обновления традиций классической философии естественного права лучшими представителями русской юридической науки (Б.Н. Чичерин, П.И. Новгородцев, ИЛ. Ильин), по сути создавших отечественную школу философско-иравового идеализма, до сих пор остается за пределами современного философско-правового анализа.
Объектом исследования является национально-культурное правотворчество в единстве его метафизических и религиозно-нравственных оснований, а предметом своеобразные черты русской философии права в контексте естественно-правовой традиции.
Целью данного диссертационного исследования является
философско-правовой и теоретико-методологический анализ особенностей
русской философии права рубежа XIX-XX веков в рамках ее
"^реемсгвенного западноевропейского ученичества и самостоятельного
национально-культурного правотворчества.
Реализация поставленной цели осуществляется решением еле/дующих задач:
проанализировать кантовское философско-правовое наследие в этико-деонтологическом контексте;
выявить особенности гегелевского рационального обоснования правопонимания за рамками этатистской парадигмы;
установить границы методологического влияния немецкой философии права на соловьевскую интерпретацию права как единства свободы и равенства в их этической определенности;
определить естественно-правовые основания идеала правового государства с учетом его инновационных трактовок русскими философами права;
дать характеристику национального правосознания с религиозно-нравственных и этатистско-правовых позиций.
Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:
показано, что эволюция предмета русской философии права на рубеже веков определялась освоением методологического наследия западноевропейской философии права в ее метафизических основаниях и естественно-правовом традиционализме;
даны инновационные трактовки кантовской философии права за рамками правового либерализма и гегелевского правопонимания вне пределов тоталитаристского измерения;
обоснованы самобытные черты русской философии права начала XIX-XX веков в форме философско-правового идеализма, позволяющие отказаться от распространенного в отечественной литературе определения данного -периода как русского философско-правового либерализма;
доказано, что русский философско-правовой идеализм является интегративным образованием, включающим в себя естественно-правовые идеи необходимого "западного ученичества" и самобытного национально-правового творчества;
установлено, что национальное правосознание обусловлено спецификой государственно-правового идеала в рамках его религиозно-
8
нравственного обоснования с позиций русского философско-правового идеализма.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Эволюция предмета русской философии права конца XIX начала XX веков определялась методологическим освоением
естественно-правовой традиции немецкой классической философии права в ее кантовском (этико-деонтологическом обосновании метафизики права) и гегелевском (этатистско-правовая трактовка свободы личности) вариантах в рамках необходимого философско-правового ученичества.
2. Естественно-правовой традиционализм немецкой м классической философии права был востребован русскими философами И права за пределами правового либерализма и тоталитаристского этатизма.
^ Понятие права в таком контексте предполагает идею правового государства иного, чем в западноевропейском понимании, типа: нравственный этатизм, когда государственное попечительство направлено па реализацию каждым подданным его индивидуальности и особенных интересов, соединяется с трактовкой правовой нормы как безусловного требования, связанного с учением о долге.
3. Своеобразие русской философии права рубежа веков заключается в том, что ее "необходимое ученичество" следует
| воспринимать не как философско-правовой либерализм, а как естественно-правовую традицию философско-правового идеализма,
! включающую в себя - соловьевское понимание права как единства свободы и равенства, ограничивающего определение права минимумом
нравственности, что придает этическим нормам всеобщезначимый и универсальный не только для права характер;
чичеринский "гегелевский либерализм", утверждающий
безусловное требование общедоступной защиты лица в рамках презумпции уважения к государству с позиции метафизической установки разумного существа как свободного;
новгородцевское обоснование нравственного идеала как формы естественного права и его абсолютной основы, раскрывающего себя в качестве автономной моральной личности, являющейся в свою очередь естественно-правовым идеалом;
ильинское религиозно-нравственное обоснование
национального правосознания, преодолевающее формально-юридические ограничительные принципы с учетом взаимодополнительности права и православной морали.
4. Русский философско-правовой идеализм расширяет границы рационально-прагматического либерального правосознания до признания этического измерения права, нравственной значимости этатизма и правовой справедливости в их естественно-правовой и сакрально-православной интерпретации.
Теоретико-методологической основой исследования в ы сту п а ют принципы компаративистики, историко-правового и историко-философского системно-структурного анализа и синтеза, диалектического метода (единство исторического и логического, восхождение от абстрактного к конкретному и т.д.), культурологический и феноменологический подходы.
X
В философско-правовом и теоретико-правовом аспектах используются труды классиков русской философии права, отечественных и зарубежных юристов-правоведов, посвященные анализу природы и сущности права, правосознания в их национально-культурной обусловленности.
Научно-практическая_______значимость_______диссертационного
исследования состоит в том, что его результаты позволяют углубить теоретические представления о праве в философии, юриспруденции, социальной философии, юридической антропологии, культурологии. Их можно использовать в преподавании общих и специальных курсов по философии права, истории и теории государства и права, истории политических и правовых учений, философии, социальной философии, ^культурологии, антропологии и др. Они имеют немаловажное значение для понимания генезиса и природы политико-правовых институтов, выработки тактики и стратегии их деятельности в контексте реформирования современной российской государственности и самобытного национально-культурного правотворчества.
Апробация результатов исследования. Основные выводы и положения данного диссертационного исследования докладывались и обсуждались на следующих конференциях: всероссийской научно-теоретической "Философия права как учебная и научная дисциплина" (Ростов-на-Дону, апрель 1999), международной научно-практической "Современные проблемы национальной безопасности: Россия в XXI век с миром и согласием" (Ростов-на-Дону, ноябрь 1999), "Политические и
11 %
правовые институты" (Ростов-на-Дону, январь 2000), всероссийской 1 "Русская философия права: основные проблемы и традиции" (Ростов-иа-li Дону, май 2000).
!; Диссертация апробирована на совместном заседании кафедр
t философии права и государственно-правовых дисциплин Ростовского I! юридического института МВД России.
Основные положения диссертационной работы изложены в пяти I публикациях автора.
Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования, а также избранной автором логикой их раскрытия и включает в себя введение, две главы, состоящие из пяти параграфов,
|| „
I заключение и список использованной литературы.
12
Глава 1. Методологическое влияние немецкой философско-правовой традиции на эволюцию предмета русской философии права.
/./. Кантовское этико-деонтологическое обоснование метафизики права.
Обращение мыслителей разных времен к анализу социально-политического устройства общества, его государственно-правовых оснований приводило их к рассмотрению законов, санкционируемых и устанавливаемых верховной властью в тесной связи с идеально-умопостигаемыми утопиями, что явилось важнейшим моментом всех философских систем, так или иначе, затрагивающих политико-правовую проблематику.
Философско-правовая рефлексия неизменно озадачивалась вопросом о соотношении законов, устанавливаемых самими участниками законодательного процесса - людьми, и природно-божественных предустановлений, связанных с идеалами вселенской и божественной справедливости.
Начиная с XVII века, с появлением теории «двух истин», зреет уже не столько интуитивное убеждение, а скорее логико-доказательная экспликация по поводу того, что все принципы, нормы и правила человеческого сообщества должны устанавливаться самими людьми. Это суждение стало возможно в силу антропоцентричности европейской культуры, в которой человек объявлялся высшей инстанцией в познании и реализации разумного начала мира. Таким образом, было зафиксировано
13
четкое различение «естественного» и «позитивного» права, где первое понималось как первоначально-природное, второе - выработанное философско-правовым разумом. Причем акцент делался на «позитивном» праве, так как понимаемое буквально-этимологически «естественное» право трактовалась как совокупность предрассудков и суеверий, которые пришли из догосударственных времен и должны быть «разоблачены и ниспровергнуты».
Однако даже в XVIII веке такое радикальное «ниспровержение» не было абсолютным, так как «при всей обоснованности объяснения природных явлений естественными, материальными причинами, необходимо вместе с тем признать существование бога как творца Вселенной, который после этого акта более не вмешивается в ход событий, происходящих в природе и в человеческих обществах»1.
Все эти положения привлекли внимание основоположника немецкой классической философии права Иммануила Канта, который, создавая свою «метафизику права», пытался представить ее как систему, для чего философ счел необходимым критически пересмотреть положения существовавших в то время политико-правовых теорий.
Для решения этой задачи Кант в работах «Метафизика нравов» и «Основы метафизики нравственности» разработал теорию «трансцендентального идеализма», которая и смогла, по его мнению, стать основой новой метафизики права, имеющей религиозно-этический характер2.
1 Кузнецов В.Н. Философия права Иммануила Канта // Вести. Моск. ун-та. Сер.7. Философия. 1999.№3. С. 17.
2 Кант И. Основы метафизики нравственности. Критика практического разума. Метафизика нравов. СПб., 1995.
* ^
т
В рамках «критического периода» своего творчества философом было сформулировано учение о «чистом разуме», который представлен нам в двух ипостасях: теоретической и практической. Однако в рамках теоретического разума Кант не может получить достоверное знание о феноменальном мире. Этот мир пространственно-временных явлений, не доступен разуму - агностичен, то есть, выражаясь языком Канта, есть мир «вещей самих по себе». В силу этого философ признает главенствующую роль за разумом практическим, который и формулирует категорический императив, реализуемый людьми посредством своей свободной воли, и нравственного поведения, который ведет борьбу за чистоту поступка, а не сводит его к чувственному влечению и полезности для «Эго». Таким образом «практический разум», по Канту, логико-рассудочно приводит к необходимости свободы воли, бессмертию души и бытию бога.
Однако здесь возникает вопрос об уровне «планки» поступка. Кант считал, что большинство людей не могут сами усвоить этико-моральные нормы поведения, предписанные категорическим императивом, а значит не будут следовать авторитету морального закона, поэтому необходимо «сакрализовать» моральные нормы, придать им божественно-этический характер. Но эта ситуация временная, так как в ходе самостоятельной выработки основ существующего и должного существовать законодательства разум человека окрепнет и сможет освободиться от опеки религиозной сакральности. Когда же человек осуществит свою цель, то есть построит правовое гражданское общество, то тем самым обеспечит себе максимум автономии и свободы, которые позволят существовать в обществе только справедливым законам.
г
п
15
Именно это положение можно считать исходным в метафизике права Канта, который полагал, что каждый человек, безусловно, априорно знает, как он должен себя вести, и в чем состоит его долг. При этом должествование выражается в виде совокупности нравственных норм, которым человек подчинит свое поведение, но прежде он должен отыскать их.
Правовая этика Канта во многих отношениях явилась вершиной философии морально-должного поведения. Он поставил целый ряд критических проблем, связанных с определением понятия нравственности. Одна из заслуг философа состоит в том, что вопросы о существовании Бога, души, свободы (предметная область теоретического разума) отделены от вопроса практического разума: что я должен делать? Бог в таком случае деперсонифицируется и остается лишь воспоминание о нем, как о «перводвигателе -творце», все же остальное развитие мира идет по своим «нравственным законам», что означает перевод закона из русла «естественного права» в «право позитивное», суть человеческое - «Я-центристское», которое понимает и принимает дуальную схему «Я-Мы».
Критическая этика Канта свои-м исходным пунктом имеет осознание практики, в которой воплощается разумное поведение человека. Подобно тому, как теоретическая философия выясняет вопрос о возможности истины и научного знания, вся практическая философия посвящена человеческой практике. По Канту, единство критической философии с философией морали обусловлено фундаментальным положением человека в мире, когда моральное поведение требует не только осознания долженствования, но и практического выполнения долга.
...
Отсюда вся человеческая деятельность возможна только лишь при наличии личной рассудочной инициативы, которая и взывает к априорному должно-правильному осознанию моральности поступка.
Но на человека может повлиять не только внутренне-рассудочная деятельность, но и внешне-формальный фактор научения-приучения и принуждения.
Человека можно либо приучать, либо просвещать. Главная же цель кантовской метафизики права - научить думать позитивно. Сознательно человек должен пройти четыре ступени воспитания - обрести дисциплину, получить навыки труда, научиться вести себя и быть моральным. Одна из наиболее сложных задач воспитания состоит в том, чтобы соединить подчинение законному принуждению со способностью пользоваться своей свободой.
На долю разума, заявляет Кант, выпала нелегкая судьба, так как его интересуют вопросы, от которых он не может ни отказаться, ни уклониться, поскольку они навязаны ему его собственной, то есть человеческой, природой. В то же время он не может ответить на них, так как они превосходят все его возможности. Разум начинает с положений, выведенных из опыта, но, совершенствуя познание, выясняет, что перед ним возникают все новые вопросы, ответы на которые он не может дать. И разум вынужден прибегнуть к новым положениям, которые хотя и кажутся очевидными, но выходят за пределы возможного опыта. И тут его подстерегают противоречия, которые свидетельствуют о том, что где-то в самой основе скрыты ошибки, обнаружить которые опытным путем невозможно.
I
17
Свою метафизику права Кант называет трансцендентальной потому, что она изучает особенности перехода человека в систему юридико-правовых знаний, точнее - конструирование нашей познавательной способностью условий правового опыта. Трансцендентальное Кант противопоставляет трансцендентному, которое остается за пределами возможного опыта, по ту сторону познания, и лежит вне права.
Таким образом, всякое знание, в том числе и правовое, по Канту, начинается с опыта, но не ограничивается им, так как часть наших знаний порождается самой познавательной способностью и носит априорный характер. Эмпирическое знание единично, а поэтому случайно. В отличии от него, априорное - всеобще и необходимо. Это утверждение Кант обосновывает следующим образом:
- во-первых, доопытны только те формы знания, содержание которых целиком поступает из опыта;
— во-вторых, сами доопытные формы правового знания не являются врожденными, а имеют свою историю.
Кантовский априоризм состоит в том, что приступая к правопознанию, человек располагает определенными, сложившимися до него формами познания, и если посмотреть на знание с точки зрения его изначального происхождения, то весь его объем взят, в конечном счете, из все расширяющегося опыта человека.
В данном случае знание о сверхчувственных основаниях права, которые подчинены чистой рациональности и не выводимы ни из какого опыта, имеет статус всеобщности и необходимости. Основания права не являются эмпирическими и апостериорными, по природе это - априорные |
