Введение
Актуальность темы. Тема вынесенного на защиту исследования представляется весьма актуальной по нескольким причинам, обусловленным современным положением дел как в научно-философском сообществе, так и в сфере практического взаимодействия людей.
Во-первых, предпринятое в диссертации обращение к теме общественного договора (social contract) можно рассматривать как оправданную временем попытку воссоздать «концептуальную» преемственность европейской социально-философской культуры мышления. По мнению автора диссертации, к началу XXI века стала очевидной смысловая инфляция основополагающих терминов гражданской цивилизации, уходящих своими корнями еще в античность. Одна из причин этого явления - утрата современными общественными науками философских предпосылок своего предмета. В настоящее время можно наблюдать, как идет все более интенсивное накопление специализированного знания, сопровождаемое неизбежным отпочкованием все новых прикладных дисциплин. В этом процессе у стороннего наблюдателя, каковым всегда является философ, закономерно возникает вопрос: для чего? Для чего нужно это многообразие инструментария, включающего в себя статистические методики и PR-технологии, если мы не знаем исходного значения выхолощенных до банальности слов «суверенитет», «естественные права», «собственность»? На эти и многие другие вопросы ответ может дать философия контракционизма, в рамках которой приверженность старой просветительской традиции сочетается с прагматической нацеленностью на решение проблем сегодняшнего дня.
Особенно актуальными идеи общественного договора предстают в современную эпоху мультикультурализма, когда точки зрения этнических, религиозных и прочих культурных меньшинств уже не могут быть проигнорированы доминирующим общественным мнением. Для разрешения возможных конфликтов контракционизм предлагает не отречение от локальных традиций в пользу принятого всеми «правильного» образа жизни, а диалог о правах, в ходе которого конфликтующие стороны, не оспаривая друг у друга
возможность самостоятельно формулировать критерии правильного и неправильного, договаривались бы по поводу распределения и разграничения зон правомочности.
Наконец, если принять во внимание сугубо российский контекст, выясняется еще один аспект актуальности исследуемой темы. Следует признать, что вплоть до настоящего времени, вопреки многочисленным политическим реформам институциональной направленности, в обществе по-прежнему превалирует скептическое отношение к правовым концепциям государства и общества, которые нередко рассматриваются как чуждые российскому менталитету. По мнению диссертанта, эта позиция чаще всего обуславливается незнанием источников этих концепций, а также отсутствием целостного восприятия социальных явлений, которые им соответствуют. Предлагаемое диссертационное исследование, не претендуя на решение всего круга возникающих в связи с этим задач, тем не менее способно внести свой скромный вклад в заполнение означенного пробела.
Степень разработанности темы. Создателями современных концепций общественного договора являются известные американские философы-контракционисты Дж. Ролз и Р. Дворкин, а также их не менее известный соотечественник — экономист, один из авторов теории общественного выбора Дж. Бьюкенен. В их трудах нашли отражение основные тенденции в разработке темы, общие для всех названных имен: 1) понимание общественного договора как явления принципиально неисторического и обладающего исключительно абстрактной реальностью, 2) деонтологическая интерпретация целей общественного договора в свете методологического индивидуализма, 3) отождествление процесса заключения общественного договора с реализацией социальной справедливости, и, в связи с этим, 4) понимание общественного договора как абсолютного единогласия, без разделения на победившее большинство и проигравшее меньшинство.
Контракционизм, ставший еще в 70-ые годы прошлого века катализатором идей современного либерализма, почти тогда же подвергся критике со стороны так
называемого коммунитаризма, представители которого (М. Сэндел, А. Макинтайр, М. Уолцер и другие) ориентировались не столько на философские тексты Нового времени, сколько на труды Аристотеля, с их точки зрения являющегося родоначальником республиканской традиции в европейской политической философии. Полемика между контракционистами и коммунитаристами, продолжающаяся до сих пор, имела исключительно продуктивный характер, поскольку благодаря ей был внесен важный вклад в формирование общего дискуссионного поля относительно правовых и моральных оснований современного общества. В новом, контракционистском осмыслении общественный договор стал символом «процедурного» государства, которое защищает интересы независимых друг от друга индивидов и при этом нейтрально относится к индивидуальным концепциям блага. С этой точки зрения, людей, живущих в современных демократических государствах, объединяет скорее их рациональная лояльность общей для всех идее права, а не гражданский патриотизм, в большей степени характерный для древних Афин или Римской республики.
В российском философском и научном сообществе концепция общественного договора еще не получила достаточно серьезного осмысления. Причина такого положения вещей кроется, отчасти, в том, что данная традиция политической и социальной мысли вплоть до недавнего времени - в соответствии с гегелевско-марксистской историцистской схемой - воспринималась только лишь как феномен определенной эпохи. С тех же позиций историцизма было принято указывать на научную несостоятельность учения об общественном договоре (отсутствие в прошлом факта первоначального соглашения) или же его утопичность (стремление реализовать некую идеальную и нежизнеспособную модель общества). Так обычно трактовалась данная тема в энциклопедических статьях, в курсах по истории философии, а также в учебниках по истории и теории государства и права.
Тем не менее за последние пятнадцать лет в нашей стране появился ряд интересных публикаций, свидетельствующих о новом отношении к концепции общественного договора. Так, в 1991 году увидел свет авторский сборник Э.Ю. Соловьева «Прошлое толкует нас», в котором была помещена статья под
названием «Феномен Локка». В ней классик британского эмпиризма рассматривается как актуальный для нашего времени социально-политический мыслитель, значение которого далеко не исчерпывается эпохой XVII-XVIII веков. В 1994 году вышел сборник ИФРАН «От абсолюта свободы к романтике равенства (Из истории политической философии)». Среди представленных в нем публикаций особого внимания в свете темы диссертации заслуживают статьи Б.Г. Капустина «Мораль и политика в западно-европейской философии» и М.М. Федоровой «Либеральный консерватизм и консервативный либерализм». Можно также указать на работу Л.И. Яковлевой «Философия как средство проектирования западной цивилизации» (опубликована в сборнике «Хрестоматия по западной философии XVII-XVIII веков», М., 2003). Одним из важнейших тезисов публикации является утверждение, что «западная философия XVII-XVIII вв. стала той «площадкой», «афинской агорой», на которой состоялся договор, породивший западную цивилизацию и западное сообщество»1.
Методология. Диссертационное исследование строится на базе междисциплинарного проблемного поля. Доминирующий философский подход вполне адекватно сочетается в нем с научным инструментарием политологии, юриспруденции, культурологии и отдельными элементами экономического анализа.
Одной из методологических идей, определяющей способ исследования в диссертации, является идея альтернативного историко-философского анализа, образцы которого достаточно часто встречаются в современной философской литературе. По мнению диссертанта, наиболее успешными опытами в этой области являются уже ставшие классическими монографии Ж. Делеза, в частности, «Логика смысла» (1969) и «Складка. Лейбниц и барокко» (1988). Среди российских авторов, применяющих сходный тип анализа, стоит отметить В.А. Подорогу с его «Феноменологией тела» (1994). Особенность данного подхода предполагает «нетрадиционное» сопоставление философов, а также включение их в
1 Яковлева Л.И. Философия как средство проектирования западной цивилизации // Хрестоматия по западной философии XVII-XVIII веков. М., 2003. С.108.
тематическое пространство, которое «каноническая» история философии никогда не связывала с их именами. Основанием для такого рода оперирования служат сами тексты философов, прочитываемые «параллельно» с аналогичными текстами философов других эпох, школ и национальных традиций.
Однако альтернативный историко-философский анализ не является для автора диссертации самодостаточной целью. Его роль состоит лишь в том, чтобы освободить наше восприятие истории философии от устоявшихся стереотипов и дать философским текстам еще одну возможность говорить самим за себя. Одновременно с решением этого вопроса в свои права вступает более значимый по своим задачам метод концептуального синтеза.
Слово «концепт» отсылает к известной работе Ж Делеза и Ф. Гваттари, носящей название «Что такое философия?» (1991) . Функциональное значение философии авторы книги рассматривают как «творчество концептов». Благодаря «концептуальной» природе своего языка философия имеет собственный род деятельности и относящуюся только к ней тематику, которая не продуцируется в рамках научной рефлексии или общественной коммуникации. Язык концептов не является дискурсивным, так как не содержит в себе референции относительно мира вещей и не связывается формально-логическим единством причины и следствия. Иначе говоря, объект концепта имманентен самому концепту и не имеет смысла за его пределами.
В отличие от платоновской идеи («эйдос») концепт - это, скорее, совокупность идей («синейдезия»), объединяемых подвижной концептуальной точкой. Концепт - это событие, или, если быть точным, событие упорядочения разнородных элементов. Концепты не есть идеи еще и потому, что они не «припоминаются» философами в качестве вечных и неизменных истин. Концепты
1 Жиль Делез (1925-1995) и Феликс Гваттари (1930-1992) - пример замечательного и исключительно плодотворного творческого тандема двух современных интеллектуалов. В истории философии XX века такое «парное» авторство было нередко, - достаточно назвать имена Альфреда Уайтхеда и Бертрана Рассела («Principia mathematica»), а также Теодора Адорно и Макса Хоркхаймера («Диалектика Просвещения»). Однако, случай Делеза/Гваттари уникален, так как этому творческому союзу было суждено просуществовать два десятка лет и создать три фундаментальные работы («Капитализм и шизофрения» (1972-1980), «Кафка»(1975) и «Что такое философия?»(1991)).
изобретаются, изменяются по форме, выходят из обращения или, наоборот, возрождаются к жизни.
Последовательное использование автором диссертации данного методологического подхода с его ключевой схемой концепт - план - персонаж: в отношении того, что принято называть теорией общественного договора, дало важный результат: на первый взгляд разрозненные и слабо связанные между собой учения предстали в качестве единой концептуальной традиции. С помощью методологии концепта появилась возможность обнаружить аналоги идей общественного договора, например, в философии античности, а также проследить преемственность между классической «договорной» философией XVII-XVIII веков и неоконтракционизмом XX века.
Положения, выносимые на защиту:
1. В представленной диссертационной работе общественный договор рассматривается как особого рода философский концепт, характеризуемый наличием составляющих его базовых зон соседства (естественное и гражданское состояние), а также обусловленный собственным философским планом (естественное право) и собственным же концептуальным персонажем (естественный человек).
2. Становление концепта общественного договора от точки его возникновения (середина XVII века) и вплоть до настоящего времени сопровождается увеличением абстрактно-символического наполнения составляющих его идей и отходом от их какой бы то ни было эмпирической интерпретации. Этот процесс оценивается как перманентный и закономерный, - в нем понятия, взятые из социальной и политической практики, обретают свое философское значение. В связи с этим теорию справедливости Дж. Ролза, в которой максимально ясно выражен деонтологический подход, автор диссертации рассматривает как наиболее совершенную на данный момент версию общественного договора.
3. По мнению диссертанта, концепт общественного договора имеет далекую, уходящую корнями в античность предысторию. Все начиналось с того
альтернативного (в отношении классической философии Платона-Аристотеля) движения мысли, которое представляли собой древние софисты, а позднее эпикурейцы. Именно в их среде впервые появилось представление об инструментальном значении государства и его договорном происхождении. Данный поворот в социально-философском и политическом мышлении нашел позднее отклик в среде древнеримских интеллектуалов-республиканцев (Сципион, Цицерон), был частично воспроизведен Августином на временном стыке античности и средневековья, однако по настоящему актуальным стал лишь в эпоху Нового времени.
4. Традиция общественного договора рассматривается в диссертации не только как изолированное философское течение мысли, но и как составная часть многовекового исторического развития западной (европейской) культуры. В связи с этим автор уделяет большое внимание социокультурному контексту проблемы, в том числе элементам религиозного дискурса в сочинениях философов XVII-XVIII веков (Потерянный рай, Царство небесное), а также влиянию на них научных идей социальной физики (Политическое тело, Политический организм).
Научная новизна. Диссертационная работа представляет собой первую попытку исследования философии общественного договора с точки зрения концептуального синтеза. Общественный договор предстает как принципиально вневременная категория социально-философского мышления, не поддающаяся исторической или утопической интерпретации. Именно с этой точки зрения принято оценивать, например, идеи Платона, cogito Декарта, apriori Канта — вехи, маркирующие путь «чистой» философии. Автор диссертации берет на себя смелость выдвинуть гипотезу об изначальной трансцендентной природе общественного договора и подтверждает ее, опираясь на тексты классических и современных авторов.
Следует отметить, что на страницах диссертации впервые в отечественной литературе по данному вопросу проводится столь широкое по времени сопоставление философов в рамках отдельно взятой «договорной» традиции. В частности, проводятся параллели и устанавливается преемственность между
идеями современных контракционистов и аналогичными идеями философов Нового времени. Не менее важным является и сопоставление философов внутри более локальных исторических этапов, - например, Гоббса ir Локка, Ролза и Бьюкенена,
Несмотря на выбранную автором диссертации трансцендентную оценку основного предмета исследования, им также уделяется должное внимание историческому контексту, сопровождавшего появление той или иной версии «договорной» доктрины. Так, обращение к «Левиафану» Томаса Гоббса предполагает краткий исторический экскурс в середину XVII века, в связи с чем упоминается особое значение Английской революции и Вестфальского мира.
Особое внимание уделяется эволюции ключевых понятий социально-политической философии: естественное состояние, суверенитет, справедливость. Изменение смысловой нагрузки этих слов рассматривается в данном исследовании как свидетельство постоянного становления концепта общественного договора.
Теоретическая и практическая значимость. Ценность предложенного исследования состоит, прежде всего, в том, что оно позволяет найти новые подходы к старой проблематике. На примере концепта общественного договора автор диссертации демонстрирует возможности «нетрадиционного» прочтения известных философских текстов, в результате обретающих новое смысловое измерение и неожиданную актуальность.
В диссертации также последовательно проводится мысль о единстве и целостности выбранного предмета исследования на протяжении различных исторических эпох, что, по мнению автора диссертации, должно внести определенный вклад в формирование современного подхода к теме общественного договора.
Результаты исследования можно использовать при составлении как специальных курсов, посвященных различным аспектам классического и современного контракционизма, так и общих курсов, связанных с историей политической и социальной философии.
ю
Глава 1 Истоки концепта
§1 Естественный человек против естественного государства
Идея общественного договора впервые возникает еще в античности, ее родоначальник - один из ранних представителей софистической мысли, некто Антифонт. «Философская энциклопедия» дает следующую справку об этой малоизвестной фигуре древнегреческой философии:
«АНТИФОНТ (2-я пол. 5 в. до н.э.) - др.-греч. философ-софист, один из первых профессиональных учителей философии и ораторского искусства. Основная идея Антифонта - противопоставление действительно существующего и существующего во мнении людей. В соч. «Истина» излагал астрономические и метеорологические взгляды (учение о происхождении мира из вихря) и, развивая идеи элейской школы, утверждал, что «все есть единое». Антифонт отрицал объективное существование единичных вещей и времени. Этику понимал как «искусство быть беспечальным». Антифонт признавал равенство всех людей по природе: «От природы мы все и во всем устроены одинаково — и варвары и эллины», «все мы дышим воздухом через рот и нос и едим руками». Природу он ставил выше закона и противопоставлял ее государственной власти и общественным установлениям. В соч. «О согласии» Антифонт выступал в защиту интересов средних земледельческих слоев рабовладельческого общества»1.
Приведем также авторитетное высказывание А.Н.Чанышева из его книги «Философия Древнего мира»:
«Противопоставление того, что существует по природе, тому, что установлено людьми, позволило Антифонту поставить вопрос о происхождении рабства. Для Антифонта рабство - общественное установление, противоречащее природе. До нас дошли слова Антифонта о том, что «по природе мы все во всех отношениях равны, притом [одинаково] и варвары, и эллины». Антифонт
1 Антифонт//Философская энциклопедия в пяти томах. T.I. M., 1960. С. 74.
11
обосновывает эту мысль, указывая, что «у всех людей нужды от природы одинаковы», что «мы все [одинаково] дышим воздухом через рот и едим мы все [одинаково] при помощи рук». Учение Антифонта о природном равенстве людей шло вразрез с господствующей в Древней Греции идеологией - идеологией рабовладельческой формации. Рассказывают, что когда Антифонт отпустил своих рабов на волю, а сам вступил в брак со своей бывшей рабыней, то он был объявлен сумасшедшим и лишен гражданских прав»1.
Если оставить в стороне неопределенные увлечения Антифонта астрономией и метеорологией, а также солидарность с элеатами в утверждении того, что все есть единое, наиболее важным и по настоящему оригинальным в представленных фрагментах мне кажется четкая оппозиция «природное» / «человеческое», которая может дублироваться сходной оппозицией «действительно существующее» / «существующее во мнении людей». Здесь мы имеем дело с своеобразным, неклассическим (для Древней Греции V века до н.э.) образом мысли, определяющим как взгляды философа на проблему рабства, так и его неординарные поступки (освобождение собственных рабов). Философия Антифонта, судя только по этим дошедшим до нас свидетельствам, представляется гораздо менее традиционной и даже в некотором смысле социально радикальной по сравнению с хорошо известными нам учениями Платона и Аристотеля. Эти последние утвердились в качестве магистрального направления древнегреческой философии во многом благодаря тому, что соответствовали той полисной культурной среде, внутри которой они получили свое органичное развитие. Мысль о том, что человек может существовать сам по себе, независимо от его участия в жизни полиса, безусловно, казалась древним грекам V столетия до н.э. мыслью крамольной и преступной. Поэтому неудивительно, что и Антифонт, как немного позднее Сократ, в итоге пострадал за свои «несвоевременные» идеи.
Единственно возможным прибежищем смелой софистической мысли в те времена были Афины Перикла. Перикл (495-429 гг. до н.э.) - создатель наиболее зрелой формы афинской демократии, в которой вся полисная культура Древней Греции обрела свое максимальное выражение; и вместе с тем он - друг и
Чанышев А.Н. Философия Древнего мира. М., 2001. С. 276-277.
12
покровитель философов, поэтов и прочих деятелей культуры, часто подвергавшихся гонениям со стороны рядовых граждан. Анаксагор, Фидий, Софокл, Геродот - вот некоторые из имен того интеллектуального круга, который сформировал вокруг себя Перикл. По-видимому, к этому кругу принадлежал и Антифонт, чьи политические взгляды хотя и противоречили устоям афинской демократии, однако вполне отвечали атмосфере интеллектуальной свободы, которой не было ни до, ни после Перикла. Эту атмосферу прекрасно характеризуют слова самого Перикла, в одной из своих речей назвавшего Афины «школой всей Эллады».
Образ софиста во времена Перикла еще не приобрел того отрицательного оттенка, который он получит позднее, в диалогах Платона. На тот момент софисты представляли собой, скорее, новый этап философской мысли, пришедший на смену эпохе физиков (Фалес, Гераклит) и эзотериков (Пифагор). Стиль философствования софистов можно назвать публичным по контрасту с приватным философствованием их предшественников. Софисты первыми занялись преподаванием философии, превратив ее из науки для посвященных в почти профессиональную дисциплину, технической стороной которой в состоянии овладеть любой желающий. Софист Протагор, как известно, первым стал брать деньги за обучение философии. Это был важный жест, который «секуляризовал» тайное философское знание и сделал ее язык общественно значимым задолго до появления первых философских факультетов. Именно Протагор написал по просьбе Перикла свод законов для Афин. Впрочем, за книгу, в которой он отрицал существование богов, Протагора приговорили к смертной казни, - от неминуемой казни его спасло бегство.
Гонения и притеснения, которым подверглись на исходе правления Перикла Протагор, Анаксагор и другие философы, включая нашего героя - Антифонта, были свидетельством надвигающейся аристократической реакции, главной жертвой которой станет Сократ. Идеи равенства эллинов и варваров, рабов и господ, а, самое главное, определяющий дуалистический образ мысли, согласно которому есть человек и есть человеческие установления, - все это будет на время забыто и возродится уже в новой, эллинистической социальной среде. В связи с
13
этим понятным становится место политической философии Платона и его ученика Аристотеля. Концептуализация сословного государства (Платон) и рабства по природе (Аристотель) было следствием упомянутой аристократической реакции, которая обрела свой голос в философии.
Теперь обратимся к непосредственному содержанию идей Антифонта. В дошедших до нас фрагментах, с которыми можно познакомиться в томе 1 Антологии мировой философии, Антифонту приписываются следующие высказывания:
«(1) Справедливость [заключается в том, чтобы] не нарушать законы государства, в котором состоишь гражданином. Так, человек будет извлекать для себя наиболыпе пользы из применения справедливости, если он в присутствии свидетелей станет соблюдать законы, высоко их чтя, оставаясь же наедине, без свидетелей, [будет следовать] законам природы. Ибо предписания законов произвольны (искусственны), [веления же] природы необходимы. И [сверх того], предписания законов суть результат соглашения (договора людей), а не возникшие сами собой [порождения природы]; веления же природы суть самовозникшие (врожденные начала), а не продукт соглашения [людей между собой].
(2) Итак, тот, кто нарушает законы, если это остается тайным от [остальных] участников соглашения, свободен от позора и наказания; если же [его противозаконный поступок] открывается, то его постигает позор и кара. Но если кто-нибудь попытается насильственно нарушить что-нибудь из коренящихся в самой природе [требований], идя против [естественной возможности], то, если это и остается скрытым от всех людей, бедствие [от этого для него самого] будет ничуть не меньшим и нисколько не большим, чем в том случае, если это все увидят. Ибо [в этом случае] вред причиняется не вследствие мнения [людей], но поистине. Вообще же рассмотрение этих [вопросов] приводит к выводу, что многие [предписания, признаваемые] справедливыми по закону, враждебны природе [человека]... • - ¦ '
(4) Что же касается полезных [вещей], то те из них, которые установлены [в качестве полезных] законами, суть оковы [для человеческой] природы, те же, которые определены природой, приносят [человеку] свободу...
14
(5) [В поступках, противоречащих природе], заключается [причина] того, что люди страдают больше, когда можно было бы меньше страдать, и испытывают меньше удовольствий, когда можно было бы больше наслаждаться, и [чувствуют себя] несчастными, когда можно не быть таковыми.
Fr. В. (1) Тех, которые происходят от знатных родителей, (2) мы уважаем и чтим, тех же, которые не из знатного дома, мы не уважаем и не почитаем. В этом мы поступаем по отношению друг к другу как варвары, потому что по природе мы все во всех отношениях равны, притом [одинаково] и варвары, и эллины» .
Интересно, что уже первый представленный фрагмент начинается с определения справедливости - главной политической добродетели западного мира2. Определение справедливости отрицательно и лаконично - не нарушать законов. В наше время такого рода политический минимализм - основа гражданского общества, строящегося на необходимости компромисса между интересами индивида и интересами государства.
Для современников Антифонта это было совсем не очевидно, поскольку сама справедливость понималась скорее положительно - как некое проявление природы (physis). Например, проявлением природы, - и, значит, справедливым -согласно Платону, является государственный строй, при котором каста воинов эксплуатирует касту ремесленников и земледельцев, а сами воины подчиняются законам, придуманным теократической кастой мудрецов. Что касается Аристотеля, то для него природный (а отнюдь не человеческий) порядок состоял в том, что раб находится в абсолютной зависимости от своего хозяина, являя собой некое продолжение его физической способности.
Имея в виду упомянутые учения двух классиков древнегреческой философии, почти революционным кажется утверждение Антифонта о том, что только в частной жизни человека, когда он освобождается на короткое время от «оков» гражданской жизни и остается «наедине, без свидетелей», - только тогда можно обрести желанное единение с природой, говоря современным языком,
1 Антифонт//Антология мировой философии в четырех томах. Т. 1. М., 1969. С. 320-321.
2 С постановки вопроса о справедливости начинается и знаменитый диалог Платона «Государство». Благодаря тому, что Кефал - собеседник Сократа - использовал в своей речи о посмертном существовании души слово справедливость, в диалоге неизбежно возобладала тема политики, а не этики.
15
осознать свою идентичность. Напротив, жизнь в государстве, «со свидетелями» искусственна, поскольку строится на ненадежном человеческом соглашении. Известно ведь, что подлинной аксиомой античного мира было знаменитое высказывание о том, что человеку свойственно ошибаться.
Антифонт одним из первых мыслителей западной цивилизации констатирует неизбежный драматизм, сопровождающий конфликт естественного и искусственного в социальной среде - человек стремится к счастливой жизни и не может достичь этой цели из-за собственных искусственных установлений в виде противоречащих природе государственных законов1.
Следует признать, что учение Антифонта «подрывает» основы не только полисной идеологии, но, пожалуй, и любого другого положительного учения о государстве. В отличие от политических систем Нового времени, для которых понятие договора со всеми его «искусственными» составляющими является надежнейшим гарантом общественной стабильности в сравнении с «естественной» властью монархов, в Древней Греции все было ровным счетом наоборот. Для классической эпохи, в которой жил Антифонт, идея договорного, искусственного происхождения полиса, по-видимому, означала нечто вроде вульгарного анархизма нашего времени.
Учение Антифонта может быть адекватно понято только в общем контексте софистического движения, ярким представителем которого являлся он сам. Так Протагор, утверждал, что любое мнение относительно. Например, высказывания: «эта стена — белая» и «эта стена — небелая» могут быть одинаково справедливы потому, что с течением времени белая стена становится грязной. Все суждения относительны, а потому по большому счету не существует ни истины, ни лжи. Отсюда — знаменитый афоризм Протагора: «Человек — мера всех вещей». Другой софист - Горгий распространил эту релятивистскую установку на область морали. Если все истины относительны, то невозможны и абсолютные нормы нравственности. Поэтому любые представления о добре и зле созданы и «оговорены» людьми, они искусственны и могут быть подвергнуты сомнению и
Схожая тема поднимается и в «Антигоне» Софокла- он был современником Антифонта.
16
пересмотру. Можно сказать, что Антифонт спроецировал эту нигилистическую логику на законы государства и общества.
Однако «нигилизм» Антифонта не абсолютен. Ставя под сомнение политический и социальный строй античного полиса, он отвергает то, что «произвольно» и восходит к тому, что «необходимо». Иными словами, Антифонт, подобно философам-сократикам, учит, прежде всего, «счастливой» жизни. Философия Антифонта - это ни в коем случае не политическая философия в современном или же античном понимании, хотя в ней, косвенным образом, и поднимается вопрос о справедливости. По своему «этосу» частного человека Антифонт почти предвосхищает Эпикура, но об этом ниже.
Создателем самой влиятельной политической философии античности был, безусловно, Платон. Кстати, ему была известна точка зрения софистов. В одном из диалогов он довольно корректно воспроизводит высказывание одного из софистов (Гиппия): «Мужи, собравшиеся здесь! Я считаю, что вы все тут родственники, свойственники и сограждане - по природе, а не по закону: ведь подобное родственно подобному по природе, закон же - тиран над людьми - принуждает ко многому, что противно природе»1. Смысл высказывания - в противопоставлении природы и закона; первое - благо, второе - зло. Сам Платон был убежден в том, что закон является благом, и именно потому, что на самом деле он тождественен природе.
Как известно, Платон не любил демократию и выше нее ставил аристократическую форму правления. Это органично следовало из его учения о природном неравенстве людей. Платон - как позднее Аристотель - отстаивал взгляды, согласно которым природа греков и варваров, свободных эллинов и рабов не является одной и той же. При этом, существование неравенства между ними — одна из причин их совместного проживания, так как их предназначения взаимно дополняют друг друга. В естественном неравенстве между людьми коренится начало общественной жизни, поэтому и в организации развитой государственной жизни это должно быть сохранено и упрочено.
Платон. Сочинения в четырех томах. T.I. M., 1994. С. 449.
17 |
