ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования.
Поиски духовной самоидентификации русского общества, вызванные распадом СССР и крушением прежней идеологической картины мира, требуют осмысления отечественной философской и религиозной традиций. «Русская смута, начавшаяся, вероятно, еще до первой революции,— замечает П.Гайденко, — «.. .судя по всему, еще не закончилась, и конец XX века в России возвращается к его началу. И хотя политические и идеологические лозунги — совсем иные, но состояние духовной и душевной смятенности — сходное» [53, с.8]. В этих условиях все более актуальным становится обращение к русской философии конца прошлого — начала нынешнего века, поскольку темы духа, нравственности, свободы человека оказалась в центре внимания русской мысли, в частности, Н.А.Бердяева. Философ с особенной силой выразил главные тенденции и итоги русской религиозной философии, что сделало его учение мировоззренчески привлекательным для идеологов перестройки, а идея абсолютной свободы легла в основу концепции политического плюрализма и либерализма современного российского общества. Поэтому обращение к творчеству Н.А.Бердяева актуально и имеет мировоззренческие, социальные и исторические причины.
Драматизм нашего времени характеризуется обесцениванием духовных устоев и идеалов, размыванием нравственных ориентиров и, как следствие, — «потерянностью» человека. Поиск новой системы духовных координат, новых ценностей так или иначе возвращает человека к вечному смыслообразующему началу сущности человека — свободе. Это понятие в истории философии было предметом самых ожесточенных споров, но мало кто из философов отдавал себе отчет в религиозной подоплеке своих философских воззрений и в том числе влиянии собственных религиозных оснований творчества на решение проблемы свободы. Если в советское время проблема взаимодействия философии и религии относилась к числу идеологически заданных в отечественной философской мысли, то в настоящее время появилась возможность беспристрастного рас-
смотрения всего комплекса проблем, связанных с феноменом взаимодействия философии и религии.
В то же время тенденции современной политики, связанные с усилением поляризации международного сообщества, также указывают на актуальность темы настоящего исследования. Очевидно, что углубляющийся кризис отношений между исламскими государствами и западным обществом демонстрирует тот факт, что в основе этого противостояния «...лежат уже не экономико-идеологические различия, а подлинная мировоззренческая пропасть, разделяющая мир актуальной религиозности ислама, с одной стороны, и мир секуляризованного христианства — с другой» [202,с.4] Пафосом тревоги по этому поводу пронизана книга советника двух американских президентов Патрика Дж. Бьюке-нена «Смерть Запада», изданная в 2003 году и выражающая озабоченность американского общества этой проблемой. Но одной из определяющих составных мировоззрения является понимание свободы (секуляризованной в современной западной культуре или жестко детерминированной рамками религиозных догматов в исламе). Кроме того, так же, как и в философии, в основе стратегий политических и экономических отношений лежит принцип рациональности. Эти два обстоятельства позволяют предположить, что неизбежность инициации философских построений религиозными основаниями косвенным образом доказывает и необходимость учитывать действенность религиозных мотиваций и в политической сфере. Итак, современная международная ситуация демонстрирует важность религиозной проблематики не только в научном познании, но и в практической деятельности.
Степень разработанности проблемы.
Тема диссертации имеет междисциплинарный характер и предполагает привлечение источников как из области философской антропологии и истории философии, так и христианской антропологии. Поэтому, в зависимости от аспекта проведенного исследования, все источники можно условно разделить на несколько групп:
1. Философские исследования связи философии и религии, где существуют две фундаментальные традиции: с одной стороны, жесткого противопоставления религии и философии, а с другой — признающие их конкретно-историческую связь.
Разделяя взгляды философов второй традиции, в диссертации мы опирались на работы тех зарубежных и отечественных философов, которые к ней принадлежат: Н.Мальбранш, Б.Спиноза, ГЛейбниц, И.Г.Фихте, Ф.В.Шеллинг, Г.В.Ф.Гегель и другие, а также С.Франк, Н.Бердяев, В.Соловьев, И.Ильин, Г.Флоровский и др.
Так, в творчестве С.Франка можно обнаружить достаточно подробное, развернутое истолкование связи философии и религии. В одной из статей «Философия и религия» С. Франк причисляет себя к продолжателям «древней, универсальной и внутренне обоснованной» традиции понимания сущности философии как Богопознания. Кроме того, в работах многих русских религиозных философов подробно анализируется связь философии и религии при определяющей роли последней. Например, Г.Флоровский в работе «Богословские отрывки» рассматривает христианско-православные догматические основания в качестве предпосылок новой христианской философии. Многие идеи русской религиозной философии («цельность духа» И.В.Киреевского, «византизм и славянство» К.Н.Леонтьева, идея «непосредственной данности» А.Ф.Лосева, «учение об очевидности» И.А. Ильина) связаны с особенностями православного религиозного опыта и опираются на учение Восточных Отцов о сущности и энергии.
В последние десятилетия в отечественной философии появился ряд философских исследований, связанных с анализом влияния религиозного опыта на философию (работы В.В. Бибихина, М.Н.Громова, Н.Г. Келеберды, А. Кураева, Т.П. Матяш, В.И. Моргачева, Е.Ю. Положенковой, В.Б. Рожков-ского С.С. Хоружего, и др.), а также с осмыслением религиозного опыта как в аспекте социально-философского анализа (И.Н.Полонская), так и в контек-
сте православной традиции (Н.Г. Келеберда, А.Кураев, В.И.Моргачев, В.Б.Рожковский, С.С.Хоружий и др.).
2. Антропологические религиозные тексты (патрология), исследовавшие проблему свободы. Здесь, прежде всего, следует назвать сочинения восточных Отцов Церкви, так как, во-первых, именно в их трудах эта проблема была концептуально оформлена, во-вторых, решение этого вопроса в святоотеческой литературе имеет непререкаемый авторитет для более поздних богословов. Большинство из них образ Божий видели не только в разумности, но и в свободной воле: св. Кирилл Иерусалимский, св. Григорий Нисский, св. Макарий Египетский, св. Кирилл Александрийский, св. Василий Великий и св. Иоанн Дамаскин. Несомненным авторитетом в интерпретации проблемы свободы является св. Григорий Палама.
В современном православии историко-богословские исследования о свободе и свободе воли представлены в исследованиях архим. Киприана «Антропология св. Григория Паламы», прот. Иоанна Мейендорфа «Византия и московская Русь», прот. Игоря Экономцева «Православие, Византия Россия», прот. Александра Шмемана «Церковное таинство и православие», дьякона Андрея Кураева и др. Крупнейший знаток святоотеческой литературы архим. Киприан (Керн) показал, что в православии свобода «не есть анархия или произвол, а возможна только в гармонии с божественной свободой и дана ему (человеку — И.Е.) принудительно». Вл. Лосский в работе «Догматическое богословие» также указывает на парадоксальность понимания человеческой свободы в христианстве, замечая, что как творение Бога человек абсолютно зависим, но как сотворенный по образу Бога — он сущностно свободен.
Определенную ценность в освещении этого вопроса представляют работы историков церкви: В.В.Болотова, Г.В.Флоровского, И.П.Медведева, посвященные патристическому периоду.
3. Историко-философские труды отечественных философов, посвященные творчеству Н.Бердяева. Так, в работах прот. В.Зеньковского («История русской
философии») и прот. Г.Флоровского («Пути русского богословия») творчество Н.Бердяева рассматривается в рамках общего процесса формирования самобытной русской философии и подчеркивается слабое использование Н.А.Бердяевым текстов святоотеческой мысли. Эти авторы признают обусловленность философских взглядов Н.Бердяева его религиозным мировоззрением, но в их работах отсутствует конкретный текстологический анализ этой связи и нечетко выявлена специфика экзистенциальных и социокультурных истоков религиозных оснований творчества философа. Особо необходимо отметить статью Л.Шестова «Николай Бердяев (Гнозис и экзистенциальная философия)», в которой он показал, что философская интуиция свободы Н.Бердяева имеет непосредственное отношение к пониманию свободы Я.Беме и И.Кантом.
4. Философские труды русских религиозных и современных отечественных философов, анализирующих проблему свободы и, в частности, понимание свободы Н.А.Бердяевым. В XX веке к проблеме свободы обращаются представители русской религиозно-философской мысли: И.Ильин («Аксиомы религиозного опыта»), ВЛосский («Догматическое богословие»), Вл.Соловьев, Н.Бердяев («О назначении человека»), С.Булгаков («Антропология»), С.Франк («Духовные основы общества»), Н.Лосский («Ценность и бытие»), Г.Флоровский («Пути русского богословия»), Г.Федотов («Русское религиозное мышление») и др.
Проблеме свободы в творчестве Н.А.Бердяева посвящены многие исследования в современной отечественной философской мысли — «Владимир Соловьев и философия Серебряного века» П.П.Гайденко, «Очерки русской утопической мысли XX века» Р.А.Гальцевой, «История русской метафизики в XIX - XX веках» И.И.Евлампиева, работы А.А.Ермичева, Л.В.Полякова и др. Признавая глубину и тщательность анализа данной проблемы в современных отечественных исследованиях, заметим, однако, что эти работы не содержат конкретного анализа механизма влияния религиозного мировоззрения на понимание свободы в творчестве Н.Бердяева. И только современный исследователь П.П.Гайденко указывает на инспирированность философско-
го творчества Н.Бердяева его религиозными основаниями и предпринимает попытку раскрыть опосредованную связь философских взглядов Н.Бердяева с религиозным контекстом «серебряного» века русской культуры начала XX века.
В последние десятилетия появились публикации философского плана, посвященные в той или иной степени анализу проблемы свободы в христианской антропологии (С.С. Хоружий, Д.Новиков, М.Дронов, В.В.Бибихин, А.Кураев, О.Николаева, и др.).
Однако на сегодняшний день нет ни одной монографии, посвященной специальному исследованию творчества русских религиозных философов в аспекте инспирированности их философских взглядов религиозными основаниями. Единственной работой, в которой была предпринята попытка подобного рода, является диссертационное исследование В.Б.Рожковского, посвященное реконструкции идеи «цельного духа» у И.В.Киреевского. Но этого явно недостаточно для того, чтобы считать эту тему исчерпанной. Это позволяет нам заявить тему нашего исследования.
Объектом диссертационного исследования является проблема религиозных оснований философии и философствования.
Предмет диссертационного исследования — мировоззренческо-религиозные основания философии Н.А.Бердяева.
Цель диссертационного исследования — реконструировать религиозные основоположения философской интуиции свободы в творчестве Н.А.Бердяева.
Данная цель предполагает решение следующих задач:
—выявить методологические основания реконструкции религиозных оснований понимания свободы в творчестве Н.А.Бердяева;
— проанализировать содержание теоретико-методологического концепта «святоотеческий религиозный опыт» и показать его связь с типом философствования Н.Бердяева;
— провести сравнительный анализ понятия «свободы» в святоотеческой традиции и в философии Н.Бердяева;
— проанализировать соотношение христианских понятий «свобода» и «Предопределение» с бердяевской интерпретацией этих понятий;
— показать экзистенциальные и социокультурные истоки понимания свободы Н.Бердяевым.
Заявленная тема диссертации может быть исследована в философском, религиоведческом, экзистенциальном, богословском и других аспектах. Эти аспекты в той или иной мере реализуются в работе, но акцент в исследовании поставлен на философско-религиоведческом подходе.
Методологические принципы исследования.
Философское исследование творческой деятельности Н.А.Бердяева имеет два истолковательных уровня: текста, то есть его творчества, выраженное через структурированные формы дискурса, и опыта, стоящего «за текстом». Поскольку мы исходим из допущения инспирированиости философских взглядов Н.А.Бердяева его религиозным опытом, который понимается как внутреннее переживание «святого» и включает утрату субъект-но-объектного разграничения, мы используем для анализа феноменологический метод. Важное значение как методологический инструмент исследования имеет метод герменевтической реконструкции. Это обстоятельство объясняется фактом отсутствия совпадения декларированных религиозных убеждений философа и объективно существующих религиозных оснований его творчества. Наряду с этим используются диалектические принципы исследования: принцип конкретности рассмотрения, принцип историзма, а также методы анализа, сравнения и обобщения.
Научная новизна диссертации заключается в следующем:
— проведен сравнительный анализ понятия «свобода» в святоотеческой традиции и философии Н.Бердяева;
—в контексте бердяевской интерпретации проанализировано соотношение христианских понятий «свобода» и «Предопределение»;
— исследованы религиозные основания философской антропологии Н.Бердяева;
— доказана инспирированность философской интуиции свободы Н.А.Бердяева его религиозным мировоззрением;
— исследованы экзистенциальные и социокультурные истоки религиозной полифонии Н.А.Бердяева, оказавшие влияние на его философское понимание свободы.
Положения, выносимые на защиту:
1. Философская реконструкция религиозных оснований интуиции свободы Н.Бердяева требует определенной методологической процедуры, позволяющей, с одной стороны, учитывать специфику религиозного опыта мыслителя, с другой, использовать теоретико-методологические конструкты и понятия, выступающие одновременно предметом исследования и средством анализа. Эти конструкты и понятия рассматриваются в диссертации на двух уровнях: а) как средство анализа, они с необходимостью определяют постановку и решение проблемы свободы в истории христианской мысли, б) как предмет исследования, составляют эпистемологическое основание возможности реконструкции понимания свободы в философских текстах Н.А.Бердяева.
2. В православной антропологии специфика святоотеческого религиозного опыта состоит в обожении и сотериологии, является «практической критикой» человеком себя самого и предполагает всецелое «преображение» человека в опыте со-творчества с Богом. Взаимосвязь типа философствования большинства христианских мыслителей и специфики христианского опыта обнаруживает себя в различном понимании христианского гнозиса в православной и католической традициях. В восточном христианстве познающее мышление является «верующим мышлением», обладающим «созерцательностью», внутренней антино-
10
мичностью и сопровождается внутренним переживанием, «сердечным болени-ем» предмета. Реконструкция религиозных оснований философской интуиции свободы Н.Бердяева, не разделяющего принципа «верующего мышления», обнаруживает синкретичность его религиозного мировоззрения, включающего элементы мистико-гностицизма, протестантизма, манихейства и язычества. Мисти-ко-гностицизм по силе и глубине воздействия выступает основанием его религиозной парадигмы, в то время как протестантизм, манихейство и язычество относятся к влияниям, манифестирующим себя как мотивы и акценты в философском дискурсе мыслителя.
3. В православной антропологии свобода человека есть существенное выражение образа Божия, что не только предполагает и допускает, но и содержит в себе свободу человеческой воли, поскольку она сама по себе является условием спасения человека, свидетельством его этической вменяемости и сама является таковой ценностью, Концепция же несотворенной «меонической» свободы Н.А.Бердяева, артикулируемая философом как абсолютная добытийст-венная свобода, изначально предшествующая Богу, акцентирует внимание на первичной иррационально-анархической свободе, возводимой философом в ранг абсолютной ценности, которая сформировалась под непосредственным воздействием идеи свободы как «нетварного элемента» человеческой души и Ничто, заимствованных из философии немецких мистиков М.Эккхарта и Я.Беме, кан-товского противопоставления мира явлений и умопостигаемого мира свободы, а также собственных романтических особенностей жизневосприятия философа.
4. Проблема соотношения свободы и Предопределения в христианстве есть предусловие и коррелят философской проблемы соотношения свободы и необходимости, так как, будучи специфическим продуктом религиозного мировоззрения, понятие Предопределения служило в истории философии логической моделью для постановки таких важных общефилософских проблем, как вопрос о свободе воли, о согласовании детерминизма и моральной ответственности. Взаимодействие благодати и свободной человеческой воли в зависимости от
И
конфессиональной принадлежности может акцентироваться либо на Божественном Предопределении, полностью детерминирующем человеческую волю, либо на автономности человеческой воли, либо (это православный вариант) на взаимном сотрудничестве Божественной и человеческой воли (принцип синергии). Критика Н.Бердяевым догмата о Божественном Предопределении, ограничивающим человеческую свободу, привело философа к принятию добытийственной, несотворенной свободы как источника зла в «падшем мире» и отказу от проблемы теодицеи.
5. Экзистенциальными истоками синкретического религиозного мировоззрения Н.Бердяева, повлиявшего на его идею свободы, являются: общая безре-лигиозность семьи философа, не позволившая мыслителю усвоить православие в качестве религиозного основания своего мировоззрения; повышенная природная впечатлительность и «возбудимость» (Бердяев) философа в детстве, осложненная сильным оккультным влиянием старшего брата, способствовали развитию в Н.Бердяеве склонности к мистицизму и подготовили принятие идей мис-тико-гностической традиции; конфликтность внутрисемейной обстановки развили у Н.Бердяева чувство «напряженной мечтательности» (Бердяев) и отторжения от действительности, что в дальнейшем привело к романтическому мировосприятию и языческим мотивам в его творчестве; отцовское влияние в раннем детстве создало предпосылки для секуляризации мышления философа, что в перспективе открывало простор для принятия любых религиозных установок, в частности, протестантизма.
6. На понимание свободы Н.А.Бердяевым повлияли социокультурные процессы, происходящие в России в нач.ХХ века, и, прежде всего, религиозные искания русского Ренессанса, чьим активным участником он был. Неоромантические настроения русского Ренессанса способствовали усилению языческих акцентов в творчестве Н.Бердяева; активное практическое участие в экуменическом движении во время эмиграции усилило протестантские элементы его религиозного мировоззрения, что нашло отражение в его понимании свободы.
12
Научно - практическая значимость диссертации состоит в том, что ее выводы могут быть использованы в исследовании актуальных проблем в антропологии и философии религии, а также при составлении общих и специальных курсов по истории философии, антропологии, философии культуры и методологии социально-гуманитарных исследований.
Апробация работы.
Основные положения диссертации были апробированы автором в докладах на кафедре гуманитарных наук Новошахтинекого филиала Ростовского государственного университета, на заседании кафедры гуманитарных и социальных наук Шахтинского интситута (филиал) Новочеркасского Южно-Российского технического университета (НПИ), а также на заседании кафедры философии и культурологии ИППК при РГУ. Материалы диссертации отражены в одиннадцати публикациях и тезисах выступлений на научных конференциях.
Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, двух глав, включающих восемь параграфов, заключения и списка использованной литературы, имеющего 282 источника. Общий объем текста составляет 156 страниц.
13
Глава 1. ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ В ХРИСТИАНСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ
1.1. Теоретические конструкты и философская реконструкция: анализ понятий
Большинство философов, признающих правомерность метафизики, также не оспаривают и факта тесной взаимосвязи философии и религии. На связь философии и религии указывали в своих работах Г.В.Ф.Гегель, И.Кант, Н.Бердяев, С.Франк, В.Соловьев, В.Эрн, И.Ильин, Вл. Лосский, С.Булгаков, Г.Флоровский, и др. «Невозможно отделить философское познание от совокупности духовного опыта человека, от его религиозной веры, от его мистического созерцания, если оно есть у человека, — утверждал Н.Бердяев, — Философствует и познает конкретный человек, а не гносеологический субъект, не отвлеченный универсальный дух. И Платон, и Декарт, и Спиноза, и Кант, и Гегель были конкретные люди, и они вкладывали в свою философию свое человеческое, экзистенциальное, хотя бы и не хотели в этом сознаться. Когда случается так, что философ как человек является верующим христианином, то совершено невозможно, чтобы он забыл это в своей философии. Мистик будет мистиком и в своей философии. Воинствующий атеист будет таким и в своей философии. Философия, в сущности, всегда была религиозной в положительном или отрицательном смысле» [21,с. 109]. Эту позицию разделял С.Булгаков, который писал, что «определяющей силой в духовной жизни человека является его религия» [40, с. 137]. Современный испанский философ Ксавьер Субири также замечает по этому поводу: «Думаю, для всякого вполне очевидна вся значимость и глубина проблемы Бога. Место человека в Универсуме, смысл его жизни, его трудов и его истории, — все это внутренне связано с тем, какую позицию занимает человек в решении данной проблемы. Его позиция может быть и положительной, и отрицательной, но в любом случае она имеет место и внутренне предопределяет умонастроение человека» [232,с.1О1]. В современной отечественной философии в настоящее время указывают на взаимосвязь религии и философии многие философы —
14
В.В.Бибихин, В.Лекторский, Т.П.Матяш, С.С.Хоружий, и другие авторы. Так, В.В.Бибихин отмечает, что «всякая философия религиозна задолго до того, как берется за «религиозные темы» [33,с.37]. В.А.Лекторский также рассматривает христианство как основу европейской культуры: «Христианские ценности самым существенным образом определили то, что мы считаем завоеваниями и традициями европейской культуры. Прежде всего, это принцип внутренней духовной свободы человека...» [144, с.5]. О важности религии для цивилизации пишет В.Ф.Лобковиц: «Все наши культурные идеи, ценности, учреждения распыляются как карточный домик, когда из-под них исчезает их основание: христианская вера» [148,с.78].
В пользу точки зрения, утверждающей генетическую и предметную взаимосвязь философии и религии, философами выдвигается ряд аргументов. Во-первых, есть основания предполагать, что уже античные философы были знакомы с древними книгами иудеев. Кроме того, античные (Платон, Парменид. Аристотель, стоики и др.), и средневековые, и многие европейские мыслители видели главную задачу философии в богопознании. Действительно, метафизика, будучи сердцевиной философии, традиционно стремилась к постижению предельных оснований и конечных судеб как всего мироздания в целом, так и каждого человека в отдельности. Иначе говоря, она представляет учение о сверхсущем, предполагающее при этом особый метод его познания. Последний определяется как умозрение, интеллектуальное созерцание, способность ума «видеть» в вещи его сущность. Причем, хотя эта способность раскрывает себя в понятиях и через понятия, тем не менее разумное знание в своей окончательной основе переходит в веру, ибо оно аксиоматично. Дело в том, что хотя логическая необходимость обусловлена понятиями и их взаимоотношениями, сама она не может быть далее объективно доказана. Получается, что последнее основание объективной истинности носит внеразумный характер: пытаться доказывать истинность логических законов, с помощью которых приобретаются знания — занятие неблагодарное. Впервые об аксиоматичности исходных оснований философии высказался Ари-
15
стотель, полагая, что есть такие предметы или вопросы, о которых нельзя спрашивать «почему?», их необходимо принимать и утверждать. Таким образом, сверхсущее как особый предмет метафизики определяет и особый метод его познания. Для логического выражения сверхсущего еще в античной философии использовались понятия Бога, Абсолюта. Как известно, Аристотель давал высокую оценку учению Парменида именно за то, что тот предположил существование Абсолюта как Единого, вечного и неизменного, без чего никакое рациональное познание невозможно.
В гегелевской концепции соотношения философии и религии философия с самого начала приняла в себя тот самый предмет, который чувственно-иррационально пререживала религия. Немецкий мыслитель утверждал, что если религия может существовать без философии, то философия не может существовать без религии и содержит ее внутри себя, поскольку философия есть культви-рование религиозного содержания, но в иной форме — форме систематического опыта и разумного познания. Тождество между ними имеет диалектический характер, который включает момент различия, состоящий в различие методов познания Бога, а объединяет их то, что обе они - религии.
Итак, и метафизика, и религия имеют своим предметом трансцендентное, поэтому философ, признающий метафизику, не может не осознавать ее религиозных оснований. Кроме того, религиозный опыт, лежащий в основании любой религиозной традиции, формирует отношение человека к миру, к смерти, к свободе, к этическим ценностям, что в дальнейшем не может не повлиять на философские построения мыслителя, принадлежащего к той или иной конфессии. Даже сознательно придерживаясь атеистических взглядов, мыслитель, усвоивший культурный опыт европейской цивилизации, основанной на христианских ценностях, не может вместе с тем избежать этого религиозного влияния.
Но каждая религия специфицирует свою религиозную мистику, свои религиозные догматы, которые влияют на умы тех, кто их исповедует. Здесь уместно вспомнить слова ВЛосского: «...религиозный догмат может изменять
16
самый ум того, кто его исповедует: такие люди отличаются от тех, что формировались на основе иной догматической концепции. Мы никогда не могли бы понять аспекта духовности какой-нибудь жизни, если бы не учитывали догматического учения, лежащего в его основе. Нужно принимать вещи такими, какими они есть, и не пытаться объяснить разницу духовной жизни на Западе и на Востоке причинами этнического или культурного порядка, когда речь идет о наиважнейшей причине — о различие догматическом» [160,с.20]. Трудно не согласиться с В.Лосским, цитирующим отца Конгара: «Мы стали различными людьми (des homes differents). У нас один и тот же Бог, но мы перед Ним — различные люди и не можем одинаково мыслить о природе наших к Нему отношений» [там же, с. 19]. Поэтому нельзя понять до конца смысла и замысла учения того или иного философа, если не учитывать лежащего в его основе догматического учения. Русский философ В.Эрн в работе «Борьба за Логос» писал, что одной из характерных черт русской религиозной философии является то, что, не выяснив ее религиозных оснований, нельзя говорить содержательно о ее взглядах. Следовательно, феномен русской религиозной философии нельзя понять без выяснения того, какая религиозная духовность составляла основу жизни ее создателей. Но, хотя многие мыслители указывают в своих работах на связь философии и религии, специальных работ, посвященных проблеме реконструкции религиозных оснований философской теории, выявления механизма влияния религиозного опыта на творчество философа, практически нет (этой проблеме непосредственно посвящено диссертационное исследование В.Б. Рожковского). Следует учесть и тот факт, что сами философы не заявляют открыто о своих религиозных взглядах. Эти обстоятельства определили исследовательское поле нашей работы, в которой акцент сделан на выявлении религиозных оснований русской философии на примере творчества Н.Бердяева. Заявленная нами исследовательская проблема требует использования теоретико-методологических конструктов, нуждающихся в экспликации следующих понятий: «человек в святоотеческой антропологии» и «святоотеческий религиозный опыт».
17

Получить работу