3 Введение
Литература венского модерна является одновременно феноменом породившей его реальности — Австро-Венгерской монархии на рубеже XIX—XX веков — и частью всеобщего культурного континуума. Ключевая значимость и прогностическая роль венского модерна для мирового гуманитарного опыта определяются его значительным постмодернистским потенциалом. Эстетико-литературное своеобразие венского модерна проявляется в соотнесении его с предшествующими эпохами национального и общеевропейского развития и с современным этапом духовного состояния общества. Взгляд на венский модерн как культурную парадигму с позиций начала XXI века позволяет смоделировать парологическую систему, то есть взаимообусловленный ряд приемов, латентных для понимания современниками рубежа прошедших веков, но наиболее актуальных в прагматике знания нашего времени: синтез культурных традиций, плюрализм эстетических концепций, экзистенциальное сознание, игровое начало и дискурсивность. На этом основании можно говорить о творчестве писателей венского модерна как прямых предшественниках австрийского модернизма и постмодернизма.
Культура венского модерна развивалась в силу сложившихся исторических обстоятельств динамично и свободно. Она активно и избирательно синтезировала ведущие художественные достижения национальной культуры и других, прежде всего, европейских стран, а также обнаружила дезинтегративные черты, отразившие катастрофичность бытия норубежного времени и ощущение распада многовековой империи. Похожую культурологическую ситуацию можно было наблюдать в других странах: Германии, Франции, России. Однако специфический «австрийский синдром» концентрирует не только крайние признаки поляризации синтезиого и дезинтегративного начал. Венский модерн раньше других европейских стран в силу специфического культурно-исторического развития и особой австрийской ментальности объединил обе тенденции в игровом поле взаимодействия, создавая сложную и порой трудно постигаемую картину бытования австрийской культуры, о чем не раз заявляли
4
наиболее проницательные писатели венского модерна как на уровне саморефлексии, так и художественного обобщения. Объединение разнонаправленных векторов австрийской культуры — синтеза и развоплощения, а также их игрового развития и игровых взаимоотношений в одно интегративное пространство культуры/литературы представляется необходимым но ряду причин. Они объясняют кризисное состояние венской культуры в целом и естественный переход к новым ценностям без обязательного, что можно было наблюдать в других европейских странах, ниспровержения старых основ, обуславливая повышенную условность культуры и тем самым её особое место в европейской истории.
Во-первых, венский модерн — широкое культурное явление, оказавшее заметное воздействие на развитие мировой философии, психологии, эстетической мысли и всех видов искусства. Пристальное изучение признаков и симптомов синтеза, распада, их игрового развития и взаимопроникновения, позволяет выявить общие механизмы возникновения и функционирования австрийской культуры, что представляет собой первую попытку культурологического объяснения «австрийского синдрома».
Во-вторых, культурологическая модель венского модерна имеет оригинальную философскую основу, отрицающую традиционный логоцентризм и утверждающую реальность субъективного сознания (теория интенционалыюсти Франца Брентано, сенсуализм и феноменалшм философии эмпириокритицизма Эрнста Маха), и имеет прямой выход в постмодершом. Новый философский взгляд на мир открыл путь для постижения бессознательных глубин личности (теория психоаналша Зигмунда Фрейда, индивидуальная психология Альфреда Адлера, тендерная теория Отто Вейнингера, концепция преодоления натурализма Германа Бара). Науки философия и психология, как «позитивное знание», сыграли важную роль в детальном исследовании личности человека в литературе: Гуго фон Гофмансталь, Артур Шницлер, Рихард Бер-Гофман, Леопольд фон Андриан, в изобразительном искусстве: журнал «Ver Sacrum" и объединение «Венский сецессион», архитектуре и музыке венского модерна.
5
В-третьих, венский модерн наполнен поисками индивидуального эстетического и художественного моделирования мира в эстетической теории и литературе: Герман Бар, Гуго фон Гофмансталь, Артур Шницлер, Леопольд фон Андриан и Рихард Бер-Гофман; в архитектуре: Отто Вагнер, Адольф Лоос, Йо-зеф Хофман; в живописи: Густав Климт, Коломан Мозер, Карл Молль; в музыке: Иоганн Штраус-сын, Антон Брукнер, Иоганнес Брамс, Гуго Вольф, Густав Малер, Арнольд Шёнберг, Альбан Берг; в театре: Макс Бургхардт, Фридрих Миттервурцер, Йозеф Кайнц, Александр Моисеи. Многообразие и кажущаяся хаотичность духовных устремлений венской интеллигенции во многом напоминают современную постмодернистскую ситуацию.
В-четвертых, венский модерн объединяет весьма условно многих и не столь знаменитых деятелей философии, психологии, литературы и искусства. У них, в отличие от многочисленных объединений европейской интеллигенции, не было единой программы и политической ангажированности. Плюрализм суждений, синтетичность, экзистенциальность мышления и вибрация актуальных жизненных смыслов создавали совершенно особое интеллектуальное поле, какое было возможно в Европе лишь в последние два десятилетия перед первой мировой войной.
11аконец, в венском модерне стали складываться важнейшие черты австрийской культуры как своеобразной социокультурной модели Европы XX века, представленной именами австрийских писателей, творчество которых выходит за границы рубежа веков: Георга Тракля, Райнера Марии Рильке, Стефана Цвейга, Роберта Музиля, Франца Кафки, Германа Броха, Йозефа Рота, Хаймито фон Додерера, Эдена фон Хорвата, Элиаса Канетти, Ингеборг Бахман, Фрица Хохвельдера, Томаса Бернхардта, Петера Хандке, Кристофа Рансмайра и др. Временные рамки развития венского модерна приходятся на 90-е годы XIX века и первое десятилетие XX века, когда в философии и эстетике ослабились силы позитивизма и нарастало влияние интуитивизма. В европейской литературе это время расцвета реализма, натурализма, эстетизма, символизма и импрессионизма и неоромантизма.
6
Начало XX века было трагическим этапом в истории Австро-Венгрии: поражение империи Габсбургов в первой мировой войне, а затем и ее распад (1918). В преддверии эпохи разрушения общечеловеческих ценностей интеллектуальная элита венского общества проявила свою приверженность к гуманистическим традициям европейской культуры, свидетельствуя также о явлениях переломного характера. Пути преодоления мировоззренческого, социального или личностного кризиса в игровой форме (прежде всего, произведения Г. фон Гофмансталя и Л. Шницлера) предвосхищают постмодернистское культурное развитие. Ироническое изображение человека своего времени как игрушки в руках высших, не подвластных рассудку сил соседствовало во всех искусствах с указанием на путь спасения в будущем. Этот путь ведущие деятели культуры Вены видели в возвращении к заветам гуманизма и культурным ценностям человечества.
Активно усваивая национально-традиционные и интернационально-модерные достижения, литература венского модерна соизмеряла их со своим специфическим мироощущением конца века и гибели империи, создавая инте-граттное пространство, в, котором ясно обозначились основные векторы. Первым из них можно назвать интегративность традиций таких специализированных отраслей гуманитарного знания как философии и психологии. Приобщение к мировым достижениям философской (Ф. Ницше, А. Бергсон, ) и психологической мысли (Ж. Шарко, И. Бернгейм), а также пионерские исследования венских психологов (3. Фрейд, А. Шницлер, О. Вейнингер, А. Адлер и др.) способствовали возникновению мировоззренческих концепций и представлений о человеке, которые сфокусировали главные направления духовного развития общества и поэтому были чрезвычайно представительны для своего времени. Венский модерн остается таким же презентабельным явлением в мировой литературе для рубежа веков, как и австрийский модернизм для первой половины XX века.
Второй вектор касается интегративности разных видов искусства многих эпох и народов. Литература венского модерна, создававшаяся в много-
7
национальном государстве в период небывалого расцвета всех искусств, осознанно или бессознательно развивала их интертекстуальный и интермедиальный синтез: словесно-музыкальный, словесно-живописный, словесно-музыкалыю-жтшописный, а также продолжала совершенствовать высочайший уровень театральности, достигнутый австрийской драматургией в XVIII и XIX веках. Венские представители модерна в эстетическом освоении действительности шли индуктивным методом: от восприятия книг, спектаклей, выставок и концертов к пониманию сущности эстетического. При этом следует отметить важную черту — двойственную рецепцию произведений искусства: традиционного как понятного и модерного как неясного: «Имярек» Гофмансталя, живописные полотна Ханса Макарта, вальсы Иоганна Штрауса, с одной стороны, и стихотворения, новеллы и «Письмо» Гофмансталя, декоративные панно для Большого зала Венского университета Густава Климта, двенадцатитоновая музыка Шёнберга, с другой. Дезинтегративное мышление деятелей культуры венского модерна в литературе, живописи и музыке было в дальнейшем осмыслено как симптом модернистского распада и отчуждения, ставшего типичным для человека второго десятилетия XX века, и что впервые широко проявилось в культуре экспрессионизма. Составной частью интегративного поля> венского модерна является спектр экзистенциалов бытия венской литературы на рубеже веков: одиночество и отчуждение, страх перед жизнью и восприятие мира как абсурдного, рефлексия и раздвоение личности, бегство в трансцендентное и смерть как саморазрушение и самоуничтожение.
Третье направление вектора относится к области игрового начала и игрового дискурса, позволяющие не только создать линии развития и примирить оппозиционные формы мышления синтеза и развоплощения, но и объединить их по установленным правилам игры. Австрийская культура, непосредственно обращенная к человеку и не отягченная сложными философскими построениями и умозрительными схемами, имела в своем арсенале игровые и театральные основы, заложенные «генетически». Речь идет об австрийском народном театре, барочном театре и драматургии XIX века, интерес к которым на переломе
8 веков был самым непосредственным. Ярко выраженное игровое начало как
важный национальный компонент успешно развивается в австрийской культуре на протяжении всего XX века. Таким образом, гштегративное пространство культуры венского модерна представляет собой такую исследовательскую модель, которая способна не только объединить, казалось бы, взаимоисключающие друг друга факты созидания и распада в художественном мышлении разных видов культуры, но и объяснить функциональную сложность их бытования в форме оппозиции, игрового развития и игрового взаимодействия.
ОБЪЕКТОМ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ являются эстетические трактаты, многожанровое литературное творчество, эпистолярное наследие, дневники и записные книжки самых значительных писателей кружка «Молодая Вена» Германа Бара (1863—1934), Гуго фон Гофмансталя (1874—1929), Артура Шницлера (1862—1931), Леопольда фон Андриана (1875—1951) и Рихарда Бер-Гофмана (1866—1945). С целью изучения общекультурных предпосылок развития венского модерна привлекается материал из области философии, социологии, психологии, лингвистики, архитектуры, изобразительного искусства и музыки. Кроме того, исследуются национальные и интернациональные корни культурных явлений венского модерна в контексте австрийских и зарубежных связей с привлечением оригинальных текстов.
АКТУАЛЬНОСТЬ ТЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Изучение специфики культурологической парадигмы венского модерна с целью выявления в нем постмодернистского потенциала является в начале XXI века актуальной темой. Внимание исследователей к культуре венского модерна во многом обусловлено событиями нашего времени, ситуацией самосознания культуры и искусства XX века в различных национальных ареалах, распознаванием её моделей и возможностью проведения интересных исторических и культурных параллелей. Это обусловлено как повышенным вниманием к феномену венского модерна, предварявшего переломную эпоху истории Австро-Венгрии и развитие австрийского модернизма, так и значением его для современной постмодернистской культуры.
9 Несмотря на многообразие трактовок венского модерна за рубежом и на
возрастающий интерес к его изучению со стороны отечественных ученых, можно утверждать, что это интересное национальное явление остается недостаточно изученным в плане объяснения его сложной и противоречивой природы как культурного и литературного феномена. Предлагаемый ракурс исследования интегративного пространства венского модерна как оппозиции синтеза и распада при функционировании национально окрашенного момента игрового «снятия» указанного противоречия, предполагает систематическое изучение и анализ наиболее значимых артефактов культуры Вены рубежа веков. Рассмотрение места и функциональной многогранности феномена венского модерна: от культурной интегративности до игрового дискурса — является важным шагом к его истолкованию в русле культурно-исторических тенденций эпохи. Исследование венского модерна с точки зрения влияния на него различных областей знания (при самой строгой избирательности) открывает возможность постижения философских, социальных, нравственно-этических и художественных проблем, затронутых авторами, способствует решению нелегкого вопроса о национальных особенностях венского модерна и ведет к пониманию его своеобразной социокультурной модели как культуры творчества языка.
НАУЧНАЯ НОВИЗНА ИССЛЕДОВАНИЯ. В диссертации впервые предпринимается попытка при учете имеющихся зарубежных и некоторых отечественных работ но истории австристики выявить специфику основополагающих черт культуры венского модерна. Принцип единого подхода к рассмотрению культурных и литературно-эстетических материалов с точки зрения постмодернистских потенций, заложенных в них, определяет систему их функционирования и взаимодействия, а также формулирует приметы национального своеобразия, исходя из социокультурных установок. Работа нредставляет собой первое в отечественном литературоведении исследование интегративного пространства венского модерна. Оно стало для современных австрийских писателей, зарубежных театральных режиссеров и композиторов одним го аспектов их экспериментальной деятельности. Изучение интегративности венского модерна и
10
моделирование его постмодернистских черт — это принципиально новый подход в осмыслении указанного культурного явления. Рассмотрение значения, функций и механизмов интегративного взаимодействия в культуре венского модерна не выделялось как самостоятельная задача и в работах зарубежных авторов. Впервые юучается национальная специфика и генезис венского модерна, определяются важные связи литературно-эстетических идей с их истоками: поэзией средневековья, венским народным театром, традицией прозы XIX века, а также общеевропейской эстетической и литературной традициями.
ЦЕЛЬЮ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ является исследование культурного своеобразия, философских истоков, эстетических концепций и творчества крупнейших 1гасателей кружка «Молодая Вена» в широком культурном контексте с точки зрения современных постмодернистских исканий. Для осуществления этой цели были поставлены следующие задачи:
— ввести в обиход отечественной словесности используемый в странах немецкого языка литературный термин «модерн» и понятие литературы «венского модерна» как эпохи и идеологии на макро- и микросистемном уровне;
— установить качественные параметры культурной интегративности венского модерна в их диалектической взаимосвязи;
— определить место и преемственность литературы венского модерна по отношению к австрийскому модернизму и теории постмодернизма;
— изучить философско-мировоззренческие основы венского модерна и их влияние на развитие эстетики, психологии, литературы и искусства Австро-Венгрии на рубеже XIX—XX веков;
— исследовать эстетические принципы теории «преодоления натуралшма» Германа Бара и теории эстетшма Гуго фон Гофмансталя;
— разработать главные разновидности синтезного мышления литературы венского модерна;
— проанализировать его экзистенциональную тонику;
— определить игровое начало драматургии венского модерна и его преемственность по отношению к австрийскому народному театру;
11
— рассмотреть функции дискурсивных практик в венском модерне;
— определить слагаемые социокультурной модели венского модерна как культуры повышенной условности и творчества языка;
— учитывая особенности духовной атмосферы эпохи, выявить постмодернистский потенциал венского модерна как паралогическую прагматику знания.
В ОСНОВЕ МЕТОДИКИ ИССЛЕДОВАНИЯ лежит социокультурный подход к рассматриваемым явлениям, в сочетании с историко-функциональным, компаративистским, семантико-структуральным, иоэтологи-ческим и дискурсивным анализом. Работа строится на лучших достижениях отечественной науки о литературе, прежде всего историко-литературного подхода, в сочетании с наиболее продуктивными методами современного литературоведения: теорией диалогичности М. М. Бахтина и семасиологией Ю. М.Лотмана. Предлагаемое исследование учитывает также опыт современных зарубежных литературоведческих школ и направлений: феноменологии, герменевтики, рецептивной эстетики, структурализма и постструктурализма.
НАУЧНО-ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ РАБОТЫ заключается в том, что результаты, полученные в ходе исследования философии, эстетики, психологии, архитектуры, живописи и музыки венского модерна, расширяют наши представления о закономерностях литературного процесса Вены на переломе столетий и её месте среди других европейских культур. Полученные выводы углубляют наши познания в области национальных истоков и своеобразия литературы венского модерна и предвосхищают пути развития литературы австрийского модершвма, а также важные тенденции культурного и литературного процесса Европы в период постмодернизма.
ПРАКТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ ДИССЕРТАЦИИ cocTOirr в том, что ее материалы могут быть использованы при дальнейшем изучении культурного феномена венского модерна и его эстетиков и писателей Германа Бара, Гуго фон Гофмансталя, Артура Шницлера и др. Основные выводы исследования могут быть учтены при разработке и чтении курсов лекций по теории и истории зарубежной Л1ггературы, зарубежного театра и зарубежной культуры, спецкур-
12
сов и спецсеминаров но австрийской литературе, а также в научных исследованиях, посвященных развитию западноевропейской литературы, зарубежного театра и мировой литературы XIX—XX веков.
АПРОБАЦИЯ РАБОТЫ: Основные положения исследования обсуждались на конференциях Международного общества Гуго фон Гофмансталя (Марбах, 1994; Бад Аусзе, 1997; Ваймар, 2000; Вена, 2002), Международного общества Райнера Марии Рильке (Аскона, 2000; Мюнхен, 2002), во время научных стажировок по линии ДААД во Фрайбургском университете (2001), в Мюнстерском университете (1996), в Национальном немецком литературном архиве в Марбахе (1997, 2000), на международном семинаре Академии межкультурных исследований (Байройт, 1999), на международных конференциях Немецкого общества академических обменов (Ярославль, 1995; Тамбов, 1996), международной Бахтинской конференции (Москва, 1995), международной конференции «Немцы в России» (Санкт-Петербург, 2000), международной конференции «Австрийская библиотека в Санкт-Петербурге» (2000), Лафонте-новских чтениях (СП6ТУ, 1997—2000), Пуришевских чтениях (МПГУ, 1993— 2003), Лосевских чтениях (МПГУ, 2000—2002), международной конференции «Художественный текст и культура» (ВлГПУ, 1997—2001), международных конференциях «Мир романтшма» в ТвГУ (1995—2003), ЧерГПУ (1995), Кур-скПГУ (1998), а также на международных, общероссийских, зональных и межвузовских конференциях в ИвГУ (1988—2003). Публикации по теме диссертации включают монографию, 40 статей, более 40 тезисов выступлений на конференциях и 3 перевода теоретических работ швейцарских литературоведов (последние опубликованы в сборнике научных работ кафедры зарубежной литературы ИвГУ «Национальная специфика произведений зарубежной литературы XIX—XX веков»).
СТРУКТУРА РАБОТЫ: Диссертация состоит из введения, шести глав, заключения и библиографического списка использованной литературы, насчитывающего 500 наименований. Общий объем работы — 434 стр., основной текст — 408 стр.
13 Во Введении обоснованы актуальность, новшиа и цель исследования, а
также определяется уровень изученности темы в отечественном и зарубежном литературоведении.
В первой главе «Понятие модерна и место в нем венской культуры конца XIX—начала XX веков» раскрываются основные понятия литературного термина модерн, причины возникновения и его бытование в различных дискурсах: историческом, философском, социологическом, эстетическом и литературном. Венский модерн представлен как микроэпоха зрелого модерна, предшественник литературы австрийского модернизма первой половины XX века и предвестник постмодернизма.
Во второй главе «Венский модерн как культурологическая парадигма» дается оценка специфическому европейскому феномену, неординарность которого обусловлена тем обстоятельством, что Вена издревле была перекрестком культур разных стран и народов. Возникновению необычного музыкально-театрального и архитектурно-живописного синтеза предшествовала смена культурологической парадигмы в Вене. Влияние философии Ф. Ницше непосредственно сказалось на культурно-этическом идеале рубежа веков, а философия* эмпириокритицизма Э. Маха воздействовала на развитие гуманитарного знания не только как теория познания, но и методологическая основа анализа культуры. Австрийская философия языка пыталась объяснить кризисное состояние личности в условиях мультинационалыюго государства. Венская школа гештальтпеихологии разрабатывала проблемы интенциональности сознания человека, в то время как глубинная психология объясняла поведение человека активной деятельностью его подсознания. Достижения австрийской философии и психологии широко использовались в самых разных видах искусства. Расцвет музыкального искусства в Вене логично привел к новому пониманию её сути — атональному, а в архитектуре и искусстве появились экспрессионистические элементы модернистского этана развития культуры.
В третьей главе «Эстетический плюрализм в литературе венского модерна» рассматривается генезис и эволюция эстетических взглядов Германа Ба-
14
pa и Гуго фон Гофмансталя. Формирование концепции модерна Бара прослеживается в берлинский и венский периоды жизни. Исследуется роль его представлений о символико-импрессионистической литературе в контексте культуры венского модерна. Программа венского эстетизма Гофмансталя выдвигает другие приоритеты в шображении мира и человека. Символистская опосредо-ванность при передаче смысла бытия приводит молодого писателя к необходимости выхода из «тупика эстетюма» в «социальную жизнь». Поэтология Гофмансталя этого периода свидетельствует о серьезных намерениях в освоении проблематики реальной жизни.
В четвертой главе «Синтезное мышление в литературе венского модерна» изучаются разнообразные виды компаративистского и интермедиального взаимодействия в поэтическом творчестве Гуго фон Гофмансталя. Удивительный поэтический стилизаторский талант Гофмансталя продолжает важную традицию интегративного традиционализма в австрийской литературе. Синтетические формы подражания в ранней поэзии и лирической драматургии сменяются смелой интермедиальностью и синестезией зрелой лирики, в которой музыка стиха и экфрасис становятся не только средством поэтического самосовершенствования, но и определяют парафрастическую основу его лирики. Сценический синтез искусств Гофмансталя наиболее ярко проявляется в живописно-драматической и музыкально-драматической форме. Мифологические оперы на либретто Гофмансталя и музыку Р. Штрауса являются воплощением вагнеров-ской идеи создания «синтетического произведения будущего».
В пятой главе «Экзистенциальное измерение литературы венского модерна» исследуются прозаические произведения Лртура Шницлера, Леопольда фон Андриана, Рихарда Бер-Гофмана, а также проза и драматургия Гуго фон Гофмансталя. Экзистенциалыюсть, являясь важнейшей категорией субъективности, характерна для творчества всех писателей венского модерна. В новеллистике Шницлера анализируются экзистенциальные топосы: одиночество, страх и смерть. Эрос и Танатос предстают неразделимыми в его художественном мире. Катастрофичность бытия в прозе Андриана, Бер-Гофмана и Гофмансталя
15
выражается в раздвоении личности и концепте роковой тайны. Саморазрушительные черты в драмах Гофмансталя обнаруживаются при бегстве героя в трансцендентное, а невозможность осмыслить мир приводит к кризису языка. Крайней формой отчуждения личности в мире представляется самоуничтожение персонажа в трагедии Гофмансталя «Электра».
В шестой главе «Игровое начало и игровой дискурс" рассматривается роль игры в драматургии Гуго фон Гофмансталя и Артура Шницлера, которые богато используют игровые приемы австрийского народного театра и вводят новые игровые элементы. Многие пьесы целиком построены на принципе масковости персонажей, которые соблюдают или разрушают правила игры. Игра в драмах Гофмансталя проявляется на нескольких уровнях и создает в зрелых комедиях дискурсивное игровое поле, в котором главным действующим элементом становится играющее слово.
В Заключении подводятся основные итоги исследования.
Венский модерн не был объектом пристального научного изучения в отечественном литературоведении, а сам термин только входит в научный обиход. Впервые его употребил Ю. И. Архипов,1 однако это понятие достаточно робко появляется в современных исследованиях. Авторы интересной и детальной энциклопедии «Постмодернизм» испытывают затруднения в интерпретации модерна.2 В отечественном искусствознании модерн ассоциировался с понятием стиль модерн, а как ключевое и родственное слово к модернизму и постмодернизму он терял свое специфическое семантическое наполнение и свою принадлежность к общему корню. Для современного понимания модерна необходимой представляется не только характеристика конкретно национально-исторического развития культуры, например, берлинский модерн, венский модерн или мюнхенский модерн, то есть микропериодизация модерна, но и новая макропериодизация — серьезное историческое изучение модерна с момента его самозарождения и последовательного развития в ромаитшме, на рубеже веков
1 Архипов Ю. И. Венская школа «модерн» // История всемирной литературы. М, 1994. Т. 8. С. 348—355.
2 Гринанов A.A. Modern // Постмодернизм: Энциклопедия. Мн., 2001. С. 435—436.
16
и в XX веке. Обращение к генезису столь важного научного термина, самостоятельно формировавшегося на протяжении двух веков, и введение его в обиход отечественного литературоведения позволит создать единую концепцию модерна, базирующегося на саморефлективном движении эстетической мысли.
В XIX веке самые известные австрийские писатели — драматург и новеллист Франц Грильпарцер (1791—1872) и прозаик и художник Адальберт Штиф-тер (1805—1868) чаще всего воспринимались как часть общенемецкой культуры. В конце XIX века, когда Австро-Венгрия сотрясалась борьбой чехов, словаков, венгров и других народов империи за национальную независимость, рождается острое ощущение всеобщего распада традиционного миропорядка: в 1918 году рухнула Австро-Венгерская монархия, втянув мир несколькими годами раньше в одну из самых страшных катастроф XX века — первую мировую войну: «Поражал не только масштаб всеобщего краха, но и скорость, с какой все менялось в мире. Казалось, нет предела бесконечному делению, что навсегда разорваны все связи и люди утратили способность понимать друг друга. Крайней степенью отчаяния было недоверие к слову».3 В отличие от немецких классиков XX века писатели венского модерна и австрийского модернизма были по-настоящему открыты широкой читательской аудиторией только после второй мировой войны, когда в гуманитарных науках широко утвердилось понятие австрийской национальной культуры, и начались исследования по австристике, выявляющей её самобытность и самостоятельный путь развития.
В период до второй мировой войны и вскоре после неё существовали попытки литературоведов Германии и ФРГ представить культуру Австрии как часть общегерманской. Отечественное литературоведение, начиная с 70-х годов XX века, рассматривало узловые моменты истории австрийской культуры в тесной связи с развитием исторического и культурного своеобразия подвижного в своих географических границах многонационального австрийского, а затем Австро-Венгерского государства Австро-советские симпозиумы литературове-
3 Дулова Л. В. Модернизм в немецкоязычной литературе // Дулова Л. В., Михальская Н. П., Трыков В. П. Модернизм в зар}бежной литературе. М., 1998. С. 178—179.
17 дов (ИМЛИ, 1978; Вена, 1983),4 а также конференции Австрийской библиотеки
в Москве, Санкт-Петербурге и Шгжнем Новгороде, проводившиеся до 2004 года, подтвердили обоюдное стремление отечественных и зарубежных австристов и дальше изучать процесс становления и развития австрийской культуры в широком европейском контексте, учитывая многообразные австро-русские и русско-австрийские связи.5 Указанный аспект в исследованиях представляет собой сложную самостоятельную проблему, которая выходит за рамки нашего рассмотрения, однако необходимо выделить несколько основных направлений научных поисков, находящихся в определенном взаимодействии и составляющих историко-культурную основу исследования.
Во-первых, в отечественных и зарубежных гуманитарных науках ведется разностороннее осмысление своеобразия австрийской культуры, самобытность которой ставится, прежде всего, в зависимость от географического положения страны. Не случайно, писатель X. Айзенрайх (род. 1925) сравнивает страну с мостом между частями света.6 Австрийская культура до 1918 года находилась под влиянием культур северных и южных, восточных и западных стран, входивших в обширное государство Габсбургов. Временами власть этой стариннейшей европейской династии распространялась на пол-Европы. «Восточная марка» — Osterreich — владение майнцских маркграфов с 976 года становится в 1156 году имперским герцогством. Эта дата считается временем рождения Австрийского государства. С 1282 года им начинают управлять Габсбурги. Первый ю них — выходец из Швейцарии Рудольф I (1273—1291) одерживает победу над чешским королем Оттокаром Пршемыслом и становится императо-
4 См.: Архипов Ю. И. Австро-советский симпозиум в ИМЛИ // Вопр. лит. 1978. Jte 7. С. 297—300; Geschichtliche Darstellung von Nationallitcraturen: Symposion // Sprachkunst. Jg. XIV. Wien, 1983.
5 См., например, ежегодники Австрийской библиотеки в Санкт-Петербурге: Dostojevvskij und die russische Literatur in Osterreich seit der Jahrhundertvvende (Literatur, Theater). 1994. № 1; Osterreichische Literatur: Theorie, Geschichte und Rezeption. 1995/1996. № 2; Osterreichische Literatur: Interptetationen, Materialien und Rezeption. 1997/1998. N2 3; Wien und St. Petersburg um die Jahrhundertwende(n): Kulrurelle Interferenzen. 1999/2000. Bd.1,2. .№4.
6 Цит. по: Затонский Д. В. Страницы австрийской литературы // Иностр. литер. 1972. № 11. С. 207. |
