ВВЕДЕНИЕ
Проблема уступительных отношений широко исследовалась в лингвистике и продолжает интересовать учёных в настоящее время. Долгое время внимание лингвистов было сфокусировано на изучении категории ус-тупительности в рамках семантико-синтаксического подхода. Данный подход заключается в изучении формальных средств выражения уступительных отношений и, в частности, в синтаксической и семантической классификации уступительных союзов, описании способов их локализации в предложении и выявлении различий в их употреблении (Jung 1966; Helbig, Buscha 1972; Kaufmann 1974; Konig 1984; Engel 1988; Eisenberg 1989). Предметом анализа служат при этом изолированные, чаще искусственно сконструированные предложения. Некоторые исследователи на материале немецкого и русского языков занимаются описанием функционально-семантического поля уступительности (см., например, Теремова 1988; Берзина 2002), ядро которого традиционно составляют сложноподчиненные предложения с союзами «obwohl» и «trotzdem» (в русск. яз. «хотя» и «несмотря на то что»), что находит своё отражение в многочисленных грамматиках как немецкого (Heidolph 1981; Konig 1984; Engel 1988; Eichler, Bunting 1989), так и русского языков (Isacenko 1968; Mulisch 1976; Крючков, Максимов 1977; Gabka 1989; Пешковский 2001). При определении уступительного придаточного предложения в данных работах подчёркивается наличие в нём контраста двух положений дел: «это такое сложное предложение, в котором одно предназначено для того, чтобы помешать осуществлению другого, но, однако, этого не делает» (GroBe 1995:139). Многие учёные, например, G. Helbig, J. Buscha (1972), В. Vogel (1979), К.Е. Heidolph (1981), Е. Konig (1991), F. Freund, В. Sundqvist (1995), G. Weise (1997) занимаются сопоставлением уступительных отношений с граничащими с ними противительными отношениями и отношениями условия, что иллюстрируют следующие схемы: противительные отношения: А, но Б (где Б противопоставляется А); отношения условия:
6 если А, то Б (где Б - ожидаемое следствие А); уступительные отношения:
хотя А, однако Б (где Б - неожиданное следствие A) (Konig 1984; Weise 1997).
Вышедшие в 50-60-х годах работы Дж. Остина и Дж. Серля послужили толчком к привлечению в различные области исследования, в частности, в исследования уступительных отношений, коммуникативно-прагматических факторов. Об этом свидетельствует, с одной стороны, появление при описании уступительных отношений таких выражений, как: «по мнению говорящего», «неожиданно для говорящего», «согласно прежнему опыту говорящего» и пр., а с другой - переход многих исследователей от анализа изолированных предложений к изучению уступительных отношений в речевых актах (Vogel 1979; GroBe 1995; Freund, Sundqvist 1995; Reinhardt 1997).
При изучении уступительных отношений в диалогах, то есть в контексте целых коммуникативных единств, новое ядро функционально-семантического поля уступительности образует противительный союз «aber» (в англ. яз. «but»), употребление которого в данном значении характерно для устной речи (Vogel 1979; Freund, Sundquist 1995; Reinhardt 1997; Koerfer 1997; Weise 1997). Значительная разница в выражении уступительных отношений в письменной и устной речи отмечалась и ранее. Так Г. Кауф-манн, посвящая своё исследование анализу изолированных предложений, отмечает эту особенность, демонстрируя её на следующих примерах: если в письменном языке считаются нормой конструкции с «obwohl»: «Obwohl es regnet, mussen wir die Mobel ausladen», то в устной речи уступительный смысл выражается по-другому: «So'n Mist! Es regnet. Hilft alles nix, wir mussen ausladen» или «Das hab' ich mir gedacht (daB es regnen wird). Da kannst du nix machen, der Kram muB raus» (Kaufmann 1974:2).
Таким образом, важным этапом в исследовании уступительных отно-шении стал переход к изучению их в рамках конверсационного анализа и анализа дискурса, где при изучении языкового материала привлекаются максимы кооперации и в рамках исследований уступительных отношений
7
разрабатывается понятие «face work». Данный этап ознаменовался обращением ряда учёных к деятельностно-ориентированному подходу, при котором объектом исследования явилась уступка как дискурсивный феномен, как «то, что участники коммуникации делают, совершают» (Couper-Kuhlen, Thompson 1999). При данном подходе уступка сводится к диадной схеме: тот, кому уступают (А) и тот, кто уступает (В), которая призвана подчеркнуть изначальную интеракциональность уступительных отношений. В рамках деятельностно-ориентированного подхода преимущественно на материале английского языка рассматривались два типа уступки. С одной стороны, это уступка как способ выражения смягчённого возражения, обозначаемая нами как промежуточная уступка (Koerfer 1997; Couper-Kuhlen, Thompson 1999; Barth-Weingarten 2003), а с другой - уступка как способ окончания конфликта, именуемая в нашей работе как блокирующая уступка (Vuchinich 1987, 1990; Kotthoff 1993).
Объектом настоящего исследования является блокирующая уступка, реализующая фазу окончания бытового конфликта. Осуществляя этот выбор, мы руководствовались, прежде всего тем фактом, что блокирующая уступка не получила обстоятельного изучения, тогда как промежуточная уступка, способствующая поддержанию дискуссии, подробно исследуется в работах A. Koerfer, E. Couper-Kuhlen, S.A. Thompson и D. Barth-Weingarten. Несмотря на обзорный характер работ указанных авторов, блокирующая уступка, посредством которой говорящий реализует фазу окончания конфликта, не попадает в фокус внимания учёных. Вследствие этого необходимо отметить недостаточную изученность в лингвистической парадигме фазы окончания конфликта, а также уступки как дискурсивного феномена и, в частности, уступки как одного из способов окончания конфликта. О релевантности данного тезиса пишет также Д. Барт-Вайнгартен, которая отмечает необходимость появления большего количества исследований, посвященных уступке как дискурсивному феномену (Barth-Weingarten 2003:208).
8
Актуальность предполагаемого диссертационного исследования обусловлена, таким образом, возросшим интересом лингвистической науки к проблеме экспликации уступительных отношений и необходи- мостью их изучения в рамках деятельностно-ориентированного подхода, при котором уступка рассматривается как дискурсивный феномен.
Большинство работ по исследованию конфликтной коммуникации являются процессуально-ориентированными (Gruber 1996), поскольку в них изучается, главным образом структура конфликта, производится классификация фаз протекания конфликтного диалога, и в самом общем виде выделяются стратегии и шаги, направленные на их реализацию. В частности, рассматривается проблема редуцирования конфликта (Schwitalla 1984, 1987) и ренормализации разговора (Kallmeyer 1979; Spiegel 1995), формы корректирующей деятельности (Goffman 1982), стратегии избегания кон-фликта и его эскалации и стратегия уклонения (Klein 1981; Thimm 1990). Также исследуется фаза окончания конфликта (Kotthoff 1993; Vuchinich 1987, 1990) и разговора вообще (JSger 1976, Spiegel 1995, Бобырева 1996; Spiegel, Franz-Fogasy 2001).
В последних работах изучаются, главным образом соположенные пары (ср. в англ яз. «adjacency pair», в нем яз. «Sequent»), имеющие ритуализированный характер, как, например: подведение резюме разговора, обсуждение времени следующей встречи, выражение благодарности, обмен пожеланиями, прощание, которые производятся, как правило, в относительно «закрытых формах коммуникации» (Jager 1976:114). Последние отличаются наличием у коммуникантов ожидаемых действий по окончанию разговора и ограничены определёнными временными рамками. Бытовой же конфликт представляет собой «открытую форму коммуникации», поскольку явля-ется спонтанным, незапланированным дискурсом, вследствие чего изучение фазы окончания бытового конфликта представляет особый интерес и одновременно особую сложность.
9
При изучении уступки в рамках деятельностно-ориентированного подхода становится нецелесообразным и'далее заниматься сопоставлением уступительных отношений с противительными отношениями и отно-*, шениями условия, как это имело место в семантико-синтаксических ис-
следованиях. Теперь при рассмотрении уступки как речевого действия, реализующегося в дискурсивном контексте, важным является пересечение ее с речевыми актами согласия и возражения. В то время как данная особенность уступки широко исследуется при изучении так называемой промежуточной уступки, в работах по описанию уступки в фазе окончания конфликта, в нашей терминологии блокирующей уступки, последняя отождествляется с согласием, по поводу чего обнаруживаются неясности и неточности (Schwitalla 1984, 1987, Vuchinich 1987, 1990, Thimm 1990, Kotthoff 1993, Czaplikovska 2001).
В связи с отсутствием подробного лингвистического исследования ус-тупки в фазе окончания конфликта нет какого-либо единого мнения о том, что представляет собой данный тип уступки и каким образом блокирующая уступка получает своё выражение в конфликтном дискурсе. Кроме того, следствием малоизученности функционально-прагматического аспекта блокирующей уступки явилось недостаточно полное понимание данного феномена как в рамках лингвистических, так и в рамках социопсихологических исследований конфликта. В толковых словарях и в работах, посвященных социальному и психологическому изучению конфликта, действие уступающего определяется лишь как «сдача своих позиций», «готовность поступиться собственными желаниями», «признание собственного поражения» и пр. (БТС 1998, Уткин 1998, Анцупов, Шипилов 1999, Дмитриев 2000; ТСРЯ 2002 и др). В разработанной социологами «модели двойной заинтересованности», представляющей основные способы окончания конфликта, уступка находится на самом низком уровне заинтересованности субъекта в собственном успехе и выражает «наименьшую ме-
10
ру», с которой он старается удовлетворить собственные интересы (об этом см. Дмитриев 2000:296; Рубин и др! 2001:65). Лингвисты, исследующие проблему окончания конфликта, как правило, используют квантитативный метод, занимаясь, скорее процентуальным сопоставлением частотности употребления различных действий по окончанию конфликта, чем их детальным изучением. При этом уступка описывается как выражение покорности со стороны говорящего и признание им собственного поражения, с чем нельзя согласиться (Grimshaw 1990, ср. «Submission» в: Vuchinich 1987, 1990).
С целью, адекватной интерпретации выбора уступающим определенных средств выражения своей уступки мы используем в работе терминологический аппарат, разработанный в рамках социологии интеракционизма (Е. Gofrman, P. Brown, S.C. Levinson, W. Holly). Исходя из тезиса о том, что «лицо» человека (с англ. яз. «face»), или другими словами имидж (ср. в нем. яз. «Image»), важен для «его самопредставления и является составной частью ритуального порядка», важное значение в работе придается анализу интерсубъективных отношений в рамках деятельности участников конфликтного дискурса, названной в англо-саксонской лингвистике как «face work» (Holly 2001). Данный анализ позволяет выявить основные причины инкорпорирующего характера блокирующей уступки и обращения уступающего к косвенным средствам реализации своего действия.
При лингвистическом исследовании блокирующей уступки возникает также ряд проблем, связанных со сложностью её идентификации в тексте диалога. Эти сложности обусловлены тем, что способы её языковой реализации в большинстве случаев не соответствуют, с одной стороны, так называемым формулам уступки, то есть формулам этикета, описанным в словарях речевого общения (СРО 2001), а с другой - прототипической схеме уступки, реализующейся в конструкции «ja aber». Указанные трудности вызывают необходимость привлечения в практический анализ действия уступающего
11
всего разговора, то есть анализ уступки в фазе окончания конфликта возможен лишь в контексте конфликтного дискурса, включающего как причины возникновения конфликта, так и весь ход его протекания, речевые и не- речевые действия его участников. Необходимость привлечения в исследования отдельных речевых актов контекста подчёркивается многими учёными (Колшанский 1980:30; Fairclough 1989:156; Фуко 1996:29; Emmott 1997:89; Бахтин 2000:288).
Для локального размещения уступки важно не только ее расположение внутри определённого секвента, образующего фазу окончания конфликтного разговора, но важно и то, что данное речевое действие обусловлено предыдущими высказываниями и в то же время лежит в основе последующих (Kotthoff 1993; Spiegel, Franz-Fogasy 2001). Принимая во внимание мнение X. Коттхофф о том, что «контекст создаёт структуру предпочтений, а последняя создаёт новый контекст», подчеркнём, что контекст конфлик-та обусловливает определённую языковую актуализацию уступки, которая, в свою очередь, создаёт новый контекст, нередко меняя существующую рамку дискурса.
Целью настоящего диссертационного исследования является, таким образом, выявление и анализ совокупности средств языкового выражения уступки в фазе окончания бытового конфликта и описание прагматических факторов, обусловивших выбор данных средств уступающим. Достижение цели данного исследования связано с решением следующих задач:
1) определить особенности бытового конфликтного дискурса как дискурса персонального типа;
2) описать стратегическую деятельность участников бытового конфликта и выделить некоторые эффективные тактики и тактические шаги, способ-ствующие реализации стратегии склонения партнера к уступке;
3) выделить основные типы уступки как дискурсивного феномена и варианты ее прототипической схемы для уступки в фазе окончания конфликта;
12
4) разработать условия успешного осуществления блокирующей уступки;
5) выделить особенности реализации блокирующей уступки в интерсубъективной плоскости дискурса;
6) выявить прямые и косвенные средства реализации целей уступающего в фазе окончания бытового конфликта.
Поставленные цели и задачи определили методологию исследования. Данное исследование проводится в рамках деятельностно-ориентированного подхода при обращении к основным положениям теории речевых актов. Для выявления лингвистических способов выражения уступки в фазе окончания конфликта в данной работе используется метод дискурсивного анализа, который предполагает учет как лингвистического, так и экстралингвистического контекстов функционирования уступки. Для решения поставленных в работе задач используются общие методы научного познания: анализ, сравнение, дедукция, индукция. Применяется также метод интерпретации.
Научная новизна данного исследования заключается в том, что: а) выделяется бытовой конфликтный дискурс как тип персонального дискурса и определяются его основные характеристики; б) впервые комплексно исследуется уступка в фазе окончания бытового конфликта; в) выявляются и анализируются языковые средства выражения блокирующей уступки, которые в таком виде не были представлены ни в одной из известных нам работ по лингвистическому изучению конфликта.
Материалом для исследования послужили отрывки из произведений современной немецкой художественной литературы общим объемом более 5 000 страниц.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Естественным контекстуальным полем блокирующей уступки является конфликтный дискурс, в котором уступка реализует фазу окончания конфликта, способствуя его преодолению.
13
2. Блокирующая уступка граничит с речевыми актами возражения и согласия, приобретая инкорпорирующий характер.
3. Уступка в фазе окончания конфликта не является лишь актом, детерминирующим потерю «лица» говорящего. Уступающий стремится актуализировать свою уступку таким образом, чтобы редуцировать угрожающий потенциал данного речевого акта.
4. В блокирующей уступке реализуются как минимум две цели уступающего: основная, явная цель для слушающего, и дополнительная, скрытая цель, релевантная для говорящего.
5. Речевой акт уступки в фазе окончания конфликта выражается как прямыми, так и косвенными вербальными, а также невербальными средствами. Выбор средств актуализации блокирующей уступки обусловлен прагматической направленностью действия уступающего.
Теоретическая значимость результатов исследования состоит в том, что данная работа вносит определённый вклад в развитие лингвистического анализа дискурса в целом и в развитие исследований конфликтного дискурса и уступки как дискурсивного феномена, в частности. Полученные результаты могут содействовать дальнейшей разработке проблемы, связанной с исследованием фазы окончания конфликта и изучением разных типов уступительных отношений в различных жанрах конфликтного дискурса как на материале немецкого языка, так и на материале других языков.
Практическая ценность исследования заключается в использовании результатов выполненной работы при составлении учебных пособий, лекционных курсов по прагматике («Анализ разговора»), в разработке спецкурсов по лингвистическому анализу дискурса и созданию учебно-методических пособий для практических занятий по немецкому языку, а также при написании курсовых и дипломных работ.
Апробация работы: Основные положения диссертационного исследования обсуждались на Третьей международной научно-методической кон-
14
ференции (2000) в Иркутском государственном техническом университете, на Пятом региональном научном семинаре по проблемам систематики языка и речевой деятельности (2002), а также на Научном семинаре по пробле-* мам речевого воздействия и языковой аргументации (2003) в Иркутском
государственном лингвистическом университете. Результаты исследования изложены в шести публикациях.
Объём и структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы, списка использованных словарей и принятых сокращений, списка источников примеров и приложения. Общий объем работы 211 страниц машинописного текста, приложение составляет 4 страницы, список литературы включает 196 источников, из которых 71 - на иностранных языках.
Во введении определяется тема исследования, устанавливаются ее актуальность и новизна, формулируются цели, задачи, методы, выдвигаются по-ложения, выносимые на защиту, отмечается теоретическая и практическая значимость работы.
В первой главе с целью описания контекстуального поля уступки освещается понятие бытового конфликтного дискурса и рассматриваются его социальные и лингвистические особенности. Здесь же делается попытка определения факторов коммуникативного и некоммуникативного характера, обусловливающих возникновение межличностного конфликта. В последних параграфах главы сравнивается освещение понятий фазы окончания конфликта и разрешения конфликта в работах различных авторов и ус-. танавливаются место и функция уступки в общем механизме развития конфликтного дискурса.
Вторая глава посвящена описанию стратегической деятельности участников бытового конфликтного дискурса. Ее задачей является выявление некоторых эффективных тактик и тактических шагов, реализующих стратегию склонения к уступке.
15
В третьей главе даётся классификация уступки как дискурсивного феномена. Исследуемый в работе тип уступки изучается с позиции теории речевых актов. Систематизаруются основные и дополнительные условия успешной реализации уступки в фазе окончания конфликта, выделяются варианты прототипической схемы для ее реализации, а также выявляются особенности интерсубъективного плана реализации блокирующей уступки. Во второй части главы проводится анализ языкового материала, позволяющий выявить особенности функционирования блокирующей уступки в контексте бытового конфликтного дискурса.
В заключении представлены выводы по результатам проведенного исследования.
16
Глава I. БЫТОВОЙ КОНФЛИКТНЫЙ ДИСКУРС КАК КОНТЕКСТУАЛЬНОЕ ПОЛЕ БЛОКИРУЮЩЕЙ УСТУПКИ
<г 1.1. Межличностный конфликт как социолингвистический феномен
Межличностные контакты часто протекают в условиях конфликта, который является неотъемлемой частью человеческого общения. Конфликтная коммуникация участвует в развитии и трансформации отношений и нередко отличается тем, что защитная реакция ее участников проявляется в виде выражения агрессии различной степени («agressio» с лат. яз. «нападение»), которую можно заметить в акте говорения как по вербальным, так и невербальным признакам. Однако агрессия не является обязательным условием конфликта.
В связи с этим возникает важная проблема определения конфликта с целью его дифференциации от других типов коммуникативного взаимодействия. Существует большое количество дефиниций конфликта. Некоторые авто-ры трактуют конфликт, исходя из наличия в нем агрессивной тональности, и определяя его как наиболее острый способ разрешения противоречий (Анцупов, Шипилов 1999:535) или как насильственное межличностное противоборство, связанное с сознательным ущемлением нравственного достоинства и потребностей партнера (В.И. Сафьянов цит. по Дмитриев 2000:55). С другой стороны, конфликт может трактоваться широко как проявление объективных или субъективных противоречий, выражающееся в противоборстве сторон (Дмитриев 2000:54). В многочисленных иноязычных работах по лингвистическому исследованию конфликтной коммуникации определения конфликта сводятся, главным образом к двум типам: мотивационно ориентированным (motivorientierte), при которых ученые ориентируются на причины, мотивы, цели, ответственные за возникновение конфликта, и процессуально ориентированным (prozessorientierte), направленным на изучение возможностей обработки и решения конфликта (Gruber 1996:17-21). При изучении уступки в контексте бытового конфликтного дискурса мы обращаемся предварительно к
17
изучению возможных причин возникновения конфликта, а затем рассматриваем фазу окончания конфликта и место уступки в механизме развития конфликтной интеракции. Мы придерживаемся, таким образом, как мотивацион-* но, так и процессуально ориентированных подходов к изучению конфликта.
Вслед за X. Ребоком, мы определяем конфликт как любую интеракцию, участники которой «оповещают друг друга об антагонистических целях и / или выдвигают различные претензии относительно отношений, ценностей, знаний, оценок и пытаются их защищать или добиваются их осуществления»* (Rehbock 1987:177)'
^ Основные характеристики конфликта - это предмет и объект конфлик-
та. По мнению А.Я. Анцупова и А.И. Шипилова (1999:234), в предмете конфликта отражается обыденное восприятие основного противоречия конфликта. Другими словами, предмет конфликта - это объективно существующая или воображаемая проблема, служащая причиной раздора между сторонами. Предмет может рассыпаться на частные предметы или может становиться прозрачным, диффузным, не имеющим четких границ, что обусловлено «напластованием проблем», в результате теряется первоначальный предмет конфликта. В языковом плане это выражается, прежде всего, в явлении поли-тематичности, которое широко исследуется в лингвистике (см., например, Земская 1988). Поэтому особенность конфликтной коммуникации заключается в том, что тема развивается не гладко, а присутствует модель «слово за слово», и так может свободно меняться тематика разговора, что в художественной литературе находит своё отражение в механистических описаниях спора: «ему слово, а он десять» или «а тот ему на одно слово пять» (Левонтина 2000:301). Объект же конфликта имеет дефицитный ресурс, так как подразумевает конкретную духовную или материальную ценность, к обладанию или пользованию которой стремятся обе стороны конфликта.
1 Цитаты, перевод которых на русский язык был осуществлен автором данного диссертационного исследования, отмечены знаком «*». |
