СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ...133
СЛОВНИК ФЕ С ТЮРКСКИМИ КОМПОНЕНТАМИ...135
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы. Лексика русского языка, как и любого другого функционирующего языка, включает исконные и заимствованные слова. Заимствования из тюркского источника образуют значительный пласт лексики русского языка, в том числе и русской фразеологии.
Изучение причин и путей проникновения тюркизмов в русский язык, их лексико-семантической адаптации является одной из проблем исторической лексикологии славянских языков, решение которой имеет как теоретическое, так и практическое значение. Кроме того, рассматриваемая проблема тесно связана с исследованием ряда вопросов, касающихся различных аспектов контактирования таких разносистемных и разноструктурных языков, какими являются русский и тюркские языки.
Изучение лексики любого языка, в том числе и русского, имеет не только лингвистический, но и исторический, этнографический интерес, так как именно в языке отражаются многие процессы, происходящие в обществе.
Усиление контактов между носителями разных языков приводит к пополнению и расширению словарного запаса одного языка, вытеснению определенной части лексем из другого языка, функционировавших в течение ряда столетий, порою даже к постепенной утрате его основного фонда. В связи с этим актуальным является изучение словарного состава языка, выяснение особенностей в нем исконной и заимствованной лексики.
Кроме того, обращение к данной теме обусловлено возобновившимся и возросшим за последние десятилетия интересом к восточным странам, их культуре и языкам, в частности, к тюркским.
Изучение русских фразеологизмов с тюркскими компонентами представляет значительный интерес не только для лингвистической индоевропеистики, но и для изучения функционирования, развития русского языка в тюркских регионах России. Русский язык так или иначе отражает фонетические и семантические особенности многих заимствованных тюркских лек-
3
сем, что позволяет при соответствующей методике преподавания более эффективно решать вопросы практического изучения русского языка и тюркских языков России.
Объектом исследования является фразеология русского языка.
Предметом исследования являются русские фразеологизмы с тюркскими компонентами.
Цель и задачи диссертации. Основной целью является исследование структурно-семантических особенностей русских фразеологизмов с тюркскими компонентами как составной части лексической системы русского языка, своеобразия их освоения.
В соответствии с целью исследования в диссертации поставлены следующие задачи:
1. Определить причины, способы и, по возможности, время проникновения тюркизмов в составе фразеологизмов в русский язык, привести исторические факты, свидетельствующие о контактировании носителей русского и тюркских языков на территории России.
2. Уточнить объем тюркских заимствований в составе фразеологизмов русского языка, дать их семантико-тематическую классификацию.
3. Выявить и проанализировать основные закономерности изменения фонетического уровня тюркских лексем в составе русских фразеологизмов.
4. Установить основные закономерности лексического изменения тюркских компонентов в составе русских фразеологизмов.
5.Рассмотреть пути морфологического и деривационного освоения тюркских заимствований русским языком.
6. Изучить основные способы семантического освоения тюркизмов в структуре фразеологизмов: изменение значений, возникновение устойчивых выражений, явления синонимии, омонимии и т.д.
7. Провести анализ тюркизмов в составе русских фразеологизмов с точки зрения их стилистического освоения.
Гипотезы исследования:
хронологические границы русско-тюркских контактов охватывают период от XI1-Х111 вв. и до настоящего времени;
лексическая норма русского литературного языка, связанная с восприятием тюркской лексики и ее вхождением в состав русской фразеологии, отражена в нормативных словарях русского языка, выполняющих констатирующую и верифицирующую функции;
источниками тюркизмов в составе русских фразеологизмов являются лексемы, заимствованные из булгарских, кыпчакских и огузских языков;
разновидностью тюркизмов в составе русских фразеологизмов могут быть и лексемы, проникшие в русский язык через посредство ориентальных (арабского, персидского и китайского) и неориентальных западноевропейских языков.
Методологической основой работы являются структурно-функциональный и сравнительно-сопоставительный подходы научного анализа тюркизмов в составе русских фразеологизмов, а также методология комплексного исследования, включая межъязыковые контакты.
В диссертации использованы методы как эмпирического, так и теоретического уровня: описательный, сопоставительный, типологический и сравнительно-исторический.
Научная новизна работы заключается в том, что впервые рассматривается проблема тюркизмов в составе русской фразеологии в монографическом плане, делается попытка проследить историю русско-тюркских языковых контактов в этом аспекте. В работе прослеживаются процессы проникновения тюркской лексики в структуру фразеологизмов русского языка, ее освоения. В работе содержатся новые наблюдения в области заимствования, связанные с особенностями их функционирования на уровне различных частей речи, их тематической классификации.
На защиту выносятся следующие положениях
- с распространением тюркской культуры и тюркских языков заимствования начали играть значительную роль в духовной и общественной жизни восточных славян, оказали определенное влияние на их языки и культуру;
- из тюркских языков в русский, как и в остальные восточнославянские языки, вошло значительное количество лексических единиц, в частности в состав русской фразеологии;
- в русскую фразеологию проникло из тюркских языков много и ономастических единиц, главным образом антропонимов;
- тюркская заимствованная лексика в структуре фразеологизмов подверглась соответствующей фонетической, морфологической и лексико-семантической адаптации, она полностью подчинилась фонетико-морфологическим закономерностям русского языка;
- с лексическими заимствованиями во фразеологию русского языка проник-
ли отдельные морфологические элементы тюркских языков, которые до сего времени не стали объектом научного анализа;
- в современном русском литературном языке фразеологические единицы с тюркскими компонентами несут значительную функциональную нагрузку, находя применение в терминообразовании, в языке прессы и художественных произведений.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что в сферу научного исследования вовлекаются специфические данные, которые, с одной стороны, присущи тюркизмам только в русском языке, а с другой, являются типологически общими для других славянских языков. Анализ заимствований из тюркских языков способствует воссозданию картины тюркско-русских контактов на протяжении ряда столетий.
Практическая ценность работы. Результаты исследования могут быть использованы в процессе создания школьной и вузовской учебно-методической литературы, в лексикографии (подготовка фразеологических словарей), при чтении курса «Лексика русского языка» в вузах и инновационных учебных заведениях.
Источники исследования. Основным источником исследования послужили языковые единицы (320 ФЕ), извлеченные из различных словарей русского языка. Материал привлекался также из произведений фольклора, русских писателей и поэтов, из прессы, учебно-методической и научной литературы.
Апробация работы. Основные положения и выводы диссертационного исследования обсуждались на заседаниях кафедры теории и истории русского языка филологического факультета и кафедры русского языка факультета начальных классов Дагестанского государственного педагогического университета, научно-практических конференциях этого вуза, отражены в пяти публикациях.
Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы, списка условных сокращений и словника русских фразеологизмов с тюркскими компонентами, лежащих в основе исследовательского материала.
ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ТЮРКИЗМОВ В ОБЩЕМ И
ТЮРКСКОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ
Проблема взаимодействия русского языка с тюркскими языками до настоящего времени в большей степени разрабатывалась в плане воздействия русского языка на тюркские и в меньшей мере в плане обратного влияния тюркских языков на русский язык ( Мугумова 2000), хотя в дооктябрьскую эпоху эта проблема интересовала некоторых тюркологов и славянистов, опубликовавших свои исследования в виде отдельных статей и этимологических заметок (Мелиоранский 1900).
Ближайшими задачами изучения данной проблемы являются разработка методики исследования тюркизмов в славянских языках и составление национальных словарей тюркизмов. Важной задачей российского языкознания является комплексное изучение тюркских элементов в русском языке, исследование которых проводилось обычно в плане этимологических изысканий: выявлялись тюркизмы, устанавливались наиболее вероятные тюркские языки, из которых заимствовалось то или иное слово, иногда указывались время и пути заимствования. При этом, как правило, не использовались ценные сведения, которые можно получить путем сравнительного изучения истории тюркизмов в двух и более языках. Различные условия развития славянских языков (неодинаковое географическое положение по отношению к области распространения тюркских языков, специфика контактов тех или иных славянских народов с тюркскими, разное соотношение устных и письменных языков, внутренние законы развития и другие вопросы) не могли не найти отражения в составе, функционировании, семантике, звуковом оформлении тюркизмов. Установление этого факта пополнит имеющиеся довольно ограниченные сведения, необходимые для решения ряда вопросов русской этимологии.
Рассматривая историю употребления, формирования значений некоторых тюркизмов в русском языке, исследователи делают попытку проследить функционирование ряда тюркизмов в составе лексико-семантических групп.
Взаимодействие русского и тюркских языков на протяжении всей истории этих народов было настолько продолжительным и интенсивным, что оставило глубокие следы во всех областях лексики этих языков, в их фразеологии и отчасти в фонетике и грамматике.
Изучение этимологической структуры тюркских языков (Brockelmann 1968, Clauson 1972, Deny 1920, Doerfer 1965, Menges 1968, Vambery 1873) позволяет анализировать и строение тюркизмов русского языка. Привлекаются исследования и по другим языкам (Lokotsh 1927, Machek 1957, Dauzat 1952;Селимов 2001).
Если в современной науке имеется немало специальных исследований, посвященных анализу влияния русского языка в лексике, грамматике и фонетике тюркских языков, то исследований, посвященных анализу тюркизмов в русском и других славянских языках, еще недостаточно, хотя для глубокого понимания процессов развития национальной культуры как славянских, так и тюркских народов эти исследования представляются весьма важными.
Проникновение элементов тюркских языков в русский язык чрезвычайно многоаспектно, но до сих пор оно еще недостаточно полно исследовано, особенно в отношении лексики, грамматики, фонетики и фразеологии.
Мало исследований, касающихся воздействия тюркской фонетической и грамматической структур на фонетику и грамматику некоторых диалектов русского языка. Не изучены тюркские заимствования в русском словообразовании (ср., например, тюркские модели в образовании некоторых так называемых парных слов) и фразеологии (ср., например, кальки с тюркских речений типа давай, пойдем, давай посидим). Недостаточно и несистематично изучаются также тюркские лексические заимствования в русском словаре.
Одной из наименее изученных областей является фразеология, в то время как она представляет большой интерес не только для лингвиста, но и для историка. Это важно для сводного этимологического словаря русских фразеологизмов.
Исследования в области этимологии в большинстве случаев сводятся к построению гипотез, имеющих в той или иной степени субъективный характер. Отмечая задачи славистов и тюркологов, занимающихся исследованиями тюркизмов в русском языке, Н. К. Дмитриев писал: «Так как твердые документальные материалы по истории тюркских слов обычно получить крайне трудно, а то и просто невозможно, то научная документация заменяется догадкой, наблюдением, гипотезой. В результате получается своего рода абстракция, как бы одно из возможных решений некоего неопределенного уравнения. Наука здесь как бы переходит в искусство. Нечто подобное можно сказать, например, о постановке диагноза врачами, но врач все же находится в лучшем положении, чем этимологизатор: больной сообщает врачу свою «историю болезни» и этим помогает ему, являясь не только объектом, не и отчасти субъектом лечения. Между тем слово, хотя и «безгласно», но в значительной степени «глухо» к своей «паспортизации» (Дмитриев 1958, 1962: 6).
Однако, указывает тот же ученый, есть все же такие объекты для исследования тюркизмов в русском языке, которые позволяют изучать их в определенном контексте; к ним он относит исторические памятники «Слово о полку Игореве», «Домострой» и пр., т. е. памятники конкретной исторической эпохи.
Тюркская лексика в "Слове", тесно связанная с древними тюркскими языками Восточной Европы, и, в частности, с языками древних узов и половцев с характерными фонетическими, грамматическими и лексическими особенностями именно этих древних тюркских языков, со всей очевидностью подтверждает отношение замечательного древнерусского произведения литературы - "Слова о полку Игореве" - к памятникам XII в. и служит объективным доказательством его подлинности вопреки заявлениям некоторых скептиков о более позднем его происхождении.
Для изучения истории народов Восточной Европы и Западной Азии, их культуры и древних памятников литературы большое значение имеет ана-
ю
лиз прошлых связей между народами и более полное раскрытие закономерностей, определяющих взаимодействие их культур и языков. Большой интерес представляют процессы взаимодействия языков тюркских и славянских племен и народов, обитавших на этой территории в конце I — начале II тысячелетия. Взаимодействие славянских и тюркских языков возникло в глубокой древности. Уже в первые века нашей эры славянские племена в Восточной Европе тесно соприкасались с первыми тюркскими пришельцами, входившими последовательно в племенные союзы хунну (гуннов), сабиров, хазар и булгар, а несколько позже - печенегов, узов и половцев.
Тюркские племена оставили заметные следы в лексике восточнославянских языков - русского, украинского и белорусского, а также оказали некоторое влияние на их фразеологию и грамматику. Языки хунну, сабиров, хазар и булгар не сохранили своих письменных памятников; и только некоторые отдельные фразы и слова, главным образом, собственные имена и титулы правителей (антропонимы), названия народов и племен (этнонимы), названия селений, рек, городов и проч. (топонимы), остались от этих племен в греческих, армянских, арабских хрониках и русских летописях, по которым, собственно, и можно судить о характере языков этих народов.
Древнерусские памятники письменности - главным образом летописи и в меньшей степени художественные произведения - сохранили эти антропонимы, этнонимы и топонимы древних тюрок Восточной Европы, изучение которых представляет большой интерес для филологов, историков и этнографов.
Процессы взаимодействия тюркских и славянских языков происходили в следующие основные пять периодов. Первый период (I-VIII вв., до образования древнерусского государства - Киевской Руси) характеризуется взаимодействием славянских диалектов, с одной стороны, с диалектами иранских и финских племен, входивших в племенные союзы хунну и скифо-сарматов, а с другой — с диалектами тюркских племен, входящих в состав племенных
и
союзов хунну, сабиров, хазар и булгар, рудименты языков которых остались главным образом в антропонимах и этнонимах ( Баскаков 1966; 1981 ) .
Второй период (IX-XII вв., образование древнерусского государства — Киевской Руси) характеризуется уже более тесными связями и взаимодействием древнерусского языка сначала с языками тюркских племенных союзов печенегов, огузских племен узов, торков, берендеев, ковуев, каепичей, бо-утов и др., а несколько позже с языком половцев, влияние которых на лексику древнерусского языка было значительным и в следующий после монгольского нашествия период.
Третий период (XIII-XV вв., время после монгольского нашествия) - период, когда древнерусские княжества находились в вассальной зависимости от Золотой Орды, а древнерусский язык подвергался значительному воздействию тюркских диалектов, распространенных по всей обширной территории, подвластной Золотой Орде. Через эти же диалекты в славянские диалекты проникали и заимствования из арабского и персидского языков, а также из древних субстратных языков — санскрита, китайского, тибетского, тохарского, согдийского и проч.
Для четвертого и пятого периодов характерны главным образом обратные процессы воздействия русского языка на лексику тюркских языков, сформировавшихся в их современном виде в большинстве своем в эти периоды.
Тесное взаимодействие древнерусского и тюркских языков, характерное для эпохи создания "Слова" и относящееся к первым двум периодам и в особенности ко второму, имело глубокие корни и было обусловлено историческими связями Древней Руси с гуннским, булгарским и хазарским союзами племен, а в более позднее время с огузскими и кыпчакскими племенами, пришедшими в южно-русские степи в X—XI вв.
Историческое прошлое тюркских народов Восточной Европы, имевших в средние века на юге России и в Поволжье сильную государственную организацию, до сих пор, несмотря на работы многих исследователей, остается не
12
совсем ясным. Все известные в настоящее время источники и исследования об этих народах позволяют убедиться в существовании ранее по крайней мере двух государств - хазарского и булгарского - и выявить некоторые взаимоотношения этих государств с соседними народами.
По мнению А.Н. Баскакова, к общим методическим замечаниям по технике этимологического анализа тюркизмов в русском языке следует отнести лишь отсутствие в некоторых словарных статьях ссылок на язык-источник данного тюркизма (имеется в виду монгольская, арабская и иранская лексика, проникшая в русский через тюркские языки), а также указаний на конкретный тюркский язык или группу тюркских языков, из которых данное слово проникло в русский. В отдельных статьях, посвященных тюркизмам, отсутствуют также ссылки на языки-посредники, через которые данный тюркизм попал в тюркские языки, и на те, через которые в дальнейшем он был заимствован русским языком ( 1966; 1981).
Так, например, до сих пор дискутируется проблема происхождения ряда ориентализмов, например, слова собака, происхождение которого рассматривается и как исконно индоевропейское (Шанский 1971; Фасмер т. 3: 65).
Однако, слово собака вполне возможно считать и тюркским заимствованием. Интересную этимологию этого слова в свое время предложил О.Н.Трубачев, считающий, что оно попало в русский язык через посредство старочувашского диалекта, ныне не сохранившегося, реконструированного автором в форме собак от тюркского кёбек в том же значении (Трубачев 1960: 29-30). В результате восприятия русскими конечного элемента слова как словообразовательного аффикса -ка и выделения основы собак- позже образовались и соответствующие производные типа собачка, собачий и т.д. (Дмитриев 1958; Иванов 1973, 1977).
В этом аспекте можно предположить, что сама основа собака, как и другие, связанные с ней производные, образовались уже в самом русском языке. Тюркским является здесь лишь корневой компонент * собак- «собака», связанный с корнем общетюркского имени кёп- «род, порода животных» (Ка-
13
дыраджиев 2005:45), от которого в тюркских языках образованы термины типа кёбюгюн «дитя, детеныш»; сюда же относится и монгольский тюркизм хёбюгюн в том же значении.
Устойчивые традиции русского востоковедения предполагают обращение виднейших ориенталистов к проблемам, смежным для востоковедения и отечественной истории, филологии. Тюркологов постоянно интересовала этимологизация тюркского и вообще восточного лексического вклада в русский и другие славянские языки. Рассеянные по разным изданиям многочисленные востоковедно-славистические этюды способствовали появлению подражаний и как следствие этого - специальных обзоров работ, посвященных тюркизмам русского языка, попутные обзоры разной степени полноты содержат многие более или менее значительные работы по тюркизмам в славянских языках.
Как отмечает А.И.Добродомов, ранние работы по тюркским элементам русского словаря принадлежали преимущественно отечественным востоковедам-филологам ( Добродомов 1990) . Подбирая и комментируя главным образом тот материал из восточных языков, который представлял интерес как источник для определения русских слов, они в то же время не рассматривали специальные вопросы русской'филологии: историю восточных слов на усвоившей их русской почве, в частности в русских диалектах и памятниках письменности. Подобные востоковедческие экскурсы укладывались обычно в рамки восточной филологии. Исключение составляли лишь работы таких лингвистов широкого профиля, свободно владевших материалом многих языков, как Ф. Е. Корш (1903), В. А. Богородицкий ( 1953) , и частично труды П. М. Мелиоранского ( 1900), который порой, опираясь на консультации историков русского языка и знатоков древней русской письменности, глубоко затрагивал и специальные вопросы русской филологии.
Слово отара Н.К.Дмитриевым этимологизируется как достоверный тюркизм дважды - в связи с двумя написаниями в источнике (атара и отара).
14
В "Толковом словаре русского языка" под редакцией Д. Н. Ушакова имеются этимологические пометы о тюркском происхождении, например, слов акын, арчак. Впрочем, эти слова помещены в дополнениях к «Толковому словарю», однако слово ашуг оттуда извлечено и снабжено более обширной этимологической справкой в числе достоверных тюркизмов.
В "Дополнительный список тюркизмов русского словаря" с характерным подзаголовком (в него вошли некоторые пропущенные в «Толковом словаре» выражения, а также отдельные областные слова), заключающий работу "О тюркских элементах русского словаря", и вошло 41 слово типа ба-рабуз, калита, кантар, клянча, култышка, лашман, малай, саранка, се~ бетка, шалман. Слово кляча в "Толковом словаре" отсутствует - при наличии глагола клянчить, который лексикографы выводили из польского источника, что Н. К. Дмитриевым оспорено не только в этом списке, но и во вводной части исследования.
Для слов бурун, бурый, вор, гайдук, кабак, коты, кочан, стакан, терпуг, тормашки, ура, хозяин, чалый, чокаться, чучело, шарап, шершавый, юла восточные этимологии даны при отсутствии таковых в "Толковом словаре", а для таких, как пурга, тупей, взамен западных, иногда с полемикой по этимологизационным проблемам. Для остальных одиннадцати словарных единиц {аркан, балаган, жесть, кандалы, кирпич, кобза, лафа, урюк, фун-дуки, чумички, шашлык) справки об их восточном происхождении даны в "Толковом словаре".
Следует отметить, что тюркизмы подразделяются на три группы : 1) тюркизмы, подтвержденные фактами; 2) тюркизмы, требующие дополнительной документации и 3) слова, причисляемые к тюркизмам в порядке гипотезы, последние же можно подразделить на следующие разновидности : а) сопоставление, a priori вполне допустимое, которому для того, чтобы перейти в разряд достоверной научной истины, необходима историческая документация; б) сопоставление, которое требует дополнительных материалов по существу; в) сопоставление, которое ставится в порядке вопроса.
15
Касаясь этимологических соображений Ж. Дени о тюркском происхождении слова порты « грубая ткань», Н. К. Дмитриев считает его этимологию убедительной, но осторожно помещает это слово в список тюркизмов, требующих дополнительной документации, например, слово порты (форма множественного числа от порт «грубая ткань»). А.К. Дмитриев, вслед за Ж. Дени, предполагает его связь с тюркским пырты «поношенное платье, тряпье».
По мнению М.Фасмера, русская основа порт является производной от глагола пороть ( Фасмер 111: 334) . Тем не менее, не исключена связь русского термина с межтюркским словом палтар «одежда», имеющим и мета-тезированную форму партал.
Слово чебурек подвергнуто этимологизации в "Толковом словаре" и во вводной части статьи Н. К. Дмитриева в перечне "сопоставлений a priori, вполне допустимых, которым, чтобы перейти в разряд достоверной истины, необходима историческая документация" (Дмитриев 1958 : 12 ).
Н. К. Дмитриев выявил элементы турецкого языка в южнославянском (сербском и македонском) фольклоре, а также в разборе турецких "транскрипционных" текстов, выполненных кириллицей. Полученные результаты частично опубликованы ( Дмитриев 1958).
Многие тюркизмы русского языка до сих пор относятся к числу малоисследованных и по-прежнему нуждаются во внимании специалистов на уровне современных требований, а также для детального развития тех идей тюркологии, которые в ней лишь намечены. Они требуют к себе внимания специалистов по исторической лексикологии соответствующих языков. Изучение истории тюркизмов на русской почве способно внести весьма существенные коррективы в этимологические разыскания. Например, все этимологические словари русского языка единодушно выводят из персидского языка через тюркское посредство слово балаган', это же мнение в весьма лаконичной формулировке предварительного соображения повторяется и у Н. К.
16
Дмитриева в "Дополнительном списке тюркизмов" со ссылкой на Л. 3. Буда-гова: "По Будагову, из казахского балаган< балахана
( «высокий дом») в значении «высокий балдахин» (Дмитриев 1958 : 14) . По мнению И.Г.Добродомова, вызывает сомнение выведение казахского балаган из таджикско-персидского балахана, при котором не получают удовлетворительного объяснения фонетические несоответствия. Уязвимо это сопоставление и семантически. История употребления слова балаган в русском языке (слово, известное русскому языку в Сибири со второй половины XVII в., лишь постепенно переходит в Европейскую Россию, впоследствии из русского языка заимствуется в тюркские) показывает, что имеем дело с заимствованием от охотников из эвенкийского языка, получившим широкое распространение благодаря ярмаркам, где временные торговые, складские и зрелищные постройки именовались балаганами (Добродомов 1968: 83-88; 1975).
Учет истории настоящих и мнимых тюркизмов позволил А. Богоро-дицкому раскрыть некоторые лексемы, общие для татарского и русского языков, и которые он иногда считал русизмами, проникшими в татарский язык (Богородицкий 1953) . Он предполагал, что из русского языка были заимствованы в татарский язык слова тулуп, сургуч (татарские толып, сур-гыч).
Н. К. Дмитриев решительно выступал против этого и утверждал обратное. А. В. Богородицкий относил к таковым также следующие слова : чердак > тат. чардак, чарлак; рус. чугун > тат. чугун, чуген, чиен, чуин, чуйын и дает примечание к русским словам.
Относительно этих слов Н.К. Дмитриев полагал, что это, вероятно, старые тюркские заимствования, которые позднее вернулись к татарам из русского языка, и делает более широкое примечание: "старые восточные слова, поступившие в русский язык и позднее оттуда перешедшие в татарский" к русским словам аршин (>тат. аршин, аршн), безмен (< тат. бизмен, бизмян), атлас (ткань), барабан (>тат. барабан, барабын), кобза (>тат. кубыз, кубз),
17 |
