Введение
Актуальность исследуемой проблемы. Формирование современной концепции отечественной истории невозможно без органического включения в нее истории отдельных регионов России. Более того, в истории народов, ставшей составной частью истории России, есть проблемы, вбирающие в себя такие явления и процессы, которые в равной степени отражают изменения в общественной жизни не только отдельных народов, но и страны в целом. К таким проблемам с полным основанием может быть отнесена внешняя политика России Х1Хв., сфокусировавшая широкий спектр вопросов, особое место в ряду которых занимали планы колонизации Северо-Западного Кавказа.
В ходе военной колонизации произошли кардинальные изменения в политической, социально-экономической, культурной и ментальной сферах адыгского общества, проявившиеся в процессе трансформации традиционных форм общежития в социально-экономическую среду Российской империи и образовании многочисленных диаспорных групп. В результате, веками складывавшаяся общественная система адыгов вынуждена была адаптироваться к новым условиям, переходить в новые каналы развития. При этом, несмотря на все сложности вхождения в новую общественную систему, адыги смогли сохранить этническую идентичность, став органической частью российского многонационального государства.
В то же время экстремальные события, связанные с Кавказской войной, не могли не привести к дифференциации общества, изменить характер его функционирования, обусловить проявление критических областей поведения, выразившихся в эмиграции значительной части населения с исторической территории. В наши дни в историческом знании все более четко проявляется интерес к проблемам эмиграции народов, происходит накапливание опыта систематического исследования
4
их причин и последствий. В этом плане обращение к такому масштабному явлению как эмиграция адыгов середины Х1Хв. способно обогатить складывающиеся исследовательские подходы.
Актуальность исследуемой проблемы связана и с историографической ситуацией. Для современного исторического знания характерно преодоление кризисных явлений, развитие научных концепций, формирование новых исследовательских подходов, более широкое и свободное привлечение исторических источников, совершенствование приемов и методов изучения исторической информации, расширение дискуссионного пространства. Но при этом в историографии трудно найти проблему, которая столь бы зависела от политической конъюнктуры, как история Кавказской войны и адыгской эмиграции.
Современная демократизация общественной жизни стала стимулом для развития исторического знания, но наряду с этим масштабы настоящей эпидемии приобрела фальсификация, спекулятивная эксплуатация исторического прошлого. История и сегодня переживает глубокий кризис, так как не удалось в полной мере освободиться от идеологического и политического влияния. Общественно-историческое развитие народов бесконечно разнообразно. Естественно, что комплексное изучение истории вхождения адыгов Северо-Западного Кавказа в состав России имеет важное научное значение. Именно такой подход позволяет изучить социально-исторические процессы на уровне явления национальной истории с характерными чертами и особенностями.
Историография. Учитывая развитую в российской и зарубежной исторической науке традицию обращения к исследуемой проблеме, объем и характер накопленных историографических источников, анализ
5
опубликованной литературы дан в отдельном параграфе первой главы диссертации, посвященной теоретико-методологическим вопросам.
Объектом исследования является процесс взаимодействия политических, экономических и социальных явлений, приводящих к модификации традиционных общественных структур.
Предметом исследования стал процесс дифференциации адыгского общества, связанный с Кавказской войной, обусловивший его трансформацию в состав Российской империи и образование адыгских диаспор.
Географические границы диссертационного исследования включают территорию Северо-Западного Кавказа, являвшуюся территорией традиционного проживания адыгов и регионы расселения адыгской диаспоры.
Хронологические границы диссертационного исследования охватывают Х1Хв., переломный период в истории адыгского народа, обусловивший кардинальные изменения в его исторической судьбе.
Целью диссертационной работы является изучение истории адыгов Х1Хв., переломным событием которого явилась Кавказская война, обусловившая процессы трансформации и дифференциации адыгского общества, вхождение адыгов в состав Российской империи и образование адыгских диаспор.
Для реализации этой цели ставились следующие задачи:
обобщить теоретические подходы к проблеме, выделить базовые критерии оценки состояния этноса и признаки классических диаспор; осуществить историографический обзор опубликованной литературы с целью определения степени и уровня исследования проблемы, выявления нереализованных исследовательских возможностей; провести источниковедческий анализ введенных в научный оборот источников;
6
выявить признаки этнической общности адыгов, процесс ее формирования и развития;
проанализировать политическое, социально-экономическое и культурное положение адыгов, как целостную систему жизнеобеспечения, функционирования и регламентации адыгского общества;
изучить влияние российской колонизации Северо-Западного Кавказа, экстремальных условий войны, на дифференциацию адыгского общества;
исследовать причины адыгской эмиграции как широкого социально-политического, экономического и демографического явления;
проследить дальнейшую судьбу адыгской эмиграции, процесс образования диаспорных групп, реализацию планов Османского правительства по их использованию;
проанализировать политику Российской империи по отношению к адыгам, оставшимся на исторической родине;
изучить формы и методы вовлечения адыгов в социальную и политическую структуры Российской империи.
Источниковая база исследуемой проблемы достаточно обширна, более того, в диссертации вводятся ранее неизвестные источники, расширяющие диапазон видения проблемы. Исходя из этого, анализ корпуса исторических источников, ставших фундаментальной основой данного исследования, проведен в специальном параграфе первой главы диссертационной работы.
Теоретико-методологическую основу исследования составили принципы историзма, объективности, системности и психологизма, позволившие придать работе научный, завершенный характер. Особое внимание уделялось методологии исследования, системному использованию научных методов: конкретного анализа, проблемно-хронологического, ретроспективного, историко-сравнительного,
7
историко-типологического, синтез которых позволил углубленно исследовать проблему, и, в конечном итоге, разрешить поставленные исследовательские задачи. Возросший интерес к теоретическим проблемам истории, публикации исследований общетеоретического характера, развернувшиеся дискуссии, позволили поднять уровень теоретического осмысления проблем адыгской истории Х1Хв., органично вписав их в контекст всеобщей, российской и региональной истории. Данному вопросу в диссертационном исследовании уделено значительное внимание.
Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что в работе:
- впервые предпринята попытка комплексного изучения истории адыгов Х1Хв., как переломного периода, обусловившего процессы трансформации и дифференциации адыгского общества;
- используются общетеоретические положения для построения объяснительных механизмов по отношению к историческим фактам адыгской истории;
- адыгское общество рассматривается как целостная система жизнеобеспечения и функционирования, в которой не существовало объективных причин для «вымывания» значительных групп населения;
- Кавказская война рассматривается как основной фактор, обусловивший дифференциацию адыгского общества;
предпринято более широкое толкование категории дифференциации не только как социального, но и явления внесоциальной поляризации, обусловленной экстремальными ситуациями военного противостояния;
- синхронно рассматриваются процессы трансформации адыгского общества в две разные среды - Российскую и Османскую империи.
8
Практическая значимость работы определяется тем, что изложенный материал, теоретические обобщения и выводы могут быть использованы в научно-исследовательской работе при дальнейшем исследовании проблем российской и адыгской истории, включены в специальные работы по истории эмиграции северокавказских народов и формирования их диаспор. Результаты исследования широко используются автором в практике преподавания предметов национально-регионального компонента, при подготовке общих и специальных учебных лекционных курсов, семинаров, программ и учебных пособий.
Общие выводы данного исследования могут быть учтены при выработке приоритетов и конкретных направлений политики России по взаимодействию с диаспорами, при координации действий различных общественно-политических объединений и движений в регионе по преодолению конфронтационных явлений.
Положения, выносимые на защиту:
современный уровень исторического знания, нацеленный на анализ процессов трансформации и дифференциации адыгского общества Х1Хв., обуславливает необходимость создания обобщающего исследования;
- являясь автохтонным народом Северо-Западного Кавказа, адыги к рассматриваемому периоду имели систему жизнеобеспечения, основу которой составляла развитая хозяйственная организация и структура, сложившаяся в результате упорного труда многих поколений, хорошо приспособленная к местным условиям, что позволяет утверждать отсутствие естественных причин для изменения веками осваиваемого жизненного пространства;
устойчивость этноса обеспечивалась и регулировалась традиционной соционормативной культурой, ведущим компонентом которой является адыгство (адыгагьэ) - специфическая этическая
9
система, выполняющая функции консолидирующего и морально-нравственного регулятора;
- традиционное для адыгского общества политическое устройство носило в основном демократический характер и обеспечивало реализацию регулятивных функций, нивелировало острые социальные конфликты и не приводило к «вымыванию» крупных групп населения из социальной структуры общества;
- решение внешнеполитических проблем России в ходе Кавказской войны привело к системному кризису адыгского общества: демографическому (резкое сокращение численности адыгского населения в ходе военных действий и последовавшего переселения), разрушению хозяйственного уклада, что вызвало деформации материального и духовного компонентов этнической культуры народа, что и явилось причиной массового переселения народа в пределы другого государства;
- местом размещения адыгской диаспоры стали регионы, входившие в состав Османской империи, что обусловлено рядом факторов, доминирующими среди них являются географический, религиозный и культурно-коммуникативный;
- формирование адыгской диаспоры в Османской империи определялось прежде всего интересами Османского правительства, которое использовало их в четко определенных сферах жизни общества с учетом выработанного веками опыта ведения хозяйства и военных навыков, что наложило отпечаток на характер формирования и развития адыгской диаспоры как этносоциального организма;
- часть адыгов, оставшаяся на исторической родине, несмотря на значительные сложности, вынуждена была вписываться в новую политическую, социально-экономическую и культурную среду Российской империи, что в исторической перспективе имело позитивное значение.
10
Апробация работы. Основные положения диссертации обсуждались на кафедре отечественной истории Адыгейского государственного университета. Вопросы, связанные с темой исследования освещались автором в сообщениях на международной научной конференции «Культурная диаспора народов Кавказа: генезис, проблемы изучения». Черкесск, 1991; научной конференции «Кавказская война: уроки истории и современность». Краснодар, 1994; заседании Федерации Клубов ЮНЕСКО России. Майкоп, 1994; Всероссийской научно-практической конференции «Северный Кавказ» в условиях глобализации». Майкоп, 2001; Всероссийской научно-практической конференции «Наука - XXI веку». Майкоп, 2003; Всероссийской научно-практической конференции «Кавказская война: уроки истории и современность». Майкоп, 2004; региональной научно-практической конференции «Проблемы гуманитарного развития региона в современных условиях». Майкоп, 2005; а также на втором съезде кавказоведов Ростов-на-Дону, 2006.
Результаты исследования нашли отражение в двух монографиях -«Огнем и железом» (Переселение адыгов в пределы Османской империи 20-70гг. Х1Хв.). Майкоп, 1998; «Адыги (черкесы) Северо-Западного Кавказа в XIX веке: процессы трансформации и дифференциации». Майкоп,2006, а также в статьях, опубликованных в научных сборниках и журналах. Научно-методические материалы обобщены в разработанном спецкурсе «Актуальные проблемы истории Кавказской войны» в течение многих лет читаемом на всех факультетах Майкопского государственного технологического университета и опубликованных учебно-методических материалах.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, одиннадцати параграфов, заключения, списка источников и литературы, приложения.
11 1. Теоретико-методологические основы изучения проблемы
1.1. Теоретические подходы к пониманию базовых категорий
Сложная и многоаспектная проблема, связанная с исследованием процесса трансформации значительной части общества в диаспорные группы, требует осмысления базовых теоретических подходов и основных понятийных дефиниций. При этом важно подчеркнуть, что процесс исторического знания проявляется в движении мысли от событий истории к пониманию причин, характера развития и последствий исторических явлений. В связи с подобной постановкой вопроса на первое место выдвигаются категориальные определения этноса современными исследователями.
Учеными выделены главные признаки, позволяющие вычленить этнос из ряда других общностей.1 Большинство из них сходится во мнении, что наиболее продуктивными категориями, позволяющими дать классификацию этносов, являются самосознание и самоназвание. Ключевым моментом этнического самосознания является идентификация индивидов с определенной этнической общностью, которая проявляется в самоназвании. Самоназвание, как и все другие компоненты этнического самосознания, - категория историческая. Сведения об этническом самоназвании, а именно об этнонимах, давно учитываются при классификации этнических общностей. Более того, Ю.В. Бромлей считает, что в сочетании с данными о степени языковой близости этнических единиц они лежат в основе этнолингвистической
1 Чебоксаров Н.Н. Проблемы типологии этнических общностей в трудах советских ученых // Сов. этнография. 1967. №4; Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М, 1983; Арутюнов С.А. Этничность - объективная реальность // Этнографичекое обозрение. 1995. №5; Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в Российской Федерации. М., 1997; Стефаненко Т. Этнопсихология. М, 1999; Налчаджан А.А. Этнопсихология. Изд. «Питер», 2004 и др.
12
классификации мира. Тем не менее, далеко не всякая совокупность людей, обладающая комплексом характерных культурных черт, является этносом. Этносу непременно присуща антитеза «мы» - «они». Поэтому этнос представляет только та культурная общность людей, которая осознает себя как таковую, отличая себя от других аналогичных общностей. Это осознание членами этноса своего группового единства принято именовать этническим самосознанием, внешним выражением которого является общее самоназвание (этноним).
Этноним объединяет людей внутри этноса и отделяет этнос от других этнических групп. Надо иметь в виду, что существует два основных типа этнонимов: эндоэтноним - самоназвание, т.е. имя, которое дает этнос самому себе. Экзоэтноним - имя, даваемое этносу представителями других этнических групп. Необходимо отметить, что с этническим самосознанием («я - концепцией» этноса) теснейшим образом связан первый из них - эндоэтноним (самоназвание, которое можно назвать также автоэтнонимом - по аналогии с автостереотипами, в то время экзоэтноним можно было бы заменить словом гетероэтноним - по аналогии с гетеростереотипами). Автоэтнонимы, по-видимому, возникают внутри этноса в процессе его этногенеза. Что же касается экзоэтнонимов (гетероэтнонимов), то они связаны с теми образами, в виде которых данный этнос отражен в психике других этносов.3 Следует иметь в виду, что эндоэтнонимы и экзоэтнонимы не совсем случайные знаки или символы этноса. Этнонимы могут быть связаны с предложениями о различных корнях этногенеза.4 Поэтому изучение этнонимов возможно только в цепи этногенетических исследований.
Вопросы этнической терминологии являются важной составляющей сложной проблемы этногенеза и этнической истории
2 Бромлей Ю.В. Указ. соч. С. 56.
3 Налчаджян А.А. Этнопсихология. М., СПб., 2004. С. 305.
4 Там же.
13
адыгов. К настоящему времени воссоздана картина развития и изменения этнонимов Северного Кавказа на отдельных этапах исторической жизни народов этой территории, в том числе и адыгов (черкесов). Более того, предпринята попытка согласования северокавказских этнонимов, известных в первой половине Х1Хв. с этническими названиями предшествующих периодов, а также определения реального содержания исследуемых этнонимов, не редко менявшегося в различные исторические периоды. В Х1Хв. для обозначения западных адыгов и кабардинцев употреблялись два термина адыги и черкесы. Адыги -самоназвание, а черкесы - иноязычный этноним.5
Известный этнолог С.А. Арутюнов, отмечая, что самоназвание является существенным и наиболее прослеживаемым проявлением этнического самосознания, указывает на сложный характер взаимосвязи эндо- и экзоэтнонимов. Он считает, что название этноса, данное со стороны, при определенных условиях может превратиться в самоназвание. Прежде чем говорить об экзоэтнониме, необходимо выяснить, известен ли он группам, на которые распространяется, и как к нему относятся эти группы. Один и тот же этноним может употребляться для обозначения различных групп данного народа, живущих в разных странах. Народ этот, несмотря на отсутствие общей территории, отличается этническим единством. Причем это единство особенно четко выявляется во время межэтнических контактов, тем более конфликтов.6 Сегодня адыги - это самоназвание современных кабардинцев Кабардино-Балкарии, черкесов Карачаево-Черкесии, адыгейцев Республики Адыгея, шапсугов Причерноморья и всех адыгов, проживающих за рубежом. Следует отметить, что все они вполне четко осознают свое этническое единство.
5 Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М., 1973. С. 18.
6 Арутюнов С.А. Указ. соч. С. 37.
14
Этническое самосознание связано со всеми остальными аспектами психологического склада и психологической активности этноса.7 Самоназвание, являясь важным компонентом самосознания, само по себе не всегда может быть точным индикатором этнических единиц. Рассматривая вопросы, касающиеся самоназвания, важно учитывать, что это не единственный его признак. Этническое самосознание это своего рода результат проявления всех прочих признаков этноса.9 Здесь имеется в виду разграничение объективно существующих свойств этнической общности, позволяющих отличать один этнос от другого, от этнического самосознания, возникающего как отражение этих свойств и, тем самым функционирующего на ином, более высоком уровне.10 Следует отметить, что позднее было выделено понятие этнического сознания, как более широкого явления, содержащего в себе всю совокупность представлений членов этнической общности о своем и других этносах, включая социально-психологические установки и стереотипы. В таком же понимании этническое самосознание - часть этнического сознания, отражающее восприятие и представление индивидов о себе как о представителях определенной, своей этнической общности.
Довольно часто понятия этническое самосознание и этническая идентичность рассматриваются как синонимы, однако, это не совсем тождественные понятия. Этническая идентичность, с одной стороны, уже, так как представляет собой когнитивно-мотивационное ядро этнического самосознания, а с другой стороны - шире, поскольку содержит в себе слой бессознательного. Т.е. этническая идентичность должна изучаться в двух ипостасях - как концентрированная форма и главная характеристика этнического самосознания и как «изнанка» - этническое бессознательное.
7 Налчаджян А.А. Указ. соч. С.305.
8 Бабаков В.Г. Кризисные этносы. М., 1993. С.16-18.
9 Чебоксаров Н.Н. Указ. соч. С. 99.
10 Лебедева Н.М. Введение в этническую и кросс-культурную психологию. М., 1999. С. 19-20.
15
Этническая идентичность понимаемая как часть социальной идентичности, проявляется в представлении человека о себе как о члене определенной этнической группы наряду с эмоциональным и ценностным значением, приписываемым этому членству.
Этническая идентичность это не только принятие определенных групповых представлений, готовность к сходному образу мысли и разделяемые этнические чувства, а также построение системы отношений и действий в различных этноконтактных ситуациях. Таким образом человек определяет свое место в многонациональном обществе и усваивает способы поведения внутри и вне своей группы. Чем больше членов этнической группы разделяют общую идентичность, тем больше вероятность совместных действий в ее защите. Устойчивость идентичности и ее позитивность - центральные моменты для ощущения групповой психологической безопасности и стабильности. Индивиды стремятся повышать свою позитивную идентичность и защищать ее.11
В рамках концепции социальной идентичности Г. Теджфела индивиду свойственно оценивать этническую группу, к которой он принадлежит, позитивно, и этот положительный когнитивный уклон в пользу «своей» группы получил название ингруппового фаворитизма. Такая позитивная оценка своей этнической группы является естественным социально-психологическим механизмом, обеспечивающим на индивидуальном уровне необходимое личности самоуважение, а на групповом уровне - сохранение этнической культуры и передачу ее последующим поколениям.12
Можно с уверенностью сказать, что у адыгов главным этноидентифицирующим механизмом является адыгагъэ (адыгство) -общепризнанное обозначение совокупности принципов и норм адыгской этики. В толковом словаре адыгейского языка внимание заостряется на
11 Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998. С. 51.
12 Лебедева Н. Указ. соч. С. 20-21.
16
ассоциациях данного понятия с общеадыгским морально-правовым кодексом поведения - адыгэ хабзэ, с особенностями адыгских нравов -адыгэ щэн.13
При наличии высокого национального самосознания в адыгском обществе, именно стремление к идеалу адыгства становится внутренней потребностью личности; адыгство воспринимается как высший долг -долг чести. «Адыгагьэ, - говорят в связи с этим, - долг человека перед людьми, перед самим собой, перед Богом». Через призму данной идеологемы осуществляется самооценка личности, воспринимаются вещи, явления, события, а также - и, пожалуй, в первую очередь - другие люди, их действия и поступки. Адыгство превращается в один из важнейших компонентов практического сознания, определяя во многом восприятие мира, стиль жизни, ориентировку в конкретных, в том числе и проблемных ситуациях.
Как любая другая этическая система, адыгство допускает, даже поощряет разнообразие способов и стилей нравственного поведения. В то же время это институт, выполняющий важные ориентирующие, контролирующие функции, призванные повлиять на индивидуальные моральные коды, не допустить отклонений, способных нарушить равновесие сложившихся социальных связей и отношений. Адыгство это механизм ментальной организации и этической рационализации фактов и отношений действительности, социально заданный способ конструирования социальной реальности.
Показательно, что термин «адыгагьэ» используется не только в значении «адыгская этика», но и для оценки реального состояния или качества нравственной культуры личности, группы, общества, народа. Так, адыгагьэ хэлъщ - «адыгством обладает», адыгагьэ хэлъкъым -«адыгством не обладает», адыгагьэ щТагъо яхэлъыжькъым - «в них уже
13 Бгажноков Б.Х. Адыгская этика. Нальчик, 1999. С. 15.
17
мало адыгства», адыгагъэ къыдахакъым - «адыгства не проявили», адыгагьэ хузэрахьэ - «адыгство проявляют».14
Для этноса в отличие от других общностей существуют закономерности, связанные с тем, что он обладает внутренними механизмами, обеспечивающими его устойчивость, и выражаются они в особом распределении культурных черт и характеристик между членами этноса. Однако распределение этих моделей внутри этноса не хаотично в совокупности они образуют целостную структуру, которая выполняет несколько важнейших функций. Эта структура подспудно регулирует взаимоотношение между различными группами внутри этноса, способствует поддержанию стабильности этноса, определяет поведение различных частей этноса в кризисные эпохи и детерминирует процесс самоструктурирования этноса. Именно специфические для определенного этноса закономерности поддерживают стабильность тех поведенческих и коммуникативных моделей, которые характерны для всех членов этноса, а также специфической для каждого этноса системы культурных моделей, обеспечивающих возможность взаимодействия различных групп, в частности социальных слоев, или групп, имеющих различную ценностную ориентацию.
Этносу присущи специфические культурные модели, обусловливающие характер активности человека в мире, и которые функционируют в соответствии с особыми закономерностями, направленными на поддержание уникального для каждого общества соотношения культурных моделей внутри общества в течение длительного времени, включая периоды крупных социокультурных изменений.15 Т.е. зависимость этнического самосознания от особенностей культуры неоспорима. Естественно, возникает вопрос. Что же конкретно порождает этническое самосознание? В результате чего формируется
14 Бгажноков Б.Х. Указ. соч. С. 15.
15 Лурье СВ. Историческая этнология. М, 1997. С. 41.
|
