3 Введение
Актуальность темы исследования. Последнее десятилетие прошедшего столетия характеризовалось снижением уровня насильственной преступности в местах лишения свободы. К концу 2000г. количество зарегистрированных преступлений насильственного характера уменьшилось примерно в семь раз. Однако начиная с 1997г. темпы снижения уровня преступности резко замедлились. В 2000г. уровень преступного насилия, зарегистрированного в местах лишения свободы, снизился всего на 19% по отношению к аналогичному показателю 1997года (248 преступлений насильственного характера). Согласно материалам, обнародованным на Всероссийском совещании руководителей территориальных органов Уголовно-исполнительной системы Минюста России, к концу 2001 г. ожидается рост уровня преступности, в том числе и насильственного характера, приблизительно на 10 % по отношению к предыдущему году1. Неутешительный прогноз развития данного негативного явления обусловлен, по мнению руководителей Главного управления по исполнению наказаний Минюста Российской Федерации (ГУИН МЮ РФ), наблюдаемой за последние пять лет тенденцией «омоложения» контингента осужденных, поступающих в исправительные учреждения для отбытия лишения свободы и ухудшения их криминологических характеристик. «За период с января 1995 года удельный вес лиц молодежного возраста (до 25 лет) увеличился с 28 до 30,7%, лиц осужденных за убийства, - с 10,6 до 12,3%; за разбой, грабеж - с 14,8 до 18, 8%. В настоящее время более половины (51,5%) всех осужденных отбывают наказания за насильственные преступления»2.
По мнению большинства криминологов, противоправная деятельность, осуществляемая лидерами тюремного мира, направленная на установление приоритета своего неформального влияния на основную массу осужденных, составляет основу противодействия, дезорганизующего деятельность исправительных учреждений.
См.: Материалы Всероссийского совещания руководителей территориальных органов УИС Минюста России. // Ведомости Уголовно-исполнительной системы России № 2 (8), 2001г. - С. 62 - 64.
2 Там же
4
Поэтому проблема борьбы с данной деятельностью, проблема нейтрализации криминогенных факторов, ее порождающих, не является новой для пенитенциарной системы нашего государства. Постоянное обращение большинства ученых к ее разрешению обусловлено: 1) высокой степенью общественной опасности дезорга-низационной деятельности; 2) широким распространением данного явления в местах лишения свободы, наблюдаемого на протяжении довольно длительного исторического периода применения наказания, в виде лишения свободы; 3) потребностью любого субъекта правоохранительной деятельности в постоянном совершенствовании действующих и разработке новых предупредительных мер, с целью приведения их в соответствие существующей в объективной реальности криминальной ситуации.
Суть проблемной ситуации заключается не столько в высокой степени общественной опасности, присущей противодействию, дезорганизующему деятельность исправительных учреждений (ИУ), или в широкой распространенности этого негативного явления в местах лишения свободы, сколько в несовершенстве разработанных наукой и применяемых на практике мер предупреждения рассматриваемого преступления.
Реформа уголовного законодательства, проведенная в 1996г., полностью дек-риминализировала противоправную и общественно опасную деятельность "авторитетов" тюремного мира, направленную на организацию в местах лишения свободы противодействия, дезорганизующего деятельность администрации исправительного учреждения. Начиная с января 1997г. предотвращение и пресечение этой противоправной деятельности осуществляется администрацией ИУ посредством применения только лишь мер дисциплинарного воздействия предусмотренных Уголовно-исполнительным кодексом России. Меры же уголовно-правового характера оказались бессильными для осуществления указанных видов специальной криминологической профилактики. По данным ГУИН МЮ РФ, в 998 исправительных учреждениях (исправительные колонии (ИК) - 737; тюрьмы - 13; следственные изоляторы (СИЗО) - 184; воспитательные колонии (ВК) - 64.) на оперативном учете состоят 2,5 тыс. группировок осужденных отрицательной направленности (в них около 30 тыс. членов), 2 тысячи "авторитетов" уголовной среды, 100 "воров в законе". Ими
f
5
совершается до 70% насильственных преступлений3. От 50% до 80% осужденных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях с различными режимами содержания, находится под влиянием тюремной субкультуры, насаждаемой "авторитетами". Основная масса осужденных, не принадлежащих к числу "авторитетов" преступной среды (более 90%), испытьшает постоянное чувство тревоги за личную безопасность и считает главным условием ее обеспечения - соблюдение обычаев и традиций тюремной субкультуры. Однако за весь период действия послерефор-менного Уголовного законодательства правоохранительными органами не было возбуждено ни одного уголовного дела по ст. 210 УК РФ в отношении организаторов и активных участников противодействия, дезорганизующего деятельность исправительного учреждения. Две трети лиц, осужденных по ст. 321 УК РФ, за период 1997-99гг., совершили указанное преступление посредством оказания противодействия отдельному сотруднику ИУ в момент пресечения им противоправных действий, нарушающих установленный федеральным законодательством порядок отбывания наказания, и только 52 человека были осуждены за активное участие в преступной группе по предварительному сговору, организованной для расправы с осужденными - членами секции правопорядка и дисциплины. К этому следует добавить и тот факт, что преступления, предусмотренные ст.321 УК РФ, были зафиксированы за указанный период лишь в 30% региональных управлений по исполнению наказаний Минюста РФ (УИН МЮ РФ). В остальных же территориальных органах, обеспечивающих изоляцию от общества, данное преступное деяние не фиксируется вообще. Сопоставление статистических данных с выводами криминологических исследований, проведенных в последние годы, свидетельствует не столько о высокой степени латентности указанного негативного явления, сколько о полной несостоятельности уголовно-правовых мер направленных на его предупреждение, предотвращение и пресечение. Существенный недостаток организационно-правовых мер, разработанных сложившейся практикой исполнения лишения свободы и закрепленных в уголовно-исполнительном законодательстве, проявляется в том, что их применение не позволяет нейтрализовать негативное влияние "авторитетов" тюремного мира на основную массу осужденных.
3 См. Информационный бюллетень ГУИН МВД РФ, - М.: ГУИН МВД РФ, 1998. № 38.-С. 81.
6
Степень разработанности темы исследования. Проблемы противодействия противоправной деятельности, осуществляемой лидерами преступной среды в местах лишения свободы, затрагиваются в работах многих ученых криминологов и пе-нитенциаристов. Исследования Г. Ф. Хохрякова посвящены изучению социальной среды, окружающей осужденного в местах лишения свободы. Монография В. М. Анисимкова раскрывает сложные и противоречивые взаимоотношения субкультурной среды, дает характеристику носителям криминальных традиций, их обычаям и нравам. В работе А. И. Гурова отмечается непосредственное влияние пенитенциарной системы на развитие и становление профессиональной и организованной преступности России. Взаимосвязь рецидивной преступности с преступностью организованной, тенденции ее развития и меры предупреждения раскрывает исследование, проведенном В. И. Поповым. Состоянию пенитенциарной преступности на современном этапе, определению тенденций ее развития и выработке мер ее предупреждения посвящены исследования М. Ф. Костюка и О. В. Старкова. В работе С. В. Назарова рассматриваются теоретические и практические проблемы применения уголовной ответственности за действия, дезорганизующие деятельность ИУ, определяются направления совершенствования законодательства и практики его применения. В работах М. В. Елеськина и О. В. Филимонова наиболее полно раскрыт криминологический аспект предупреждения действий, дезорганизующих деятельность администрации ИУ4.
Указанную тему затрагивали также и другие авторы: Л. П. Амелин, Ю. М. Антонян, Е. Н. Билоус, В. И. Быстрых, А. Н. Джужа, А. И. Зубков, С. И. Кузьмин, Г. И. Курбатова, А. И. Кулагин, А. С. Михлин, В. И. Монахов, В. С. Овчинский, В. Д. Пахомов, В. К. Пинчук, В. Ф. Пирожков, А. П. Романов, Н. А. Стручков, О. В. Старков, Б. С. Утевский, В. В. Усе, О. В. Филимонов, И. В. Шмаров, Н. М. Якушин и др.
Отдельные выводы и предложения, содержащиеся в трудах перечисленных авторов, легли в основу гипотезы о том, что противодействие, организуемое лидерами преступной среды в борьбе с администрацией ИУ за установление приоритета своего неформального влияния на основную массу осужденных, является одним из
4 Перечень работ перечисленных авторов приведен в библиографическом списке, используемой в диссертации литературы.
7
основных криминогенных факторов, детерминирующих дезорганизационную деятельность. Однако проблема предупреждения противоправной деятельности группировок, лидирующих в сообществе осужденных, затрагивается в указанных работах частично, лишь в контексте основной темы исследования.
Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе исполнения (отбывания) наказания в виде лишения свободы, на которые осуществляется противоправное посягательство со стороны организованных преступных группировок в ИУ, а также социальные явления и процессы, продуцирующие или нейтрализующие противодействие, дезорганизующее деятельность исправительных учреждений, последствия этого воздействия.
Предметом исследования является организация предупреждения преступлений, дезорганизующих деятельность исправительных учреждений, совершаемых организованными группировками осужденных.
Цель исследования. На основе сравнительного анализа действующих норм федерального законодательства, практики его применения с существующей в объективной реальности криминальной обстановкой, сложившейся в местах лишения свободы, выявить негативные факторы, способствующие снижению эффективности мер, направленных на предупреждение противодействия, дезорганизующего деятельность исправительных учреждений, сформулировать теоретические выводы, разработать и внести конкретные предложения по совершенствованию специальных профилактических мер, для приведения их в соответствие существующей криминальной обстановке.
Достижению цели способствует решение следующих взаимосвязанных задач:
1) проанализировать признаки состава преступления, дезорганизующего деятельность исправительных учреждений, в том числе и на основе характеристики общественных отношений, подвергнутых преступному посягательству;
2) провести криминологическое исследование противоправных деяний, дезорганизующих деятельность исправительных учреждений, с целью выявления детерминант их продуцирующих;
3) установить круг общественных явлений и процессов, оказывающих позитивное или негативное влияние на развитие исследуемого противоправного явления:
8
4) определить характер причинно-следственных связей и детерминант этих преступлений, дезорганизующих деятельность исправительных учреждений;
5) предложить систему мер по специальному предупреждению преступлений, л дезорганизующих деятельность исправительных учреждений.
* Методология и методика исследования. Методология исследования базиру-
ется в целом на использовании диалектико-материалистического учения. Работа направлена на изучение явлений социального характера, поэтому она осуществлялась с использованием всех методов исследования общественных явлений. Из общенаучных методов познания использовались следующие: восхождение от абстрактного к конкретному; гипотеза; системно-структурный анализ; исторический метод; сравнение; динамические и статистические методы. При изучении социальных явлений в их конкретном проявлении в конкретных условиях места и времени применялись конкретно-социологические методы: изучение документов, в том числе уголовных дел; опросы в форме анкетирования и интервью; наблюдение.
Теоретическую основу исследования составляют научные труды по философии, социологии, социальной психологии, уголовному праву, криминологии, уголовно-исполнительному праву и другим отраслям науки.
Нормативную базу исследования составляют Международно-правовые акты, Конституция Российской Федерации, Уголовное и Уголовно-исполнительное законодательства России, действующее Уголовно-процессуальное законодательство, а также отдельные законы федерального законодательства. В исследовании использованы нормы отдельных Указов Президента Российской Федерации и Постанов-Ф лений Правительства России, а также нормативные акты отдельных ведомств.
Эмпирическую базу исследования составляют данные, полученные в ходе исследований, проведенных М. Ф. Костюком, А. С. Михлиным, О. И. Олейником, С. В. Назаровым, В. М. Анисимковым, посредством изучения статистической отчетности ГИЦ МВД России, за период 1990 - 2000гг., более 250 уголовных дел из 78 регионов России, анкетирования 4742 респондентов (4182 сотрудники ИУ и 556 осужденных, совершивших преступления в местах лишения свободы) из 13 территориальных органов УИС, проведенного совместно с ГУИН МЮ РФ в период
^F 1999-2000гг.
8
4) определить характер причинно-следственных связей и детерминант этих преступлений, дезорганизующих деятельность исправительных учреждений;
5) предложить систему мер по специальному предупреждению преступлений, л дезорганизующих деятельность исправительных учреждений.
* Методология и методика исследования. Методология исследования базиру-
ется в целом на использовании диалектико-материалистического учения. Работа направлена на изучение явлений социального характера, поэтому она осуществлялась с использованием всех методов исследования общественных явлений. Из общенаучных методов познания использовались следующие: восхождение от абстрактного к конкретному; гипотеза; системно-структурный анализ; исторический метод; сравнение; динамические и статистические методы. При изучении социальных явлений в их конкретном проявлении в конкретных условиях места и времени применялись конкретно-социологические методы: изучение документов, в том числе уголовных дел; опросы в форме анкетирования и интервью; наблюдение.
Теоретическую основу исследования составляют научные труды по философии, социологии, социальной психологии, уголовному праву, криминологии, уголовно-исполнительному праву и другим отраслям науки.
Нормативную базу исследования составляют Международно-правовые акты, Конституция Российской Федерации, Уголовное и Уголовно-исполнительное законодательства России, действующее Уголовно-процессуальное законодательство, а также отдельные законы федерального законодательства. В исследовании использованы нормы отдельных Указов Президента Российской Федерации и Постанов-Ф лений Правительства России, а также нормативные акты отдельных ведомств.
Эмпирическую базу исследования составляют данные, полученные в ходе исследований, проведенных М. Ф. Костюком, А. С. Михлиным, О. И. Олейником, С. В. Назаровым, В. М. Анисимковым, посредством изучения статистической отчетности ГИЦ МВД России, за период 1990 - 2000гг., более 250 уголовных дел из 78 регионов России, анкетирования 4742 респондентов (4182 сотрудники ИУ и 556 осужденных, совершивших преступления в местах лишения свободы) из 13 территориальных органов УИС, проведенного совместно с ГУИН МЮ РФ в период
^F 1999-2000гг.
10
падает. Поэтому предотвращение и пресечение этой противоправной деятельности осуществляется только лишь посредством применения мер дисциплинарного воздействия, предусмотренных Уголовно-исполнительным законодательством.
5. Стратегия осуществления специальной профилактики противодействия, дезорганизующего деятельность исправительных учреждений, должна быть направлена на:
- криминализацию противоправной деятельности, осуществляемой "авторитетами преступного мира" в борьбе за приоритет своего неформального влияния на основную массу осужденных;
- изоляцию "авторитетов" от основной массы осужденных, разобщение организуемых ими группировок.
6. Основу уголовно- правового предупреждения дезорганизационной деятельности лидеров тюремного мира должна составить ст. 321 УК РФ, в предлагаемой автором редакции.
7. Преступные деяния иного характера, направленные на применение насилия в отношении сотрудника ИУ или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, охватываются диспозицией ст. 318 УК РФ.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Материалы диссертационного исследования вносят определенный вклад в развитие наук уголовного и уголовно-исполнительного права, а также в криминологию. Выводы и предложения, сформулированные в диссертации, могут способствовать повышению эффективности профилактической деятельности, осуществляемой администрацией исправительных учреждений УИС Минюста России. Материалы исследования могут быть использованы в учебных заведениях МВД и Минюста России по курсам «Уголовное право», «Криминология», «Уголовно-исполнительное право» и ряду специальных курсов.
Апробация результатов исследования и внедрение их в практику. Результаты исследования представлены на межвузовском научно-практическом семинаре, состоявшемся в Смоленском филиале Московского юридического института МВД России в октябре 2000г., а также на Всероссийской научно-практической конференции, состоявшейся в Московском институте МВД России 18-20 апреля 2001г. Выводы и практические рекомендации исследования нашли отражение в методиче-
11
ских рекомендациях, подготовленных ГУИН Минюста России. По теме диссертационного исследования опубликованы три научные статьи. Материалы используются в учебном процессе Академии управления МВД России по спецкурсу «Актуальные проблемы борьбы с традициями преступной среды в местах лишения свободы».
Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих в себя восемь параграфов, заключения, списка используемой литературы и приложений.
12
Глава 1. Уголовно-правовая характеристика деяний, дезорганизующих деятельность исправительных учреждений, совершаемых организованной группой
§1. Признаки состава преступления, дезорганизующего деятельность исправительных учреждений
В современном правовом поле ответственность за дезорганизацию деятельности исправительных учреждений предусмотрена ст. 321 УК РФ. В действовавшем ранее (до периода реформ) уголовном законодательстве, ответственность за действия, дезорганизующие деятельность исправительно-трудовых учреждений (сейчас - исправительные учреждения) была предусмотрена ст.771 УК РСФСР. Следует заметить, что указанная уголовно-правовая норма, впервые в истории * Российского законодательства, рассматривала действия, дезорганизующие дея-
тельность исправительно-трудовых учреждений в качестве самостоятельного преступления. До вступления данной нормы в законную силу преступные деяния, предусмотренные ее диспозицией квалифицировались по различным статьям Уголовного кодекса, редакции 1960г., как убийство (ст. 102 УК РСФСР), хулиганство (ст. 206 УК РСФСР), насилие в отношении должностного лица в связи с его служебной деятельностью (ст. 193 УК РСФСР) и т.п5. «Имелись и такие случаи, когда лица, осужденные за тяжкие преступления, вообще не привлекались к уголовной ответственности за насилие над заключенными, вставшими на путь исправления, если потерпевшим были нанесены легкие или даже менее тяжкие телесные повреждения»6. Введению в действие ст. 77 УК РСФСР предшествовала реформа Уголовного законодательства СССР, осуществленная в 1960г., а так же резкое обострение оперативной обстановки в местах лишения свободы, наблюдаемое в конце 50-х начале 60-х годов. Именно последнее обстоятельство потребовало от законодателя ужесточения уголовно-правовых мер воздействия в
3 Амелин Л. П., Пинчук В. К., Романов А. П. Борьба с действиями, дезорганизующими работу ИТУ. - М., 1963. С- 8.
6 Там же
13
отношении лиц, совершающих повторно преступления в период отбывания лишения свободы. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 года «Об усилении борьбы с особо опасными преступлениями» предусмотрел возможность применения суровых мер наказания - лишения свободы на срок от восьми до пятнадцати лет или смертной казни - к особо опасным рецидивистам и лицам, осужденным за тяжкие преступления, «терроризирующим» в местах лишения свободы, вставших на путь исправления «заключенных», или совершающим нападения на администрацию, или организующим с этой целью преступные группировки, или активно участвующим в таких группировках7. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1961 года Закон «Об уголовной ответственности за государственные преступления» был дополнен ст. 14. об ответственности за действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений, которая Законом Верховного Совета РСФСР от 25 июля 1962 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР» введена в текст УК РСФСР в виде ст. 778.
Редакция цитируемых Указов обосновывает и закрепляет де-юре высокую степень общественной опасности деяний, дезорганизующих деятельность учреждений, исполняющих лишение свободы. Общественная опасность действий, дезорганизующих работу исправительных учреждений, как в прошлый период, так и в настоящее время, определяется тем, что они серьезно препятствуют достижению целей исполнения наказания - исправлению осужденных и предупреждению совершения ими новых преступлений. Это преступление причиняет ущерб всем средствам исправительного воздействия на осужденных: препятствует укреплению установленного законом порядка отбывания наказания, привлечению осужденных к общественно полезному труду и проведению с ними воспитательной работы. Кроме того, эти действия причиняют серьезный вред самодеятельным организациям осужденных.
Общественная опасность рассматриваемого преступного деяния, обусловлена
7 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1961. № 19. С. 207 Там же
14
еще и тем, что действия предусмотренные диспозициями, как ст. 11х УК РСФСР, так и ст. 321 УК РФ, носят характер психического и физического насилия и рассматриваются Уголовным законом в качестве самостоятельных преступлений против личности. Для характеристики общественной опасности данного преступления немаловажен и тот факт, что оно совершается, чаще всего, лицами уже отбывающими наказание за совершенное ранее преступление т.е. носят рецидивный характер.
«Наибольшую опасность действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений, представляют в случаях, когда они совершаются членами преступных группировок. Заключенным, против которых направлены объединенные действия опасных преступников, труднее противостоять насилию и угрозам с их стороны, а администрации - сложнее разоблачить, и обезвредить подобные группы»9. Деятельность так называемых «лидирующих группировок», стремящихся установить свою неформальную власть над остальными осужденными, организуется, как из нутри, так и из вне, членами «воровского сообщества» или их представителями. Помимо достигнутого целевого единства, все члены «лидирующей группировки» разделяют единые ценности «криминальной субкультуры». Поэтому лидирующая в сообществе осужденных группировка характеризуется высокой степенью устойчивости ее членов, что согласно ч.З ст.35 и п. «в» ст. 63 УК РФ увеличивает степень общественной опасности совершаемого деяния.
Согласно теории уголовного права, уровень общественной опасности отграничивает преступление от иных правонарушений, но для квалификации самого преступления необходимо выявить его состав - «совокупность установленных законом признаков, наличие которых характеризует данное общественно опасное деяние как конкретное преступление10».
Преступления, направленные на дезорганизацию законной деятельности администрации исправительных учреждений, совершаемые криминальными группи-
Амелин Л. П. указ. раб. - С. 13.
ю
Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. - М.: Изд-во Моск.
ун-та, 1984,-С. 41.
15
ровками осужденных традиционно рассматриваются законодателем в качестве преступлений против государственной власти. Ответственность за совершение этих преступлений предусмотрена в статьях раздела X УК РФ, типовым объектом которых являются «общественные отношения, обеспечивающие защиту основ конституционного строя и безопасности Российской Федерации, функционирование государственной власти, защиту интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, правосудия, а также поддержание порядка управления11». В соответствии с критерием содержания родового объекта посягательства, преступления дезорганизующие нормальную работу исправительного учреждения, включены законодателем в группу преступлений, посягающих на порядок управления. В ранее действовавшем УК РСФСР 1961 года, «действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений» (ст.771) были отнесены законодателем к «иным государственным преступлениям», что предопределяло родовой объект их преступного посягательства в качестве общественных отношений, обеспечивающих безопасность государства. В дальнейшем, эта позиция законодателя, подверглась критике со стороны некоторых ученых-юристов. По мнению А.И.Гурова, неправильное определение объекта преступного посягательства «значительно тормозит применение закона на практике», и далее: «... вряд ли факт терроризирования нескольких осужденных может повлиять на безопасность государства. С юридической точки зрения объектом данного преступления являются общественные отношения, возникающие в сфере управления определенными узко обусловленными процессами - организации работы по исправлению ... осужденных12», i^ Реформа УК РСФСР 1960г. в УК РФ 1997г., происходящая в рамках общей правовой реформы всего Законодательства России, способствовала изменению мнения законодателя относительно родового объекта посягательства рассматриваемого преступления.
Л.Д.Гаухман, Л.М.Колодкин, С.В.Максимов. Уголовное право: Часть Общая. Часть Особенная. Учебник. - М., Юриспруденция, 1999. - С. 662.
Гуров А.И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. - М.: Юр.лит., 1990г.-С. 261.
16
Закрепление в ч.1. ст.1. Конституции Российской Федерации демократической формы государственного устройства, существенно изменило положение государства и его управленческие функции в гражданском обществе. В отличие от тоталитарной формы государственного устройства, при которой государство поглощает в себе, подчиняет своим целям все гражданское общество, при демократической форме - государство, являясь, лишь, одним из институтов этого общества, обеспечивает свободу и безопасность этой плюралистической системы, представляющей собой совокупность различных общественно-политических институтов общества13.
Федеральный закон «О "безопасности14» закрепив в ст. 1. перечень объектов го-сударственной безопасности в качестве конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности государства, исключил, тем самым, преступления, дезорганизующие работу исправительных учреждений, из разряда государственных преступлений, в виду незначительности вреда, наносимого данным преступлением безопасности государства.
Как уже отмечалось выше, законодатель, посредством индивидуализации дополнительных признаков объекта преступных посягательств, характеризует преступления против порядка управления как «общественно опасные деяния, посягающие на официальный порядок функционирования государственных и местных властных институтов (органов, учреждений, символов), а также удостоверения и реализации юридически значимых прав и обязанностей физических лиц ...15». Это позволяет объединить названные преступления, посягающие на однородные общественные отношения в одноименную главу 32 раздела X «Преступления против государственной власти» УК РФ. К этой главе УК РФ отнесена и ст.321, предусматривающая уголовную ответственность за действия, дезорганизующие нормальную деятельность учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества. Отнесение за-
13 Ковлер А.И. Кризис демократии. Демократия на рубеже XXI века. - М.: Институт Права и Государства РАН. 1997г., С-22-28.
Закон Российской Федерации от 5 марта 1992г. О Безопасности., с изменениями и дополнениями, внесенными Законом Российской Федерации от 25 декабря 1992г. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской федерации. 1992.№ 15. Ст.769; 1993. №2. Ст.77.
15
Л.Д.Гаухман, Л.М.Колодкин, С.В.Максимов, указ. учебн. - С. 721.
17
конодателем преступлений, дезорганизующих законную деятельность учреждений, исполняющих наказание, к гл.32 УК РФ определяет их родовой объект.
«Родовым объектом рассматриваемой группы преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие установленный законами РФ и основанными на них иными нормативными актами порядок государственного и местного управления, в том числе относящийся к функционированию органов государственной власти и местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, символов государственной власти, а также к удостоверению и реализации прав и законных интересов физических и юридических лиц16».
Лишение свободы является одним из видов наказания, связанного с изоляцией от общества, функция исполнения которого возложена государством на специальные учреждения и органы, составляющие единую уголовно-исполнительную систему (УИС)17. Поэтому, непосредственный объект, рассматриваемого преступления, аналогичен объекту преступления, предусмотренного ст.321.УК РФ, и представляет собой - общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, выполняющей, возложенную государством функцию - лишение свободы осужденных, за совершенные преступления.
Содержанием уголовно-исполнительных отношений - непосредственного объекта рассматриваемого преступления, является нормальная деятельность УИС, которая предполагает выполнение ее структурными подразделениями и должностными лицами определенных функций. На это обстоятельство акцентирует внимание и законодатель; специально оговаривая, что ответственность за совершение действий, дезорганизующих работу ИУ, наступает лишь в том случае, когда осужденный противодействует администрации ИУ в осуществлении ее
16 Л.Д.Гаухман, Л.М.Колодкин, С.В.Максимов, указ. учебн. - С. 721.
17 См. преамбулу к ФЗ от 21 июля 1993г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы».// Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993.№ЗЗ.Ст.1316. |
