ВВЕДЕНИЕ
За последние 20 лет на кафедре русского языка ОГУ проделана большая
• исследовательская работа по изучению комплексной проблемы эволюции сложного предложения в языке русской художественной прозы и поэзии. Результаты исследований опубликованы в диссертациях [Беднарская, 1983; Логвинова, 1983; Колыханова, 1993; Развина, 1995; Дружинина, 2001], монографиях и многочисленных сборниках. В трудах орловских синтаксистов освещаются сложные вопросы о структурно-семантических, стилистических, функциональных особенностях сложного предложения, о его типологии и явлениях синкретизма и переходности в плане синхронии и диахронии.
Ф Настоящая работа написана в русле кафедральной проблемы и посвящена
• описанию изменений, произошедших в структуре и семантике сложноподчиненных предложений (далее - СПП) временного типа в языке русской поэзии XIX-XX веков. Актуальность исследования заключается в том, что оно должно восполнить пробелы в изучении живого развивающегося синтаксического строя сложноподчиненного предложения в поэтическом стиле речи.
Стихотворная речь отличается своей ритмической и структурной упоря-доченностью, различного рода повторами и параллелизмами, эвфонией, неожиданными смысловыми сближениями и противопоставлениями, создает благоприятные условия для семантических переосмыслений, возникновения необычен
ных смыслов, приращения семантической информации и увеличения тем са-
^ мым общего содержательного объема предложения или целого текста. Иными словами, главное отличие поэзии от прозы заключено в особом внимании к форме выражения мысли. Таким образом, язык художественной прозы и поэзии отличаются друг от друга по своей семантической природе и особенностям развития. На этом основании в работе выдвигается научная гипотеза о том, что структурные и семантические изменения в языке поэзии имеют свои индивидуальные, специфические особенности.
Объектом исследования являются СПП временного типа, функциони-
рующие в языке русской поэзии со времен А.С. Пушкина до наших дней. Предметом исследования выступает целостная динамическая система временных СПП и ее эволюция с 20-30-х годов XIX века до 80-90-х годов XX сто-
• летия.
Не вступая в полемику по вопросу о хронологии современного русского литературного языка (традиционно понимаемой как временной промежуток от эпохи А.С. Пушкина до наших дней), считаем важным выяснить, как менялся строй языка и в каком направлении шли эти изменения, ибо современная наука «с одной стороны, должна считаться с традиционной хронологизацией литературного языка (от Пушкина) и оберегать культурно-историческое наследие, а с другой - обязана отражать реальное языковое сознание носителей языка» [Гор-0 бачевич, 1981:14].
# Материалом для анализа послужили 6000 употреблений временных СПП, собранных из поэтических текстов методом сплошных выборок по 100 предложений из произведений 60 поэтов; на каждом временном срезе (1-20-3 0-е годы XIX века; II - 90-е годы XIX века - 10-е годы XX века; III - 80-90-е годы XX века) взято 20 авторов.
Выбор именно этих хронологических отрезков обусловлен тем, что на каждый из трех временных срезов приходятся годы, явившиеся значимыми, ключевыми в истории развития как языка поэтического стиля, так и в формировании современного русского литературного языка. Поэзия названных времен-(jflp
ных вех ознаменовалась кардинальным, динамичным обновлением формально-
* стилевой и содержательной природы русского стиха. Главные достижения в поэзии XIX-XX веков были связаны с деятельностью великих мастеров художественного слова.
Главная цель исследования - выяснить, какого рода изменения произошли в структурной и семантической организации временных СПП в языке русской поэзии в период с 20-30-х годов XIX века до 80-90-х годов XX века. Поставленная цель предполагает решение следующих задач:
1. Дать описание формально-содержательной природы системы времен-
0
ных СПП, т.е. детально рассмотреть и охарактеризовать особенности их струк-w
туры и семантики. Для решения этой задачи потребовалось обратиться к наиболее сложным и спорным вопросам теории СПП. Изучаемые структуры рассмат-
• риваются с точки зрения тех проблем, которые представляются в настоящее время наиболее актуальными для грамматических исследований.
2. Дать подробное описание основным семантическим разновидностям временного СПП в русле системно-языкового подхода [Мельников, 1969: 34-45], предполагающего рассмотрение предмета исследования как особым образом организованную систему, «отличающуюся, с одной стороны, многообразием компонентов (в планах содержания и выражения), а с другой, - высокой степенью целостности, обусловленной единством семантического инварианта -Ф идеи времени» [Бондарко, 2001: 231].
# 3. Установить, как связаны изменения в структуре временных СПП с изменениями в их семантике, что в целом дает представление о СПП как динамической структуре.
4. Проследить, как шел процесс преобразований в структуре и семантике временных СПП в исследуемый период, определить характер изменений и степень их интенсивности, выявить причины изменений.
5. Охарактеризовать особенности функционирования СПП временного типа в поэтическом тексте. В первую очередь это связано с разработкой про-
_ блемы взаимосвязи системы языка и системы речи, их соотношение рассматри-
вается нами как одно из основных направлений проводимого анализа категории времени в ее языковом представлении. Вслед за В.В. Бабайцевой [Бабайцева, 2000: 8-9] мы считаем, что для синтаксиса сложного предложения важна как языковая, так и речевая семантика. Именно информативность речевой семантики во многом обусловливает характер смысловых отношений в СПП. Этим объясняется тот факт, что при общей собственно лингвистической направленности исследования в работе немаловажная роль отводится философским и мировоззренческим аспектам проблематики времени в СПП с темпоральной се-мантикои.
В работе проводится мысль о том, что время в поэтическом тексте самобытно и зачастую не зависит от сферы грамматических значений временных или видо-временных форм глагола. В этой связи освещаются вопросы о качест- венной специфике времени, о формах поэтического времени и способах его интерпретации, о многоаспектности и сложности языковой картины времени.
Научная новизна исследования заключается в том, что СПП с временной семантикой впервые рассматриваются на материале языка поэзии. Анализируемые конструкции исследуются в плане синхронии и диахронии с учетом их структурных, семантических и функционально-коммуникативных особенностей. В работе сочетается собственно языковой (синтаксический, грамматический) подход к решению поставленных задач с мировоззренчески- философским походом. Это объясняется тем, что специфика поэтического тек- ста не позволяет оставаться в рамках строго лингвистического описания. Для объяснения сущностных особенностей поэтического текста, как формально-структурных, так и содержательных, требуется обращение к другим областям знания.
Практическая ценность исследования состоит в том, что проводимые в нем наблюдения и полученные результаты могут иметь перспективу выхода в практику преподавания русского языка - как родного, так и иностранного. Практические материалы работы могут оказаться полезными для даль- нейшего изучения синтаксиса сложноподчиненного предложения и для более широких обобщений, касающихся уже не только СПП временного типа, но и других видов сложных конструкций. Проблемы, освещенные в работе, могут стать предметом изучения интегрированных курсов русской словесности, лингвистического и филологического анализа художественного текста, лингвопо-этики.
Методы сбора, обработки и анализа языкового материала. Сложность и актуальность решаемой проблемы предполагает использование разнообразных методов исследования, выступающих в качестве основного средства формализации тех закономерностей, которые представлены
7
в объективной действительности и находят отражение в языковых фактах.
В исследовании используются метод наблюдения и метод лингвистического описания, сущность и назначение которых заключается в осмыслении, • интерпретации отдельных языковых фактов и установлении для них ряда общих характерных закономерностей. Немаловажная роль отводится методу лингвистического эксперимента, позволяющему выявить реакцию «данной синтаксической конструкции на предлагаемые преобразования» [Федоров, 1969: 49].
Непосредственно статистическая обработка языкового материала проводится при помощи симптоматически-статистического метода [Адмони, 1964 а: 56-68; 1970: 89-101], предполагающего сопоставление частоты одного языкового явления с частотой другого в поэтическом стиле. При этом учитывается, что t'§> полученные количественные данные, выраженные в процентах, «... выводятся и
Ш трактуются здесь... как приблизительные, наметочные, колеблющиеся, дающие лишь общий ориентир и перспективу и не только допускающие, но и предполагающие весьма широкую, заранее не установленную амплитуду колебаний» [Адмони, 1970:90-100].
Перспективность использования прикладных статистических методов исследования обоснована в ряде работ отечественных лингвистов [Грехнева^ 1971: 3-18; 1974: 164-171; Артеменко, 1972: 238-244; Русова, 1975: 36]. По мнению Б.Н. Головина, статистическая интерпретация языковых фактов дает «... не ., просто количественные, а качественно-количественные показатели: количества
самого по себе, освобожденного от качественных признаков, например, семан-^ тических, язык не имеет» [Головин, 1980: 268].
Апробация работы. Основные положения исследования были представлены в докладах на научных межвузовских конференциях в Тульском государственном университете (2003 г.) и Орловском государственном университете (2003 г., 2004 г.). Результаты исследования докладывались на заседаниях кафедры русского языка и аспирантских объединениях при Орловском государственном университете. По теме исследования опубликовано 7 работ.
Структура диссертации. Диссертационное исследование вклю-
8
чает введение, три главы и заключение.
В первой главе освещаются некоторые актуальные и спорные вопросы теории СПП временного типа: вопрос о соотношении морфологической и син-
• таксической категорий времени, о месте и роли СПП с придаточными времени в выражении темпоральных и таксисных отношений. Особое внимание уделяется проблеме качественной специфики времени в области пространственно-временного синкретизма (хронотопа) на уровне синтаксической конструкции. Подробно в этой главе рассматриваются вопросы о структурных и семантических особенностях временного СПП: о сущности прямого, обратного и взаимного подчинения, о структурной зависимости предикативных частей, средствах их связи и др.
Вторая глава содержит анализ структурных особенностей временных
# СПП. Рассматриваются изменения в основных средствах связи и в порядке взаиморасположения предикативных частей за период протяженностью в 180 лет.
Третья глава посвящена описанию 9 семантических разновидностей временных СПП. Здесь прослеживаются изменения в частотности употребления каждой из разновидностей (за 180 лет), а также отмечаются главные тенденции в развитии их семантики и характере функционирования в поэтическом тексте. На основе наблюдений над эволюцией системы временных СПП выявляются . особенности интерпретации поэтического времени, устанавливаются парамет-
ры и формы его проявления.
* В конце каждой главы содержатся выводы. Результаты исследования приводятся в заключении. Диссертация имеет приложение, включающее 19 таблиц, библиографический список из 208 наименований, список языковых источников.
ГЛАВА I. НЕКОТОРЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ СЛОЖНОПОДЧИНЕННОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ ВРЕМЕННОГО ТИПА
^ В главе рассматриваются отдельные вопросы теории СПП временного
типа, что продиктовано необходимостью уделить внимание тем сторонам проблемы, которые являются ключевыми при изучении синтаксиса сложного предложения. В науке нет еще общепринятого взгляда на категорию времени и единого мнения по вопросу о соотношении категорий, интерпретирующих понятие времени. В этой связи в теоретической части исследования ставится задача комплексного описания значимых «времяопределяющих» понятий, как-то: синтаксическое время, морфологическое (грамматическое) время, тем-Ф поральность, таксис, хронотоп. Несмотря на то, что характеристики их значе-
Ш ний, базирующихся на одной и той же семантической категории, удалены друг от друга, представляется уместным их рассмотрение в едином плане.
Теоретического обоснования требуют прежде всего те сложные вопросы структурно-семантической природы СПП временного типа, которые до сих пор являются дискуссионными. В соответствии с этим анализируются следующие актуальные проблемы: характер синтаксической связи между частями сложно:-подчиненного предложения, роль союзов как основных средств связи, особенности взаиморасположения предикативных частей, специфика переходных и
синкретичных конструкций и др.
ТО
§ 1. Морфологическая и синтаксическая категории времени
В современном языкознании все чаще подчеркивается синтаксический характер категории времени русского глагола, точнее, то, что грамматическое время это не только морфологическая, но и синтаксическая категория, имеющая свои средства выражения.
В работах В.В. Виноградова формы времени глагола впервые подверглись глубокому и всестороннему научному анализу. Очень важно, что эти фор-
'#
10
т
мы рассматриваются с преимущественным вниманием к тем особенностям, которые возникают при их синтаксическом употреблении. Есть все основания считать, что труды В.В. Виноградова заложили основы синтаксического изучения временных форм глагола. В дальнейшем, развивая свою точку зрения на предикативность как на важнейший признак предложения, В.В. Виноградов включает в число категорий, формирующих предикативность, категорию синтаксического времени [Виноградов, 1975: 226-229; 264-271]. Именно такое понимание синтаксического времени стало основополагающим для целого ряда лингвистических концепций и основанных на них исследований.
Н.С. Поспелов в статье «О двух рядах грамматических значений глагольных форм в современном русском языке» в основу «семасиологического разграничения грамматических значений в формах глагольного времени в их синтаксическом употреблении» кладет «коренящееся в самой природе речи различие между двумя планами высказывания» [Поспелов, 1966: 17] - планом коммуникации и планом информации. По мнению ученого, план коммуникации есть «план свободной речевой деятельности говорящего, не ограничиваемой никаким специальным заданием», в то время как план информации представляет собой речевую деятельность, ограничиваемую своим назначением на сообщение «о событиях в рассказе о прошлом, при регистрации происходящего в настоящем или программировании настоящего, имеющего произойти в будущем» [Поспелов, 1966: 17].
Функциональный подход к изучению категории времени представлен в работах А.В. Бондарко. Им выделены те семантические признаки, которые определяют и разграничивают видо-временные глагольные формы [Бондарко, 1971 а: 48-64], установлены общие и частные значения форм времени, прямое и переносное их употребление. В основе учения А.В. Бондарко лежит принцип единства грамматики - «единства ее структурных и функциональных аспектов, ее системно-языковых и речевых элементов» [Бондарко, 2001: 7]. В соответствии с этим категория времени выступает как грамматический центр функционально-семантической категории темпоральности, охватывающей раз-
11
личные средства выражения временных отношений. По-видимому, в подобном подходе можно усмотреть синтаксическую направленность. Однако А.В. Бондарко говорит о возможности возникновения опасности «неоправдан-
• ной гиперболизации сферы синтаксиса, если в эту сферу включить не только синтаксические единицы, ряды, отношения, но и видеть в сфере синтаксиса такую предельно высокую «командную» позицию, которая подчиняет себе и поглощает все то морфологическое (а также лексическое), что функционирует в предложении» [Бондарко, 1976: 18].
Интересна в этом отношении точка зрения Т.В. Булыгиной: «Как бы ни решать вопрос о том, в каком именно разделе грамматики (в морфологии, синтаксисе, морфосинтаксисе, или, быть может, в специальном разделе, посвящен-$' ном грамматической семантике) следует рассматривать внешнее функциониро-
• вание морфологических форм, очевидно, что необходимо четко разграничивать два существенно различных аспекта: 1) парадигматический аспект, рассматривающий внутреннее соотношение словоформ одной лексемы, которое определяет в высшей степени абстрактное содержание каждой словоформы... и 2) синтагматический аспект, учитывающий сложное взаимодействие самых разнообразных факторов, действие которых проявляется только на уровне предложен ния... Решение вопроса о месте «промежуточного» (синтагматического) аспекта, рассматривающего особенности внешнего функционирования морфологических форм, разумеется, условно, хотя, на наш взгляд, он гораздо ближе к «соб-ственно синтаксическому» чем «собственно морфологическому»» [Булыгина,
• 1977: 173-174].
В «Грамматике современного русского литературного языка» четко показаны отличия категорий синтаксического и морфологического времени. Подчеркивается то, что категории синтаксического времени и объективной модальности «не существуют друг без друга, они образуют неразрывное единство -категорию предикативности, которая присутствует в каждом предложении и является его грамматическим значением» [Грамматика современного русского литературного языка, 1970: 542]. Синтаксическое время, по мнению авторов,
4
12
является категорией уровня предложения и имеет «свои собственные формальные средства выражения: собственную структурную схему предложения как исходный член оппозиции, выражающий синтаксическое настоящее время и
• глагольное слово (знаменательное и служебное) с его средствами словоизменения, поставленными на службу синтаксису» [Грамматика современного русского литературного языка, 1970: 543].
Более широкий характер синтаксической категории времени по сравнению с морфологической категорией глагола подчеркивается Н.Ю. Шведовой. По ее мнению, это подтверждается тем, что временное значение может быть выражено конструктивно-синтаксическим способом и в безглагольных предложениях. Кроме того, исследователь полагает, что синтаксические временные Щ значения отличаются большей сложностью и разнообразием. В статье «Синтак-
• сическое время» Н.Ю. Шведова высказывает очень ценную мысль о том, что морфологической форме слова «принадлежат лишь те значения, которые выводятся путем отвлечения, отстранения от условий контекста и от лексической семантики слов. Весь же потенциал употреблений принадлежит форме слова уже как синтаксической единице» [Шведова, 1978: 97]. Здесь же исследователь вводит понятие «шкалы временных значений» и говорит о включении в систему временных значений в синтаксисе и синтаксических форм наклонений [Шведова, 1978: 96].
Синтаксическая форма слова рассматривается как первичная единица
m
синтаксиса в работах Г.А. Золотовой. По ее утверждению, «глагольные формы времени, противопоставляясь между собой по временным значениям, не противопоставляются по синтаксическим свойствам: они выступают как организующие, предицирующие компоненты одних и тех же глагольных моделей языка» [Золотова, 1982: 320]. И далее: «На этом основании возможно определить глагольные формы времени на уровне синтаксиса языка как морфологические варианты синтаксических форм слова, спрягаемых форм глагола» [Золотова, 1982: 321]. Совершенно справедливой представляется мысль Г.А. Золотовой о том, что «...при дальнейшей дифференциации и систематизации форм и значе-
13
ний глагольного времени важно обратить внимание на различие речевых сфер, в которых употребляются те или иные формы глагола» [Золотова, 1982: 321]. Иными словами, изучение временных значений выходит из рамок синтаксиса языка в рамки синтаксиса речи. Подобные рассуждения находим у В. В. Виноградова: «Своеобразие архитектоники смыслов, рождающее яркие эмоциональные впечатления, обусловлено преднамеренным затемнением тех элементов значения глагольной формы, которые в разговорной речи играют существенную роль, служа одним из средств точного определения характера действия и его течения во времени. Эта тенденция к преобразованию морфологической системы литературного языка - в акте формирования индивидуально - поэтической речи - открывает особые разновидности семантических изменений...» [Виноградов, 1976: 434].
В нашей работе мы придерживаемся той точки зрения, согласно которой синтаксическое время является одной из синтаксических категорий (наряду с модальностью и лицом) уровня предложения, формирующих его предикативность. Приоритетным же средством выражения синтаксического времени является видо-временная форма глагола. На наш взгляд, нельзя не согласиться с утверждением Д.Н. Шмелева, согласно которому «каждое предложение (как полное, так и неполное, как главное, так и придаточное в составе сложного предложения), будучи предикативной единицей, характеризуется... определенным выражением категории синтаксического времени» [Шмелев, 1977: 137].
§ 2. Грамматическая категория времени и функционально-семантическое поле категории темпоральности
Функции языковых категорий находят отражение в любой грамматике. Традиционная грамматика отвечает главным образом на вопрос «из чего состо-
* Существуют и другие средства выражения категории синтаксического времени. См.: [Кронгауз, 1989: 4, 1990: # 45].
14
ит языковая система, каким образом она устроена?». При функциональном же подходе к грамматическому описанию доминирующим становится вопрос «как функционирует языковая система?». Одним из определяющих элементов такой модели грамматики является функционально-семантическое поле (ФСП). В трактовке этого понятия мы идем вслед за А.В. Бондарко: «Функциональ-но-семантическое поле - это группировка разноуровневых средств данного языка, взаимодействующих на основе общности их семантических функций и выражающих варианты определенной семантической категории» [Бондарко, 2001: 17]. Одним из таких полей является ФСП темпоральности, в основе которого лежит одноименная семантическая категория.
Грамматическая категория времени представляет собой централь- ный, (ядерный) элемент ФСП темпоральности и выступает как система противопоставленных друг другу форм с разграничиваемыми значениями одновременности / неодновременности с ориентацией на момент речи или другую точку отсчета [Золотова, 1973: 172]. Основополагающая роль глагольных временных форм объясняется тем, что они обладают наибольшей способностью конденсировать в себе главные времяопределяющие признаки, а также тем, что по своей специфике становятся наиболее частотными и регулярными средствами выражения.
Временная система глагола включает в себя:
1) формы настоящего времени;
2) формы прошедшего времени глаголов совершенно-го и несовершенного вида;
3) формы будущего сложного глаголов несовершенного вида и будущего простого глаголов совершенного вида.
Несмотря на некоторые расхождения в науке по вопросу о составе видо-временной системы глагола [Русская грамматика, 1980, Т. I: 626-636], классической считается трехкомпонентная система форм, формирующих грамматиче-скую категорию времени.
15
Говоря о соотнесенности времени действия с моментом речи или другим исходным пунктом отсчета с точки зрения говорящего, мы обращаемся к вопросу о временном дейксисе. По словам А.В. Бондарко, «временной дейктиче-
• ский центр находит выражение в системе глагольных форм времени. Система временных форм в составе ее компонентов и в отношениях между ними - в самом факте существования форм прошедшего, настоящего и будущего времени - обнаруживают ориентацию на определенную точку отсчета, на дейктический центр, заключенный в построении данной системы, ее фокусировке» [Бондарко, 2001:81-82].
К области ближней периферии ФСП темпоральности, по Бондарко, относятся: ;0 1) сложные формы кратких страдательных причастий
• (был куплен — куплен — будет куплен);
2) формы причастий прошедшего времени (продолжавший, продолживший, продолженный) и настоящего времени (продолжающий, продолжаемый);
3) глаголы типа, {сиживал, едал, пивал);
4) безглагольные синтаксические конструкции со значением настоящего времени (Сын — студент; Море — спокойно; Дети - в лесу; Что это?; Некому говорить; Тепло; Утро).
Несмотря на то что указанные элементы ФСП темпоральности перифе-W
рийны, они не утрачивают тесной связи с «ядерными» глагольными формами.
Это и позволяет отнести их к ближайшему окружению ядра, т.е. к области ближней периферии поля.
Границы между ближней и дальней периферией ФСП темпоральности прозрачны и неопределенны. Однако тот факт, что компоненты дальней периферии «специализируются» в выражении не собственно темпоральных функций, а скорее, в плане выражения модальных либо таксисных отношений, дает основание поместить их в область дальней периферии.
Сюда относятся (по А.В. Бондарко):
16
1) деепричастия в составе деепричастных конструк-ции;
2) синтаксические конструкции, имплицитно выра-
• жающие модальную отнесенность ситуации к плану будущего {Встать!; Покурить бы; Тебе в школу идти; Приехать к тебе?; К нам должны заехать иностранцы);
3) лексические обстоятельственные компоненты тем-пор альности [Всеволодова, 1975: 9] {два дня назад, завтра, скоро, через год, потом);
4) сложноподчиненные предложения временного типа с союзами когда, пока, едва, лишь только, как только, до тех пор пока и
Щ) др.:
# а) Пока ты была со мною,
Я не боялся смерти
(И.А. Бродский.)
б) И когда
чернобыльского пожарника радиация,
в косточки въевшись пошатывала,
не начальство,
а совесть
его в направлении главном держала -
* внутрь пожара.
(Е.А. Евтушенко.)
в) Он едва
В ручьях кровавых отрока завидел, Бежит к нему стремглав.
(А.И. Одоевский.)
По мнению А.В. Бондарко, в таких конструкциях выражение темпоральных отношений является вторичной функцией, схожей с вышеупомянутой
17 |
