Введение
Актуальность темы исследования. В связи с известными изменениями в российской государственности субъекты федерального и регионального законотворчества вынуждены были за очень короткое время принять огромное количество правовых нормативных актов. В результате сложилась новая правовая система, которая коренным образом отличается от аналогичного образования советского периода как по качественным, так и по количественным своим характеристикам. Поспешность в принятии за- конов и подзаконных актов, некоторые обстоятельства политического свойства обусловили рассогласованность значительной части правовых норм. Новое законодательство получилась громоздким, противоречивым и, как следствие, нестабильным и малоэффективным. Правовая осведомленность граждан снизилась даже по сравнению с советским периодом, а правоприменение оказалось существенно затрудненным. Это вызвало сложности в реализации принципов правовой государственности, декларируемых в Конституции РФ. Часть правоведов состояние современной российской правовой системы оценивает как кризисное1.
Соглашаясь с такой оценкой, автор диссертационной работы считает, что этот кризис имеет системный характер. Именно этому обстоятельству должны быть адекватны и предлагаемые по его преодолению меры: осмысление системных свойств права, выявление его типичных и уникальных характеристик, уточнение связей и отношений между компонентами этой структуры, выработка практических рекомендаций по совершенствованию его системных свойств, а также основанных на этих свойствах мер по развитию законодательства, оптимизации законотворческого и правоприменительного процессов. А это ведет к актуализации системного подхода и формально-логических методов в правовых исследованиях, адаптации новых достижений теории систем и современной логики к целям и потребно- стям теоретической и практической юриспруденции.
4
Примерно с середины XX века стало очевидным, что окружающий нас мир имеет системный характер: любой материальный или нематериальный объект представляет собой или систему, или элемент какой-то системы, или какую-то часть её. Познание мира возможно только с учётом этого обстоятельства. То есть, свойства и характеристики любого из компонентов мироздания зависят не только от его собственной природы, но и от его включённости в ту или иную систему, от тех связей и взаимоотношений, которые существуют между ним и другими объектами в рамках одной или нескольких взаимосвязанных систем.
Изучение искусственных систем приводит к выводу о том, что все они имеют устойчивою тенденцию к усложнению, к приобретению системных свойств в современном понимании этого термина, к расширению межсистемных связей, перестают быть изолированными, замкнутыми, оказывают всё более очевидное влияние одна на другую и на природу составляющих их элементов.
Другое наблюдение: все искусственные образования, как технологического (завод, машина, станок, энергетическая система государства), так и духовного (религия, наука, мировоззрение) характера, состоялись в этом своём качестве только в тех случаях, когда им изначально придавался системный характер. И совершенствование их шло в том же направлении.
Третье наблюдение: происходит не только взаимопроникновение одной системы в другую, но и глобализация однородных систем разных государств: производственные системы международного характера, межгосударственные энергетические системы, негосударственные информационные системы, межгосударственные хозяйственные и финансовые системы, международная система безопасности, международное право и т.д. Можно спорить, хорошо это или плохо, но тенденция представляется очевидной.
Конец XX века принес миру осознание наступления глобального кризиса: социального, культурного, мировоззренческого, экологического, экономического, технологического, антропологического. «Те немногие
5
представители кризисной философии, которые сохраняют остатки осторожного пессимизма, свои рекомендации по его преодолению, в конечном счете сводят к лозунгам: вернуться к рациональному осмыслению жизни, духу философии, героизму разума, ... создать новые условия для человеческой жизнедеятельности, основанные на применении технически совершенных орудий труда и социальной справедливости»2. Одно из средств преодоления социального кризиса некоторые из современных исследователей этой проблемы видят именно в осознании системного характера окружающего нас мира, что, в конечном счете, позволит выработать рекомендации по созданию глобального общества, единой социальной системы, основанной на рациональных началах, включающих в себя требования гуманизма и справедливости3. Непременным атрибутом и необходимым признаком такого общества диссертант считает предельно эффективную систему действующих правовых норм.
Совокупность приведенных выше суждений обусловливают актуальность темы настоящего исследования, ее методологический, теоретический и практический аспекты.
Степень разработанности проблемы. В большинстве исследований, где употребляется понятие «система права», имеется в виду лишь возможность расположить правовые нормы в определенном порядке, сгруппировать их в те или иные устойчивые ассоциации. С развитием в течение последних десятилетий системологии отечественная теория права восприняла некоторые слагаемые ее научного аппарата, обычными стали и утверждения о достоинствах системного подхода в исследовании права. Однако лишь немногие исследователи пошли дальше этих деклараций и действительно применяют в своих работах методологию системного подхода, большинство же сообщают лишь отдельные результаты своих или чужих наблюдений по этой проблематике, редко раскрывая способы их получения. Тем не менее можно назвать немало авторов, в работах которых сделаны глубокие и интересные наблюдения по интересующей нас
6
тематике. Это С.С.Алексеев, В.К.Бабаев, О.А.Гаврилов, В.М.Баранов, А.И.Бобылев, Ю.А.Веденеев, А.Б.Венгеров, Н.А.Власенко, В.В.Глущенко, П.Б.Евграфов, В.Н.Карташов, Л.И.Каск, Д.А.Керимов, Н.М.Колосова, Д.С.Корчевский, В.Н.Кудрявцев, Т.В.Кухарук, В.А.Леванский, В.И.Леушин, Р.З.Лившиц, К.Д.Лубенченко, М.Н.Марченко, В.С.Нерсесянц, И.В.Петелина, А.С.Пиголкин, С.В.Поленина, Ф.М.Раянов, В.П.Реутов, В.К.Самигуллин, И.С.Самощенко, Н.В.Сильченко, В.Н.Синюков, В.М.Сырых, Л.Б.Тиунова, Ю.А.Тихомиров, А.Ф.Черданцев, А.К.Черненко, Г.Т.Чернобель.
Однако в работах этих и некоторых других авторов одни и те же системные свойства правовой действительности получают совершенно разные, иногда даже противоположные оценки. Системой в собственном, современном значении этого слова чаще всего признается только правовая система, динамический характер системы права, как правило, отрицается, в ней усматриваются признаки суммативной системы. Обычны в этих работах и сомнения в дедуктивном и аксиоматическом характере системы права, способности ее к формализации. Наконец, по-разному определяются одни и те же понятия, объясняется значение одних и тех же терминов.
Из работ по системологии значительный интерес представляют труды А.Н.Аверьянова, В.И.Васильева, Дж. ван Гига, В.А.Губанова, В.В.Захарова, А.Н.Коваленко, Дж.Клира, П.С.Краснощекова и А.А.Петрова, В.Д.Могилевского, А.А.Молчанова, В.В.Новорусского, А.Ф.Панькова, И.В.Прангишвили, М.М.Рассолова, В.Н.Садовского, А.И.Уемова, Ю.А.Урманцева, Б.С.Флейшмана. Хотя на область права эти и другие исследователи свои выводы не распространяют, общеметодологические находки этих авторов для целей настоящего диссертационного исследования оказались весьма полезными.
По исследованию специфических проблем социальных норм (в том числе и права) средствами логики можно назвать работы Н.В.Белякина, В.Е.Ермолаевой, М.И.Земляного, Н.Х.Зенковой, А.А.Зиновьева,
7
А.А.Ивина, Ю.В.Ивлева, В.Кнаппа и А.Герлоха, В.Н.Костюка, В.И.Курбатова, И.Д.Левина, В.О.Лобовикова, В.П.Малахова, В.И.Маркина, Я.А.Слинина, О.А.Солодухина. Из зарубежных авторов этой проблематикой активно занимались, в частности, А.Андерсон, Г.Х. фон Вригт, Й.Йоргансен, Т.Котарбиньский, Э.Леммон, А.Прайор, Г. фон Райт, Т.Смайли, Э.Стенниус, Р.Хейр, Я.Хинтикки, Р.Чисхольм.
Многие из этих авторов совокупность юридических норм называют логической системой уже давно. Ими рекомендуется при логическом анализе этих норм всегда иметь в виду, что ни одна юридическая норма не есть некоторая самостоятельная сущность, а элемент сложного образования4, что влечет многие интересные для правоведения следствия. Однако обычно они исследуют собственно нормативную логику, оставляя анализ системных свойств юридических норм правоведам. Исследования же правоведов в этой области не всегда продуктивны, поскольку современная логика настолько сложна, что практически невозможно совместить равнозначно глубокие знания в этих двух областях знания.
Таким образом, несмотря на большое число работ в этой области, степень разработанности данной проблематики все же недостаточна, удовлетворить в полной мере потребности современной теории и практики, по мнению диссертанта, она не может.
Цель диссертационной работы - расширить представления о возможностях системного подхода и формально-логического анализа в изучении правовой действительности и правоприменении, обосновать необходимость дальнейшей научной разработки этой проблематики, определить основные направления практического воплощения основанных на этом изучении рекомендаций.
Для достижения поставленной цели в диссертации решаются задачи:
- подтвердить новыми аргументами гипотезу, в соответствии с которой действующие юридические нормы являются системой не только в силу возможности распределить их по отраслям и институтам, но и по причи-
нам, позволяющим рассматривать их как единое целое, состоящее из взаимосвязанных и взаимодействующих частей, когда программа, выпол-няемая сложным образованием, не может сводиться к сумме функций составляющих его элементов;
- определить и описать общие закономерности, которым подчиняется рассматриваемая система, а также уникальные особенности, которые выделяют ее из среды однородных систем;
- выявить новые рациональные способы систематизации права, ко- торые ведут к повышению качества, надежности и эффективности действующего законодательства и основанного на нем правоприменения;
- выработать основанные на представлениях о праве как логической системе общетеоретические рекомендации, направленные на совершенствование законотворческого и правоприменительного процессов.
В соответствии с заявленными целью и задачами исследования его объектом является феномен совокупности действующих правовых норм, а предметом - сумма тех свойств, которые позволяют рассматривать ее как логическую систему, допускающую дедуктивную формализацию ее элементов, применение формально-логического анализа этих элементов и их ассоциаций, а также логических исчислений при исследовании их связей, свойств и отношений. В предмет исследования отчасти входят и методологические принципы и приемы системного и формально-логического исследования правовой действительности.
Методология диссертационного исследования обусловлена главным образом самим предметом исследования - это системный и формально-логический анализ совокупности правовых норм. Поскольку пришлось устанавливать то общее, что имеется по объекту исследования в трех разных науках - системологии, логике и теории права, активно применяются методы наблюдения и сравнения. Эти же методы использовались при со- поставлении феномена конкретной совокупности норм права и системы, взятой как абстрактное целое. Совершенно необходимыми для целей ис-
9
следования оказались и методы абстрагирования, анализа, синтеза.
Общая концепция диссертационной работы сложилась в результате осмысления работ по философии права классиков философской мысли Ш.Монтескье, И.Канта, Г.В.Ф.Гегеля, основоположника правового нормативизма Г.Кельзена, крупных дореволюционных ученых-юристов и философов Н.Н.Алексеева, П.И.Новгородцева, В.С.Соловьева, Е.Н.Трубецкого, Б.Н.Чичерина, известных современных российских ученых С.С.Алексеева, Д.А.Керимова, В.П.Малахова, И.П.Малиновой, В.С.Нерсесянца, Ю.В.Тихонравова, А.К.Черненко и современных зарубежных авторов Ж.-Л.Бержеля, Синха Сурии Пракаша и др.
Научная новизна исследования, по мнению диссертанта, заключается в том, что системное освоение права осуществляется не традиционным для правоведения путем, когда то или иное явление из области права сопоставляется с общим представлением о некой абстрактной системе, а обратным ему - от накопленных знаний в области системологии к системе права. Для достижения целей диссертации в ней использованы слагаемые научного аппарата не только системологии, но и современной символической логики.
В диссертации с помощью содержательного анализа феномена совокупности действующих правовых норм установлены многие ее системные характеристики, которые другими исследователями не рассматривались или получали другую оценку. В работе с позиций системного подхода рассмотрены общие свойства системы права, условия сохранения ее устойчивости, характер взаимоотношений со средой, проблемы ее управления.
Особое значение для целей исследования имеет такое не рассматривавшееся другими исследователями свойство системы права, как возможность создания ее модели на началах изоморфизма. Такого рода модель может быть с предельной полнотой переложена на искусственный язык и максимально формализована средствами символической логики.
В диссертации обосновывается, что с помощью формализованной модели права анализу подлежат не собственно акты человеческой деятельности (поступки), а их языковые модели (описания) в соотношении с действующими нормами права. Эта модель должна иметь вербальный характер и
10
допускать механический перевод полученных выражений на естественный язык, и наоборот - любое рассуждение правового характера на естественном языке при его формализации должно давать возможность с помощью алгоритмов соотнести его с формализованной моделью права. Путем чисто формальных преобразований правовая норма, кроме норм самого общего характера, может быть проверена на соответствие вышестоящей правовой норме. Таким же образом на соответствие действующему праву могут быть проверены и акты правоприменения. С помощью компьютерных технологий все эти действия можно автоматизировать, что позволит существенно оптимизировать как законотворческий, так и правоприменительный процессы.
Положения, выносимые на защиту:
а) новейшие достижения системологии позволяют по-иному осмыслить систему права, уточнить ее динамические характеристики, включить аксиоматические методы юриспруденции в правотворческую деятельность:
б) методология системного подхода обусловливает необходимость создания формализованной модели системы права, что позволит изучать правовые явления с использованием этой модели, станет одним из условий совершенствования правоприменительной практики;
в) применение при формализации юридических норм логических исчислений определяет такое свойство этой модели, как взаимнооднозначное (изоморфное) соответствие ее элементов, связей и отношений с элементами, связями и отношениями системы-оригинала - совокупности действующих юридических норм. Это означает, что получать количественные и качественные характеристики формализованной модели системы права, производить преобразования элементов этой модели, можно будет с помощью аппарата математической логики, а их результаты и выводы распространить и на систему-оригинал;
г) наиболее вероятные возможности для построения такой модели создает язык исчисления предикатов, расширенный аксиомами и правилами вывода модальных логик;
д) построенная с помощью логических исчислений изоморфная модель действующего права позволяет:
11
- выявить наиболее существенные свойства юридических норм, связи и отношения между ними, связи и отношения между их ассоциациями; * - с использованием современных компьютерных технологий макси-
мально оптимизировать законотворчество и правоприменение.
Диссертация по своему характеру является междисциплинарной, выполнена на стыке четырех научных дисциплин: теории права, философии права, теории систем и логики. В силу этого обстоятельства при ее подготовке кроме известных форм и методов использованы методы и средства, которые для современной юриспруденции отчасти являются нетрадиционными.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Некоторые выводы диссертации (главным образом вытекающие из содержательного анализа системы права), по мнению ее автора, представляют собой дополнительный вклад в общую теорию права, другие (например, о способах создания модели права, о модальном характере правовых норм и других нормативных высказываний, о способах их преобразования) носят преимущественно концептуально-прикладной характер и содержат в себе перспективу для дальнейших исследований. В частности, они могут быть использованы при разработке:
а) общих принципов создания тезауруса языка права;
б) языка исчисления правовых нормативных высказываний, учитывающего их специфику;
Л в) принципов и способов алгоритмизации процессов:
компьютерных преобразований полученных в результате формализации правовых норм выражений;
перевода их на естественный язык;
перевода естественноязыковых рассуждений правового характера на искусственный язык, общий с формализованной моделью права.
12
В случае, внедрения выводов и предложений, содержащихся в работе, может существенно упроститься сложившаяся практика законотворчества и правоприменения.
Апробация результатов исследования. Материалы настоящей работы используются автором при преподавании в Восточном институте экономики, гуманитарных наук, управления и права (г.Уфа) спецкурса «Проблемы теории и практики правового государства». Основные выводы диссертации изложены им в сообщении на научной конференции, двух журнальных публикациях, брошюре и учебном пособии для студентов.
Диссертация дважды обсуждалась на заседаниях кафедры теории и истории государства и права Института права Башкирского государственного университета.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии и приложения. Первая глава посвящена рассмотрению системных свойств права, определению общего и особенного этой системы. Вторая - обоснованию вида модели системы права, необходимость которой вытекает из предыдущего раздела, анализу возможностей и способов ее создания, установлению ее характера. Библиография содержит 290 источников. Междисциплинарный характер работы обусловил также потребность в выполненном в виде приложения глоссарии, где приводится значение терминов, малоупотребительных в юриспруденции.
13
Глава 1. Право с позиций системного подхода
Было бы интересно проанализировать генезис и развитие понятия «системы» в теории права, отечественной и зарубежной3. Однако для целей диссертационной работы достаточно констатировать тот факт, что до недавнего времени системность права определялась в основном делением совокупности правовых норм на части и установлением того или иного порядка расположения этих частей. Известные дискуссии о системе права, проходившие в отечественной теории права в 1938-1940 гг, в 1958-1959 гг и в 1982 г.6, отражали те или иные взгляды ее участников главным образом в определении этих совокупностей правовых норм в системе права.
1.1. Понятие «системы» в теории права: прошлое и настоящее
К концу советского периода в науке теории права устоявшимся можно считать мнение о том, что право, являясь нормативно-регулирующей системой, «...обладая внутренним единством, в то же время распадается на автономные области в зависимости от предмета, а также метода правового регулирования»7. Эти автономные совокупности правовых норм обладают отличительными от других аналогичных совокупностей качествами и разнятся друг от друга в зависимости от свойств регулируемых ими общественных отношений.
Нормы права и их различные совокупности существуют в двух системных блоках - системе права и системе законодательства, которые соот-носятся друг с другом как форма и содержание . В таких же отношениях находятся понятия «закон» и «право»9. Система права имеет объективный характер и складывается в зависимости от системы существующих в государстве общественных отношений. Структурные характеристики системы права задаются структурными свойствами системы этих общественных отношений. Система же законодательства - это уже результат деятельности определенных государственных органов, не всегда рациональных и имеющих субъективный характер. Система права «существует независимо от
14
того, систематизировано ли законодательство той или иной отрасли права и в какой степени, в какой форме эта систематизация проводится»10.
Системой в советской теории права называли «...целое, составленное из взаимосвязанных и расположенных в определенном порядке частей, именуемых компонентами или элементами данной системы»11. Такими составными частями системы права объявлялись норма права, институт права, подотрасль права и отрасль права. Выделение и определение набора отраслей и институтов права чаще всего производили по материальному критерию - предмету правового регулирования, т.е. характеру регулируемых правом общественных отношений. Другим классифицирующим признаком называли также метод правового регулирования. Некоторые правоведы при этом подчеркивали, что он «...в конечном счете вытекает из предмета правового регулирования»12.
Структура системы права, таким образом, имела четыре уровня: структуру нормативного предписания (сочетание гипотезы, диспозиции, санкции); структуру правового института (сочетание норм разных видов, объединение их в единые юридические конструкции); структуру отрасли права (подразделение отрасли на разнообразные институты, части, подотрасли), структуру права в целом, т.е. состав и соотношение его отраслей13.
Структура системы законодательства производна от структуры права, призвана соответствовать ей. При этом система законодательства не обязательно должна совпадать с системой права, ибо еще одно ее назначение - удобство пользования и изучения14.
Изложенная концепция, нормативистская по своей сути, выглядела вполне логичной. В своей основе она имела определение права, данное еще в 1938 году А.Вышинским: «Право - ... сумма или ... совокупность законов»'3. Однако когда от общей теории переходили к действующей системе права (т.е. к действующему законодательству), возникали вопросы, ответить на которые было непросто. Скажем, изложенная концепция предполагала модель «один предмет регулирования - одна отрасль права». В
15
действительности же совершенно явственно обнаруживалось, что один и тот же вид общественных отношений регулируется разными отраслями права (законодательства). И наоборот, в одной отрасли права (законодательства) обнаруживались общественные отношения разных видов.
Мало что дает, когда в определение отрасли права включают и указание на метод правового регулирования. Дело в том, что по большому счету право знает лишь два метода регулирования: диспозитивный и императивный. В каждой отрасли права используются оба эти метода в разных сочетаниях. Однако строить классификацию отраслей и институтов права просто указанием на то, что этому институту присущ свой особенный, уникальный набор сочетаний двух разных методов правового регулирования, достаточно сложно. Из этого указания следовала потребность в определении этой уникальности. Обычно особенности метода правового регулирования демонстрировалась на примере гражданского и административного права. В первом из них совершенно очевидным является преобладание диспозитивного метода правового регулирования, во втором - императивного. Но как определить уникальность методов регулирования, скажем, семейного права в отличии от трудового? Указание на «больше-меньше» требует уже количественных критериев...
Вообще в теории права особенно скверно было именно с количественными критериями. Большинству исследователей трудно было назвать даже общее количество отраслей права, не говоря уж об институтах права. Обычно указывалось, что некоторые отрасли права являются главными (ведущими, профилирующими), а другие такими свойствами не обладают и находятся в сфере действия первых. Некоторые отрасли объявлялись комплексными, т.е. сочетающими в себе нормы и институты других отраслей права. Читателю в общем-то становилось ясным, что число отраслей колеблется в пределах от одного до трех десятков, но практически никогда не называлось точное их количество.
16
Такие же сложности существовали с определением состава или хотя бы общего количества институтов, составляющих отрасль. Еще сложнее было определить количество и состав правовых норм, образующих хотя бы институт права, не говоря уже об отрасли или всей системе права.
Вероятно, по этим причинам с конца 50-х годов стало складываться так называемое широкое понимание права. В понятие права (и, следовательно, его систему) стали включать наряду с нормами и правоотношения (С.Ф.Кечекьян, А.А.Пионтковский), затем правосознание л (Я.Ф.Миколенко), субъективное право (Л.С.Явич). В конце концов пришли
к понятию правовой системы, отличной от системы права, включающей в себя все многообразие правовых явлений. В какой-то мере это объяснило сложности в определении структуры системы права, но проблема осталась.
Об этом мы можем судить по работам правоведов последних лет, уже постсоветского периода. Часть исследователей осталась на прежних позициях и структурные элементы системы права определяют предметом и ф. методом правового регулирования, по-прежнему затрудняясь даже назвать
их состав и точное количество16. Другие вводят новые критерии, пересматривают общие представления о систематике права и законодательства.
Прежде всего это касается новых критериев различения понятий «право» и «закон». Раньше их соотношение, как уже говорилось, определялось как форма и содержание. Сейчас подавляющее, пожалуй, большинство теоретиков права различают понятие «неправовой закон». Из одного #; этого факта вытекает потребность сформулировать принципиально иные
критерии разграничения понятий системы права и системы законодательства. Пионерскими в этом плане были работы В.С.Нерсесянца1 , Е.А.Лукашевой , а также Д.А.Керимова, Э.Л.Розина, Г.В.Мальцева, Л.С.Мамута, В.А.Туманова19.
Этой же концепции придерживается и известный теоретик права ™ Р.З.Лившиц. Для его взглядов характерно и так называемое широкое по-
нимание права. Он считает, что «право включает три компонента, три со-
17
ставные части: идеи, нормы, общественные отношения»20. Понятие системы права у него, таким образом, растворилось в понятии правовой систе-мы. Причем, структура последней определяется только указанием на эти три ее компонента. С позицией автора можно спорить или соглашаться, но и такое правопонимание едва ли предполагает, что совокупность правовых норм (не совпадающая, напомним, с совокупностью норм права, содержащейся в нормативных актах) нечто аморфное и не имеющее собственной структуры. Р.З.Лившиц же отрицает деление системы права на отрасли, которые он оставляет только за системой законодательства, и не предлагает ничего взамен.
Исходя из своей концепции, Р.З.Лившиц предложил свое определение и отрасли законодательства: «Критериями отрасли законодательства следует признать: во-первых, предмет регулирования; во-вторых, метод регулирования; в-третьих, степень регулирования, наличие кодификационных актов. Все три критерия должны присутствовать одновременно» . При этом автор подчеркивает, что хотя предметы отраслей законодательства индивидуально определены, они в то же время, во-1-х, тесно связаны друг с другом, во-2-х, взаимно пересекаются, переплетаются. Состоятельность этой концепции представляется сомнительной: заявив, что «совокупность отраслей законодательства, сформированных по трем факторам (предмету - что регулируется, методу - как регулируется и наличию кодификационных актов - чем регулируется), охватывается все многообразие действующих правовых норм»22, автор общий перечень отраслей законодательства оставил открытым23.
Много и плодотворно проблемами системы права занимался С.С.Алексеев24. Позитивное (или, в терминологии автора, объективное) право С.С.Алексеевым понимается в виде нормативного образования, где «...его исходные элементарные частицы (нормы) характеризуются стро- гой формальной определенностью»2~'. Совокупность норм права автору «...предстает в качестве логической системы, соответствующей нормам и |
