ВВЕДЕНИЕ
Краткие сведения о состоянии хантыйского языка.
Возросший за последнее время в науке интерес к проблеме происхождения аборегенов Сибири и их языков обусловлен тем, что история народов Сибири представляет собой проблему, далеко выходящую за границы локального значения и тесно переплетающуюся с древней историей народов Евразии и Америки.
Важнейшее значение в данной связи приобретает изучение хантыйского языка и определение его типологической структуры. Основанием для такого утверждения служит следующее. Представляя собой, наряду с мансийским и венгерским, язык угорской ветви финно-угорской группы уральской языковой семьи, хантыйский язык, в свою очередь, включает в себя определённое количество диалектных групп, которые значительно отличаются друг от друга. При этом такие различия прослеживаются абсолютно во всех языковых аспектах: как в фонетике и грамматике, так и в лексике [Терёшкин, 1966: 319, 338].
Логично предположить, что возникновение таких отличий в разных диалектах одного и того же языка имеет исторические причины. Говоря о формировании различных групп народа ханты, В.В. Напольских отмечает, что "уже в XVI веке сформировались три этно-территориальные группы ханты, существующие и теперь: северная, южная и восточная. Причём северные ханты вступили в тесный контакт с манси и ненцами и занялись оленеводством, в то время как остальные группы (южные и восточные) ханты сохраняли старый охотничье-рыболоведческий уклад" [Напольских, 1997: 78,79].
Следует предположить, что тесные контакты северных ханты с манси и ненцами оказали определённое влияние на северную диалектную группу хантыйского языка. Этим объясняется тот факт, что северные диалекты более схожи с мансийским языком, чем с диалектами восточной группы ханты. "Хорошо известно, что когда языки входят в контакт друг с другом, возникает
5 тенденция заимствования. Иногда случается, что языки настолько тесно
контактируют, что между ними возникает множество соответствий, которое по количеству превышает соответствия с языками генетически более близкого родства" [Comrie, 1997: 204].
Восточные ханты, пусть не столь тесно, как северные, но также контактировали с другими народами. Например, современные учёные находят свидетельства контактов восточных ханты с кетами. А.П. Дульзон выдвигал гипотезу о расселении предков енисейских кетов на Нижнем Иртыше и их последующем переходе на место исторической родины по рекам Васюгану, Тыму, Ваху [Дульзон, 1959, 1961]. О.М. Рындина отмечает: "отличительная черта восточно-хантыйской орнаментики на бересте может трактоваться как результат воздействия кетских декоративных традиций и служить ещё одним штрихом в пользу кетской гипотезы А.П. Дульзона" [Рындина, 1997:26].
Совершенно естественно то, что разные группы ханты контактировали друг с другом меньше, чем с народами, занимающими территории, сопредельные с теми, где жили ханты. Неудивительно, следовательно, и то, что северные и восточные ханты, например, изолированно друг от друга имели контакты с разными народами и культура и быт этих групп ханты подвергались влиянию культуры и быта других народов. То же самое происходило и с их языком, что привело в дальнейшем к существенным различиям в диалектах северной и восточной групп. Как отмечает A.M. Малолетко: "Дальнейшее развитие языков мегасемей в специфических условиях взаимных контактов или глубокой изоляции привели к стиранию общих черт, появлению новаций, что всё более и более типологически отдаляло изначально родственные языки. В некоторых случаях эти общие родственные черты стали слабозаметными, что привело к ожесточённым спорам относительно степени родства языков и их групп" [Малолетко, 1997:11]. Ввиду всего вышесказанного становится ясно, что изучение различных диалектов хантыйского языка имеет важное значение для установки древних генетических связей языков финно-угорской группы, для
6
определения контактов этих языков с другими и их место среди языков других семей.
Актуальность и важность изучения диалектов хантыйского языка возрастает с учётом того, что довольно быстро протекает процесс ассимиляции народа ханты как носителя своего языка и культуры. В статье "Современное состояние этических традиций хантов" М.А. Лапина говорит об утрате новыми поколениями ханты национальных традиций, так как в последнее время отпала необходимость в соблюдении традиционных установок и в употреблении национальных предметов быта [Лапина, 1997:27]. В результате этого отпала необходимость употребления соответствующих понятий в языке, а для представителей нового поколения ханты отпадает и необходимость овладения родным языком вообще. Говоря об этом, приходится признавать, что весьма неутешительная картина складывается уже на сегодняшний день. В.В. Напольских в этой связи заключает следующее: "Ассимиляция южных хантов практически завершена, большинство групп восточных хантов (за исключением, может быть, ваховских) также близки к этой черте, лишь северные ханты (шурышкарские, сынские, куноватские, казымские) имеют сегодня реальные шансы на сохранение своего языка и культуры" [Напольских, 1997:80].
Таким образом, очевидна причина, по которой необходимо как можно скорее описать восточно-хантыйские диалекты в фонетическом, грамматическом и лексическом аспектах. Ведь, несмотря на довольно продолжительное изучение хантыйского языка (около полутора веков), восточные диалекты остаются малоизученными, так как большинство учёных обращали внимание на северные диалекты. Считается, что исследование хантыйского языка началось с М.А. Кастрена ("Versuch einer ostjakischen Sprachlehre nebst kurzem Worterverzeichnis", 1849, 1858 гг.). Иртышским диалектом занимался в 1886-1888 гг. С. Патканов ("Die Irtyschostjaken und ihre Volkspoesie", т.П, 1900). В 1900-1901 гг. был издан словарь X. Паасонена "Ostjakisches Worterbuch" и другие его материалы. Из исследователей
7 хантыйских диалектов следует также отметить финского учёного А. Альквиста,
опубликовавшего в 1880 г. "Uber die Sprachen der Nord-Ostjaken". Исследованием практически всех диалектов занимался и финский учёный К.Ф. Карьялайнен. Кроме названных работ, в области хантыйского языка существует ещё несколько исследований по вопросам фонетики и истории звуков (Н. Андерсон, 1893), морфологии (Schutz, 1910; Fokos, 1911; Рарау, 1913; Kara, 1911; Zsirai, 1933; Houcta, 1934; Karjalainen, 1964; Ganschow, 1965; Descy, 1965; Sauer, 1967; Steiniz, 1983) и синтаксиса (Sarkadi, 1913; Fazekas, 1932; Honti, 1995; Gulya, 1966, 1969; Redei, 1968). Попытка краткого описания грамматического строя средне-обского диалекта была предпринята П.К. Животиковым (1942). Одним из ведущих советских специалистов по хантыйскому языку являлся Н.И. Терёшкин. Им выполнено первое подробное описание языка ваховских ханты (1961) и составлен большой хантыйско-русский словарь (1981), опирающийся на восточные диалекты, носителем одного из которых был автор. Из работ последних лет важны исследования в области хантыйского глагола (Черемисина, Ковган, 1989; Чепреги, 1995; Каксин, 1994, 2001;) и инфинитных глагольных форм (Кошкарёва, 1986; 1990). Также нужно отметить работы по морфологии имени существительного (Скрибник, Ковган, 1986), по выражению сравнения (Черемисина, Содовар, 1995). Кроме того, составлен русско-хантыйский разговорник (казымский диалект) (Кошкарёва, Соловар, 1996) и хантыйско-русский словарь (васюганский говор вах-васюганского диалекта) (Могутаев, 1996). Приводится краткое описание грамматического строя казымского диалекта (Nikolaeva, 1999) и сургутского диалекта (Scepregi, 1998). Тем не менее, имеющиеся в научном обиходе данные по диалектам свидетельствуют, что не все аспекты хантыйского языка, включая синтаксис и морфологию, получили достаточное освещение. Так, в существующих научных работах по хантыйскому языку мы не встретили подробного описания семантики определений в форме основного (именительного) падежа имени существительного, хотя упоминание о самом данном явлении встречается в большинстве хантыйских грамматик.
8 Словообразовательные форманты хантыйского прилагательного в грамматиках
упоминаются, однако лишь в некоторых из них даётся краткая характеристика их грамматических значений (Gulya, 1966; Sauer, 1967) и нигде не раскрывается структура грамматических значений и не проводится их сопоставление в разных диалектных группах хантыйского языка. Также не проводится сравнения хантыйских суффиксов прилагательного с аналогичными суффиксами уральских языков. Выражение сравнения в хантыйском языке также мало изучено. Мы находим краткое описание выражения сравнения в отношении всех хантыйских диалектов у К.Ф. Карьялайнена (Karjalainen, 1964), в отношении северных диалектов - у И.А. Николаевой [Nikolaeva, 1999: 20]. Важной работой в изучении сравнения в казымском диалекте хантыйского языка является статья М.И. Черемисиной и В.Н. Соловар (Черемисина, Соловар, 1995), где проводится параллель с выражением сравнения в алтайских языках, однако ничего не говорится об этом явлении в восточно-хантыйских диалектах.
Решение всех общих и частных вопросов, связанных с изучением хантыйского языка может быть успешным только в результате их комплексного исследования.
Описание проводимого исследования.
Данная работа выполняется в рамках комплексной программы исследований "Проблема происхождения аборигенов Сибири и их языков", разработанной профессором А.П. Дульзоном в пятидесятые-шестидесятые годы XX века. В настоящее время эта работа продолжается на базе Лаборатории языков народов Сибири при Томском государственном педагогическом университете.
Актуальность. Настоящую работу можно рассматривать, как одну из первых попыток раскрыть, описать и систематизировать единицы, выступающие в разных диалектах хантыйского языка средствами выражения признака предмета (СВПП).
9 Анализ научной литературы по хантыйскому языку показывает, что
способы выражения признака предмета не являлись ранее предметом специального исследования.
Цель исследования заключается в установлении и описании лексической и грамматической структур единиц, выступающих в диалектах хантыйского языка средствами выражения признака предмета. В соответствии с намеченной целью в работе решаются следующие задачи:
1) произвести обзорное описание средств выражения признака предмета уральских языков, сопоставляя данные с фактами языков других семей (в случаях наличия соответствий);
2) выявить и проанализировать способы обозначения признака предмета в диалектах хантыйского языка;
3) сопоставить данные способы выражения признака предмета в диалектах хантыйского языка;
4) выявить инвентарь суффиксальных морфем и аналитических построений, использующихся при выражении признака предмета и сопоставить их в разных диалектах хантыйского языка;
5) выявить средства выражения сравнения по критерию признака предмета, описать их структуры и сопоставить их в различных диалектах.
Предметом исследования являются средства выражения признака предмета в диалектах хантыйского языка.
Объектом настоящего исследования являются лексические единицы и аналитические построения, обладающие значением признака предмета, синтаксические конструкции, выражающие сравнение по критерию признака предмета, а также словообразовательные форманты, использующиеся при образовании средств выражения признака предмета в диалектах хантыйского языка.
Материалом для исследования восточной диалектной группы послужили тексты, грамматики и словари по вах-васюганскому диалектному материалу
10 Н.И. Терёшкина, К.Ф. Карьялайнена, В. Штейница, Л. Хонти, Л.И. Калининой,
а также словарь Н.И. Терёшкина, содержащий материал по всем восточно-хантыйским диалектам, и словарь, составленный носителем васюганского говора вах-васюганского диалекта М.К. Могутаевым. Материалом для исследования северной диалектной группы послужили грамматика на примере средне-обского диалекта П.К. Животикова, тексты, словари и разговорники по казымскому диалектному материалу Е.В. Ковган, Н.Б. Кошкарёвой, В.Н. Соловар, СП. Молдановой, Е.А. Нёмысовой, В.Н. Ремезановой, A.M. Сенгепова, М.К. Волдиной, Н.А. Лысковой, P.P. Скамейко, З.И. Сязи. Также материалом для исследования явились полевые записи, полученные автором в экспедициях. В ходе экспедиции в с. Новый Васюган Каргасокского района Томской области (январь 2000 г.) были получены материалы по васюганскому говору вах-васюганского диалекта. В ходе экспедиции в с. Александровское Александровского района Томской области (апрель-май 2000 г.) были получены материалы по александровскому говору вах-васюганского диалекта. В ходе экспедиции в Ханты-Мансийск (сентябрь-октябрь 2000 г.) были получены материалы по казымскому диалекту и ваховскому говору вах-васюганского диалекта.
Теоретической и методологической базой настоящего исследования послужили труды отечественных и зарубежных исследователей по морфологии и синтаксису уральских языков, а также языков других семей (в сравнительно-сопоставительных целях).
В работе в качестве основного метода использован описательный, также привлекается метод структурного анализа и сравнительно-сопоставительный метод.
Научная значимость настоящего исследования заключается в том, что в нём впервые предпринимается попытка исследования средств выражения признака предмета в аспектах морфологии и синтаксиса и сопоставления результатов исследования в различных диалектах хантыйского языка.
11
Научная новизна работы заключается в том, что впервые на материале восточных и северных диалектов хантыйского языка подробно описываются, систематизируются и рассматриваются в сопоставительном аспекте слова и словосочетания, выступающие средствами выражения признака предмета.
Практическая значимость заключается в возможности использования результатов работы в сравнительно-сопоставительных исследованиях по вопросам выражения значения признака предмета на материале различных языков. Материалы и выводы могут быть использованы при создании новых научных грамматик диалектов хантыйского языка, при составлении сопоставительной грамматики хантыйских диалектов, а также при разработке учебных пособий и словарей хантыйского языка. Кроме того, данное исследование представляет собой практическую и теоретическую значимость для общей типологии финно-угорских языков.
Положения, выносимые на защиту:
1) Во всех хантыйских диалектах слова в форме основного падежа имени существительного в препозиции к другому имени существительному являются средством выражения признака предмета.
2) Морфологически оформленные средства выражения признака предмета, состоящие из одной основы и суффикса, представлены в хантыйском языке именами на -rj (повс.) и -i/-[ (повс.) (значение наличия признака) и именами на -1эу (вах.-вас.) / }&у (сев.-вост., кроме сал.) /-td (сал., низ.) /-1{ (северн., кроме низ.) (значение отсутствия признака).
3) Сложные средства выражения признака предмета (объединяющие в себе две основы) представлены именами на -aw (вах.-вас.) / -эр (сев.-вост., северн.) / -pi (северн.) и очень редко - именами на -г; (повс.) и -i/-( (вост.). Сложные СВПП восточно-хантыйских диалектов сохраняют архаичный формант -i/-{, отсутствующий в северных диалектах.
12
4) Единственными отглагольными образованиями со значением
признака предмета в хантыйском языке являются причастия настоящего времени (на -td (вост.) /-// (северн.)) и прошедшего времени (на -т (повс.)). В значении как активного, так и пассивного залога оба причастия могут являться средствами выражения признака предмета.
5) Во всех диалектах хантыйского языка существуют особые синтаксические конструкции, имеющие значения сравнительной степени сравнения имени прилагательного. Синтаксически эти конструкции в северных и восточных диалектах строятся одинаково, однако морфологическое оформление элементов данных конструкций в различных диалектах отличается. В северных диалектах также имеются конструкции и со значением превосходной степени сравнения. В восточных диалектах подобные конструкции отсутствуют. Во всех диалектах значение превосходной степени также выражается аналитически. Однако аналитические построения северных и восточных конструкций различаются.
Апробация работы. Материалы исследования были апробированы в 12-ти публикациях и 14-ти докладах: 1) К проблеме определительной функции в хантыйском языке (Сибирская школа молодого учёного, ТГПУ, декабрь 1998); 2) О хантыйских прилагательных, выражающих слабость качества предмета (Молодёжь и наука: проблемы и перспективы, ТГПУ, март 1999); 3) К вопросу хантыйского прилагательного, как самостоятельной части речи (Языки Сибири и сопредельных регионов, НГУ, октябрь 1999); 4) Числительные в качестве компонента сложных прилагательных (II сибирская школа молодого учёного, ТГПУ, декабрь 1999); 5) О прилагательных цветообозначения в васюганском диалекте хантыйского языка (Студент и научно-технический прогресс, НГУ, апрель 2000); 6) Семантические особенности сложных прилагательных в васюганском диалекте хантыйского языка (Язык и культура, ТГУ, май 2000); 7) Структурные особенности сложных прилагательных в васюганском диалекте
13 хантыйского языка (XXII Дульзоновские чтения, ТГПУ, июнь 2000); 8) О
субстантивных словосочетаниях в хантыйском языке (Языки Сибири и сопредельных регионов, НГУ, октябрь 2000); 9) О конструкциях цветообозначения в хантыйском языке (III Сибирская школа молодого учёного, ТГПУ, декабрь 2000); 10) Об ассоциативных образования в хантыйском языке. Пространство культуры в археолого-этнографическом измерении. Западная Сибирь и сопредельные территории, ТГУ, март 2001); 11) О прилагательных обозначения вкуса и запаха в хантыйском языке (Студент и научно-технический прогресс, НГУ, апрель 2001); 12) О самостоятельных цветообозначениях в диалектах хантыйского языка (IV Сибирская школа молодого учёного, ТГПУ, апрель 2001); 13) Средства выражения разной интенсивности признака в хантыйском языке (Наука и образование, ТГПУ, апрель 2001); 14) Хантыйские конструкции с лексемами-маркерами на пути формирования сложных слов (XXIII Дульзоновские чтения, ТГПУ, июнь 2002).
Транскрипция. В данной работе используется финно-угорская транскрипция, выделенная В.И. Лыткиным и К. Венде на основании фонетических знаков, которые использовались финно-угроведами XIX и первой половины XX веков [Лыткин, 1960; Венде, 1967].
Диалектная классификация. В данной работе мы придерживаемся диалектной классификации Л. Хонти [Хонти, 1995], согласно которой существуют три большие группы хантыйских диалектов:
Северная группа включает в себя следующие диалекты: 1) Средне-Обской (низямский и шеркальский говоры), 2) Березовский (мужи, сыня и шурышкарский говоры), 3) Приуральский (другое название Обдорский), 4) Казымский.
Южная группа включает в себя диалекты: 1) Нижней Демьянки, 2) Верхней Демьянки, 3) Кондинский, 4) Красноярские Юрты, 5) Кеушинский, 6) Алтымский. Южные диалекты также называют иртышскими. Под этим названием мы объединяем примеры южной группы в нашей работе.
14
В отношении северной и южной групп классификация Хонти практически соответствует классификациям Штайница [Steiniz, 1950] и Шифер [Schiefer, 1985]. Отличием является то, что Штайниц и Шифер относят низямский говор к южной диалектной группе.
Восточная группа, по Л. Хонти, включает в себя следующие диалекты: 1) вах-васюганский (ваховский и васюганский говоры), 2) сургутский (тромъюганский, аганский, юганский, малоюганский, пимский, ликрисовский и салымский говоры), 3) верхне-калымский и 4) вартовский.
В отношении восточной группы, вслед за Н.И Терёшкиным, в вах-васюганском диалекте (помимо говоров, выделенных Л. Хонти) мы выделяем александровский говор, а в сургутском диалекте (помимо говоров, выделенных Хонти) мы выделяем усть-аганский и усть-юганский говоры. Кроме того, Н.И. Терёшкин делит восточную группу на две подгруппы юго-восточную (вах-васюганский диалект) и северо-восточную (сургутский и салымский диалекты). В нашей работе мы следуем также и этому разделению.
Структура работы. Настоящая работа состоит из введения, четырёх глав, заключения, библиографического списка литературы, списка сокращений, приложения.
Во введении обосновывается актуальность работы, её практическая и теоретическая значимость, определяются цели и задачи настоящего исследования, даётся её общая характеристика, называются источники используемого в работе языкового материала, указываются методы исследования.
В первой главе даются определения основных терминов, фигурирующих в работе, проводится теоретический обзор средств выражения признака предмета в уральских языках.
Во второй главе рассматривается выражение признака предмета в хантыйском языке посредством слов в форме основного падежа имени существительного, находящихся в препозиции к определяемому имени. Здесь же рассматриваются простые и сложные СВПП, оформленные
15
словообразовательными суффиксами. Освещается происхождение и раскрывается значение данных суффиксов.
В третьей главе проводится исследование отглагольных образований, имеющих значение признака предмета. Таковыми в диалектах хантыйского языка являются только причастия настоящего и прошедшего времени.
В четвёртой главе описываются способы выражения количественного сравнения по критерию признака предмета. Наиболее распространённым способом выражения сравнения в диалектах хантыйского языка являются синтаксические конструкции со значением степеней сравнения имени прилагательного (в традиционной лингвистической терминологии). Также рассматриваются аналитические способы выражения сравнения по критерию признака предмета.
В конце каждой главы приводятся краткие выводы.
В заключении делаются выводы по всему исследованию.
Основной текст диссертации изложен на 162 листах. Библиографический список включает в себя 214 источников, из которых 148 на русском и 66 на иностранных языках.
16
Глава I. СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ПРИЗНАКА ПРЕДМЕТА В УРАЛЬСКИХ ЯЗЫКАХ.
1.1. Группы СВПП в уральских языках.
В разных языках мира качества и свойства субстантивов находят разнообразные способы выражения. Существуют языки, где используются слова, специально предназначенные для того, чтобы, так или иначе, характеризовать разнообразные предметы. Другие же языки прибегают в таких случаях к словам, первоначально предназначенным для других целей, превращая данные слова в средства выражения признака предмета.
Под средствами выражения признака предмета (СВПП) мы понимаем совокупность слов, которые могут употребляться в функции определения к именам существительным. Иначе говоря, мы объединяем слова, принадлежащие к различным частям речи, в большую группу с названием СВПП по грамматическому критерию, состоящему в наличии у данного слова значения атрибутивности. Атрибутивное значение — это значение признака, реализуемое посредством атрибутивной связи, т.е. связи слова, которое имеет значение предмета (процесса) со словом, которое имеет значение качества [Ахманова, 1966: 161, 398]. Говоря о средствах выражения признака предмета, необходимо указать, что термин "предмет" в нашей работе понимается в широком смысле, т.е. предмет может быть конкретным или абстрактным, одушевлённым или неодушевлённым [Ахманова, 1966: 261, 283] и т.д.
При обозначении обобщённого (абстрактного) значения, накладывающегося на конкретное (лексическое) значение слова, в лингвистике используется термин "категориальное значение". Качество является категориальным значением имени прилагательного, составляя семантическую основу этой части речи [Вольф, 2000: 398]. В зависимости от типа языка именно семантика может оказаться важным (или даже решающим) критерием при отнесении той или иной лексемы к разряду прилагательных, поскольку
17 последние составляют класс слов наименее специфицированный в сравнении с
другими морфолого-синтаксическими классами [Anderson, 1985: 198; Вольф, 2000: 398].
Во многих языках прилагательное не выделяется как отдельная часть речи, имеющая свои морфологические и синтаксические характеристики [Вольф, 2000: 398]. Традиционно выделение части речи предполагает сочетание трёх факторов (морфологического, синтаксического и семантического), однако многое зависит от типа языка, поскольку существует "соответствие между типом выражения грамматического значения и формальным типом языка" [Bybee, 1994: 116]. Например, в китайском языке отсутствует прилагательное [Croft, 2001: 140], в ряде языков Северной Америки и Африки прилагательное и наречие не различаются, в некоторых языках вычленяются только имя и глагол (напр.: индейский язык>>шш), в языке хауса существительные объединяются с прилагательными [Живов, 2000: 578], что также типично для языкаягуа [Payne, 1990: 1,3, 111], а также для большинства уральских языков [Descy, 2000: 360] и т.д.
Выделение частей речи вызывало некоторые затруднения в истории языкознания. Так, ещё в средние века для лингвистов, изучающих латынь, финитные и нефинитные формы глагола составляли единую часть речи, а то, что позже стало называться прилагательным, считалось подклассом имени существительного. Спорные моменты в выделении частей речи возникают и в наши дни [Matthews, 1997: 44]. А. Вержбицкая считает, что "при идентификации частей речи следует основываться на заменяемых (в разных языках) характеристиках классов, выявленных по лексическим универсалиям" [Wierzbicka, 2000: 310]. Такой подход незаменим в отношении имени прилагательного, ввиду "морфологической бедности" данной части речи во многих языках, что мы отметили выше. Что касается семантики, все прилагательные сочетаются с существительными, что свидетельствует о главной задаче прилагательных, состоящей в атрибутивности [Wierzbicka, 2000: 312]. Заметим, что слово "задача" подразумевает не фактическое употребление, |
