Введение
Объектом изучения в настоящем исследовании является переход слов из одной части речи в другую (транспозиция), предметом анализа - субстантивация как частное проявление транспозиции. Ср., напр.: У Нинели Николаевны круглый год своя отдельная квартира... ей нет нужды спешить с романами и романчиками, хватаясь за умных и неумных, за высоких и маленьких, за худых и за толстых, как хватаются некоторые бедняжки... В. Маканин. Один и одна; Сбитая с ног Аня упала животом на землю. Собака вгрызлась в предплечье лежащей. Общая газета. 2001. № 25; Сплошное «о-о-о» воем катилось с трибун. Ю. Олеша. Зависть; «Хорошо», — сказал Блок, а потом прибавил: «У меня в деревне библиотеку сожгли». Вот это «хорошо» и это «библиотеку сожгли» было два ощущения революции... В. Маяковский. Умер Александр Блок.
В отечественном языкознании основные положения, касающиеся грамматической стороны субстантивации, были сформулированы в работах А.А. По-тебни, А.А. Шахматова, A.M. Пешковского. В 60-80-х гг. XX в. на проблеме субстантивации (и транспозиции в целом) было сконцентрировано внимание многих исследователей, причем изучалась в основном грамматическая сущность этого явления. Именно к этому периоду относятся основные работы, посвященные данной теме [ср., например, работы В.В. Бабайцевой, Л.В. Бортэ, Л.Г. Верницкой, Н.П. Голубевой, В.В. Лопатина, М.Ф. Лукина, В.М. Маркова, В.Н. Мигирина, М.И. Смольяниновой, Т.С. Тихомировой, Л.Г. Яцкевич и др.]. С начала 90-х гг. интерес ученых к явлению субстантивации заметно снизился. Однако достаточно полная изученность грамматического механизма не исчерпывает всей полноты данного языкового процесса. Представляет интерес наименее изученная - семантическая - сторона субстантивации, сущность которой состоит в обеспечении потребности человека в выражении мысли имеющимися языковыми средствами, без создания единиц с новым морфемным составом.
Цель диссертационного исследования- охарактеризовать субстантивацию в языковом и функциональном аспектах, сосредоточив внимание на семан-
6
т
тической стороне данного явления. Семантическая природа субстантивации понимается нами вслед за В.А. Гречко как «перевод явно выраженных признаков в чисто внутреннее, идеальное существование при сокращенном знаке» [Гречко 1998, с. 136]. ^ Для достижения указанной цели необходимо решить следующие задачи:
1) рассмотреть различные точки зрения на транспозицию и субстантивацию как частное проявление транспозиции; дать по возможности четкое терминологическое обозначение основных теоретических понятий (разграничить субстантивацию морфологическую и синтаксическую, языковую и функцио-
Ш нальную; определить границы понятий переход слова из одной части речи в
другую и переходность; субстантивация, субстантивное употребление и субстантивная транспозиция', модель субстантивации и лексический/смысловой ряд; «ложная» субстантивация и др.);
2) показать широту и многообразие субстантивной транспозиции, рассмотрев это явление по отношению к различным языковым единицам (прилага-тельным, причастиям, местоимениям, числительным, глаголам, неизменяемым словам, предикативным конструкциям);
3) сопоставить лексический состав общеязыковых субстантиватов (на основе материалов «Грамматического словаря русского языка» А.А. Зализняка) и субстантиватов, представленных в речевой практике, вычленив лексемы, отно-
* сящиеся к центру и находящиеся на периферии анализируемой системы;
4) охарактеризовать смысловые модели общеязыковой и функциональной (речевой) субстантивации в сопоставительном плане, определить продуктивность этих моделей;
5) показать связь речевых субстантиватов с контекстом; рассмотреть типы (р мотивирующих контекстов в связи с характеристикой функциональной транспозиции;
6) раскрыть межуровневую, метаязыковую природу субстантивного употребления неадъективных частей речи и предикативных конструкций.
7
т
Актуальность исследования обусловлена тем, что в современной лингвистике главенствующим является функциональный подход к анализу языковых фактов, предполагающий изучение того, как единица языка используется в речи. Субстантивация как языковой факт изучена подробно и обстоятельно, то-
* гда как работ, дающих представление о речевой субстантивации как целостном
явлении (включая случаи субстантивации форм прилагательного склонения, глаголов, неизменяемых слов, предикативных конструкций) практически нет.
В имеющихся работах, посвященных проблеме субстантивации, языковая и речевая субстантивация рассматриваются изолированно, вне связи друг с дру-
ф гом, в то время как «транспозиция - это явление языка в действии, в развитии»
[Дьячук 1988, с. 42]. В настоящем диссертационном исследовании предпринята попытка сопоставительного анализа субстантивации в языке и в речевой практике, что и составляет его научную новизну.
Материал исследования составляют около 6800 примеров субстантивной транспозиции слов различных частей речи (прилагательных, причастий,
Ф
числительных, местоимений, глаголов, наречий, служебных частей речи, междометий) и предикативных конструкций, извлеченных методом сплошной выборки из произведений художественной литературы XX века и периодической печати.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней обосновыва-
^ ется необходимость широкого понимания субстантивации, дается четкое тер-
минологическое обозначение явлений, связанных с анализом этого процесса, разграничивается субстантивация языковая и речевая и показывается плодотворность совмещения двух подходов к анализу языковых фактов — системного (языкового) и функционального, поскольку только в этом случае можно полу-
(р чить целостное представление о предназначении той или иной языковой едини-
цы. Работа вносит определенный вклад в осмысление субстантивной транспозиции как целостного явления, получающего отражение как на языковом, так и на речевом уровнях.
8
Практическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что его материалы могут быть использованы при подготовке спецкурсов, спецсеминаров, положены в основу лекции по морфологии современного русского языка.
^ Методы исследования. Основным методом систематизации языкового
материала в настоящей работе выступает метод поля. Кроме того, используются отдельные элементы метода синтаксического моделирования, компонентного анализа. Проводилась элементарная статистическая обработка данных.
Апробация работы. Основные теоретические положения диссертации # представлены в 7 публикациях. Результаты работы обсуждались на кафедре
русского языка и методики обучения русскому языку Вятского государственного гуманитарного университета, а также излагались в докладах на конференциях в Кирове, Владимире, Нижнем Новгороде. Основные защищаемые положения.
1. Языковая и функциональная субстантивация - это явления, имеющие
т
целый ряд различий, касающихся состава смысловых моделей и их лексического наполнения.
2. Языковая субстантивация находит достаточно полное отражение в толковых словарях русского языка, а также в построенном на их основе «Грамматическом словаре русского языка» А.А. Зализняка.
** 3. В «Грамматическом словаре русского языка» А.А. Зализняка представ-
лен менее разнообразный набор моделей субстантивации, нежели в живом употреблении.
4. Анализ субстантивации с функциональной точки зрения дает основание говорить о более и менее продуктивных семантических моделях и определять
Щ коэффициент частотности той или иной смысловой подгруппы.
5. Изучение функциональной субстантивации предполагает учет мотивирующего контекста, осуществляющего связь субстантивированной формы с текстом в целом.
9
Глава I
О понятии транспозиция. Переход слов из одной части речи в другую как разновидность транспозиции
В настоящее время у лингвистов не вызывает сомнения тот факт, что языковой системе присуща асимметрия, которая пронизывает все уровни языка и обнаруживает себя в том числе в своеобразной «семантической, формальной и функциональной диффузности» частей речи [Гайсина 1985, с. 38]. Наиболее многообразна грамматическая асимметрия, которая «проявляется как в системе в целом, так и в структуре и функционировании грамматических единиц» [Ким 1989, с.З]. Одной из форм существования языковой асимметрии является транспозиция, которая заключается в том, что «в речи одна и та же функция может быть выражена различными формами и одна и та же форма может использоваться в различных функциях» [Ким 1989, с. 6].
В научной литературе говорится о том, что основы теории транспозиции были заложены в 20-ЗО-е гг. XX века французскими языковедами Ш. Балли, Л. Теньером, А. Сеше, Л. Кледа. Наиболее заметными работами в этой области явились исследования Ш. Балли и Л. Теньера.
Ш. Балли называл транспозицией случаи самых различных функциональных переходов одних частей речи и одних предложений в другие в языках аналитического строя. Ш. Балли принадлежит заслуга глубокого анализа грамматической стороны транспозиции. Кроме того, им была отмечена и семантическая природа данного языкового явления [ср.: Балли 1955, с. 179-196]. Однако, как отмечает Р.А. Будагов в примечаниях к работе Ш. Балли «Общая лингвистика и вопросы французского языка», «последовательно провести это разграни-чение Балли не удается» [Балли 1955, с. 407]. Тем не менее указание Ш. Балли на грамматическую многозначность форм является серьезным шагом в сторону выявления семантической сущности переходных процессов в языке, поскольку известно, что изменению формы всегда сопутствует некоторое семантическое изменение. Подчеркивая значимость явления транспозиции, Ш. Балли писал:
10
«Замкнутые в своих основных категориях, знаки служили бы весьма ограниченным источником средств для удовлетворения многочисленных потребностей речи. Но благодаря межкатегорийным заменам мысль освобождается, и выражение обогащается и получает различные оттенки» [Балли 1955, с. 143]. Исследуя функциональную транспозицию, Ш. Балли разработал трехчленную схему данного процесса: транспонируемое («знак, который должен подвергнуться транспозиции») - транспонирующее, или категорийный знак («знак, выражающий новую категорию») — транспонированное («транспонируемое после преобразования его с помощью транспонирующего») [ср.: Балли 1955, с. 133].
Эту схему использует при рассмотрении фактов транспозиции и Л. Тень-ер, который в целях терминологической однозначности вводит для обозначения транспозиции понятие трансляции. Теньер делает попытку дать типологию транспозиционных явлений и разграничивает две ступени трансляции: первую -переход слова из одного функционального класса в другой и вторую - образование придаточных предложений. В рамках трансляции первой ступени исследователь выделяет девять ее типов в зависимости от категории транслируемого и транслированного элементов. По структуре трансляционной цепочки Теньер различает простые, множественные (многократные) и реверсивные трансляции. Вне трансляций первой и второй ступени он выделяет «формальную трансляцию», при которой «транслируемый элемент не имеет синтаксического статуса, или, точнее говоря, его синтаксический статус не имеет отношения к трансляции... Трансляции подвергается не синтаксическое содержание слова, а лишь его внешняя форма, вне зависимости от его возможного синтаксического состояния... Результирующей категорией при формальной трансляции всегда служит категория существительного» [Теньер 1988, с. 403]. Далее автор обращает внимание на то, что «с формальной трансляцией мы имеем дело всякий раз, когда цитируем слова, употребленные кем-то другим» [Теньер 1988, с. 404]. Приведем один из примеров, которыми Л. Теньер иллюстрирует данное положение: «Возможно, ты станешь генералом. — Это "возможно " — оскорбление» [Теньер 1988, с. 405].
11
При всей значимости исследований Теньера критики его работ отмечают и их существенный недостаток, связанный с преувеличением роли синтаксиса и, как следствие, неразличением типов транспозиции — морфологической и синтаксической. Любое употребление слова в синтаксической функции другой
т части речи Теньер рассматривает как его переход в другую лексико-
грамматическую категорию. По мнению В.Г. Гака, «Теньер слишком прямолинейно отождествил функцию и категорию (часть речи): у слова может меняться функция при сохранении категории» [Гак 1988, с. 16]. Об этом же пишут и другие исследователи. Ср., напр., суждение М.Ф. Палевской о том, что «нельзя в
'ф каждом случае употребления слова в несвойственной ему синтаксической
функции видеть переход его в другую часть речи» [Палевская 1960, с. 19] или вывод P.M. Гайсиной, которая подчеркивает, что «вторичные синтаксические функции не выводят слово за пределы своей части речи» [Гайсина 1985, с. 35].
Практически одновременно с французскими языковедами на существование слов, имеющих двойственную частеречную природу, то есть подвергаю-щихся синтаксической транспозиции, указывал в статье 1936 г. Е. Курилович. Ср.: «...Существуют "анафорические" прилагательные, которые являются настоящими прилагательными с точки зрения их лексического значения, но с синтаксической точки зрения функционируют как существительные; существуют причастия, лексическое значение которых эквивалентно лексическому
• значению соответствующего личного глагола, но которые с точки зрения их
синтаксической функции могли бы рассматриваться как прилагательные и т.д.» [Курилович 1962, с. 58].
В отечественном языкознании применительно к фактам русского языка транспозиция описана достаточно полно. Ср., напр.: Бабайцева 1971, 1983,
щ 1988; Баудер 1980, 1988; Гвоздев 1997; Дьячук 1988; Ким 1974, 1978, 1979,
1984; Лукин 1976,1982,1986; Мигирин 1971; Николина 1988; Тихомирова 1973; Шигуров 1988; Яцкевич 1977 и др. В настоящее время можно с уверенностью говорить о широком и узком понимании транспозиции.
12
Транспозиция в широком смысле - это «перенос любой языковой формы, например, транспозиция времен (использование настоящего времени вместо прошедшего или будущего), наклонений (употребление императива в значении индикатива или условного наклонения), коммуникативных типов предложения (употребление вопросительного предложения в значении повествовательного) и др. Термин транспозиция используется также для обозначения метафор и иных переносов в лексике» [ЛЭС 1990, с. 519]. Транспозиция в таком понимании основана на том, что «столкновение формы и содержания рождает более сложный смысл и создает образно-грамматический характер контекста» [Меркулова 1997, с. 5]. Такая транспозиция «характеризуется в первую очередь как стилистический прием» [Бондарко 1963, с. 59] и выступает как «одно из ярких проявлений асимметрии знака и значения, в результате которой грамматическая форма обогащается новыми смыслами и коннотациями» [там же, с. 4]. Для транспозиции в широком понимании характерно «функционирование словоформы в нетривиальной коммуникативной ситуации, которая возникает как от-клонение от стандарта» [там же, с. 5]. Транспозиция в таком понимании является предметом исследования в ряде работ [Бондарко 1963; Керимова 1986; Ким 1986; Меркулова 1997; Ремчукова 2000 и др.].
В более узком понимании транспозиция рассматривается как явление функциональное и определяется как «перевод слова (или основы слова) из од- ной части речи в другую или его употребление в функции другой части речи» [ЛЭС 1990, с. 519]. Объектом нашего описания является транспозиция в узком смысле, а именно переходные явления в сфере частей речи, то есть функциональная транспозиция. Наличие переходных явлений, по мнению исследователей, составляет неотъемлемую особенность всякого живого языка. Как пишет О.М. Ким, «транспозиция на уровне частей речи - это явление языка в действии, которое связано с функционированием частей речи в высказывании» [Ким 1978, с. 2], когда «в "работающем" языке единицы различных уровней с их разнообразнейшей спецификой объединяются друг с другом в сложном функциональном взаимодействии» [Ким 1986, с. 5]. Функциональную природу транспо-
13
зиции подчеркивает и В.В. Бабайцева, отмечающая, что «переход слова (или группы слов) из одной части речи в другую происходит при функционировании слова в речи» [Бабайцева 1983, с. 86].
В литературе предмета подчеркивается, что «в современном языке име-
* ются, с одной стороны, единицы и категории чистые, определенные, а с другой стороны - единицы и категории неопределенные, переходные. Наличие переходных явлений в системе, его категориях и единицах принадлежит к существенным свойствам языка» [Кодухов 1977, с. 16]. На необходимость изучения переходных процессов в языке указывал еще Л.В. Щерба. Ср.: «...Надо пом-
« нить, что ясны лишь крайние случаи. Промежуточные же в самом первоисточ-
нике - в сознании говорящих - оказываются колеблющимися, неопределенными. Однако это-то неясное и колеблющееся и должно больше всего привлекать внимание лингвистов» [Щерба 1958, с. 35-36].
Следует отметить, что среди исследователей транспозиционных явлений в области частей речи отсутствует единство терминологии. Переход слов из од-ной части речи в другую одни определяют как транспозицию [Бабайцева 1988; Вуттке 2001; Гайсина 1985; Гак 1986; Дьячук 1988; Кизюкевич 1990; Ким 1974, 1978, 1979, 1984; Левицкий 1977; ЛЭС 1990; Кушнина 1989; Николина 1988; Ремчукова 1997, 2000; Скороглядова 1952; Соколова 1973; Яцкевич 1977], другие как конверсию [Дружинин 1982; Кубрякова 1974; Мельчук 1972; Михневич
• 1965; Реформатский 1967; Смирницкий 1956; Суник 1966], деривацию [Курило-вич 1958]. Используются также термины транскатегоризация [Бортэ 1985; Остапенко 1990], трансформация [Голубева 1963; Мигирин 1971, Фетисова 1980], субституция [Лукин 1986].
В настоящей работе интересующее нас явление рассматривается как {# транспозиция. Вслед за В.В. Бабайцевой мы будем понимать ее как «переход
слова (или слов) из одной части речи в другую без изменения звукового и графического состава» [Бабайцева 1988, с. 7]. Сущность транспозиции на уровне частей речи состоит в «механизме обмена функциями между элементами функционально и семантически различных классов» [Дьячук 1988, с. 45], в «пере-
14
мещении знака в несвойственную ему коммуникативную позицию» [Бортэ 1985, с. 27]. По справедливому замечанию P.M. Гайсиной, «при статическом подходе функция частей речи определяется однозначно, в непосредственной зависимости от частеречной формы, с помощью которой она материализована.
• В динамике функция стремится освободиться от сдерживающего влияния формы, от ее «пут» и получить своеобразную самостоятельность. Поэтому кроме своей собственной функции, получившей материальное воплощение в морфемной структуре слов, части речи могут выполнять в системе предложения несобственные, не предопределенные формой функции» [Гайсина 1985, с. 34]. Еди-
ф ница, образованная путем транспозиции, «сохраняет фонемный состав и звуча-
ние исходной единицы и, как вторичный знак с другой классной принадлежностью, чем исходная, выступает в качестве омонима последней» [Ким 1978, с. 11]. Важно отметить, что «транспозиция - это сугубо бинарные отношения» [Ким 1978, с. 21], то есть транспозиционными отношениями могут быть связаны только две единицы. Кроме того, как отмечает Л.В. Бортэ, в процесс транспозиции вовлекаются «референтно параллельные слова разных грамматических классов» [Бортэ 1985, с. 30].
Факты перехода слов из одной части речи в другую демонстрируют внутренние изменения языковой структуры. Еще В.В. Виноградов писал: «В живом русском языке нет идеальной системы с однообразными, резкими и глубокими
• гранями между разными типами слов. Грамматические факты двигаются и переходят из одной категории в другую, нередко разными сторонами своими примыкая к разным категориям» [Виноградов 1972, с. 43]. В качестве таких грамматических категорий выступают в числе прочего и части речи. Авторы «Грамматики русского языка» 1960 г. пишут: «Не следует думать, что части ре-
(0 чи отделены одна от другой непроницаемыми перегородками. Напротив, в жи-
вой разговорной действительности постоянно наблюдаются случаи передвижения слов из одной части речи в другую, случаи употребления слов, принадлежащих к одной части речи, в функции другой части речи» [Грамматика 1960, с. 19-20]. В способности слов утрачивать ряд своих лексико-грамматических
15
признаков, приобретать новые, присущие словам другой части речи, и функционировать в языке в соответствии с ними проявляется динамический характер системы частей речи. Такая подвижность в системе лексико-грамматических классов ведет к тому, что «стройность классификации частей речи нарушают слова, сочетающие дифференциальные свойства разных частей речи, чаще двух, а иногда и трех» [Бабайцева 1971, с. 81]. Среди характерных признаков синкретичных (гибридных) частей речи В.В. Бабайцева называет семантическую емкость, более разнообразную валентность, синтаксическую полифункциональность [см. Бабайцева 1983]. Существование переходных явле- ний размывает границы между частями речи и дает основание утверждать, что в составе каждого из лексико-грамматических классов есть центр, ядро, которое образуют слова, обладающие всем набором дифференциальных признаков данной части речи и являющиеся ее типичными представителями. Вокруг ядра группируются различного рода периферийные явления, в той или иной степени удаленные от центра и совмещающие дифференциальные признаки разных час-тей речи. Для анализа переходных явлений В.В. Бабайцева предлагает использовать универсальную шкалу переходности [см. Бабайцева 1971], которая помогает определить место каждой единицы в языковой системе, в том числе степень удаленности от исходной категории и приближенности к новому классу (в нашем случае — части речи). Критерием определения места того или иного сло- ва на данной шкале, по мнению ряда исследователей [см. Бабайцева 1971; Бортэ 1977; Гайсина 1985; Кизюкевич 1990; Кушнина 1989; Современный русский язык 1995; Шигуров 1988] должна служить синтаксическая функция слова. Значимым в данном случае является характер синтаксической функции слова -первичный или вторичный. «Когда часть речи выступает в первичной для нее синтаксической функции, - отмечает Л.В. Бортэ, - она представлена ядерной группой; в случае же когда она выступает в необычной для нее - вторичной функции, эта часть речи представлена периферийной группой. Значит, в последней позиции возможно взаимодействие разных частей речи» [Бортэ 1977, с. 41].
16
Однако не все исследователи согласны с тем, что изменение синтаксической функция является главным показателем перехода слова в другую часть речи. В ряде работ проводится мысль о том, что изменение синтаксической функции является следствием других процессов, происходящих в слове, сопутствует этим процессам. Так, Н.П. Голубева пишет: «Изменение синтаксической функции — это последняя в цепи причин, действующих в процессе трансформации частей речи» [Голубева 1963, с. 14]. В.Л. Георгиева решает вопрос о значимости синтаксических показателей для отнесения слова к классу субстантиватов следующим образом: «...Явление субстантивации прилагательных в конечном счете очень часто имеет своим объективным показателем не синтаксическую структуру, а реальное содержание высказывания, говорящее о семантическом переосмыслении слова. Синтаксическая же функция является следствием этого переосмысления и необходимым структурным условием его реализации» [Георгиева 1963, с. 102]. Аналогичной точки зрения придерживается еще ряд исследователей [Вълева 1974; Мигирин 1971; Палевская 1960; Смольянинова 1961; Филиппова 1976; Яцкевич 1974]. В общем виде их позицию можно сформулировать так: употребление слова в нетипичной для него синтаксической функции далеко не всегда свидетельствует о его переходе в другой лексико-грамматический класс.
В литературе предмета подчеркивается, что транспозиционные возможности разных классов слов в русском языке не одинаковы [Дьячук 1988; Ким 1978; Мигирин 1971; Шигуров 1988]. По мнению О.М. Ким, «чем богаче система значений, форм и функций у семантического класса, тем шире его транспозиционные возможности и наоборот, чем беднее семантика, форма и функции семантического класса, тем уже его транспозиционные возможности» [Ким 1978, с. 17]. В.В. Шигуров пишет по этому поводу: «Процесс переходности охватывает все семантико-грамматические классы слов, но наиболее активно он развивается в именах, наречиях и служебных частях речи. Что касается глагольной системы, то здесь в названный процесс вовлекаются лишь причастия и деепричастия» [Шигуров 1988, с. 9]. Исследователи отмечают ряд факторов,
17
влияющих на транспозиционный потенциал слова. В.В. Шигуров, в частности, считает, что на способность слов к переходу в другую часть речи сильное влияние оказывает синтаксическая дистрибуция. Ученый выделяет два типа синтаксического окружения слов той или иной части речи: 1) «окружение, исключающее или во всяком случае задерживающее переход слов данной части речи в другие семантико-грамматические классы»; 2) «окружение, благоприятствующее такому переходу» [Шигуров 1988, с. 14]. Так, например, наличие со-гласуемых и управляемых слов при существительном препятствует его адвербиализации, а их отсутствие, наоборот, облегчает переход слова в наречие. Отмечается и зависимость транспозиционных возможностей разных частей речи от характера их грамматических категорий [Ким 1978; Мигирин 1971; Шигуров 1988]. Так, по мнению В.В. Шигурова, «близость грамматических свойств в значительной степени облегчает процесс перехода слов из одной части речи в другую», а «отсутствие грамматических категорий у отдельных частей речи создает благоприятные возможности для их обогащения за счет других семан-тико-грамматических классов», тогда как «резкое различие грамматических категорий тех или иных частей речи создает трудности для их обогащения за счет переходности слов» [Шигуров 1988, с. 15].
На основании сходства грамматических категорий сравнительно легко осуществляется переход прилагательных в существительные, причастий в прилагательные, существительных в местоимения; не имеющий грамматических категорий класс наречий активно обогащается за счет других частей речи; глаголы же, как известно, сильно отличающиеся характером грамматических категорий от других лексико-грамматических классов, не пополняются путем перехода слов из других частей речи. Степень близости грамматических категорий влияет и на форму перехода слова в другую часть речи, который является либо результатом «постепенного и длительного накопления элементов нового качества и постепенного отмирания элементов старого качества» [Каламова 1961, с. 56], либо происходит скачкообразно. В.В. Шигуров считает также, что «чем дальше друг от друга по грамматическим свойствам части речи, тем быстрее |
