Введение
До сих пор в лингвистике вопрос, касающийся так называемых «подзывных слов», то есть слов, употребляющихся для подзывания животных (например, общеупотребительные подзывания: кис-кис, цып-цып) рассматривался крайне редко. Подзывные слова еще не получили однозначной оценки в грамматических исследованиях, чем и определяется актуальность выбранной нами темы. Они или обозначаются как особая группа в составе междометий, или их стремятся выделить из междометий как особую грамматическую группу слов.
Г. В. Дагуров, говоря о необходимости отделения от междометий подзывных слов, которые он называет «слова клича животных», пишет: «Подобные усеченные слова-обращения ни по своему лексическому значению, ни по своей синтаксической роли не отличаются от тех полных существительных, с которыми мы обращаемся к животным или людям, зато ни один из их грамматических признаков ни в какой мере не отражает той или иной стороны языковой стороны междометий» [49, с. 95].
Сторонником отделения подзывных слов для животных от междометий был и М. А.-А. Мухаммед-Али, который при определении специфики междометий поддерживает точку зрения Г.В. Дагурова, считая, что к ним следует относить лишь слова, отражающие проявление эмоциональной сферы человека, так как волеизъявление и эмоции приравнивать друг к другу не имеет смысла. Таким образом, М. А.-А. Мухаммед-Али проводит четкую границу между междометиями и «словами призыва животных» [103, с. 10].
Следовательно, уже в 70-е годы XX века были представлены, на наш взгляд, достаточно убедительные доказательства отличия подзывных слов для животных от междометий.
Нерешенность вопроса о статусе подзывных слов связана, в частности, с тем, что они функционируют в основном в говорах, а в литературном языке
4
они представлены в очень незначительном количестве, лишь наиболее известные. В «Словаре современного русского литературного языка» (1948— 1965) их насчитывается 9 единиц: гуль-гуль, гуля-гуля, кис-кис, тпрюси— тпрюси, утя-утя, уть-уть, ути-ути, цып-цып, цътыньки-цыпыньки, в то время как в диалектах функционирует несколько сотен подзывных слов. Предпринятый нами анализ «Ярославского областного словаря» (в дальнейшем - ЯОС) показал, что в ярославских говорах распространение данного вида слов очень велико. По нашим подсчетам, в ЯОС содержится 458 подзывных слов, тогда как в «Словаре русских народных говоров»(в дальнейшем - СРНГ) - их 246.
В качестве примеров во многих исследованиях, посвященных междометиям, указываются чаще всего лишь несколько подзывных слов для
//////У'ТТ f ATX
животных: цып-цып, гуль-гуль, кис-кис, вечь-вечь. Лишь в работах А. И. Германовича [См. 36, 37], Г. В. Дагурова [См. 49, 50], М. А.-А. Мухаммед-Али [См. 104], И. С. Меркурьева [См. 100], С. А. Григорьева [См. 44], Ю. С. Азарх [См. 6] мы сталкиваемся с привлечением обширного материала диалектных подзывных слов (чаще по словарю В. И. Даля и некоторым областным словарям; исключение составляет работа Ю. С. Азарх, которая привлекала материал ДАРЯ, но он касался лишь двух семантических групп: подзывных слов для коров и лошадей).
Между тем, наблюдение именно над достаточно обширным диалектным материалом позволит гораздо полнее представить своеобразие подзывных слов как особой функционально-грамматической группы.
Новизна темы «Подзывные слова как особая функционально-грамматическая группа (на примере ярославских говоров)» связана с тем, что на примере анализа ярославских говоров в исследовании впервые рассматриваются функциональные, семантические, фонетические и грамматические особенности подзывных слов как отдельной функционально-грамматической группы, а также впервые подвергаются анализу подзывные слова ярославских говоров.
5
Актуальность исследования определяется тем, что вопрос о статусе подзывных слов в грамматической системе языка до сих пор не решен.
Обширный диалектный материал ярославских говоров дает возможность выявить и описать специфику данных слов как отдельной функционально-грамматической группы, а, следовательно, тем самым определить свойства подзывных слов, существующих в литературном языке.
Объектом нашего исследования являются подзывные слова для животных, использующиеся в говорах Ярославской области.
Предметом исследования стали фонетические, семантические, грамматические особенности подзывных слов ярославских говоров, а также их происхождение.
Целью нашей работы является изучение подзывных слов для животных, характерных для ярославских говоров, как самостоятельной функционально-грамматической группы слов.
Для достижения данной цели необходимо решить следующие задачи:
1) определить особенности семантики подзывных слов;
2) описать фонетическое своеобразие подзывных слов;
3) дать грамматическую характеристику подзывных слов;
4) определить происхождение подзывных слов ярославских говоров.
Основными методами исследования стали:
1) метод всестороннего анализа языковых единиц;
2) метод статистической обработки материала.
Материалом для исследования послужили 458 слов, в числе которых есть как зафиксированные в «Ярославском областном словаре», так и обнаруженные автором во время диалектологических экспедиций в Ярославской области. Для сопоставления привлекался материал «Толкового словаря живого великорусского языка В. И. Даля» (67 слов), «Словаря русских народных говоров» (246 слов), что повышает значимость и достоверность исследования.
6
«Ярославский областной словарь» под редакцией Г. Г. Мельниченко, изданный в 10 выпусках, включает около 32 тысяч слов. Словарь составлен на основе обширной и богатой по содержанию картотеки, содержащей более 500 тысяч карточек, которая формировалась систематически с 1937 года. В ЯОС вошли более 10 тыс. слов из КЯОС, изданном в 1961 г, в который Г. Г. Мельниченко были собраны материалы ярославских словарей и словариков XIX - XX вв. (Е. Якушкин, «Материалы для словаря народного языка в Ярославской области» 1896 г, в котором только 2809 слов, а в «Дополнениях» к нему, изданных Ярославским педагогическим институтом в 1926 г., лишь 1103 слова; В. Волоцкий «Сборник материалов для изучения Ростовского (Ярославской губернии) говора», 1902 г, содержащем 1669 слов; С. Копорский «О говоре севера Пошехоно-Володарского уезда Ярославской губернии», 1929 г., в котором — 1335 слов). В 1961 году материалы всех ранее изданных словарей и словариков были объединены в «Кратком Ярославском областном словаре», составленном Г. Г. Мельниченко, который содержит более 10 тысяч слов.
Таким образом, Ярославский областной словарь, с одной стороны, сохраняет более 10 тысяч слов, почерпнутых из ранее составленных словарей, с другой стороны, вводит в научный обиход около 22 тысяч слов, которые были собраны в ходе диалектологических экспедиций преподавателями и студентами Ярославского государственного педагогического университета им. К. Д. Ушинского.
Важно также подчеркнуть тот факт, который указывается в Послесловии к ЯОС: в словаре «... сохранено все то, что собрано нашими предшественниками и что сделало наш словарь в определенном смысле историческим», и еще одно существенное замечание: «... слова из ранее изданных словарей переносились в ЯОС не механически, а подвергались проверке, которая имела целью установить: 1) есть ли данное слово в современных ярославских говорах; 2) его значение в современных
7
ярославских говорах; 3) ареалы его распространения в пределах Ярославской области» [ЯОС, вып. 10, с. 96].
В результате такой проверки многие слова, взятые из ранее изданных словарей, представлялись в ЯОС в двух планах: в прошлом и настоящем» [ЯОС, вып. 10, с. 96], следовательно, мы можем представить себе полную картину распространения диалектных слов как в синхроническом, так и в диахроническом аспектах.
ЯОС содержит диалектные слова говоров Ярославской области в ее границах на 1940 г., так как в это время, как отмечают составители, начал складываться состав словаря, что определяло масштабы и районы работы над ним. В 1944 году Ярославская область была разукрупнена, из нее выделились районы Костромской и Ивановской областей, но границы исследования остались прежними, поэтому из 52 перечисленных в ЯОС районов 16 являются районами Костромской области и два - Ивановской области.
В ЯОС содержится 458 подзывных слов, но для исследования взяты лишь ярославские подзывания, которых насчитывается 428 единиц.
Подзывные слова, характерные для костромских и ивановских говоров, были использованы при сопоставительном анализе омонимичной лексики и распространенности слов в других говорах.
Материал ЯОС, являющийся объектом нашего исследования, был также сопоставлен с картотекой, на основе которой он был составлен. Данная работа была проведена с целью выявления типичности подзывных слов для ярославских говоров, при этом были выявлены лексемы, которые встречаются в единичных случаях, и, на наш взгляд, носят окказиональный характер. Такими лексемами, исключенными из анализируемого материала, стали следующие: подзывания для овец - боси-боси, вани—вани, вари—вари, васи—васи, васъ-васъ, зины-зины; иго-го — для лошади; на—кус — для собак; щить-щить, жю-жю — для кур. В большинстве своем это слова, дублирующие клички животных, нерегулярность их использования
8
позволяет предположить, что это, действительно, клички животных, и, следовательно, подзывными словами они не являются.
Слово юкша-юкша при анализе перенесено в группу подзывных слов для свиней, как указано в картотеке, из группы подзывных слов для овец, к которой оно, видимо, ошибочно причислено в ЯОС.
Теоретическое значение диссертационного исследования состоит в возможности применения полученных результатов к изучению грамматической системы языка в целом и грамматических систем других диалектов. Материалы работы могут быть использованы специалистами в области морфологии русского литературного языка и русской диалектологии.
Практическая значимость основных положений и выводов диссертации заключается в том, что они могут стать частью системного описания говоров Ярославской области, быть использованы при переиздании «Ярославского областного словаря». Кроме того, материалы диссертации могут применяться в преподавании ряда дисциплин высшей школы, связанных как с диалектологией, так и с морфологией современного русского языка.
Работа включает введение, три главы, заключение и список использованной литературы. В первой главе «История изучения подзывных слов в русской лингвистике» рассматривается история изучения подзывных слов. Вторая глава «Семантическая, фонетическая и грамматическая характеристика подзывных слов как особой функционально-грамматической группы слов» посвящена анализу подзывных слов ярославских говоров с фонетической, семантической и грамматической точек зрения, определяются признаки, позволяющие выделять подзывные слова в отдельный грамматический класс. В третьей главе «Происхождение подзывных слов ярославских говоров» рассматривается происхождение подзывных слов ярославских говоров и дается этимологический анализ отдельных лексем. В заключении представлены основные выводы и результаты исследования.
Апробация работы проходила на научных конференциях молодых ученых Ярославского государственного педагогического университета им. К.
9
Д. Ушинского (1998-2002 гг.), Всероссийской научной конференции, посвященной 200-летию со дня рождения В. И. Даля «В. И. Даль и русская региональная лексикология и лексикография» (2002 г.), конференциях ЯГИ У, посвященных памяти К. Д. Ушинского.
По теме диссертации опубликовано 6 работ:
1. Основные типы подзывных слов в ЯОС с точки зрения этимологии. // Тезисы VI конференции молодых ученых. Ярославль, 1998 - 0,2 п. л.
2. К вопросу о месте подзывных слов в системе частей речи // Тезисы докладов 7-ой конференции молодых ученых. Ярославль, 2000. — 0,1 п. л.
3. Сравнительная характеристика подзывных слов для животных Ярославского областного словаря и Словаря русских народных говоров. // Тезисы докладов 8-й конференции молодых ученых ЯЛТУ им. К. Д. Ушинского. Ярославль, 2000. - 0,1 п. л.
4. Отличие подзывных слов для животных от междометий и звукоподражательных слов // Тезисы докладов 9-ой конференции молодых ученых, ч. И. Ярославль, 2001. - 0,2 п. л.
5. Этимологический анализ подзывных слов, употребляющихся в ярославских говорах. // В. И. Даль и русская региональная лексикология и лексикография: Материалы всероссийской научной конференции, посвященной 200-летию со дня рождения В. И. Даля (Ярославль, 31 октября - 2 ноября 2001 г.). Ярославль, 2001. - 0,3 п. л.
6. Семантическая характеристика подзывных слов ярославских говоров // Тезисы 56 конференции, посвященной памяти К. Д. Ушинского. Ярославль, 2002.-0,1 п. л.
10
Глава I История изучения подзывных слов в русской лингвистике
Подзывные слова для животных традиционно причислялись к междометиям, несмотря на неповторимость в языке их функции и на ряд особенностей, выделяющих их из структуры данной части речи. Но прежде чем перейти непосредственно к рассмотрению их признаков, рассмотрим историю изучения подзывных слов для животных в системе междометий, а, следовательно, обратимся к истории междометия как части речи.
§ 1. Изучение подзывных слов в системе междометий в грамматических учениях XVIII — XIX веков
Слова призыва и отгона животных впервые были включены в разряд междометий Я.Ф. Головацким в 1849 году в работе «Грамматика русского языка» [39; с. 145], история же изучения междометий насчитывает не одно столетие, начиная с периода античности и до наших дней.
Согласно старой лингвистической традиции вопрос о междометиях был связан с общей проблемой возникновения слова. Из междометий выводились первичные слова человеческого языка, а сами междометия противопоставлялись словам как эмоциональные сигналы знакам мысли. За междометием в то время не признавалось права называться словом.
Выделение междометия в отдельную часть речи привело к необходимости выявления свойств данной части речи, а также к определению круга слов, которые относятся к ней. С течением времени он значительно расширился, о чем свидетельствует то, что, если поначалу к междометиям причислялись только слова, отражающие эмоции человека, то позднее стали относить и слова императивных разрядов.
Пополнение междометий новыми разрядами шло постепенно. Первое упоминание о междометии как о части речи в русской грамматике мы находим у М.В. Ломоносова. В «Российской грамматике» (1755 г.) он дает
и
первое в русской лингвистике описание знаменательных частей речи. «Междуметия», как их называет Ломоносов, служат «...для краткого изъявления движений духа» [93, с. 24]. В шестой главе «Наставления пятого» он отмечает, что междометия делятся на «свойственные и заимствованные», причем термин «заимствованные» касается словообразовательной стороны, то есть в современной трактовке это производные междометия. М.В. Ломоносов выделяет несколько разрядов междометий по семантике, которые практически все представляют эмоциональные междометия, единственный разряд, именуемый «отзывающегося», отличается по семантике от остальных, к нему относятся следующие слова: асъ, гой, что [93, с. 182]. Эти слова-реактивы не имеют императивного значения, но вполне могут иметь эмоциональную окраску, возникающую в ответ на слова собеседника. Таким образом, изначально М.В. Ломоносов признавал за междометиями лишь функцию отражения эмоционального мира человека.
В определении междометия М.В. Ломоносов придерживается семантического подхода, известного еще в античной грамматике, в которой существовали два подхода к изучению части речи, носящей название Interjectio. Впервые междометие упоминается во II—I веках до н. э. в трудах античных ученых-философов, основоположников Александрийской лингвистической школы. В латинской грамматике Варрона оно вычленяется как часть речи, обладающая специфическими аффективными свойствами. Подходы же к изучению междометия определялись следующие:
1) психологический: «...не заключают в себе высказываемого, однако обозначают душевный аффект (Палемон);
2) формально-грамматический: «...помещаются между другими частями речи для выражения душевных аффектов» (Донат);
3) семантико-синтаксический: «...содержат в себе глагольный аффект и дают полное обозначение душевного движения, хотя бы глагол и не присоединялся» (Присциан) [ЛЭС, с. 290].
12
Семантико-синтаксический подход, на наш взгляд, и определил дальнейшее выделение императивных разрядов, поскольку здесь налицо связь эмоции, возникающей у человека, и процесса ее проявления. О подзывных словах в «Российской грамматике...» М.В. Ломоносова не упоминается даже на уровне примеров.
Следующее упоминание о междометии находим в «Краткой российской грамматике» 1787 г., изданной для народных училищ Российской империи по высочайшему повелению царствующей императрицы Екатерины П. Составитель данного пособия Е.Б. Сырейщиков относит междометия к «непеременяющимся» частям речи, указывая уже на их грамматические особенности [78, с. 3]. Ломоносов же в своей Грамматике лишь отделил их от других частей речи, но грамматические свойства этих слов им рассмотрены не были. Е.Б. Сырейщиков, кроме того, указывает на местоположение междометий в предложении. «Междометия поставляются напереди...» [78, с. 54], - отмечает он, фиксируя, тем самым наиболее часто встречающуюся позицию этих слов. Таким образом, Е.Б. Сырейщиков начинает разговор о грамматическом статусе междометий. Деление на семантические разряды у него также ориентируются на эмоциональное содержание, как и у Ломоносова: «...радость, печаль, удивление, презрение, боязнь» [78, с. 47] Эмоциональная сторона заложена и в определении, которое он дает данной части речи: «Междометие есть часть речи, изображающая разные страсти» [Там же].
Следующее пособие - «Российская грамматика, сочиненная императорскою российскою академиею» было издано в 1809 году. Отличий в определении междометия как части речи в ней практически не наблюдается: «Междометие есть часть речи, служащая для изображения душевных движений во время страстей...» [125, с. 257], то есть указывается именно на эмоциональную сторону этих слов, но в данной грамматике один из разрядов по семантике явно выбивается из остальных. Он «...по знаменованию своему изъявляет...зов: гей, эй...у> [Там же]. В этом разряде налицо императивное
13
значение, которое затем разовьется в других разрядах, выделяемых в междометиях в более позднее время. Перечень «страстей» отличается от предыдущих, указанных ранее, лишь тем, что в нем даются иные названия различным проявлениям эмоций.
В 1852 году выходят сразу две грамматики: «Опыт общесравнительной грамматики русского языка», изданный вторым отделением Императорской Академии наук», и «Сокращенная русская грамматика» Александра Востокова. Рассмотрим, что нового они внесли в понимание междометий. В «Опыте общесравнительной грамматики...» определение междометий не изменилось, наблюдается то же указание на эмоциональное содержание: это «выражения души», но в разрядах наблюдается отличие от предыдущих исследований. Добавляется разряд, указывающий на «понуждение» (ну!) и, кроме того, содержится одно очень существенное для нас замечание: «К междометиям относятся звукоподражания крику бессловесных животных, особенно домашних, и пению птиц, каковы: кис, кис; цып, цып; гуль, гуль и многие другие. Эти звукоподражания заимствуются или от названий животных и птиц, или от самого их крика и пения» [108, с. 266]. Следовательно, под названием «звукоподражания» в этом научном труде дается одно из первых в России, вслед за Я.Ф. Головацким, описание именно подзывных слов для животных, которые впоследствии выделятся в отдельную группу императивных междометий. Кроме того, авторы грамматики указывают на возможное образование данных слов: от существительных или звукоподражаний.
«Сокращенная русская грамматика» А.Х. Востокова (1852 г.), подчеркивает внезапность проявления ощущений, выражаемых междометиями. Востоков выделяет всего два разряда междометий, но эти разряды различаются функционально, а не семантически, как у предыдущих исследователей. Таким образом, классификация междометий по Востокову следующая: «Междометия состоят:
14
а) Из восклицаний, вынуждаемых каким-либо чувствованием. Например, ахъ! аи! о!ухъ!
б) Из возглашений желательных, утвердительных и проч. Например, аи да! тото! ура!» [138, с. 53]. Выделяются ли среди междометий подзывные слова непонятно, поскольку примеров, подтверждающих их наличие нет, хотя ко второй группе они могли быть отнесены.
В 1871 г. в журнале «Педагогический сборник» (№10) печатается статья В. Водовозова «Русские грамматики. Грамматики Востокова и Греча». В главе, посвященной междометиям, дается подробная классификация восклицательных междометий, которые выражают различные чувства. Описывая грамматику Греча, В. Водовозов указывает: «Автор отделяет их (восклицательные междометия) от звукоподражательных междометий, к которым относит и коренные слоги глаголов: хвать, цап, шмыг и прочие» [32, 1871]. Таким образом, понятие о междометии расширяется еще больше, в эту часть речи включаются все новые и новые группы слов, которые сближены больше по формальным признакам, например, отсутствие синтаксической функции, чем по грамматическим или семантическим. Примеров подзывных слов или указания на отдельный разряд, их содержащий, - нет.
А. Антонов в «Русской грамматике» (1879 г.) вновь касается их семантической стороны: «Междометие есть слово, которое между частями предложения бывает вметаемо, т. е. вставляемо, для выражения различных движений души или сильных чувствований». В то же время он сближает их с частицами, когда обращается к синтаксису данной части речи: «Междометие есть частица непеременяемая, не состоящая ни в какой связи с частями предложения» [13, с. 105-106].
Помимо первообразных междометий, которые А. Антонов характеризует и классифицирует по смысловому признаку, он относит к междометиям звукоподражания, эмоциональные существительные и глаголы (с экспрессивной окраской). Небезынтересно отметить следующее: когда
15
Антонов пишет, что «к междометиям относятся звукоподражания (выделено мною - Е.К.) крику животных, особенно домашних, и пению птиц», то все примеры, приводимые им, относятся к другому явлению - словам призыва животных: кис-кис, цып-цып, гуль-гуль. А. Антонов полагает также необходимым включить в разряд междометий слова: бух, цап, хлоп, стук, бряк, хватъ, толк, - которые он считает представляющими «сокращение прошедшего времени: бухнул, цапнул, хлопнул, стукнул, брякнул, хватил, толкнул» [13, с. 107]. Следовательно, А. Антонов значительно расширяет круг междометий, кроме того, им определяются такие их грамматические характеристики как неизменяемость и обособленная позиция в предложении, которые характеризуют и подзывные слова.
Новый взгляд на междометия наблюдается в «Учебнике русской грамматики, сближенной с церковнославянскою...» Ф.И. Буслаева. Автор рассматривает междометия первообразные, которые выражают «чувствования: ахъ! увы!, призыв: эй!, предложение или подачу: на!, звукоподражательные, например: бух! мяу! и многие другие» [26, с. ПО], среди которых выделяет и слова призыва и отгона животных. Таким образом, классификация междометий дается более подробная. Ф. И. Буслаев, кроме того, делает одно очень ценное для нас замечание о том, что «областное просторечие» отличается от языка книжного обилием разнообразных междометий, употребляемых для призыва и отгона домашних животных. Им сообщаются следующие сведения о междометиях, которые предыдущие авторы не принимали во внимание: «С междометиями обращаются к малым детям: агу, баю-баюшки-баю; к животным: гуль-гуль -к голубям, цып-цып - к цыплятам, брысь - к кошкам. Междометия (встречаются) в припевках народных песен, например, люлишки-люли, и в других обычных выражениях, как, например, чур меня, чур мне» [Там же, с. 111]. Следовательно, Буслаев вслед за Востоковым расширяет границы междометия как части речи, вводя новые разряды слов, которые можно отнести к вокативным или императивным. Правда, их синтаксическую функцию и грамматические
16
свойства автор практически не рассматривает, ограничиваясь лишь описанием семантики.
К. Д. Ушинский в своем «Руководстве к преподаванию по «Родному слову» (1949), выдержавшему более 130 изданий, делает очень много интересных наблюдений, которые в значительной мере продвинули в свое время изучение междометий. Он исчерпывающе анализирует воззрения своих предшественников на междометия, давая в высшей степени ясное и правильное толкование и понимание их семантических и грамматических свойств. На этом основании он проводит четкую границу между междометиями и другими частями речи.
Его рассуждения вкратце сводятся к следующему:
1. В междометии нет мысли: в нем есть только чувство или желание. Это присутствие одного только чувства и отсутствие мысли и составляет отличительный признак междометия.
2. Не так легко решить принадлежность к междометиям таких восклицаний, каковы: ну! на! вот! спасибо! и др. [149, с. 292].
3. Совершенно несправедливо отнести к междометиям такие «полные смысла слова, как спасибо, исполать, о горе! Уже одно то, что спасибо -слово склоняемое в разговорной речи (Мужик за спасибо в Москву сходил да пол-спасиба домой принес), должно было, кажется, удержать от помещения его в число междометий» [149, с. 293].
4. Слова, выражающие собой условное понятие о каком-нибудь чувстве или желании, например: горе, радость, счастье, беда, спасибо и т. п. могут быть нами употреблены, как междометия, то есть как невольно вырывающиеся восклицания, но от этого они не становятся междометиями, как это допускают иные грамматики. Никакое слово, употребляемое как символ понятия, не может быть настоящим междометием (выделено нами - Е.К.) [Там же, с. 304-305].
5. Самая краткая форма глагола глядь, хвать и т. д., которую некоторые грамматики совершенно несправедливо относят к междометиям,
17
обнаруживает, по мнению К. Д. Ушинского, то же стремление русского языка сжатостью выражения действовать на чувство, для чего он «не церемонится отбрасывать» и слова и окончания глаголов [Там же, с. 286].
6. Если к междометиям относят выражение каких-нибудь звуков неодушевленной природы (крах! бац!) и проч. или криков животных, то это только на том «отрицательном основании», что звуки эти не представляют собой никакого понятия [149, с. 304].
Таким образом, К. Д. Ушинский положил начало сомнению в широком подходе к междометию и целесообразности выделения в нем ряда разрядов, что в дальнейшем продолжили А.И. Германович (по поводу звукоподражательных слов) и Г.В. Дагуров (по поводу подзывных слов).
Таким образом, в грамматиках XVIII — XIX вв. подзывные слова лишь начинают включаться в систему междометий на уровне отдельного разряда или в качестве примеров, констатирующих их причисление к данному классу слов. Определяется круг слов, которые могут быть причислены к междометию как части речи.
§ 2. История изучения подзывных слов в грамматиках XX века
В начале XX века вновь в русской лингвистике разгораются споры, является ли междометие частью речи или нет, можно ли его рассматривать как слово или же это только какой-то знак мысли.
Ф. Ф. Фортунатов все слова языка делил на полные, частичные и междометия. Следовательно, междометия как неполные слова стоят у него особняком, поскольку «принадлежат речи не как выражение идей, но как выражение чувствований, испытываемых говорящими» [151, с. 238].
Противником выделения данных слов в отдельную часть речи был Д.Н. Овсянико-Куликовский. Свой взгляд он излагает в книге «Руководство к изучению синтаксиса русского языка»: «К частям речи обыкновенно причисляют и междометия, которые, однако, не образуют «части речи», то есть особой категории грамматического мышления, в собственном смысле. |
