Введение
Настоящая диссертация представляет собой семантико-структурное исследование, посвященное сопоставительному анализу функционально-семантического поля (ФСП) фазовости в русском и чувашском языках.
Актуальность исследования. Обращение к проблемам поля фазовости получило в последнее время новый виток актуальности, объясняемый, в частности, нарастающим вниманием лингвистов к речи и, следовательно, к выяснению значения и способов выражения в высказывании такой фундаментальной черты действительности, как характер существования событий (протекания фаз действия во времени). Актуальность исследования заключается и в функционально-семантическом подходе и обусловливается необходимостью более детального анализа средств выражения фазовости, которые не закреплены за каким—либо определенным уровнем языковой системы. В предлагаемом исследовании отражены уровни функционально-семантического поля фазовости в русском и чувашском языках, которые имеют не только сходные, но и отличительные черты. К таким типам относятся фазы начала, продолжения и конца в сопоставляемых языках. Под фазовостью действия понимается возможность представить его протекание в отдельные моменты развития и дать им соответствующую характеристику.
В современном языкознании накоплен немалый опыт сопоставительных исследований фазовости генетически неродственных языков (Ю.С. Маслов, A.B. Бондарко, В.Г. Гак, Е.А. Реферовская, Б.А. Серебренников, Д.М. Насилов, A.A. Юлдашев, Е.В. Петрухина, Э.М. Рянская, З.К. Ахметжанова, О.С. Протогенова, М.Н. Закамулина, Е.Ш. Красногор). Проблема фазовости как самостоятельное ФСП в чувашском языкознании конкретно не затрагивалась, хотя некоторыми исследователями проводились попытки показать характер ее проявления (Н.И. Ашмарин, И.П. Павлов, В.А. Андреев, Н.Е. Резюков, М.Ф. Чернов, Г.А. Анисимов). Так, проблемами сопоставления в чувашском и
русском языках занимались Н.И. Ашмарин, И.П. Павлов, В.А. Андреев, Н.Е. Резюков, М.Ф. Чернов, Г.А. Анисимов.
В традиции чувашской грамматики до настоящего времени главенствовал описательный подход к языковым фактам. Не являются исключением и исследования форм с акционсартовыми значениями в чувашском языке (Ашмарин, 1898; МГСЧЯ, 1957; Павлов, 1965; Андреев, 1961; Чернов, 1977 и др.). Наиболее полные, подробные исследования в этой области осуществлены Н.И. Ашмариным, И.П. Павловым и H.A. Андреевым. В работах И.П. Павлова при анализе акционсартовых форм была предпринята попытка функционально-семантического подхода к фактам языка. Поставлен круг вопросов, являющихся наиболее важными и актуальными в сфере тюркской аспектологии. Предложенная нами классификация ФСП фазовости позволяет выявить основные факторы взаимодействия компонентов исследуемых форм с применением упорядоченного и обоснованного понятийно-терминологического * аппарата.
Универсально-понятийная категория фазовости, находящая свое выражение в каждом языке, трактуется нами как самостоятельное функционально-семантическое поле, рассматриваемое как двустороннее единство с планом содержания и выражения.
Основной целью настоящего исследования является сопоставительный анализ средств выражения фазовости на основе выявления семантических разрядов инхоативности, интратерминальности, финитности, итеративности, интенсивности в русском и чувашском языках.
В диссертации были поставлены следующие конкретные задачи: 1) определить систему значений ФСП поля фазовости в русском и чувашском языках; 2) выявить средства выражения значений, относящихся к разным уровням языковой системы; 3) охарактеризовать особенности выражения микрополей фазовости на каждом уровне языков; 4) определить тенденции в использовании различных средств выражения семантических множителей фазовости в русском и
чувашском языках; 5) найти их интегральные и дифференциальные признаки как в пределах одного языка, так и в сравнении одного языка с другим.
Материалом исследования послужили примеры из произведений русских и чувашских писателей 19-20 веков общим числом около 5000 единиц.
Методы исследования. Основным методом данного исследования является сопоставительный метод. В работе также применялись элементы компонентного и контекстуального анализа.
Основные положения исследования, выдвигаемые на защиту, заключаются в следующем:
1) фазовость представляет собой категорию высказывания;
2) категория фазовости в русском и чувашском языках выступает как самостоятельное функционально-семантическое поле, которое представляет разные языковые уровни;
3) фазовость включает следующие типы: инхоативность, интратерминальность, финитность;
4) в русском языке в передаче фазовых значений участвуют синтетические (превербальные образования) и аналитические способы выражения фазовости (с собственно фазовыми глаголами начать + Inf. и стать + Inf.);
5) в чувашском языке используются в основном аналитические конструкции с деепричастными формами, а также синтетические, которые по своему значению соответствуют превербальным образованиям;
6) в обоих языках функционально-семантическое поле фазовости включает в себя осложненную структуру, которая содержит в себе итеративность и интенсивность.
Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в данной работе проводится анализ ФСП фазовости, его семантических разрядов и структур в чувашском языке в сопоставлении с русским.
Теоретическая значимость. Результаты исследования и теоретические положения работы могут быть применены в исследованиях общелингвистического, социологического, когнитивного характера, в разработке соответствующих разделов сопоставительной типологии русского и чувашского языков. Практический материал, теоретические положения и выводы могут также оказаться весьма плодотворными с точки зрения общей проблематики языковых универсалий. Определенный вклад в методику сопоставительного исследования языков с разной структурной организацией могут внести предложенные общая и частные методики анализа языкового материала.
Практическая значимость работы состоит в возможности применения результатов проведенного исследования при преподавании соответствующих разделов практической и теоретической грамматики русского и чувашского языков. Результаты исследования могут быть полезны при разработке спецкурса по функциональной грамматике русского и чувашского языков, в теории и практике перевода, а также при подготовке тем курсовых и дипломных работ.
Апробация работы. Результаты исследования докладывались на региональных научных конференциях, посвященных Дням славянской письменности и культуры в Чувашском государственном университете им. И.Н. Ульянова, на Международной научно-практической конференции «Проблемы этнолингводидактики в поликультурной среде» (Москва - Чебоксары, 2004).
Цель и задачи данного исследования определили структуру диссертации, состоящей из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка источников. Во введении определены объект и предмет исследования, его цель и задачи, обоснованы актуальность и новизна, обозначены практическая и теоретическая значимость, назван метод изучения и описания материала. В первой главе рассматриваются теоретические вопросы языковой картины фазовости, дается представление о функционально-семантическом поле фазовости и его вариантных реализациях в русском и чувашском языках. Во второй главе рассматриваются типы фазовости неосложненной структуры (инхоативность, интратерминальность,
финитность) и их способы и средства выражения в сопоставляемых языках. В третьей главе представлены типы фазовости осложненной структуры в русском и чувашском языках. Каждая глава завершается кратким выводом. В конце диссертации приводится список использованной литературы.
Глава 1. Фазовый фрагмент в языковой картине мира
1.1. Научная картина мира в современной лингвистике
На современном этапе проблема языка становится такой же актуальной, как полтора столетия назад занимала проблема мышления. Исследование человеческого фактора в языке в настоящее время рассматривается в связи с изучением картины мира, и, в частности, в связи с языковой картиной мира.
Язык непосредственно участвует в двух процессах, связанных с картиной мира. Во-первых, в его истоках формируется языковая картина мира, один из наиболее глубинных слоев картины мира у человека. Во-вторых, сам язык выражает и эксплицирует другие картины мира человека, которые через посредство специальной лексики входят в язык, привнося в него черты человека, его культуры.
Картина мира имеет две базисные функции - интерпретативную (осуществлять видение мира) и регулятивную (служить ориентиром в мире). Картина мира служит универсальным ориентиром человеческой деятельности, своеобразным посредником при общении индивидов, при контакте различных сфер человеческой деятельности, культуры и средством интеграции, обеспечивающим их взаимопонимание.
Картина мира - это не зеркальное отражение мира, а всегда есть некоторая интерпретация (Серебренников 1988: 29). Познание мира осуществляется отдельными субъектами (коллективными и индивидуальными). Следовательно, существует столько картин мира, сколько имеется наблюдателей, контактирующих с миром.
Учитывая тот факт, что язык обладает огромными средствами межъязыковых и межкультурных различий, процесс сопоставительного изучения языков требует тщательного и фундаментального анализа, результаты
8
которого весьма важны не только для лингвистики, но и для методики преподавания сопоставляемых языков.
Одной из отправных точек настоящего исследования является положение, согласно которому язык представляет собой функционально-коммуникативную систему объективно существующей в человеческом сознании и проявляющейся в речи. Языковые факты, вследствие этого, рассматриваются сквозь призму их функционально-коммуникативной роли, в тесной связи с фактами речи. Функциональная природа языка заключена в передаче языковыми единицами, каждая из которых является носителем определенного, закрепленного за ней значения. Основной функцией языка, признается коммуникативная функция, которая является универсальной для всех языковых систем мира (Касевич 1988: 13). Однако, каждый отдельный компонент языка, участвуя в осуществлении главной функции - коммуникации имеет помимо этого и более конкретные, частные функции в процессе речевой деятельности, выявление которых и является задачей функциональной грамматики.
Обозначение способов протекания действия представляет важнейшую коммуникативную необходимость. Можно без всякого преувеличения сказать, что в мире нет ни одного языка, в котором указанная необходимость так или иначе не осуществлялась. В русском языке характер протекания действия легко определяется из общего текста сообщаемого. Но в большинстве случаев языки располагают особыми средствами для выражения различных способов протекания действия. Например, в русском языке находят регулярное выражение совершенный и несовершенный виды; в чувашском языке фаза действия образуется аналитическим и синтетическим способами. Аналитический способ образования фазовости заключается в сочетании основного предиката, употребленного в деепричастной форме, с вспомогательным предикатом как модификатором значения основного предиката. Все сочетания предикатов - основного и вспомогательного -
выражают фазу действия. Модификаторами могут выступать предикаты: пудла (начать), яр (пускать, посылать), кай (уходить) и др. Синтетический способ заключается в присоединении к основе предиката аффиксов: шурататче, кашкараче.
Функционально-семантический подход к изучению фактов языка представляет собой анализ, преследующий целью выявление системных связей и функциональной природы значений языковых единиц и их места в общем механизме морфологической системы языка (Бондарко 1983; Маслов 1978; Ломов 1977; Гузев 1987; Насилов 1989 и др.). Представляется, что именно функционально-семантический анализ позволяет, в отличие от формально-описательного подхода, глубже понять своеобразие и сущность языкового строя тюркских языков, к которым относится и чувашский язык.
Содержание, которое связывается с семантикой «начало» и «конец», принадлежит двум когнитивным уровням: уровню языковых значений и уровню концептов (как уровню сознания), но не уровню понятий. В реальном мире существуют такие понятия как рождение и смерть, возникновение и исчезновение, но не начало и конец. Концепты «начало» и «конец», по-видимому, формировались в древности одновременно с первыми представлениями о количествах, первыми счетными словами.
В научных картинах мира (в естествознании и математике) не существует категорий «начало» и «конец». В аналитической геометрии есть термин начало координат, предложенный только в XVII в. для обозначения точки О (по первой букве лат. origo - 'происхождение, род, первоисточник, начало' ) и определяемый даже не как точка отсчета, а как точка пересечения двух перпендикулярных прямых линий. В математике есть термин начальное условие, которое определяется как состояние процесса в какой-либо момент, принятый за начальный» (Математический энциклопедический словарь 1988: 396). Прилагательное конечный противопоставляется не начальному, но
10
бесконечному, неопределенному. Таким образом, значения слов «начало» и «конец» являются объектом гуманитарного знания.
Слова со значениями «начало» и «конец» имеют разнородные и асимметрические взаимоотношения, «порожденные стихией семантических процессов, равнодушных к логическим запретам и к тому, что «знает о мире наука» (Мечковская 2002: ПО). Концепт «конец» в данной оппозиции является более широким: «конец как рождение» (то есть как начало) и «конец как?? преддверие небытия??», «взвешивает» амбивалентность в аксиологии первого и последнего, конца и начала, нового и старого (Арутюнова 1998: 110).
В оппозиции концептов «начало» и «конец» в лексике представлены три линии взаимоотношений: 1) тождество начала и конца в этимологии и истории слов; 2) их антонимия и симметрия; 3) их асимметричность.
Понятия «начало» и «конец» восходят к общему для них историческому корню *ken-, обозначающему «предел» и родственному санскриту (инд. яз.) кун «замыкать», куна «угол, острие, край». Данные примеры свидетельствуют о том, что существует общность этимологии; они все имеют одно первичное нерасчлененное понятие - «конца — начала». А. Преображенский возводит противоположные мысли корня *ken- к значению «появляться, наступать». Если следует ряд предметов, то первый (крайний) и последний (тоже крайний) могут быть названы началом или концом, сообразно с точкой зрения (Преображенский 1949: 348). Иначе говоря, употребление одного слова для обозначения разных «концов» обусловлено прагматическим фактором, именно мобильностью точки зрения наблюдателя, изменение которой нейтрализует оппозицию одного конца другому (Арутюнова 2002: 4). Следует отметить, что конец, или предел, в контексте времени и предел в пространстве «ведут себя» по-разному. Конец пространственных объектов не нуждается в непосредственном переходе к другому объекту. Предметы, существующие в пространстве, могут иметь один конец, например, ноле, но есть объекты, имеющие два конца: веревки, палки, тросы и др.
11
Такие понятия как «начало» и «конец» составляют в своей совокупности одно понятие — «конец». Наличие двух концов можно наблюдать в устойчивых сочетаниях: из конца в конец, концы с концами сводить, со всех концов, а также в словосочетаниях концевые вагоны, концевой (конечный) выключатель, следовательно, во всех этих случаях предполагается наличие начала их действия, пути.
Как уже говорилось выше, такие понятия как «начало» и «конец» непосредственно связаны с темпоральным пределом. Все, что нас окружает, имеет пространство, «то в мире жизни нет пустого времени» (Арутюнова 2002: 5). Этим определяется употребление в лингвистике совершенного вида, выражающего значение предельности: закричать, заиграть, побежать и др. Поэтому инхоативные глаголы, как правило, указывают на предшествующее действие, а глаголы финитного значения — на то, что за ними следует.
Значение границы контекста, связанного с темпоральным пределом, синкретично: оно как бы одновременно входит в разные временные пласты времени: загрустить значит «перестать радоваться и начать грустить».
Необходимым условием дифференциации понятия «концов» являются их парность, о чем говорилось выше. А для того чтобы из данного слова получилась пара, «концы должны быть разделены неким промежутком, мыслимым как линия. Линия - простейшее в идеале одновременно геометрическое понятие - маркирует переход из мира Природы к его геометризованной модели» (Арутюнова 2002: 6).
Понятие линейности ассоциируется прежде всего с пространственным аспектом чувственно воспринимаемого мира. А для того чтобы понятие конца распалось на два соотносительных понятия - «начало» и «конец», линия должна быть ограничена с двух сторон: конец должен иметь начало. Арутюнова считает, что если линию «конца» отметить стрелкой, указывающей направление движения, то понятие «концов» распадается: отправной пункт
12
становится «началом» действия (Арутюнова 2002: 8). Именно на темпоральном фоне происходит четкое разделение понятия конца (предела, границы).
Таким образом, понятие конца обязательно предполагает наличие начала как во времени, так и в пространстве. Слова начало и конец выступают как антонимия и симметрия, а также соотносятся с представлением о целостном. Согласно Аристотелю и здравому смыслу, «целое есть то, что имеет начало, середину и конец» (Аристотель 1957: 62). Оппозиция слов со значениями «начало» и «конец», именно как пара слов, как бином, служит для эмфатического и нередко экспрессивно-образного обозначения целостного, например: от А до Я, альфа и омега, с головы до пят, сутра до вечера, от зари до зари (Мечковская 2002: 114).
Универсальным средством, допускающим идею начала после конца, то есть возвращение к жизни после смерти, является язык, который, в отличие от науки, не только допускает возвращение к жизни, но и детально разграничивает разные способы оживания. В этом разграничении важную роль играют концепты конца и начала. В русском языке идея оживления представлена двумя основными лексемами — ожить и воскреснуть. На первый взгляд, обе лексемы описывают примерно одну и ту же ситуацию - конец (смерть), после которого неожиданно наступает новое начало (возвращение к жизни). Однако на самом деле в большинстве случаев эти лексемы описывают совершенно несхожие ситуации, и одно из основных различий между ними касается именно идей конца и начала, а также причины и способа перехода от конца к началу (Апресян 2002: 19).
Слово воскреснуть в религиозном представлении - стать вновь живым. Смерть - это покидание тела душой, а возвращение к жизни - как возвращение души в тело. Как правило, участником таких событий является сам человек: Христос воскрес из мертвых.
Лексическое значение слова «ожить» - значит стать снова живым. Весь смысл слова «ожить» заключен в физиологической стороне жизни и смерти;
13
участниками этого события могут быть и люди, и животные, и растения, а также предметы неживой природы.
Значение слова воскреснуть предполагает идею начала и конца. До момента воскрешения фиксируется момент смерти, то есть конец жизни. Этим началом является воскрешение: ср. устойчивое выражение воскреснуть из мертвых. "Господи, сделай так, чтобы мы все умерли здесь сразу, а там воскресли!" - молюсь я в пол и слышу, как от батюшки пахнет редькой.. Я сегодня читал в Евангелии, что гробы отверзлись и многие телеса усопших святых воскресли (Шмелев). Если слово «воскреснуть» непосредственно связано с мыслью о смерти, наступление начала после конца, то «ожить» не всегда имеет типичную ситуацию. Чаще всего событие ожить происходит с человеком, который находится на пограничной полосе, между жизнью и смертью.
Процесс оживления характерен для фольклорной и фантастической литературы, например: Тут открыла она глаза, подняла крышку гроба, а потом встала из него и ожила снова (Русская народная сказка «Снегурочка»). Гроб разбился. Дева вдруг ожила. Глядит вокруг изумленными глазами и, качаясь над цепями, привздохнув, произнесла: «Как же долго я спала!» (Пушкин). Так, например, оживают в сказках под воздействием живой воды: Спрыснул серый волк Ивана-царевича мертвою водою - его тело срослося, спрыснул живою водою - Иван царевич ожил (Сказка об Иване-царевиче, жар-птице и о сером волке). Оживают не только субъекты, но и растения, животные, а также природные явления, картины, куклы, статуи, например: Огонь ожил и осветил синее с желтыми полосками обои, перегородку, облезший стол, диванчик, зеркало, окно и узкий размер всего номера (Л.Толстой).
Вторая особенность, которая различает события - ожить и воскреснуть, - это конечное состояние субъекта. Воскреснуть можно не только через возвращение души в тело, но и через обновление жизни, «совершая, таким образом, прыжок - от конца к новому началу» (Апресян 2002: 22), например:
14
Он вдруг воскрес. И она, в свою очередь, не узнала Обломова: туманное, сонное лицо мгновенно преобразилось, глаза открылись: заиграли краски на щеках; задвигались мысли; в глазах сверкнули желания и воля (Гончаров).
Как считает В.Ю. Апресян, «события ожить и воскреснуть имеют возможность перехода из исходного состояния в конечное. Если воскреснуть возможно только через состояние смерти в состояние жизни мгновенно, то событие ожить представляет собой процесс» (там же), например: И вдруг все ожило: и леса, и пруды, и степи (Гоголь); После его горя, он теперь только, в нынешнем году, совершенно нравственно ожил (Толстой).
Концепты «начала» и «конца» «применимы к интервалам, а также к тому, что «расположено» на интервалах (к содержанию интервалов), -ситуациям» (Кустова 2002: 69). Как считает Г.И. Кустова, «с одной стороны, начало и конец ситуации могут приниматься как крайние точки занимаемого интервала и прилегающие к ним отрезки, а также та часть содержания ситуации, которая реализуется на этих отрезках». С другой стороны, «начало» и «конец» могут пониматься как события (Кустова 2002: 69).
Событие - это то, что произошло, оно обозначается глаголами начаться и кончиться. Некоторая ситуация Р в более ранний момент t-1 не имела места, а в более поздний момент t-2 имеет место, или наоборот.
С точки зрения Г.И. Кустовой, фазовые глаголы (начаться/кончиться) не могут применяться к чему угодно, а имеют определенную сочетаемость, то есть они включают какие-то характеристики тех ситуаций, к которым применяются, какую-то информацию о способе и особенностях существования этих ситуаций. «С точки зрения языка (и человека) разные ситуации (как и разные объекты) существуют по-разному, и предикаты этих ситуаций - не только собственно бытийные, но и фазовые — отражают эти различия» (Кустова 2002: 70). Таким образом, по мнению Г.И. Кустовой, глаголы начаться/кончиться не являются чисто фазовыми, так как не имеют смысла в
15
чистом виде, а являются фазово-бытийными на фоне протекания ситуаций и формируют сочетаемость с существительными, которые создают ситуации.
Основными фазово-бытийными глаголами на лексическом уровне можно считать начаться/кончиться, возникнуть/появиться/исчезнуть. Они имеют разную - но при этом семантически мотивированную - сочетаемость и «присоединяются» к непредметным существительным. С точки зрения языка они имеют разные способы существования: начаться/кончиться относятся к событиям (ситуациям), которые происходят во времени и в пространстве, то есть занимают определенный интервал и требуют времени для реализации, то есть совершаются пофазно (начался(кончгшся) фильм, началось(кончилось) наступление, началась(кончиласъ) лекция).
К предикатам возникнуть/появиться/исчезнуть применяются чаще всего слова, которые существуют целиком и в мыслях субъекта, они длятся до тех пор, пока человек о них думает, а значит, могут начать и перестать существовать: возникла/появилась/исчезла мысль, возникли/появились/исчезли подозрения, возникла/появилась/исчезла проблема. Но есть слова, которые сочетаются с обоими типами фазово-бытийных предикатов: возник спор — начался спор.
Концепты «начала» и «конца» ситуации могут быть заменены и на метафорические значения. Фазово-бытийные метафоры образуются глаголами, в исходном значении которых уже заложена семантика «начала» и «конца». Фазово-бытийным трансформациям предрасположены глаголы звучания: шуметь, звенеть, звучать, петь и т.д., например: поет капель, шумит карнавал — зашумел карнавал (инхоативность), отзвучал бал (финитность).
Метафоры огня и звука (вспыхнуть/загореться/зажечься; угаснуть/погаснуть/потухнуть) применимы как к темпоральным ситуациям, так и к информационным ситуациям и объектам (Кустова 2002: 78).
К ситуации, в которой начало моделируется предикатами горения — вспыхнуть/загореться/зажечься относятся слова - эмоции: чувства
16
вспыхивают, загораются, угасают, пылают; чувства и состояния: вспыхнула ненависть, злоба, любовь, ревность; стихийные ситуации: вспыхнула ссора, паника, революция; взаимные действия: вспыхнула драка, вспыхнул спор, бой, загорелась дискуссия. Все действия совершаются внезапно, в отличие от загореться и зажечься.
В ситуациях, которых применяются глаголы угаснуть, погаснуть выражаются прежде всего чувства человека и его внутреннее состояние: угасла любовь, надежда, вера, желания; огонь как вспышка света в сознании: вспыхнула мысль и погасла; интервал жизни: угасла, погасла жизнь, потухла жизнь.
В ситуациях, которой применяются глаголы звука, куда входят природные процессы и явления: загрохотал гром, зазвенит капель, стих ветер, дождь; физическое состояние человека: утихла боль, заныла рука.
В ситуациях со значением «обрыв», которая предполагает неожиданное начало и конец: завязался разговор — начался разговор, оборвалась дружба — закончилась дружба.
Как отмечает Г.И. Кустова, контролируемые ситуации, у которых начало и конец заранее известны и зависят от человека, как правило, имеют тривиальное фазово-бытийное обозначение: переговоры начались - переговоры закончились. Неконтролируемые же события заметны, «отмечены», выделены из общего потока «нейтральных», предсказуемых и ожидаемых жизненных ситуаций. Показательно, что если контролируемая ситуация протекает «по плану», то ее ход обозначается тривиальными предикатами: Дискуссия началась/закончилась; если же она возникает неожиданно, то в ее ходе есть какие-то не управляемые человеком особенности, то появляются нетривиальные (метафорические) характеристики: Дискуссия вспыхнула /разгорелась/заглохла (Кустова 2002: 82), которые также имеют мотивированную сочетаемость.
17

 Часть из работы     Получить работу