Введение
Мысль о необходимости изучения провинциальной архитектуры не нова. Ещё в 1916 г. известный знаток и популяризатор отечественной архитектуры Г. К. Лукомский справедливо заметил, что «строительство «Провинциальной России» выражается не только в зданиях, возведённых в губернских городах. И уездные, и заштатные города, и даже сёла, и усадьбы, и дачи, и просто посёлки, лежащие близ железнодорожных станций, заключают в себе немало интересного для нас материала».1
Несмотря на раннее осознание этого факта, пристальный интерес к провинциальной архитектуре возник лишь со второй половины XX в. Одна из причин этого заключалась в недостаточности краеведческой базы, в отсутствии местных специалистов, способных провести обстоятельный анализ градостроительного развития. Другая, и, может быть, ещё более важная, была связана с трудностями формирования системы учёта и сохранения памятников культуры со стороны государства. В самом начале XX в. такая деятельность осуществлялась в большей степени эмпирически, без определённой системы. Позитивный сдвиг ознаменовало появление в 1918 г. Закона «Об охране памятников старины». Однако по-настоящему выстраивание государственной программы охраны памятников началось с 1948 г., с принятием постановления Совета Министров СССР «О мерах улучшения охраны памятников культуры» с приложенным к нему «Положением об охране памятников культуры».2 Конец 1960-х гг. стал точкой отсчёта для проведения беспрецедентной по размаху работы по исследованию и учёту памятников архитектуры и монументального искусства, осуществляемой ведущими научно-исследовательскими учреждениями страны до сегодняшнего дня (Государственный институт искусствознания, Научно-исследовательский институт теории архитектуры и градостроительства, Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачёва и др.).
Долгое время возможность непредвзято взглянуть на архитектурное наследие провинции сдерживалась тем, что основу исторического фонда большинства российских городов, основанных, как и многие поволжские, довольно поздно, составляли памятники второй половины XIX - начала XX в., не обладавшие особой ценностью для отечественного искусствознания, до определённого момента отрицательно относившегося к таким явлениям «враждебной буржуазной культуры» как эклектика и модерн. Впоследствии упрощённый взгляд на проблемы сложной и противоречивой культуры этого времени был изжит, её начали рассматривать в самых различных аспектах.
Предметом изучения для исследователей становились вопросы развития художественной жизни (Г. Ю. Стернин3), градостроительное искусство (А. В. Бунин, Е. И. Кириченко, М. В. Нащокина, Ф. А. Петров, Т. Ф. Саваренская4), архитектура эклектики (историзма) и модерна (Е. А. Борисова, Т. П. Каждая, В. В. Кириллов, Е. И. Кириченко, В. Г. Лисовский5), интерьер того времени (Н. А. Евсина 6), а также архитектурные теории (Е. И. Кириченко, А. Л. Пунин7), отдельные типы сооружений, новые строительные конструкции и материалы (Ю. П. Волчок, Н. А. Смурова, М. С. Штиглиц8) и др.
Пионерами в изучении архитектурно-планировочного развития провинции стали учёные, научные интересы которых были связаны с проблемой государственной политики в области градостроительства на протяжении периода XVIII — XIX в. Занимаясь исследованием мероприятий по перепланировке столичных, губернских и уездных центров и составлению образцовых проектов для их застройки, невозможно было не обратиться к теме провинциального строительства. Прежде всего, здесь необходимо назвать всем известные труды: «Образцовые» проекты в застройке русских городов XVIII - XIX вв.» (Е. Белецкая, Н. Крашенинникова, Л. Чернозубова, И. Эрн, 1961 г.) и «Типовое и повторное строительство в России в XVIII - XIX веках» (С. С. Ожегов, 1984 г.).
Широкомасштабным исследованием провинциальной архитектуры, включая рядовую застройку, занялись сотрудники отдела Свода памятников художественной культуры ГИИ, организованного с целью создания многотомного энциклопедического издания «Свода памятников архитектуры и монументального искусства России». С самого начала работы над ним определились методические и методологические принципы: сочетание изучения архивных и других доступных источников с тщательными натурными обследованиями сохранившихся построек; комплексный анализ, подразумевающий постановку регионального материала в широкий историко-архитектурный и общекультурный контекст. Материалы, собранные для «Свода памятников...» нашли отражение не только в его томах, но и в статьях, каталогах и монографиях, посвященных конкретным городам и областям России.9 Большой вклад в изучение провинциального градостроительства внесли исследователи, публиковавшие свои работы в авторитетном ежегодном издании «Архитектурное наследство» (НИИТАГ), в статьях которого рассматривались как отдельные проблемы архитектурно-планировочного развития провинции, так и этапы градостроительной эволюции губернских и уездных центров.10
Несмотря на то, что устойчивый интерес к провинциальному градостроительству насчитывает более трёх десятилетий, из-за нехватки специалистов и огромного количества населённых мест, ещё не включённых в орбиту исследований, в истории
российской архитектуры и теперь остаются «белые пятна», что препятствует воссозданию полной картины её развития. Так, и серьёзное изучение архитектуры Самарской области ещё очень далеко от своего завершения. Область имеет всего два города со значительным количеством памятников, размещённых компактно в историческом центре, - Самару и Сызрань. Однако, если самарская архитектура эклектики и модерна уже давно привлекла внимание столичных11 и местных12 специалистов, то Сызранью пока, за единичными исключениями, интересовались лишь краеведы-историки.
Сызрань в прошлом — значительный уездный центр Симбирской губернии, быстрый расцвет которого был связан с капиталистическим периодом развития во второй половине XIX — начале XX в. Обстоятельной архитектурно-градостроительной истории Сызрани до сих пор не существует, хотя попытки изучения планировки и застройки этого города - как частичного, так и охватывающего весь дореволюционный период — предпринимались.13 Но даже исследования, специально посвященные этой проблеме, не отличаются полнотой обзора материала и бесспорностью выводов.
Из тех, кто писал о градостроительной истории Сызрани, необходимо упомянуть А. И. Осятинского и его труд «Строительство городов на Волге» (Саратов, 1968 г.), в котором город был впервые поставлен в контекст региона.14 Графический материал представлен здесь двумя планами - конца XVII в. и 1804 г., который назван первым регулярным планом Сызрани, хотя на самом деле являлся корректировкой плана 1782 г.15
На протяжении 1960-х — начале 1980-х гг. книги об историческом, экономическом и культурном развитии Сызрани и в целом Самарской (Куйбышевской) области были выпущены в Куйбышевском книжном издательстве. В совместном труде трёх авторов (А. Варешин16, Б. Дедков, А. Пономарёв) под названием «Город Сызрань: Историко-экономический очерк» (1968 г.)17 представлено поэтапное развитие города, выделен пореформенный период в его истории. Сведения о некоторых архитектурных памятниках Сызрани включены в книгу «Памятники истории и культуры Куйбышевской области»,
1 Й
пережившую два издания (1979, 1984 гг.). Здесь впервые сделана попытка искусствоведческого анализа сохранившегося наследия (описание и определение стилистической принадлежности), хотя список местных достопримечательностей представлен в весьма урезанном виде. Деревянная архитектура города стала объектом исследования в работе Е. Ф. Гурьянова «Самарские узоры: Домовая резьба Самарского Поволжья» (1982 г.), в которой Сызрани посвящена одна из глав.19 Главное внимание здесь уделено домовой резьбе, сохранившейся в большом количестве в постройках, возведённых почти единовременно после пожара 1906 г. Анализируя композицию
фасадов, декоративные формы, стилистику зданий в целом и их отдельных элементов, автор рассмотрел особенности местных традиций деревянной резьбы, а также традиции, которые были привнесены сюда плотниками, приехавшими, по мнению Гурьянова, из верхневолжских губерний для того, чтобы восстанавливать сильно пострадавший от огня город.
Наиболее полный обзор градостроительного развития Сызрани до появления данной диссертации был представлен в исследовании Г. В. Романовой и В. В. Романова «История города Сызрани: основные этапы застройки (XVII - н. XX вв.)» (Ульяновск, 1996 г.). Притом, что нет никаких сомнений в полезности этого источника для расширения представлений о дореволюционном прошлом города (обобщены уже имевшиеся к тому времени материалы, многие архивные документы впервые введены в научный оборот), некоторые положения не кажутся убедительными. В частности, вопросы вызывает периодизация градостроительного развития Сызрани, содержащаяся в указанной работе. Например, авторы следующим образом определяют хронологические рамки двух последовательных периодов развития градостроительства Сызрани: характерной особенностью более раннего из них, ограниченного последней третью XVIII в. —
~ последней третью XIX в., названа «реализация идей регулярного плана в натуре», а
следующий за ним определён как «период массовой застройки, сформировавший архитектурный облик Сызрани».20 При такой периодизации остаётся не выявленным своеобразие и значительность пореформенного развития города, а следствия (активность местных застройщиков в последней трети XIX в. - начале XX в.) оказываются отделены от причин (реформы), их вызвавших; к тому же, выявленные нами библиографические и архивные источники свидетельствуют о том, что заполнение регулярной сетки произошло <О- не позднее 1850-х гг. Представляется более целесообразным хронологически расширить
последний этап, начиная его с 1860-х гг. XIX в., так как дальнейшее архитектурно-планировочное развитие города, вплоть до начала XX в., стало логическим продолжением процессов, начавшихся в это время.
Таким образом, на сегодняшний день дана общая характеристика планировочного развития Сызрани, описаны несколько памятников каменной архитектуры, проанализированы особенности местной домовой резьбы начала XX в. Это позволяет утверждать, что завеса над темой архитектурно-планировочного развития Сызрани пока
% только приподнята. Отсутствие обстоятельного анализа городской планировки,
конкретных зданий, их стилистики и историко-художественной ценности, слишком узкий для этого города перечень памятников, выявленных краеведами, а главное неизученность
закономерностей градостроительного развития Сызрани, делает данную диссертацию актуальной.
Цель работы можно сформулировать как выяснение особенностей архитектурно-планировочного развития Сызрани в период с конца XVIII до начала XX в. и факторов, обусловивших формирование этих особенностей. Объектом изучения будут планы города разного времени (1782, 1804, 1863, 1879, 1893 гг., начала XX в.) и сооружения различной типологической и стилистической принадлежности. Предметом исследования станет проблема соотношения типического и своеобразного, а также обнаружение истоков последнего в архитектуре и планировке Сызрани конца XVIII - начала XX в.
Временные рамки исследования выбраны не случайно. Хронологический отрезок с конца XVIII до начала XX в. включает два крупных этапа историко-архитектурного развития Сызрани, граница между которыми проходит по 1860-м, реформенным годам, что отражено в разбиении диссертации на две главы. Оба периода, что особенно важно для рассматриваемой проблемы, начинались с создания предпосылок для усиления активности определённого типа заказа: с конца XVIII в. - государственного, а с 1860-х гг. - частного, что, наряду с прочими факторами, могло сыграть определённую роль в архитектурно-планировочной эволюции города. Осознание того, что объективная картина градостроительного развития не может сложиться вне изучения темы заказа, пришло в искусствознание примерно в первой половине 1990-х гг., о чём свидетельствуют публикации отдельных статей и целых сборников, в которых предпринимались попытки выявить механизм воздействия заказчика, особенно частного, на архитектурные процессы.21 Представляется интересным проверить, насколько влиятельным фактор заказа оказался в развитии конкретного провинциального города.
В ходе работы над диссертацией предполагается исследовать градостроительное развитие Сызрани на протяжении указанных периодов, выявить и проанализировать памятники различной типологической принадлежности, — как сохранившиеся, так и известные лишь по архивным документам, - определив их роль в городской планировочной и пространственной структуре, а также композиционные и стилистические особенности. Всё это подразумевает максимально полное привлечение материалов натурного обследования, а также архивных и библиографических источников, позволяющих воспроизвести архитектурно-планировочную эволюцию города наиболее объективно, без изъятий. Последнее продиктовано желанием реконструировать градостроительную среду дореволюционной Сызрани и отойти от ещё неизжитого в краеведении представлении об историко-архитектурном наследии провинциальных
городов как о созвездии немногих выдающихся памятников, не противоречащих так называемой магистральной линии развития зодчества.
В работе будут использованы архивные документы (исторические планы, архитектурные чертежи, письменные источники) РГИА, ГАУО, ГА г. Сызрани, материалы из Отдела письменных источников ГИМ, подавляющее большинство которых впервые вводится в научный оборот. Хорошим подспорьем в изучении архитектурного прошлого Сызрани могут послужить дореволюционные издания рубежа XIX - XX в.22 Весьма ценными для историка архитектуры являются «Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба», выпущенные в С.-Петербурге в 1868 г., составителем которых был полковник штаба А. Липинский. Здесь достаточно подробно описаны особенности ландшафта Сызрани, названной «одним из лучших и богатейших уездных городов России», есть сведения о планировке города, подчёркнута специфика экономического развития (на фоне губернии), дан срез местной общественной жизни. Самые разнообразные сведения, необходимые для реконструкции градостроительного развития Сызрани в прошлом можно почерпнуть из Адрес-календарей Симбирской губернии, периодически выходивших номеров Симбирских Губернских и Симбирских Епархиальных ведомостей, Вестника Симбирского земства, многочисленной литературы справочного характера и путеводителей.23
Иллюстративная база диссертации формировалась из разных источников: архивной пересъёмки (планы и архитектурные проекты), выполненной в РГИА и в Государственном архиве г. Сызрани; уже опубликованных фотографий начала XX в. с видами главной улицы города и панорамами отдельных его частей24; натурной фотосъёмки, произведённой автором данного исследования в 1995 г. и в период с 1999 по 2002 гг.
Данная работа состоит из двух частей (томов). Первая представляет собой собственно диссертацию и включает введение, две главы, заключение, примечания, библиографию, список сокращений и приложение. Вторая является иллюстрированным каталогом, который содержит планы Сызрани разных лет, образцовые проекты, описания сохранившихся и утраченных памятников архитектуры, а также значительное число фотографий, существенно расширяющих представление специалистов о застройке уездного центра до начала XX в. Планы города, а также проектный материал, касающийся архитектурно-планировочного развития Сызрани, до этого никогда не публиковались (исключая план 1804 г., см. у А. И. Осятинского).
Глава 1.
ФОРМИРОВАНИЕ ГОРОДА НА РЕГУЛЯРНОЙ ОСНОВЕ
(конец XVIII — середина XIX века)
Хронологические рамки данной главы обусловлены двумя факторами. Нижний рубеж рассматриваемого периода приходится на время проведения широкомасштабных мероприятий по преобразованию провинциальных городов при Екатерине II, верхний ограничен реформами 1860-х гг., создавшими предпосылки для выхода на арену социально-экономической и политической жизни России новых сил, а в сфере архитектуры — новых заказчиков (кроме таких традиционных, как государство и дворянское сословие), которые до этого были представлены в провинциальном строительстве, скорей всего, чрезвычайно узко.
Основной задачей первой главы станет выяснение вопроса о том, под влиянием каких факторов происходило архитектурно-планировочное развитие Сызрани на протяжении конца XVIII - середины XIX в. и как именно местные условия преломили классицистические принципы, положенные в основу государственных мероприятий по преобразованию провинциальных городов.
1.1. Планировочное развитие Сызрани до середины XIX века.
Сызрань находится в южной части Самарской Луки, образующейся изгибом Волги, и является одним из трёх городов - вместе с Тольятти25 (бывшим Ставрополем-на-Волге) и Самарой, фиксирующих в пространстве резкие повороты русла этой крупной реки. Для строительства города было выбрано довольно живописное место на правом, более возвышенном берегу Волги, в месте впадения в неё реки Сызрань, по имени которой он и получил своё название.
Крепость Сызран26 построили в 1683 г. под руководством симбирского воеводы, князя Григория Афанасьевича Козловского. Сама природа создала прекрасные условия для строительства города на возвышенном плато, имевшем с трёх сторон естественные водные границы. Крепость и примыкавший к ней посад основали на левом, обрывистом берегу реки Сызрань, ограничивавшей их территорию с юга; с запада и северо-запада они были защищены речкой Крымзой, впадавшей в Сызрань; а с юго-восточной и восточной — Воложкой, рукавом Волги, отделявшимся от последней ниже селения Батраки и снова соединявшимся с ней ниже устья реки Сызрань, под селом Кашпир. Естественная защита
10
имелась и с северо-восточной стороны: изгибаясь навстречу друг другу, Крымза и, в большей степени, Воложка, вдоль берега которой тянулась сильно вдававшаяся в него речная пойма, образовали своеобразный перешеек, как бы сужая территорию на подступах к крепости. Следовательно, крепость27 и значительная часть посада располагались на хорошо защищенном участке в форме петли. Напротив крепости, за речкой Крымзой, протекающей с севера на юг, при её впадении в реку Сызрань, находилась «стрелка», на мысе которой в конце XVII в. был основан Вознесенский мужской монастырь, до сих пор являющийся выразительным акцентом в панораме, открывающейся с бывшей крепостной территории.
На рубеже XVII — XVIII в. Сызрань существовала, в основном, как военно-опорный пункт Сызранской засечной черты, но впоследствии, в связи с укреплением положения российского государства на Волге, ситуация изменилась. Город, рядом с которым проходили волжский, московский и уральский торговые пути, стал развивать торговые связи. Утрата стратегического значения сказалась на планировочном развитии Сызрани.
Регулярный план был сделан для Сызрани в 1782 г., то есть через двадцать лет после основания «Комиссии о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы», возглавленной И. И. Бецким и известной своей деятельностью по приданию нового облика провинциальным городам. На каждом из двух обнаруженных в РГИА листов с планами Сызрани 1782 г., как это и было принято тогда, соотнесены два города: регулярный (планируемый) и, как бы проступающий местами из-под кварталов правильной формы, дорегулярный (реальный). На одном из листов существовавший к концу XVIII в. город представлен изящной схемой, выполненной тонким пунктиром, а на другом листе29 эти же, уже освоенные и заселённые участки, покрыты более тёмным тоном. Таким образом, наиболее ранний регулярный план даёт возможность соотнести исходные позиции с тем, к чему стремились его составители при осуществлении перепланировки Сызрани.
К началу 1780-х гг. город располагался на трёх территориях, отделённых друг от друга реками Сызрань и Крымза, и неравнозначных между собой не только в административном и торговом отношениях, но и по размерам освоенных площадей и степени их заселённости. Закрымзенская и засызранская части города, где размещались три слободы (Ильинская, Покровская и Преображенская), находились ниже уровня крепости и примыкавшего к ней посада, что выделяло в пространстве всю центральную часть Сызрани. Богатый рельеф местности, обусловленный разновысотностью речных берегов, а также обширность речной акватории предопределили главенство ландшафтно-природного начала в облике дорегулярной Сызрани и наличие не только внешней,
11
волжской, панорамы, но и существование панорамы внутренней (вдоль берегов Крымзы, разделявшей два самых крупных района).
Думается, что дорегулярную Сызрань можно отнести к городам секторного типа, а если точнее, то к секторно-мысовому подтипу, для которого характерны следующие особенности: расположение крепости на мысе при слиянии двух разновеликих рек (Сызрани и Крымзы), развитие посада в сторону «материка», с последующим его распространением в заречья.30 Если искать аналоги, то, пожалуй, планировочная композиция Сызрани типологически наиболее близка к планировке города Зубцова Тверской области.31
Самой обширной и значимой являлась центральная часть города, где находилась крепость, окончательно потерявшая своё оборонительное значение, но всё ещё сохранившая к концу XVIII в. два участка, укрепления и рвы у их подножия. Планировочная структура дорегулярного города была традиционной и состояла из трёх основных компонентов — крепости, торга и посада: территория крепости являлась административным центром города, торг находился в непосредственной близости от крепостных стен, а посад получил развитие преимущественно в северо-восточном направлении.
Несмотря на сложные контуры участка, обусловленные изгибами береговой линии, именно посад, заселённый более компактно и плотно по сравнению с заречными слободами, производит впечатление большей упорядоченности в организации пространства. Состоял он из кварталов, имевших довольно правильную форму, близкую прямоугольнику; однако прямоугольники эти были не всегда одинаковы по размеру, сильно вытянуты и узки. Кварталы изгибались вдоль береговых линий Крымзы и Воложки, отчего продольные улицы также получали плавный изгиб, хотя располагались практически параллельно друг другу.
Посад доходил до развилки дорог на Симбирск и Самару, причём первая из них начиналась от главной улицы, идущей от Спасской башни и имевшей слегка изогнутую форму.32 Развилка этих двух дорог, с кузницами при ней, располагались у Инвалидной слободы33, находившейся на восточной окраине города и вытянувшейся по оси запад-восток, вдоль берега Воложки. Очень компактная Инвалидная слобода состояла из четырёх кварталов, приближенных по форме к трапеции. Единственные улица и переулок этой слободы пересекались под прямым углом по отношению друг к другу. Дорога на Самару уходила от посада на северо-восток, а дорога на Симбирск резко отклонялась на северо-запад, сдерживая развитие посада в северном направлении.
12
Второй по размерам и композиционной значимости к моменту перепланировки являлась северо-западная часть города, раскинувшаяся за рекой Крымзой. Здесь располагались две слободы - Ильинская и Покровская. Каждая из них имела свою приходскую церковь, возведённую на средства местных купцов. Церкви эти были поставлены на обрывистых берегах речки Крымзы и, являясь лучшими зданиями, играли роль пространственных акцентов. Ильинская слобода находилась недалеко от плотины, удерживавшей огромный пруд, образованный Крымзой; его вода заполняла ложбину с обрывистыми берегами, разделявшую две наиболее важных в будущем развитии Сызрани части (центральную и закрымзенскую) и обусловившую наличие кроме внешней волжской, внутренней панорамы города. От окраины Покровской слободы начиналась дорога в город Карсунь.
Наименьшей по площади к концу XVIII в. была Преображенская слобода, располагавшаяся в юго-западном конце города, на противоположном от крепости берегу реки Сызрань, но не сразу у воды, а на некотором отдалении от неё, так как весной значительная часть береговой территории затоплялась. Засызранская часть, от которой начиналась дорога на Саратов, как видно из плана, занимала не только меньшую территорию, но была и менее заселена, о чём говорит наличие в ней только одной небольшой приходской Преображенской церкви. В будущем развитии города эта слобода так и не приобрела значительной роли - в силу причин, о которых будет сказано позже.
Невзирая на все различия между тремя слободами, их структуры объединяет общий принцип: застройка часто имела замкнутый характер по отношению к другим частям города и была обращена внутрь себя, как бы отгородившись от остального пространства довольно большими гумнами «пахотных солдат живущих в городе сём между протчих помещечьих и купеческих домов»34 или «огородами обывательскими». Улиц, ровных в планировочном отношении было немного, а кварталов правильной формы ещё меньше, особенно в Покровской слободе. Исключение в этом отношении составляла только центральная часть города.
По «геометрическому» плану Сызрани 1782 г. границы всех трёх частей города предполагалось расширить: в большей степени центральную (в северном направлении) и закрымзенскую (в северо-западном направлении) части, в меньшей — засызранскую. При этом посад и четыре слободы (Инвалидную, Покровскую, Ильинскую и Преображенскую) планировалось объединить в целостную композицию.
Каждому из трёх районов Сызрани давалась геометрическая по характеру сетка улиц, пересекавшихся под прямым углом. Большинство кварталов имело прямоугольные
13
очертания. Однако в тех случаях, когда это было не совсем удобно, кварталы делали квадратными (в суженой центральной части города, расположенной на перешейке между реками Крымзой и Воложкой), трапециевидными или треугольными (на прибрежных участках, где береговая линия причудливо изгибалась).
Вопрос о том, как соотносились «рациональное» и «стихийное» начала в отечественном градостроительстве XVI — XVII в. долгое время являлся спорным, разные исследователи придерживались различного мнения по данной проблеме. Некоторые из них (В. А. Шквариков35, А. Н. Зорин36) трактовали город XVI - XVII в. как явление стихийное и неорганизованное, высказывали мнение, что подлинная регулярность появилась только при строительстве Петербурга, настаивали на ведущей роли «естественного механизма планообразования». Другие (В. В. Кириллов37) представляли XVI и XVII в. как время постепенного накопления элементов «упорядоченности» и «правильности» в градостроительной системе, явившихся впоследствии истоком перехода к настоящей регулярности XVIII в. Возможно, обнаруживая специфику каждого из этапов развития градостроительства, не стоит так резко противопоставлять их. Проблема преемственности более важна в данном случае. Автору данной работы близка точка зрения, высказанная Н. Ф. Гуляницким, о том, что реконструкция не могла полностью игнорировать ранее сложившиеся иррегулярные принципы городской структуры, её основополагающее ядро и многие важные постройки, поэтому «новое, сталкиваясь со старым и преобразуя его, неизбежно должно было само подвергаться воздействию традиции, приобретать определённые качественные изменения».38
Гармоничное сочетание дорегулярного и регулярного периодов развития города не смогло бы состояться, если бы на ранних этапах его формирования не присутствовали элементы рационального. Стратегический фактор многое диктовавший при строительстве оборонительных сооружений, подобных сызранской крепости, не являлся единственным, определявшим планировку города, но он играл ведущую роль и, в свою очередь, был тесно связан с природно-географическим. Задавая конкретное расположение городских укреплений на местности, географический фактор тем самым заранее намечал будущие «топографические возможности дальнейшего развития города, соотношение и рост его основных зон, расстановку главных архитектурных доминант <...>, наконец, направление важнейших подъездных путей, а, значит, разбивку улиц, застройку отдельных районов...». 9 И хотя о рациональной планировке уездных городов в полном смысле этого слова можно говорить только начиная с конца XVIII в., когда в ходе административной реформы и появились сами уездные центры, исходные планировочные схемы,
14
сложившиеся на более ранних этапах развития, оказали действительно большое влияние на первые регулярные планы городских поселений.
Поскольку и сооружение крепости, и последующая регулярная перепланировка Сызрани на рубеже XVIII - XIX в. производились по заказу государства, вопрос о соотношении стихийного и регулярного этапов в развитии города перерастает в вопрос об эволюции государственного заказа, обладавшего динамичностью, обусловленной особенностями внутренней и внешней политики государства, общественно-эстетическими идеалами эпохи, накопленным опытом в сфере строительства. Не стоит забывать и о том, что инициаторами градостроительных перемен на протяжении рассматриваемого периода выступали монаршие особы, то есть частные персоны, личные представления которых о должном облике империи также налагали отпечаток на преобразование российской провинции.
Попытаемся определить, каково было соотношение стихийного и регулярного в градостроительстве Сызрани. Сравнительный анализ изображений на плане города, относящемся к 1782 г., показывает, что попытки организовать подобие правильности в период дорегулярной его застройки были, но базировались они на иных принципах, чем в эпоху господства классицистических идей. Например, и в дорегулярном и в регулярном периоде обнаруживается желание создать кварталы правильной формы (чаще всего прямоугольной), но принципы, на основе которых предполагалось реализовать эту задачу, в том и другом случае были разные. Если в первом из них застройщики, создавая в центральной части города узкие прямоугольные кварталы, предпочитали разворачивать их в соответствии с береговой линией реки, то во втором случае, использовался другой принцип: все кварталы, независимо от того, какую бы форму они ни имели (идеального прямоугольника или квадрата, неправильной трапеции или треугольника), располагались в строгом соответствии с правилами геометрии; то есть к изгибам береговой линии приспосабливали не всю поквартальную застройку главной части Сызрани, а только лишь крайние, прибрежные кварталы. Результатом этого стала лёгкая кривизна даже параллельных улиц в первом случае, и их идеальная ровность, параллельность и перпендикулярность во втором.
Разница в планировании Сызрани на раннем и более позднем этапах развития обнаруживатся и в том, что в первом случае элементы регулярности реализовывались фрагментарно - только на территории самой большой главной части города, - а при составлении «геометрического» плана 1782 г. принцип регулярности применялся по
15
отношению ко всем трём районам, независимо от их размера, заселённости и удалённости от крепости.
Хотя решение художественных задач в процессе дорегулярной застройки города носило более спонтанный характер, чем при перепланировке в эпоху классицизма, нельзя согласиться с мнением Г. В. и В. В. Романовых, что «дорегулярный город не имел ярко выраженного общего центра». Справедливо их утверждение о том, что каждая отдельная часть Сызрани «имела собственные композиционные центры (крепость - в центральной части, храмы — в слободах)»40, но бесспорно и то, что наличие общегородского пространственного центра было изначально предопределено природными данными местности (прежде всего её рельефом), а также концентрацией ряда значимых построек на территории крепости и в непосредственной близости от неё.
За время, прошедшее между составлением планов 1782 и 180441 гг., в городской структуре Сызрани произошли перемены, представление о которых даёт сравнительный анализ этих планов.
Между обнаруженными в РГИА двумя планами, относящимися к одному и тому же архивному делу 1804 г. существуют некоторые расхождения. Первый из листов42, с подписью губернского землемера Дмитрия Вершинина являлся, видимо, своеобразным отчётом, о том в каком состоянии город находился к началу XIX в. и насколько он был приведён в соответствие с планом 1782 г., так как именно экспликация последнего указана на плане, присланном из губернского центра в Петербург. Второй лист с высочайше утверждённым планом,43 представляет собой проект дальнейшего преобразования Сызрани.
В период между составлением двух планов изменения в разной степени коснулись лишь центральной части города и закрымзенской Ильинской слободы, чему поспособствовал пожар, случившийся здесь в конце XVIII в.44 Пострадавшие от пожара территории стали быстрее других приобретать вид, предусмотренный первым регулярным планом. Старый город проглядывает сквозь линии нового плана только в немногих местах. В частности, четыре квартала Инвалидной слободы всё ещё оставались развёрнутыми по отношению к прямым продольным улицам центральной части города -приблизительно под углом в сорок пять градусов, повторяя изгиб берега Воложки. Кроме Инвалидной слободы хаотичность старой планировки была характерна для Покровской слободы, находившейся в излучине Крымзы.
Несмотря на некоторую изолированность Инвалидной слободы и неравномерную заселённость центральной части, в планировочном отношении город стал гораздо более
16
цельным. К объединению с главной частью города стала стремиться и слободская застройка закрымзенской части.45 В меньшей степени это коснулось территории за рекой Сызрань. Преображенская слобода в засызранской части города не претерпела практически никаких изменений: она совершенно идентична на обоих планах.
Подводя итоги планировочного развития Сызрани за двадцатилетний период, прошедший между составлением двух регулярных планов, можно констатировать, что усилия государства по переустройству этого провинциального города не прошли даром. Если план 1782 г. существовал только на бумаге, то план 1804 г. демонстрирует иную ситуацию: проект и реальность нашли точки соприкосновения. Произошёл качественный перелом в организации планировочной структуры, который выразился, прежде всего, в преодолении разобщённости различных городских территорий, оформлении центра — места концентрации административных, общественных, культовых сооружений и исторических достопримечательностей. Талант архитекторов, работавших над перепланировкой провинциальных поселений, их умение извлечь максимальную пользу из особенностей ландшафта и уже имеющейся градостроительной ситуации, сделали план Сызрани 1782 г. чрезвычайно жизнеспособным.
1.2. Административные и общественные здания.
Государственные мероприятия по преобразованию провинциальных городов на рубеже XVIII - XIX в. не исчерпывались лишь составлениями новых планов, не менее важной заботой стало возведение административных зданий в губернских и уездных центрах.
Первые административные учреждения Сызрани являлись частью так называемого воеводина двора, объединившего комплекс построек дома воеводы, конюшен и сарая в западной части крепости, воеводской канцелярии, находившейся в её северной части.46 Вдоль восточной стены вытянулись соляные амбары, а рядом с юго-восточной — винные магазины.47 Все эти строения были деревянными и, обступая каменный Христорождественский собор, располагались по периметру крепостной территории.
В результате губернской реформы, в 1780 г. Сызрань вместе с уездом вошла в состав Симбирского наместничества, а с 16 января 1781 г. в городе были созданы учреждения городского и уездного правления.48 Однако, если перепланировка дорегулярной Сызрани проходила довольно успешно, специальные здания для присутственных мест появились здесь не сразу, долгое время эти учреждения
17
осуществляли свою деятельность в помещениях, специально для них не приспособленных: они занимали строения бывшего воеводина двора.
Здание воеводской канцелярии, построенное в 1773 г., ко времени составления плана 1782 г. использовалось для размещения городнического правления и уездного казначейства49; рядом с ним, в небольшом квадратном строении, находилась тюрьма. Бывший дом воеводы занимали присутственные места «прочих судов» (уездного и нижнего земского).50 Кладовая для денежной казны располагалась на территории крепости в отдельной постройке, возведённой, скорей всего, также во времена воеводского управления городом.
К 1780 г. относится строительство деревянных зданий архива и городового магистрата. Первое из них находилось к югу от Христорождественского собора, а второе - за пределами крепости, восточнее мясных и рыбных рядов, вытянувшихся вдоль земляного вала и рва, всё ещё ограждавших крепостную территорию с юго-восточной стороны. Магистрат занимал место, где по плану 1782 г. должен был проходить переулок, что также свидетельствует о возникновении этого здания ещё в дорегулярный период развития города.
По плану 1782 г. на территории крепости были намечены преобразования, связанные с укрупнением архитектурных объёмов: ведь небольшие постройки, сохранившиеся со времён воеводского управления, уже не только совсем обветшали, но и не отвечали современным требованиям. В южной части крепости, на территории, занимаемой двумя деревянными винными магазинами (складами), заглубленными в землю, запроектировали здания присутственных мест. Предполагалось занять под них прямоугольный участок, обращенный одной из длинных сторон к реке Сызрань. В северо-западной части крепости было определено место для дома городничего и дома почтового правления, представлявших собой совершенно одинаковые примыкающие друг к другу комплексы сооружений (прямоугольная территория разделена на две половины, на каждой из которых располагались четыре одинаковых по количеству, размеру и конфигурации постройки). Однако задуманные в конце XVIII в. преобразования так и не были реализованы: к началу XIX в. крепостные стены совсем исчезли, остался лишь земляной вал, но почти все строения воеводского двора сохранились в неизменном виде.
При составлении второго регулярного плана 1804 г., в планировку новых (так и не осуществлённых после 1782 г.) административных зданий предполагалось внести изменения. Вместо здания почтового правления рядом с домом городничего по высочайше утверждённому плану предписывалось возвести присутственные места.

Получить работу