Введение
Современное палеолитоведение Северной Евразии характеризуется активизацией междисциплинарных исследований древнейших объектов первобытной культуры. Этот подход вызвал качественное изменение в системе тематических направлений, связанных с глобальными проблемами древнейших и последующих миграций, становления и эволюции рода Homo, его проникновением в криоаридные зоны материка и адаптацией к меняющимся природным условиям. Открытия последних десятилетий на Урале, в Казахстане, Центральной и Северной Азии в корне меняют бытовавшие представления об этих территориях как периферийных и оставшихся в стороне от центров возникновения, становления и развития палеолитических технологий вплоть до времени позднего палеолита. Контрастным отражением этих познавательных процессов явились результаты изучения палеолитических объектов Сибирского региона, позволившие расширить территориальные и хронологические границы древней ойкумены. Палеолит Сибири представлен десятками комплексно изученных многослойных объектов, в отложениях которых содержатся свидетельства обитания первобытных сообществ от эпохи позднего ашеля — раннего мустье до финальной стадии позднего палеолита. Эти опорные геоархеологические местонахождения сопровождают численно превосходящие их пункты дислокации палеолитических материалов, как стратифицированных, так и экспонированных на поверхности. Абсолютное большинство палеолитических местонахождений выявлено в преобладающих условиях пересеченного рельефа горных областей Южной Сибири, плато и плоскогорий, в долинах крупнейших рек Северной Азии и их притоков. Иная ситуация сложилась для равнинных территорий, крупнейшей из которых является Западно-Сибирская равнина.
Краткая история исследований. Положение Западно-Сибирской равнины на стыке палеолитических районов Русской равнины, Урала, пояса гор Южной Сибири и Восточной Сибири обеспечивало постоянное внимание к
ней исследователей древнейшего прошлого. Начиная с первых академических экспедиций XVIII века и до обнаружения палеолитической стоянки в городе Томске в 1896 году [Кащенко, 1901] о возможности заселения Западно-Сибирской равнины палеолитическими охотниками можно было судить лишь предположительно на основании сборов костей плейстоценовой фауны и случайных находок каменных изделий неясного возраста. Раскопки профессора зоологии Н.Ф. Кащенко подвели определенную черту в этом вопросе, подтвердив одновременность мамонтовой фауны и следов деятельности человека. Принятая им методика раскопок и фиксация элементов культурного слоя по тому времени были безупречными. Будучи неспециалистом в области первобытной истории, Н.Ф. Кащенко уделил особое внимание скелету мамонта и условиям его залегания. Отдельно анализировались кости со следами повреждений, часть которых Н.Ф. Кащенко убежденно принимал за следы деятельности человека. Горные породы определялись А.П. Карпинским, а образцы древесины В.В. Сапожниковым. Геологическое описание разреза выполнено А.Н. Державиным. В вопросе определения каменного инвентаря Н.Ф. Кащенко консультировался с И.Т. Савенковым. По сути исследования Томской стоянки продемонстрировали первый и весьма успешный опыт применения комплексного подхода в изучении палеолитических стоянок, что принесло ей широкую известность в научном сообществе. Многократные обращения многих исследователей палеолита к материалам Томской стоянки стали устойчивой традицией [Громов, 1948; Замятнин, 1951; Ефи-менко, 1953 и др.], однако каменный инвентарь из раскопок Н.Ф. Кащенко долгое время оставался неизученным. Первая попытка типологической классификации каменного инвентаря Томской стоянки была предпринята в 1949 году Е.М. Пеняевым, но она так и не была опубликована [Пеняев, 1949]. Этот пробел был исправлен в совместной публикации З.А. Абрамовой и В.И. Ма-тющенко в 1973 году [1973], отметивших микролитический облик инвентаря. Спустя пять лет, по древесному углю, запаянному Н.Ф. Кащенко в стеклянную колбу, была получена радиоуглеродная дата 18300±1000 (ГИН-2100), уточняющая геологическую оценку возраста стоянки [Цейтлин, 1983].
4
Более 60-ти лет Томская стоянка оставалась единственным палеолитическим объектом на территории равнины вплоть до обнаружения в 1960 году Ачинской палеолитической стоянки геологом Г.А. Авраменко [Авраменко^ 1963]. Ее последующие раскопки и изучение материалов проводили В.И. Ма-тющенко (1963-1964 гг.), В.Е. Ларичев (1972 г.) и М.В. Аникович [1976]. Выразительный инвентарь стоянки вызвал отчетливые ассоциации с индустрия-ми Мальты и Бурети, Самаркандской стоянки и имени Талицкого [Абрамова, 1966; Окладников, 1968].
Открытое еще в 1957 году и исследованное Б.С. Кожамкуловой, П.Ф. Савиновым и Г.В. Полуниным [1961] местонахождение мамонтовой фауны Волчья Грива стало рассматриваться как палеолитическая стоянка после раскопок Э.В. Алексеевой и И.А. Волкова в 1967 году. В последующие годы (1968 и 1975 гг.) кроме Э.В. Алексеевой и И.А. Волкова изучением Волчьей Гривы занимались А.П. Окладников, А.Д. Колбутов, Н.К. Верещагин, С.Л. Троицкий, Б.Г. Григоренко, СМ. Цейтлин, В.И. Молодин [Алексеева, Волков, 1969; Алексеева, Верещагин, 1970; Окладников и др., 1971; Окладников, Молодин, 1983; Цейтлин, 1979]. Итоги развернувшейся дискуссии о генезисе местонахождения были суммированы З.А. Абрамовой [1989], однако действительная природа образования "костища" так и осталась под вопросом.
Первые палеолитические материалы в сопровождении костей мамонта были получены в 1970 году Т.М. Потемкиной в местонахождении Шикаевка I. В 1971 — 1973 гг. в 100 м к югу от нее раскопана стоянка Шикаевка II, где вскрыты два почти полных скелета мамонтов. Памятник исследовался В.Т. Петриным с участием Н.Г. Смирнова и СМ. Цейтлина. Близость двух местонахождений позволило предположить существование здесь кладбища мамонтов, а каменный инвентарь демонстрировал близость к южноуральским памятникам каменного века [Цейтлин, 1979; Петрин, 1983, 1986].
В 1965 году В.Ф. Старков обнаружил местонахождение ископаемой фауны Гари, а О.Н. Бадер и Ю.Б. Сериков в 1973 и 1974 годах выявили здесь палеолитические материалы [1981]. Последующие исследования памятника позволили Ю.Б. Серикову предположить приуроченность следов деятельно-
Jl сти человека к природному кладбищу мамонтов и возможные связи гарин-
ского населения с Южным Уралом [2000].
В 1967 году В.Ф. Генингом были обнаружены палеолитические материалы на многослойной стоянке Черноозерье II. Последующее изучение местонахождения проводилось им совместно с В.Т. Петриным в 1968 - 1971 гг. [1985]. Отчетливая многослойность памятника с выразительными структурными объектами (жилища, очаги), представительный каменный и костяной инвентарь в сопровождении остатков разнообразной фауны позволили оха-** рактеризовать местонахождение как участок сезонного обитания охотников и
рыболовов.
На 1970-е - начало 1980-х годов приходятся открытие и изучение палеолитических местонахождений Новый Тартас, Венгерово 5, Елбань 3, Мо-гочино I, Шестаково, Березовый Ручей 1-2 и Большой Кемчуг [Окладников, Молодин, 1978, 1983; Кулемзин, 1980; Okladnikov, Molodin, 1980/1981; Пет-рин, 1983, 1986; Вишняцкий, 1984; Вишняцкий и др., 1986; Лисицын, 2000.], поступили сведения о находке костей мамонта и отщепа в с. Воронино-Яя (*N [Алексеева, Матющенко, 1973]. В 1990 году В.Н. Широковым проведены
раскопки открытой А.Н. Малявкиным в 1984 году и разведанной в 1988 году Н.Б. Виноградовым стоянки Троицкая I [Широков и др., 1996].
Таким образом, к началу 1990-х годов на территории Западно-Сибирской равнины стали известны 18 палеолитических местонахождений. В последние годы этот список пополнился стоянками открытыми Ю.Б. Сериковым (Гари II, Рычково, Евалга), А.Ф. Павловым (Луговское), СВ. Лещинским Sk и В.Н. Зениным (28 местонахождений).
При непосредственном участии и под руководством автора стационарно исследованы местонахождения Волчья Грива (1991, 2000 и 2001 гг.), Шестаково (1992-1999 гг.) и Арышевское 1 (1999 г.). Были разведаны местонахо-. ждения в районе Большого Кемчуга (8 пунктов в 2000-2001 гг.), Луговское (2002 г.), Арышевское 2 (2000 г.), Воронино-Яя (1998 г.) и открыты еще около 20-ти пунктов дислокации палеолитических материалов, в том числе стра-* тифицированных.
8
Большинство палеолитических местонахождений Западно-Сибирской равнины относится к сартанскому времени (Рис. 1). Представлены они довольно ограниченным списком, различаются условиями залегания и геоморфологическим положением, численностью и качественным составом коллекций вещественных материалов. Местонахождения не образуют территориальных группировок, отстоят, друг от друга порой на сотни километров и, судя по стратиграфической позиции и радиоуглеродным датировкам, находятся в широком хронологическом диапазоне. Другим существенным об-
* стоятельством является явная диспропорция в изученности объектов и отражении их в научных публикациях. Более известны результаты исследований Томской и Ачинской стоянки, местонахождений Черноозерье II, Шикаевка И, Могочино I, Гари. Отрывочны сведения о стоянках Новый Тартас и Венгеро-во — 5. Редкие подъемные сборы каменных изделий из местонахождений Ел-бань - 3, Халдеево, Новочернореченский 1 и 2 [Зенин и др., 2000], Скрипачи и других [Зенин и др., 2001] позволяют лишь допустить возможность отнесения их к палеолиту. Весьма перспективные для комплексного изучения ме-
^ стонахождения Гари II, Рычково,Евалга, Луговское, Арышевское 2 [Сериков,
2000; Павлов и др., 2002; Зенин и др., 2000], Среднеберезовское [Зенин и др., 2001] и другие находятся в начальной стадии исследования. Отдельные изделия из камня и бивня мамонта, определяемые по морфологии и стилистике как палеолитические, хранятся в различных научных учреждениях Западной Сибири в качестве экспонатов и фактически неизвестны научной общественности.
<м. Результаты исследований Шестаково и Волчьей Гривы опубликованы
лишь частично. Начальный этап археологического изучения этих местонахождений представляют раскопки, выполненные академиками А.П. Окладниковым и В.И. Молодиным. Последующее изучение объектов (с 1991-1992 гг.) осуществлялось под общим руководством академика А.П. Деревянко. Необходимо отметить, что исследования палеолитических стоянок носили комплексный характер, обеспеченный участием многих представителей гумани-
* тарных и естественных дисциплин.
Актуальность темы определяется некоторым отставанием в изученности палеолитической эпохи Западно-Сибирской равнины в сравнении с окружающими территориями, которое медленно, но неуклонно сокращается. Исследования последних лет привели к увеличению числа палеолитических объектов и расширили хронологические рамки процесса заселения равнины в эпоху палеолита. Тем самым, наметилась тенденция к некоторому переосмыслению палеолитической истории равнины на основе последних открытий и продолжающихся исследований ранее известных местонахождений. Воз- никла необходимость и целесообразность обобщения всего массива накопленной к настоящему времени междисциплинарной информации по геоархеологическим объектам равнинной части Западной Сибири и, прежде всего, относящихся к позднему палеолиту. Материалы наиболее ранних палеолитических местонахождений явно указывают на проникновение человека в пределы равнины уже в ермаковское время и, возможно, в эпоху среднего неоплейстоцена. При этом научная значимость Шестаково и Волчьей Гривы как опорных геоархеологических объектов весьма велика не только с позиций палеолитоведения Сибири, но и для стратиграфической тематики финально-каргинского и сартанского времени. В совокупности с другими позднепалео-литическими объектами они позволяют расширить представления о развитии и вариабельности каменного инвентаря, особенностях палеоэкологии и среды обитания человека, его адаптации, стратегиях выживания и хозяйствования.
Цели и задачи исследования. Основная цель диссертации — всесторонний анализ и систематизация всего объема геоархеологической информации
позднепалеолитических местонахождений в контексте геохронологии и ди-
i намики развития культуры первобытного населения на фоне окружающей
природной среды на территории Западно-Сибирской равнины. Достижение этой ведущей цели предполагает решение следующих задач:
определение оптимальных условий освоения палеолитическим человеком Западно-Сибирской равнины, включая фиксацию и прогнозирование ее первоначального заселения;
¦
- выяснение закономерностей расположения палеолитических
10
объектов на основе анализа геологического строения территории, с направленностью на определение районов перспективных для поиска древнейших местонахождений; технико-типологический и морфологический анализ палеолитического инвентаря; определение его стадиально-хронологической позиции;
выяснение специфики индустриальных комплексов, ее причинности и проявления в системе аналоговых связей индуст- рий окружающих территорий;
установление хронологических параметров отложений, вмещающих культурные остатки методами абсолютного и относительного датирования;
реализация междисциплинарного подхода в изучении крупнейших зооархеологических местонахождений Западной Сибири;
- обоснование геохимической природы локальной аккумуляции
мамонтовой фауны на территории равнины и определение роли человека в этом процессе.
Методика исследований. Решение поставленных задач реализуется через изучение природно-культурных объектов — геоархеологических местонахождений неоплейстоцена. Скрытая в них информация раскрывается преимущественно в геолого-палеогеографическом, хронологическом и культурно-историческом направлениях. Изучение проблемы освоения Западно- Сибирской равнины предполагает выяснение зависимости расселения палеолитического человека от геологического строения территории. Влияние этого фактора на человека регулируется климатическими условиями, рельефом, геохимическими ландшафтами, пищевыми ресурсами и наличием каменного сырья. Детальное изучение археотафономии палеолитического культурного слоя методами планиграфии, структурного анализа и микростратиграфии, в сочетании с данными естественнонаучных исследований, позволяет модели-ровать различные аспекты производственно-хозяйственной деятельности и
11
быта первобытного населения. Определение специфики индустриальных комплексов на основе морфологического и технико-типологического анализа характеризует стадиально-хронологическую и культурную позицию в звеньях палеолитических индустрии сопредельных территорий. В основе оценки хронологии и корреляции, основных культурно-технических и палеоэкологических проявлений лежат показатели относительной и абсолютной геохронологии, сравнительно-морфологический анализ археологических источников. Синтез результатов гуманитарных и естественнонаучных дисциплин дает возможность прогнозирования перспективных площадей с оптимальными условиями для расселения человека, влияет на моделирование палеогеографических реконструкций, устанавливает систему связей человека с окружающей средой.
Научная новизна работы. Диссертация обобщает всю имеющуюся информацию о палеолите Западно-Сибирской равнины - одной из наименее изученных областей Северной Азии. Установлена высокая перспективность поиска палеолитических местонахождений на основе геолого-археологического прогнозирования, определяемого геологическим строением территории и палеогеографическими обстановками прошлого. Прослежена лимитирующая роль ледниково-подпрудных бассейнов и дефицита лито-ресурсов на процессы освоения равнины в палеолите. В научный оборот в полном объеме вводятся материалы опорных геоархеологических объектов позднего палеолита Западно-Сибирской равнины. Предложен новый в отечественном палеолитоведении аспект исследования процессов освоения человеком Северной Азии, учитывающий явление литофагии среди растительноядных животных. Установлена прямая связь травоядных животных и косвенная связь палеолитических групп с геохимическими палеоландшафтами Са-Na-Mg - классов, в условиях которых формировались своеобразные минеральные оазисы - зверовые солонцы. Прослежены тафономические особенности крупнейших скоплений мамонтовой фауны на исследуемой территории и привлекательность последних для палеолитического населения.
Практическая ценность работы. Представленные материалы и основные
12
выводы диссертации востребованы специалистами гуманитарных и естественнонаучных направлений в исследованиях палеолитической, палеогеографической и стратиграфической тематики неоплейстоцена, при чтении лекционных курсов в вузах по археологии и геологической истории четвертичного периода. Пространственная и геоморфологическая позиция стратифицированных комплексов позднего палеолита прямо влияет на уточнение палеогеографических реконструкций ледниково-подпрудных бассейнов юга Западно-Сибирской равнины в позднем неоплейстоцене. Коллекционные материалы палеолитических объектов Западно-Сибирской равнины используются в музейных экспозициях научных учреждений Сибири, в выставочной деятельности за рубежом. Опорные палеолитические стоянки Западно-Сибирской равнины посещались специалистами из США, Японии, Кореи, Бельгии и Франции.
Источниковедческая база. Основу диссертации составили материалы экспедиционных исследований автора на опорных палеолитических комплексах Западно-Сибирской равнины — Волчья Грива, Шестаково. Их допол- няют результаты поиска и разведки более 20-ти пунктов дислокации палеолитических материалов, обнаруженных за последние четыре года исследовательской деятельности автора. В обобщающих разделах привлечены аналитические данные палеолитических коллекций, публикаций и архивные материалы из научных учреждений и музеев Санкт-Петербурга, Новосибирска, Барнаула, Красноярска, Иркутска, Томска, Ханты-Мансийска, Ачинска. Морфолого-типологическая оценка технокомплексов осуществлялась с опо- рой на классификационные схемы описания инвентаря, апробированные на палеолитических материалах Енисейского края и Приангарья. Другим важным источником для диссертации явились данные междисциплинарных исследований разрезов плейстоценовых отложений, полученные специалистами в области естественных наук: В.М. Кабановой (палинология), И.Н. Феде-невой (почвоведение), Е.Д. Агаповой (геохимия), Т.А. Дупал (микрофауна), Э.В. Алексеевой, Н.Д. Оводовым, Е.Н. Мащенко, И.В. Фороновой (макроте- риофауна), И.А. Волковым, СМ. Цейтлиным, СВ. Николаевым, В.П. Чехой,
13
СВ. Лещинским (геология, геоморфология), СИ. Коноваленко (петрогра-фия), Й. ван дер Плихтом, Э.Дж.Т. Джаллом, Л.А. Орловой (радиоуглеродное датирование).
Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации представлены в 39 научных работах на русском и иностранных языках, в том числе в монографии. Результаты исследований изложены в докладах на симпозиумах и конференциях международного уровня в Новосибирске (1998), Томске (2000, 2001), Красноярске (2000), Иркутске (2001), Вене (1999), Ие- русалиме (2000), на заседании Отдела палеолита Института истории материальной культуры РАН в Санкт-Петербурге (2000), а также регулярно обсуждались на заседаниях сектора палеолита Института археологии и этнографии СО РАН.
14
Глава 1. Палеогеография Западно-Сибирской равнины в неоплейстоцене
1.1 Геолого-палеогеографическая история неоплейстоцена.
Западно-Сибирская равнина является одной из крупнейших аккумулятивных равнин земного шара. Вместе с Алтаем, Салаиром, Кузнецким Алатау и Солгоном она составляет огромный географический регион - Западную Сибирь. С запада, юга и востока равнину обрамляют окружающие ее гео- структурные элементы: Урал, Казахский мелкосопочник, предгорья Алтая, Салаира, Енисейского кряжа, Кузнецкого Алатау и Среднесибирское плоскогорье. Равнина имеет в плане форму суживающейся трапеции: расстояние от южной ее границы до северной достигает почти 2500 км, ширина — от 800 до 1900 км, а площадь лишь немногим меньше 3 млн. км [Гвоздецкий, Михайлов, 1978].
Рельеф Западно-Сибирской равнины развит преимущественно на четвертичных отложениях [Развитие ландшафтов..., 1993]. В течение четвер- тичного времени территория страны испытывала неоднократные опускания и была областью преимущественно аккумуляции рыхлых аллювиальных, озерных, а на севере - морских и ледниковых отложений. В целом территория равнины имеет вогнутую форму. Самые пониженные участки (20-100 м абс. вые.) располагаются преимущественно в центральной (Кондинская и Сред-необская низменности) и северной (Нижнеобская, Надымская и Пурская низменности) частях страны. Вдоль западной, южной и восточной окраин протягиваются невысокие (до 200-250 м) возвышенности: Северо-Сосьвинская, Туринская, Ишимская, Кетско-Тымская, Верхнетазовская, Нижнеенисейская, Приобское и Чулымо-Енисейское плато. Отчетливо выраженную полосу возвышенностей образуют во внутренней части равнины Сибирские Увалы (средняя высота - 140 - 150 м), простирающиеся с запада на восток. К югу от Увалов расположена параллельная им Васюганская равнина [Гвоздецкий, Михайлов, 1978].
Западно-Сибирскую равнину обычно разделяют на четыре крупных
15
геоморфологические области: 1) морских аккумулятивных равнин на севере; 2) ледниковых и водно-ледниковых равнин; 3) приледниковых, главным образом озерно-аллювиальных, равнин; 4) южных внеледниковых равнин. Различия рельефа этих областей объясняются историей их формирования в четвертичное время, характером и интенсивностью новейших тектонических движений. Основные элементы рельефа равнины - широкие плоские междуречья и речные долины. Во многих местах уклоны поверхности междуречных пространств незначительны, сток атмосферных осадков затруднен, и междуречья сильно заболочены. Однако местами рельеф междуречий приобретает характер волнистой или холмистой равнины. Такие участки особенно типичны для некоторых северных провинций равнины, подвергавшихся четвертичным оледенениям, которые оставили здесь нагромождения морен. На юге - в Барабе, на Ишимской и Кулундинской равнинах - поверхность нередко осложнена многочисленными невысокими гривами, протягивающимися с северо-востока на юго-запад. Другой важный элемент рельефа страны — речные долины. Все они сформировались в условиях небольших уклонов по- верхности и медленного течения рек. Облик речных долин весьма разнообразен. Долины крупных рек - Оби, Иртыша и Енисея - хорошо разработанные, глубокие, с крутым правым берегом и системой невысоких террас в левобережье. Склоны большинства малых рек слабо выражены [Гвоздецкий, Михайлов, 1978].
История осадконакопления и формирования рельефа Западно-Сибирской равнины в фазу неоплейстоцена подробно изложена в многочис- ленных статьях и монографиях (список основных трудов см. в: [Развитие ландшафтов ..., 1993; Зыкин, Зыкина, Орлова, 2000]). Важно отметить, что в последние годы в общей стратиграфической шкале квартера, принятой в России, произошли серьезные изменения. Плейстоцен в Глобальной шкале четвертичной системы делится на нижний - 1,8 - 0,8 млн. л.н., средний - 0,8 -0,13 млн. л.н. и верхний - 0,13 - 0,01 млн. л.н. В России принято более дробное членение плейстоцена на эоплейстоцен - 1,8 - 0,8 млн. л.н. и неоплей- стоцен 0,8 — 0,01 млн. л.н. с делением эоплейстоцена на нижний и верхний, а
16
неоплейстоцена на нижний, средний и верхний. При этом эоплейстоцен соответствует нижнему плейстоцену Глобальной шкалы четвертичной системы, а неоплейстоцен - среднему и верхнему плейстоцену [Постановление..., 1998].
В связи с тем, что палеолитическая тематика Западно-Сибирской равнины на современном этапе исследований, вероятно, не выходит за пределы верхнего неоплейстоцена (0,13 - 0,01 млн. л.н.) и, возможно, среднего неоплейстоцена (0,4 - 0,13 млн. л.н.), предлагается акцентировать внимание имен- но на этой поре.
В региональной стратиграфической схеме квартера среднее звено неоплейстоцена традиционно делится на четыре ступени. Первой соответствует тобольский межледниковый горизонт -380 (400) - 260 (300) тыс. лет, второй — четвертой - бахтинский надгоризонт, соответственно расчлененный на три горизонта: самаровский ледниковый ~ 260 (300) - 190 (240) тыс. лет, шир-тинский межледниковый ~ 190 (240) - 170 (180) тыс. лет и тазовский ледниковый ~ 170 (180) - 130 (140) тыс. лет [Решение..., 1990; Архипов, Волкова, 1994].
Разрез среднего неоплейстоцена начинается с межледникового тобольского горизонта, континентальные отложения которого на севере представлены аллювием, содержащим спорово-пыльцевые спектры лесного типа и пресноводную малакофауну с Corbicula, а морскими аналогами являются обские (туруханские) слои с фораминиферами зоны Milionella pyriformis. В южной внеледниковой зоне в субаэральной лессовой толще мощностью до fr 120 м к тобольскому горизонту относится шипуновский педокомплекс [Зы-
кин, Зыкина, Орлова, 2000]. В юго-восточной части равнины к этой ступени относятся отложения IV надпойменной террасы (?) рек Кия и Серта, залегающие с глубоким размывом как на породах нижнего неоплейстоцена и эо-плейстоцена, так и на дочетвертичных образованиях. Формировались данные осадки при умеренно-бореальном климате в условиях развитой, мощной речной системы [Лещинский, 2000а]. V Вторую ступень представляют ледниковые и водно-ледниковые отло-
17
жения самаровского горизонта. Ему соответствуют толщи шибаевского лесса [Зыкин, Зыкина, Орлова, 2000] и, вероятно, основания ложбин стока [Лещин-ский, 2000а]. Накопление пород самаровской свиты, вероятно, проходило в условиях холодного ледниково-подпрудного бассейна - Мансийского озера [Алексеева, Волков, 1969 и др.], периодически существовавшего в течение глобального бахтинского криохрона. В вопросе генезиса ложбин стока и палеогеографических условий времени их формирования среди исследователей нет единого мнения. Одни считают данные образования результатом массо- вого таяния ледников, расположенных на севере Западной и Восточной Сибири и, следовательно, соотносят их с началом термохронов. Другие видят в них последствия переполнения Пра-Енисейского и Пра-Обского ледниково-подпрудных бассейнов во время пиков похолоданий [Архипов, Волкова, 1994 и др.]. По мнению СВ. Лещинского, процесс заложения подобных ложбин единообразен, а его механизм основан на прорыве водораздельных участков водами подпрудных водоемов. Переполнение естественных водохранилищ могло происходить как в начале потеплений (усиленное таяние материковых льдов), так и в пики похолоданий (полная блокада северного стока) и даже на начальной стадии последних (формирование единых подпрудных бассейнов). Осадки ложбин стока, в отличие от глин самаровской свиты, залегают с размывом на подстилающих отложениях, которые имеют как плейстоценовый, так и дочетвертичный возраст. Часто отложения ложбин стока перекрыты верховыми торфяниками или покровными суглинками, а в некоторых случаях с размывом отложениями унаследованных ложбин стока тазовско-казанцевского времени [2000а].
Третьей ступени среднего звена неоплейстоцена соответствуют морские санчуговские. (солемальские) отложения, синхронные аллювиально-озерным ширтинским осадкам. Ширтинскому теплому времени соответствует чарышский педокомплекс [Зыкин, Зыкина, Орлова, 2000]. В рамках этой ступени выделяются верхняя часть вышеописанных ложбин стока и низы ка-расукской свиты [Лещинский, 2000а]. По мнению СВ. Лещинского [2000а], процесс осадконакопления большей части ширтинской толщи в приледнико- |
