4 ВВЕДЕНИЕ
Эпоха Ивана Грозного — время становления и внутреннего структурирования Русского государства. К второй трети XVI века все русские земли, кроме входивших в состав Великого княжества Литовского, оказались под властью Московского великого князя.
Все завершилось очень быстро — за время жизни одного поколения. Возможно, что достаточно большая часть жителей России первое время не осознавала всей масштабности произошедшего, да и до того ли было — только что закончилась седьмая тысяча лет от сотворения мира и в любой момент ожидали конец света.1 Однако мировая катастрофа все более отодвигалась на неопределенное будущее и необходимо было приспосабливаться с существующему (вновь возникшему) положению вещей, преобразовывать территории, оказавшиеся под властью московских правителей, во что-то новое. Вопрос стоял так: что строить, к чему стремиться, что взять за образец? В силу целого ряда обстоятельств, единственным образцом, который мог восприниматься большинством населения страны, оказалось Библейское царство, царство первых, угодных Богу царей. В XVI в. предпринимается попытка реально достичь этого образца, попытка, которая, казалось бы вот-вот приведет к решению поставленной задачи. Образуется Русское Православное Царство, страна, в которой жизнь каждого, начиная от царя и заканчивая последним холопом, подчинена одной цели — быть достойным великой миссии, выпавшей на долю России — завершить ход мировой истории, быть постоянно готовым к тому, чтобы в любой момент предстать перед Господом и отчитаться за себя и за своих близких. Такое движение к идеалу Д. С. Лихачев назвал «мифом»,2 но достижение идеального состояния, движение к нему было реальностью того времени.
Едва ли можно подвергать сомнению то, что такое понимание создаваемого государства было достаточно широко распространено именно среди наиболее образованной части русского духовенства. В этой среде появляются учения, которые сосредоточены на историческом предназначении Русского государства — как последнего царства перед вторым пришествием.3 При общей средневековой склонности идентифицировать государство с личностью государя появляются сочинения
(исходящие, в основном, из церковных кругов), изображающие идеального правителя, рассказывающие о том, что он должен делать и каким должен быть. В свете вышесказанного очевидной представляется огромная роль русского духовенства в идеологическом обосновании строительства государства. Эта роль могла, видимо, меняться в зависимости от различных обстоятельств, но в целом она представляется очень значительной.
Кроме идеологического влияния на строительство государства духовенство, безусловно, участвовало и во многих политических событиях времени правления Ивана Грозного. В первую очередь это касается высшей церковной иерархии, главным образом митрополитов Московских и всея Руси. Не менее очевидным является тот факт, что и государство влияло на Церковь, причем зачастую это воздействие было даже определяющим. Иначе и быть не могло — русские правители, в том числе и Иван Грозный, осознавали себя защитниками и хранителями Православия, стремились все свои действия сообразовывать с собственным пониманием христианства и роли государства для христианского народа. Отсюда следует, что церков-но-государственные отношения в средневековой России — один из важнейших аспектов политической, социальной и культурной истории нашей страны. Их изучение в эпоху Ивана Грозного и является основной задачей нашей работы, причем главное внимание будет уделено политическим событиям, законодательным актам, идеологии. В связи с этим в диссертации решается ряд конкретных задач:
— выясняется степень изученности темы, дается анализ литературы;
— рассматривается деятельность митрополитов в 30 — 40-е годы XVI века, до начала проведения глубоких преобразований в государственной и церковной сфере;
— определяется место и роль предстоятелей Церкви в составе правящих кругов Русского государства в период правления Ивана IV, характер их отношений с государем и другими видными политическими деятелями;
— изучается комплекс проблем, связанных с подготовкой, ходом и решениями Стоглавого собора — одного из важнейших событий в истории Русской церкви;
— рассматривается ситуация внутри церковной организации, выясняется характер противоречий между различными категориями духовенства;
— определяется степень участия митрополитов в проведении внешнеполитических акций русского правительства;
— выясняются причины, которые в годы опричнины и двора вызвали репрессии против видных представителей духовенства («дела» митрополита Филиппа, архиепископа Леонида, Новгородский разгром и др.);
— изучаются положения и направленность Приговоров по земельным вопросам (1551, 1562,1572 и 1580 годов);
— определяется роль русского духовенства в идеологическом обосновании власти Московских государей.
Решение поставленных задач позволит лучше понять характер церковно-государственных отношений в России в период правления Ивана Грозного. Между тем, сегодня мы являемся свидетелями возвращения Русской церкви к активной общественной и политической жизни. Стоит проблема отношений между государством и Церковью в современной России. Представляется, что задачи, которые сегодня вынуждена решать Церковь, требуют обращения к историческому опыту.
1 См.: Алексеев А. И.:\) Заметки о пересмотре эсхатологической концепции на Руси в конце XV века // Средневековое Православие от прихода до патриархата. Волгоград, 1997; 2) Установление «общей памяти» при митрополите Макарии. Исторический экскурс: церковное поминовение умерших «напрасною» смертью // Макариевские чтения. Вып. 6. Можайск, 1998; 3) Церковь и государство на Руси в XV — начале XVI вв. (ранний этап иосифлянства и нестяжательства): Автореф. канд. дис. СПб., 1998; 4) Эсхатологический фактор в истории России и Западной Европы (к вопросу о типологических параллелях) // Империи нового времени: типология и эволюция (XV — XX вв.). СПб., 1999; 5) Под знаком конца времен. Очерки русской религиозности конца XIV — начала XVI вв. СПб., 2002.
2 Лихачев Д. С. Литература «государственного устроения» (середина XVI века) // ПЛДР. Середина XVI века. М., 1985. С. 5.
Малинин В. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания. Киев, 1904. См. также новейшее исследование: Синицына Н. В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV — XVI вв.). М., 1998.
ГЛАВА 1. ИСТОРИОГРАФИЯ. ИСТОЧНИКИ §1.1. Историография
Изучение любой исторической проблемы начинается, как правило, с рассмотрения работ предшественников. В нашем же случае мы столкнулись с тем, что специальных монографических исследований, посвященных анализу церковно-государственных отношений в России в период правления Ивана Грозного нет. Но имеется огромное количество трудов, в которых изучаются различные аспекты этих отношений. Большое количество работ посвящено, например, деятельности митрополита Макария, Стоглавому собору, осуждению митрополита Филиппа Колычева, роли Сильвестра в правительстве «Избранной рады», разгрому Новгорода и другим важнейшим событиям. Пристальное внимание историков привлекали отношения государства и Церкви в сфере экономических отношений, иммунитетная политика правительства, попытки ограничить рост церковного землевладения. К историографии этих конкретных вопросов мы будем обращаться постоянно. Однако изученность отдельных проблем не дает полного представления об общем характере отношений государства и Церкви в это время.
Такая историографическая ситуация объясняется, видимо, тем, что на исследователей влияли внешние условия. Например, историки духовного звания были несколько ограничены в своих оценках событий, участниками которых являлись известные церковные деятели, возможно они не могли высказывать взгляды, расходящиеся с официальной позицией Церкви по данному вопросу. Светские же ученые, выйдя из под влияния религиозных идей, зачастую попадают под влияние различных схем, претендующих на всеохватное объяснение исторического процесса.
В нашей стране долгое время господствующим являлось пристальное внимание к экономической проблематике и классовой борьбе. Это во многом и определяло направление исторических исследований и привело к тому, что некоторые вопросы оказались вне контекста исследований, а если и обсуждались, то со значительной долей упрощения. Все же отметим, что повышенный интерес к экономиче-
8
ским проблемам возник еще в дореволюционное время, а в последствии лишь стал общепринятым.
Такого рода подход с особой силой отражался на изучении церковно-государственных отношений. «Либеральные» и «революционные» историки часто стремились обвинить именно самодержавную власть во всех бедах страны. Критике подвергались и церковные деятели, которые идеологически обосновывали необходимость сильной власти (больше всех пострадали Иосиф Волоцкий и его последователи). Определенное влияние в некоторые периоды времени оказывало и стремление сблизить историю России с историей Западной Европы, доказать схожесть (если не тождественность) процессов, происходивших на Западе и у нас. В этой связи не удивительным является повышенное и сочувственное внимание к еретическим движениям, которые объявляются «реформационными», и стремление сблизить секуляризацию в Европе с ограничением роста монастырских владений в России.
После этих предварительных замечаний обратимся к трудам исследователей. Макарий (Булгаков) обратил внимание на то значение, которое имело для нашей страны принятие Византией Флорентийской унии и падение Константинополя, что привело к автокефалии русского духовенства. Независимость от патриарха имела следствием усиление влияния великого князя на все церковные дела. С этого времени избрание и суд над митрополитом перешли в руки светского правителя страны. Первоиерарх Церкви находился в зависимости от государя как его подданный и зависел от него во всем управлении Церковью: «все важнейшие распоряжения свои он делал не иначе как с его ведома и соизволения, иногда даже ... по его повелению; часто употреблял свою духовную власть для целей гражданских, для блага отечества, но не по своему только желанию и усмотрению, как случалось и прежде, а по указанию или приказанию государя». Мало того, и власть Соборов была ограничена властью государей, а временами великие князья и цари даже не собирали Освященный собор, чтобы удалить неугодного им святителя.1 Необходи-
мо отметить, что Макарий (Булгаков) описывает весь период от первого автокефального митрополита Ионы до установления патриаршества, а не только время правления Ивана Грозного.
Е. Е. Голубииский довел свое исследование лишь до времени смерти митрополита Макария — до 1563 г. Он замечает, что, начиная с Ивана III, великие князья заявляют свои царские права по отношению к митрополиту. Избрания на Соборах были более видимыми, чем действительными, они являлись формальным подтверждением воли правителя. Еще до Грозного государь мог согнать неугодного первосвятителя и послать его в заточение, что и произошло с митрополитом Вар-лаамом.
Н. Ф. Каптерев описал отношения между государством и Церковью характерные для всей эпохи Московского царства. По его мнению, митрополит был совершенно бессилен и бесправен перед выросшей и окрепшей властью великого князя, который избирал, ставил и сводил с престола митрополитов по своему желанию и усмотрению. Не только предстоятель Церкви, но епархиальные архиереи ставились лишь по желанию правителя. Без воли великого князя или царя не мог состояться ни один церковный Собор, и ни одно решение не могло стать законом без одобрения светской властью. Вообще, «со времени образования у нас сильного Московского царства, наши государи всегда и всецело держат церковную власть в своем полном подчинении и распоряжении ... Такой порядок дел всеми признавался тогда правым, законным и нормальным, вполне сросся с нашей жизнью, с представлением о царе и его отношении к Церкви, так что иного отношения между Церковью и государством у нас и не представляли».3
Сходное мнение и у А. В. Карташева. По его словам, еще до Грозного положение митрополитов настолько пало, что появилась возможность удалять из кафедры по воле светского правительства. К концу же правления первого русского царя авторитет первосвятителей был принижен до небывалой еще степени. Иерархия продолжала служить укреплению и возвышению великокняжеского, а затем и царского авторитета, но вместе с тем становилась все более зависимой от государства. Именно представители Церкви идейно «воспитали» власть Ивана IV и внушили ему мысль «о пастырских правах в делах Церкви, что, в случае ... столкновения
10
носителей высшей церковной власти с государями, первые не были гарантированны от катастроф самых неожиданных».4
По словам Г. П. Федотова, конфликт между Церковью и государством назревал в Москве задолго до Грозного. С ростом власти великого князя умалялась власть митрополитов. Достигнув с помощью Церкви своей цели, светские правители стали тяготиться ее «патриархальной опекой». Свержение с первосвятительско-го престола Варлаама создало прецедент и подобные меры стали применять с «чрезвычайной легкостью». Иван IV, замыслив расправу с боярством, решил «сбросить с себя религиозно-моральную узду Церкви», которая была единственной силой, способной ограничить власть царя. Именно для этого и понадобилась «комедия с отречением от царства». Вообще же, Грозный лишь «сообщил трагическую остроту не им впервые созданному противоречию» между Церковью и государством.5
С. Б. Веселовский, также как и его предшественники, отмечал усиление влияния светской власти на церковные дела начиная со времени Ивана III. Московские государи стали по собственному желанию, иногда даже без участия Освященного собора, назначать на пост митрополита угодных им людей и смещать неугодных. «Путем почестей и всяческими материальными благами, но отнюдь не земельными пожалованиями, московские государи привлекали на свою сторону податливых и угодных им митрополитов, смещали неподатливых и неугодных, пользовались авторитетом у населения высокого сана митрополита для укрепления своей власти и в общем низводили митрополичью кафедру, а вместе с тем и всю православную церковь, на положение одного из органов государственного управления». Стремление государственной власти полностью подчинить себе Церковь вызывало определенное недовольство духовенства, так как митрополитам «было трудно отказаться сразу от старых традиций независимости». В связи с этим в истории Церкви «начался длительный период борьбы светской и церковной властей, принимавший временами характер острых и тяжелых столкновений».6
С. Б. Веселовский обратил внимание на следующий факт, часто ускользавший от внимания исследователей: духовенство состояло из двух категорий, интересы которых во многом не совпадали. Иерархи были заняты управлением Церковью,
11
получали большие доходы и мало интересовались землей и сельским хозяйством. Черное же духовенство было заинтересовано в увеличении земельных богатств монастырей. Правительство использовало в своих целях эту ситуацию и играло на противоречиях между различными группами церковников. По мнению историка, Грозный различно относился архиереям и монастырским властям. С владыками у него случались «очень острые столкновения», в то время как к отношение «к многотысячной, безликой и более податливой монашествующей братии было неизменно благосклонным».7
П. А. Садиков писал об отношениях церковной и светской власти во второй период правления царя Ивана. Историк отметил, что «представители духовных феодалов» не выработали, в отличие от боярства, единства действий, не координировали своих сил. Запуганное репрессиями, которым подвергались представители духовенства в некоторых случаях, архиереи покорно исполняли волю Грозного, позволяя ему самые грубые нарушения церковных догм в вопросе о браке. Резко отрицательно к действиям царя относилось новгородское духовенство, еще не изжившее воспоминаний о недавней самостоятельности Великого Новгорода. В то же время «крупные духовные феодалы» центра и севера Московского государства относились к опричнине более чем снисходительно. Окончательный вывод ученого: «Церковь, не затронутая сильно опричной ломкой, шла по старой "осифлянской" традиции, поддерживая самодержавие ... великих князей взамен исходивших от них милостей».8
М. Н. Тихомиров отметил то, что расправы Грозного с отдельными представителями иерархии являлись лишь повторением более ранних расправ боярства с Даниилом и Иоасафом. В основном же, мероприятия царя по борьбе с князьями и боярами были поддержаны «крупнейшими феодалами страны — церковными, что и обеспечило самодержавию его быструю победу над боярством». Подтверждает этот факт, по мнению исследователя, резкое увеличение монастырских владений. Именно монастыри были главными союзниками царя, без их поддержки он не смог бы так властно и бесцеремонно обращаться с князьями и боярами. «Путем одной феодальной силы Грозный справился с другой: опираясь на церковных феодалов, он разгромил светских».9
12
Для ранних работ А. А. Зимина характерно повышенное внимание к противоборству двух церковных группировок: «иосифлян» и «нестяжателей». «Нестяжатели» отражали интересы боярства и резко выступали против политики царя, «иосифляне» же в основном поддерживали централизаторскую политику Грозного, но оставались противниками всяких попыток ограничения монастырских земельных богатств. Резко враждебно к царю было новгородско-псковское духовенство.10
Более подробно вопрос об отношениях Церкви и государства при Иване Грозном А. А. Зимин рассмотрел в своих исследованиях, посвященных политической истории России XVI в. Борьба с духовенством являлась, по мнению историка, необходимой, так как Церковь представляла собой один из наиболее стойких рудиментов феодальной раздробленности, без трансформации которого не могло быть и речи о полном государственном единстве. Союз с церковными властями сохранялся на Руси лишь до тех пор, пока он был необходим Московским князьям в их борьбе за установление единодержавия. Как только эта задача была выполнена, союз дал трещину, а затем и распался. Это вызвано тем, что практика и теория мо-настырей-вотчшшиков и архиереев (землевладение и взгляды о превосходстве духовной власти над светской) вступила в противоречие с практикой и теорией русского самодержавия. Все правление Грозного заполнено борьбой, направленной к полному подчинению церковного аппарата светской власти. Формы этой борьбы менялись, но суть оставалась одна. В годы правления «Избранной рады» был нанесен сильный удар по экономическим основам могущества Церкви — иммунитет-ным привилегиям, но рост классовой борьбы и реформационных учений не позволил довести дело до конца. В годы опричнины основной задачей являлось подчинение руководителей Русской церкви — митрополитов. С этой целью правительство идет на уступки монастырям: отменяет подсудность черного духовенства епископам по светским делам и восстанавливает тарханы. Когда высшее духовенство было сломлено, Грозный начинает наступление (70-е годы) на привилегии обителей. В результате действий царя «сильный удар был нанесен ... по феодальной обособленности русской церкви, окончательное включение которой в централизованный аппарат власти ... было делом времени».11
13
Не все положения А. А. Зимина были безоговорочно приняты другими исследователями. Так, С. М. Каштанов обратил внимание на компромиссный характер деятельности Избранной рады: явное лавирование между иерархами и черным духовенством. Впрочем, это было маневром, направленным на то, чтобы облегчить общее наступление государства на податные и таможенные привилегии духовного сословия в целом. Не согласен историк и с тем, что борьба с митрополичьей кафедрой была одной из основных задач опричнины. Этому противоречит факт выдачи ряда щедрых грамот митрополиту Афанасию и их подтверждение митрополиту Кириллу. Грозный, по мнению С. М. Каштанова, боролся прежде всего с уделом Владимира Старицкого и в этой борьбе стремился привлечь на свою сторону и митрополита, и епископов, и монастыри. Но иерархи сопротивлялись опричной политике, что и привело царя к необходимости бороться с митрополитами. Позиция высшего духовенства определялась тем, что Церкви было невыгодно уничтожение последнего крупного удела, так как при нескольких светских властителях она являлась единственной общерусской силой, арбитром со всеми преимуществами такого положения. Покровительство правительства монастырям в годы опричнины объясняется, с одной стороны, ухудшением отношений царя с высшим духовенством, а с другой — экономическим кризисом, который создал условия, в которых правительство вынуждено было идти на серьезные уступки монастырям как наиболее устойчивым и жизнеспособным хозяйственным организмам.12
Взгляды А. А. Зимина подверг критике и Р. Г. Скрынников. Он пришел к выводу, что на протяжении всего XVI в. Церковь неизменно оставалась важнейшей опорой монархии. Столкновения между светской властью и духовенством каждый раз вызваны частными причинами, а не вытекают из природы самих учреждений. Конфликты — это кратковременные эпизоды, служившие отзвуком и выражением глубокого раскола, произошедшего в среде правящего боярства с которым руководство Церкви было связано множеством нитей. Опричнина, по мнению Р. Г. Скрынникова, не была направлена против Церкви, наоборот, царь в своем столкновении с боярами нуждался в поддержке духовенства. Этим и объясняется восстановление тарханов и отказ от секуляризации. Именно Церковь помогла светской власти объединить страну. Церковные писатели участвовали в разработке
14
идеологии самодержавия. Именно они обосновали тезис о божественном происхождении царской власти. Достижение полного государственного единства не требовало разгрома Церкви. Политическое влияние духовенства опиралось, по словам историка, на громадные земельные богатства, а они не были затронуты опричниной. Однако далее в рассуждениях Р. Г. Скрынникова имеется определенное противоречие: признавая ослабление политического влияния Церкви и то, что в результате репрессий она «надолго лишилась той власти и влияния, которым она пользовалась до опричнины», исследователь попадает в заколдованный круг.13 В самом деле, если политическое влияние духовенства опиралось на земельные богатства, а политика Грозного их не затронула, то никакого уменьшения влияния Церкви быть не может. Или ее влияние основано на чем-то другом.
Взгляды А. А. Зимина нашли свое отражение в сборниках статей, опубликованных в 1967 и 1989 г. По мнению авторов, Русская церковь руководствовалась своими практическими интересами, направленными к увеличению своих богатств и усилению своего влияния. Именно этим и определялось отношение духовенства к централизации Русского государства. Государство же, учитывая сложность внутриполитической обстановки, нуждалось в союзе с Церковью для борьбы с феодальной знатью и вынуждено было пойти на определенные уступки при сохранении, однако, своего главенствующего положения. Церковь всеми средствами, вплоть до прямого насилия, охраняла и укрепляла феодально-крепостнический строй. В годы боярского правления митрополит Макарий осознал, что интересы Церкви требуют укрепления государства, расшатанного борьбой боярских группировок за власть. Но это вело к тому, что усилившаяся государственная власть со временем попытается подчинить себе Церковь. В период опричнины Грозный стремился полностью подчинить себе духовенство (Церковь была пережитком феодальной раздробленности), в первую очередь высшую иерархию и с этой целью опирался на монастыри-вотчинники.14
С. О. Шмидт отмечал большое влияние оказываемое митрополитом Мака-рием на государственные дела. Это, по его мнению, являлось кульминационным пунктом политической истории Русской церкви в XVI в. Однако во второй половине 50-х годов престарелый митрополит отходит от дел и влияние духовенства
15
уменьшается, что являлось «первостепенного значения успехом в деле дальнейшей централизации страны». Исследователь согласен М. Н. Тихомировым в том, что Грозному удалось подавить сопротивление светских феодалов с помощью монастырей. Затем, в 70-е годы государство начинает наступление на экономические привилегии духовенства. Этот процесс нашел отражение в приговорах о монастырском землевладении.15
А. М. Сахаров, отмечая то, что избрание и удаление митрополитов совершалось по решению великих князей и царя и всегда обуславливалось определенными политическими интересами, считал, что при всей зависимости от светской власти, внутренняя организация Церкви отличалась самостоятельностью.16
Для В. Б. Кобрина характерен взгляд на Церковь как пережиток удельной старины. Репрессии Грозного нанесли удар, хотя и не окончательный, по особому положению Церкви в государстве.17
А. П. Павлов указывая на столкновения между светскими и церковными властями при Иване Грозном сделал вывод о том, что они не выливались в форму борьбы между Церковью и государством за власть и влияние в стране. Представители духовенства выступали не против существующих порядков, а против чрезмерной жестокости опричнины.18
Б. Н. Флоря категорически не согласен с теми исследователями, которые писали о столкновении светских и духовных властей в годы опричнины как борьбе за подчинение Церкви государству. Вместе с тем, с конца 60-х годов Грозный стал по своему произволу низлагать с кафедр неугодных епископов, подвергать суровым наказаниям, а то и смертной казни протопопов и настоятелей монастырей, налагать руку на имущество Церкви.19
Таковы основные мнения ученых. Анализ историографии позволяет сделать некоторые выводы. История церковно-государственных отношений представлялась большинству дореволюционных исследователей следующим образом: с установлением автокефалии Русская церковь получает независимость от Константинопольского патриарха. Но в это же время, с помощью той же Церкви, усиливается власть великих князей. В результате, уже во время правления Ивана III, духовенство, как и его глава митрополит, попадает фактически в полную зависимость от светской вла-
16
сти. Поставление и свержение предстоятеля, созыв Церковных соборов — все это теперь полностью зависит от государя. В этой связи правление Ивана Грозного не внесло, по сути, ничего нового в эти отношения, он лишь придал им определенную «остроту».
Для советских историков (прежде всего А. А. Зимина и его последователей) характерен взгляд на Церковь как пережиток феодальной раздробленности, который именно в период царствования Грозного был практически полностью подчинен государственной власти. Необходимость и неизбежность ожесточенной борьбы между церковными и светскими властями определялась, по мнению этих ученых, фактом противодействия «церковных феодалов» централизаторским устремлениям государства. Это «противодействие» изучалось в основном, на примере борьбы вокруг церковных недвижимых имуществ и всем противникам секуляризации и еретиков было присвоено звание «воинствующих церковников». То же, что эти самые «воинствующие церковники» разрабатывали идею сильной государственной власти и своими практическими действиями укрепляли государство, зачастую игнорировалось. Если даже некоторые исследователи и признавали большую роль некоторых церковных деятелей в укреплении власти, то это было скорее исключение из общего правила. В конечном итоге в исторической науке был найден своеобразный компромисс: наиболее дальновидные представители духовенства поддерживали правительство лишь до тех пор, пока оно не покушалось на «прерогативы» Церкви. Данный подход страдает некоторым схематизмом и едва ли исчерпывает собой все многообразие реального исторического процесса.
В противовес А. А. Зимину, Р. Г. Скрынников подверг сомнению мнение о том, что Церковь являлась рудиментом феодальной раздробленности и то, что политика царя была сознательно направлена на ликвидацию особого положения этого пережитка прошлого. Однако и этот исследователь признает — в результате деятельности Ивана IV Русская церковь лишилась политического влияния, которым пользовалась ранее. Таким образом, мы можем видеть, что абсолютно разные подходы приводят исследователей к практически одинаковым результатам. Из вышеизложенного очевидно, что тема церковно-государственных отношений в России в
17
период правления Ивана Грозного требует специального монографического изучения.
§1.2. Источники
Основной любой работы являются исторические источники. Это, в первую очередь, летописные материалы. Большое значение имеет так называемый Летописец начала царства — официальная летопись, излагающая события первоначально до 1552 г., а затем продолженная до 1560 г. Участие в работе над Летописцем принимал А. Ф. Адашев,20 о его деятельности в этом источнике говорится довольно подробно. Летописец начала царства вошел в состав Никоновской летописи, описывающей события до 1568 г.,21 а также использовался в Лицевом летописном своде,22 который является одним из наиболее важных источников, рассказывающих о событиях времени Ивана Грозного. Особый интерес Своду придают приписки, говорящие о событиях 40 — 50-х годов XVI в. Им посвящено большое количество исследований.23 При всех отличиях выводов, к которым приходят историки, ясно одно — приписки создавались спустя продолжительное время после событий и отражают скорее не действительные события, а их интерпретацию автором или редактором Свода. Вообще же, используя официальные летописи необходимо учитывать то, что многие их известия носят тенденциозный характер и их необходимо, по возможности, проверять по другим источникам.
Из местных летописей важные сведения содержатся в памятниках, составленных в Новгороде и Пскове. Для нашей работы привлекалась Новгородская IV летопись по списку Дубровского.24 Этот список включает новгородский свод 1539 г., составленный, как полагают исследователи, по повелению архиепископа Макария, будущего митрополита.25 События времени правления Ивана Грозного отразились и в Новгородской II летописи,26 которая велась при дворе архиепископа.27 В Новгородские летописи включена представляющая огромный интерес По-весть о разгроме Новгорода опричниками. Псковский летописный свод 60-х годов XVI в. составлен в Печорском монастыре и проникнут, по мнению ученых, антимосковскими настроениями.29

Получить работу