Введение
Актуальность исследования. В настоящее время в России сформировалась социально-политическая, нравственная и информационная ситуация, способствующая как переосмыслению исторических явлений и процессов, которые уже неоднократно находились в центре внимания ученых, так и обращению к ранее не задействованной тематике. К этому располагает, в частности, снятие жестких идеологических рамок с исследований, а также появившаяся возможность использования ранее недоступных материалов.
Возрождение в современной России женского движения и развитие тендерных исследований сопровождается усилением интереса к истокам феминизма в нашей стране, обращением к проблеме взаимоотношений власти и ее политических противниц. Тема интересна возможностями выявления общего и особенного, существовавшего в мотивации ухода в политическую оппозицию представителей разного пола, в их качественном составе, в использовании различных форм борьбы с режимом.
Положение женщины в обществе является одним из важнейших показателей его цивилизованности. В нашей стране женщины вплоть до февраля 1917 г. не допускались к политической деятельности, ограничивались в получении высшего образования и выборе профессии. Ответом на эти ограничения стало оформление во второй половине XIX - начале XX века российского женского движения. Острота политических, социальных, экономических, половых и национальных противоречий в российском обществе этого времени, в свою очередь, вызвала не только взаимопроникновение феминизма и освободительного движения в целом, но и толкнула их участников на крайние методы борьбы. Наиболее активно проявляло себя радикальное крыло женского движения, состоявшее из представительниц левых политических партий и организаций. Именно они оказывались в каторжных тюрьмах и на поселении в Сибири.
Существующие в историографии обращения к проблеме женской политической каторги и ссылки носят фрагментарный характер и требуют уточнений, обобщений, а в некоторых случаях пересмотра. Нам представляется, что история освободительного и революционного движений в России должна быть дополнена анализом количественного и качественного состава женщин, осужденных в «каторжные работы» и в ссылку по политическим обвинениям, выявлением особенностей их правового и материального положения, введением в научный оборот малоизвестных имен рядовых революционерок. Требуют дополнительного изучения формы участия ссыльных революционерок в организационной и культурно-просветительской деятельности в местах поселения и надзора. Без изучения указанных аспектов вряд ли можно считать полным представление о массовом периоде российского освободительного движения, женском движении в стране и общественно-политическом развитии Сибири.
Степень разработанности проблемы. История женщин -политкаторжан и ссыльных Восточной Сибири в 1907 - 1917 гг. до настоящего времени не являлась предметом специального изучения, однако отдельные аспекты темы рассматривались в дореволюционных, советских и постсоветских исследованиях.
Литература, посвященная проблеме политической ссылки в Сибирь весьма многочисленна, и не раз находилась в поле зрения исследователей.1 В
1 Бочанова Г. А., Горюшкин Л. М. Политическая ссылка в Сибири в к. XVIII - н. XX в.: источники и историография // Вопросы истории, 1985, № 1, с. 155 - 157; Буханцов В. В. О некоторых аспектах историографии политической ссылки Сибири периода первой мировой войны // Сибирская ссылка: Сборник научных статей. - Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2000. - Вып. 1 (13). - с.42 - 55; Дмитриев Д. И. Дореволюционная историография политической каторги (1907 - февраль 1917 г.) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. - февраль 1917 г.). - Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1989. Вып. 11. - с. 53 - 64; Иванов А. А. Историография политической ссылки в Сибирь второй половины XIX - начала XX в. — Иркутск, 2001. - 276 с; Соколов А. И. Идейно-политическая борьба в сибирской ссылке в период между двумя буржуазно-демократическими революциями (современная историография проблемы) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. - февраль 1917 г.). - Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1989. Вып. 11. - с. 79 - 95; Хазиахметов Э. Ш. Дореволюционная историография сибирской политической ссылки 1905 - 1917 гг. // Вопросы методологии и историографии. - Томск, 1974. - Вып. 4. - с. 77 - 103; Он же. Политическая ссылка в отчетах сибирских губернаторов (1906 - 1917) // Вопросы истории Сибири, - Томск, 1976, Вып. 9, - с. 39 - 45; Он же. Освещение истории сибирской политической ссылки 1905 - 1917 гг. в советской историографии середины 30 - середины 50-х гг. // Революционная и общественная деятельность ссыльных большевиков в Сибири (1903 — февраль 1917 гг.): опыт, историография, источниковедение: Межвуз. тем. сб. науч. Тр. / Под ред. Э. Ш. Хазиахметова.
той или иной мере она затрагивает историю женской политической каторги и ссылки, называя некоторые имена ее представительниц, указывая на факты их жизни и деятельности в «изгнании», обнаруживая специфические черты, присущие правовому и материальному положению женщин в тюрьме и в ссылке и т. д. Поскольку в ссылке и на каторге в Восточной Сибири находились представительницы различных партий леворадикального направления, массив литературы о теме оказался весьма внушительным, и отразить хотя бы большую его часть в историографическом обзоре не представляется возможным. Поэтому, считаем целесообразным представить анализ тех трудов, которые содержат непосредственную информацию о теме, а также литературы общего характера по истории восточносибирской ссылки и Нерчинской каторги, позволяющей составить более объективное представление о бытовых, организационных, психологических условиях жизни политических осужденных.
Первые работы, касающиеся участия женщин в освободительном движении, появились в дооктябрьский период, тогда же в историографии закрепилось восприятие женского вопроса, как «части революционного потока». Это положение развивали в своих трудах А. М. Колонтай и С. Исполатова,2 отстаивая равноправие полов и отрицая наличие у участниц борьбы с самодержавием каких-либо внеклассовых интересов. Такая трактовка привела к фрагментарности освещения участия женщин в революционном движении и растворению проблемы в общем русле освободительной борьбы. Специфика положения женщин на каторге и в ссылке не освещалась, в лучшем
- Омск: Омск. Ун-т, 1989, - с.61 - 81; Он же. Советская историография сибирской политической ссылки 1905
- 1917 гг. // Политические ссыльные в Сибири (XVIII - начало XX в.). - Новосибирск, 1983. - с. 31 - 49; Щербаков Н. Н. Обзор источников по истории политической ссылки в Восточную Сибирь (1907 - 1917 гг.) // Великий Октябрь и Восточная Сибирь: Материалы юбилейной научно-теоретической конференции в Иркутске, 15-17 июня 1967 г. - Иркутск, 1968. - с. 318 - 323; Он же. Влияние ссыльных революционеров на классовую борьбу, общественно-политическую и культурную жизнь в Сибири в 1906 - 1917 гг.: Советская историография проблемы // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX - февраль 1917 г.). - Иркутск, 1983. -Вып. 8. - с. 3 - 26; Он же. Мемуары участников революционного движения в России как источник по истории политической ссылки в Сибирь (1907 - 1917 гг.) // Проблемы социально-экономического развития и революционного движения Сибири в XIX - XX веках. - Иркутск, 1988, - с. 11-15
случае, имена наиболее известных революционерок, в основном террористок, фигурировали в ряду борцов с самодержавием.3 Женщины-революционерки окружались ореолом мученичества и жертвенности.4 Одобрение определенными кругами россиян террористической тактики эсеров в период первой русской революции обусловливало широкий общественный резонанс, вызываемый опубликованными на страницах официальных и неофициальных периодических изданий статьями известных эсеров-каторжан и ссыльных о жестокостях режима и ущемлении прав осужденных. Среди таких работ -открытое письмо М. А. Спиридоновой и М. М. Школьник, содержащее описание насильственного вывоза больных каторжанок зимой 1907 г. из Акатуйской тюрьмы в Мальцевскую и помещенное в одном из апрельских номеров «Земли и воли» за 1907 г.5 Целью подобных публикаций являлась пропаганда и популяризация деятельности эсеровской партии, поощрение активности ее боевой организации. Отдельные аспекты проблемы, касающиеся численности, состава, условий жизни и деятельности политических заключенных и ссыльных, отражены в публикациях социал-демократической, либеральной печати, официальных изданиях тюремного ведомства.6
Отличительными особенностями историографии дооктябрьского периода являются публицистический характер и пропагандистский стиль работ, предопределенность оценочных характеристик и выводов политическими взглядами авторов.
2 Колонтай А. М. Социальные основы женского вопроса: Доклад, читанный публично 18 дек. 1909., СПб, 1910; Исполатова С. Самосознание женщины как фактор обновления общественного строя. Изд. 2-е, доп., М., 1917
3 Пругавин А. «Бабушка» в ссылке // Вестник Европы, - М., 1912, № 11
4 Владимиров В. Мария Спиридонова. - М, 190
5 См.: Государственная Дума. Стенографические отчеты. Созыв И. Заседание XXIII. - СПб., 1907. - Стб. 1668 -1670
6 Вощинин В. Сношения заключенных с внешним миром // Тюремный вестник, 1908, № 3; А. В. П. (А. В.Пешехонов) На очередные темы: очерки политической ссылки // Русское богатство, 1912, № 7, 8, 9; Ларский И. Вопросы текущей жизни: из быта ссыльных // Современный мир, 1910, № 4; Мякотин В. О современной тюрьме и ссылке // Русское богатство, 1910, № 9; Перкон Ю. Среди каторжан // Вестник Европы, 1913, № 3; Фроммет Б. Социально-экономический состав административной ссылки // Наша заря, 1910, № 2
В 20 - 30-е гг. центром изучения политической каторги и ссылки стало Всесоюзное общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Членами Общества был продолжен сбор материалов по численности и составу политической ссылки в Сибири, однако, преобладавшими среди работ, вышедших в эти годы, оставались мемуары. «Женской истории» здесь посвящались единичные работы, обычно являвшиеся воспоминаниями бывших узниц Нерчинской каторги, как правило, представительниц эсеровской партии.7 Основное внимание авторов уделялось описанию условий жизни и деятельности коллективов тюрем Нерчинской каторги, раскрытию тактики своей фракции в борьбе с режимом. В персональном освещении приоритет оставался также за членами собственной партии. При этом обращает на себя внимание умеренная критика бывшими узницами представителей иных политических партий и течений. Объяснением такой ориентированности воспоминаний служит как многочисленность эсеров на Нерчинской каторге и стремление популяризовать деятельность своей партии, так и выход работ в условиях определенных идеологических ограничений. Не умаляя значения мемуаров для исторического исследования, необходимо учитывать их специфические особенности. При всем богатстве фактического материала, изложенного в данной литературе, составить объективное мнение об условиях существования осужденных, степени строгости режима и формам борьбы с ним, видам организационной и культурно-просветительской деятельности можно только в результате критического анализа воспоминаний и их сопоставления с архивными материалами и исследовательскими работами.
7 Радзиловская Ф., Орестова Л. Мальцевская женская каторга 1907 - 1911 гг. // Каторга и ссылка. - 1929, № 10 (59), - с. 115 - 146; Дымарская Ц. В ссылку // Пути революции, 1927, № 1; Измаилович А. Из прошлого // Каторга и ссылка, 1924, № 1; Каховская И. Из воспоминаний о женской каторге // Каторга и ссылка, 1926, № 2; Пирогова А. На женской каторге // Каторга и ссылка, 1929, № 10; Она же. Последняя борьба // Девятый вал. - М, Изд-во политкаторжан, 1927; Орестова Л. Акатуйская вольная команда // На женской каторге: сб. воспоминаний. - М, Изд-во политкаторжан, 1932; Радзиловская Ф, Мальцевская вольная команда (1909 -1911) // Каторга и ссылка, 1930, № 2; Радзиловская Ф., Орестова Л. Мальцевская женская каторга (1907 -1911) // Каторга и ссылка, 1929, № 10; Спиридонова М. Из воспоминаний о Нерчинской каторге. - М, Изд-во политкаторжан, 1926; Она же. Из жизни на Нерчинской каторге // Каторга и ссылка, 1925, №1,2, 3; Школьник М. Жизнь бывшей террористки. - М, Изд-во политкаторжан, 1927
Большевиками, пришедшими к власти в 1917 г., было негласно установлено, что научный интерес представляет лишь вопрос о «женском ферменте» в истории большевистской партии и рабочего движения. При рассмотрении проблемы авторы строго придерживались классового подхода, применение которого диктовалось сложной социально-политической обстановкой в стране.8 В 1920-е гг. появлялись статьи в журналах, доказывавшие значительность участия женщин в освободительном и революционном движении. Однако речь в них обычно шла о народоволках-террористках и большевичках.9 В журналах «Каторга и ссылка», «Пролетарская революция» и др. помещались десятки воспоминаний, тематические подборки документов.10 Одновременно публиковались многочисленные биографии и некрологи о революционерках, прошедших через сибирскую ссылку.11 Более полно информация по теме изложена в двух изданиях биографического справочника членов Всесоюзного общества
1 'У
политкаторжан и ссыльнопоселенцев, в которых опубликовано около 300 биографий революционерок, отбывавших сроки на восточносибирской каторге и в ссылке в исследуемый период. Здесь содержатся сведения о социальном происхождении, партийности, количестве арестов, месте и сроках поселения осужденных, что предоставляет возможность изучения качественного состава
8 Самойлова К.Н. Работницы в российской революции. - Пг., 1919
9 Ашешов Н. Софья Перовская: Материалы для биографии и характеристики, Пг, 1920; Иохельсон В., Кантор Р. Геся Гельфман: Материалы для биографии и характеристики, Пг, М, 1922; Ковнатор Р. А. Новая женщина в революционной литературе // Коммунистка, 1920, № 5, с. 32 - 35; Кольбе Е.К. К истории движения работниц в России. - Краков, 1920 и др.
10 Вардин И. (Мгеладзе) Политическая ссылка накануне революции // Пролетарская революция, 1922, № 5; Ивановская П. Документы о смерти Н. К. Сигиды // Каторга и ссылка. - 1929, №11; Тетерин Н. «Сухая гильотина» // Там же. - 1923, № 5; Цветков-Просвещенский А. Енисейская ссылка в цифрах // Там же. - 1932, № 2; Фигнер В. Н. Письма каторжанок // На женской каторге: сб. воспоминаний. - М.: Изд-во политкаторжан, 1932; Черкунов А. Н. Жизнь политической ссылки и тюрьмы по перехваченным письмам // Каторга и ссылка. - 1926, № 5; Янсон Я. Из жизни верхоленской ссылки (немного статистики) // Там же. - 1922, № 4; и др.
11 Ауссем В. Евгения Бош (1879 - 1925) // Летопись революции. - 1925, № 2; Жуковскийжук И. Л. П. Езерская // Пути революции. - 1927, № 5 - 6; Зверева Е. П. С. Н. Данциг // На Женской каторге: сб. воспоминаний. - М, Изд-во политкаторжан, 1932; Л. С. Памяти умерших: Александра Ивановна Пономарева-Киладзе // Каторга и ссылка. - 1929, № 8 - 9; Минина С. Пузанова Е. Л. 1881 - 1924 // Там же; Орестова Л. Л. П. Езерская (1908 -1910) // Там же; Радзиловская Ф. Н. Августа Нейман // Там же; Царевский П. Г. Памяти А. А. Лаловой-Бразгаль (тов. Саша) // Там же. - 1931, № 2 (75)
12 Политическая каторга и ссылка: Биографический справочник членов Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. М.: Изд-во политкаторжан, 1930; Политическая каторга и ссылка: Биографический справочник членов Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. - М.: Изд-во политкаторжан, 1934
и методов борьбы ссыльных с режимом мест заключения и приписки. Вместе с тем, изложенные в справочнике сведения нельзя признать исчерпывающими. Биографии тех каторжан и ссыльнопоселенцев, которые не дожили до образования Общества, не прошли процедуру приема по революционно-этическим соображениям, выехали за границы страны или в годы гражданской войны выступали против советской власти, не были включены в справочник. Административная ссылка в последнем нашла лишь косвенное отражение. Поэтому составить объективное представление о численности и составе женской политической каторги и ссылки возможно только при комплексном изучении статистического материала, содержащегося в публикациях Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев и собранного в архивах.
Активная работа членов Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев способствовала выходу в конце 20-х - 30-е гг. нескольких сборников, объединивших воспоминания и исследования по территориальному принципу, что позволило дать более объемную характеристику ссылки Иркутской и Енисейской губерний, Забайкальской и Якутской областей. Наряду с богатым фактическим материалом о правовом положении и бытовой стороне существования политической ссылки, здесь содержится ценная информация об особенностях ведения политической и культурно-просветительской работы в зависимости от района приписки.13 Следует отметить неравнозначность материалов, помещенных в сборниках (мемуары и научные статьи): часть из них является эмоциональным повествованием о тяготах жизни политических ссыльных, мало опирающимся на конкретные факты, нередко содержащим неточности и субъективные оценки событий. Однако наряду с воспоминаниями в сборниках появляются и
13 Девятый вал: сб. К 10-летию освобождения из царской каторги и ссылки. — М.: Изд-во политкаторжан, 1927; Енисейская ссылка: сб. Енисейского землячества. - М: Изд-во политкаторжан, 1934; Иркутская ссылка: сб. Иркутского землячества. - М.: Изд-во политкаторжан, 1934; Нерчинская каторга: сб. Нерчинского землячества. - М.: Изд-во политкаторжан, 1933; 100 лет Якутской ссылки: сб. Якутского землячества. - М.: Изд-во политкаторжан, 1934 и др.
первые попытки приведения численных данных о женской политической каторге и ссылке и их соотнесения с общей численностью сосланных в Сибирь революционеров.14 Так, Е. Никитина, на основании статистических данных, полученных по большей части из официальных источников, впервые сделала вывод о малом проценте революционерок, высланных в Сибирь в административном порядке и на поселение, отметила годы массового поступления политических ссыльных в места надзора, зависимость назначения района приписки от категории осужденных и места вынесения приговора. Вместе с тем в статьях не использованы так называемые массовые источники по истории ссылки, отсутствует деление политической ссылки на западносибирскую и восточносибирскую, что затрудняет использование численных данных в настоящем исследовании. Недостатками указанных работ также является фрагментарность предоставляемых сведений, отсутствие авторских выводов по ряду пунктов анализа качественного состава революционеров и выявления причин малочисленности женской политической ссылки.
Заметным событием в историографии рассматриваемой проблемы стало издание в 1932 г. тематического сборника «На женской каторге»15, в котором содержались данные о процессе этапирования осужденных, организации коллектива на внепартийной основе, выработке общей тактики сопротивления режиму, были опубликованы сохранившиеся письма бывших каторжанок и ряд официальных документов, впервые приводились относительно полные статистические сведения о количественном и качественном составе женщин, осужденных в каторжные работы по политическим обвинениям, назывались имена узниц. Объективным, на наш взгляд, является указание большинства авторов на либеральность тюремного
14 Никитина Е. Торная дорога (тюрьма и каторга 1905 - 1913 гг.) // Девятый вал ... -с. 15-44; Она же. Ссылка 1905 - 1910 гг. (Историческая справка) // Сибирская ссылка. - М.: Изд-во политкаторжан, 1927. - с. 11 - 24; Калмыкова К. В. Политическая ссылка бывшей Енисейской губернии в цифрах // Енисейская ссылка ... с. 144 -157
15 На женской каторге: сб. воспоминаний. - М.: Изд-во политкаторжан, 1932
10
режима по сравнению с мужской каторгой, прежде всего потому, что здесь отсутствовали телесные наказания и изнурительные обязательные работы. Однако нельзя согласиться с мнением бывших заключенных, дающих объяснение этому личностными качествами начальников тюрем и «необычностью» контингента осужденных. Находясь в тюремных застенках и не имея возможности наблюдать за общей ситуацией на каторге, узницы не могли увидеть истинных причин послаблений режима, таких как: нерешенность вопроса о дальнейшей судьбе восточносибирской каторги, выливавшаяся в недостаточность финансирования тюрем, влияние на правительство общественного мнения как российского, так и зарубежного и т. п. В целом источниковая база первых исследований оставалась узкой.
С прекращением в 1935 г. существования Всесоюзного общества бывших каторжан и ссыльнопоселенцев изучение истории политической каторги и ссылки приостановилось.
Для историографии проблемы в 50-е гг. характерно обращение исследователей к участию в российском освободительном движении исключительно выдающихся представительниц большевистской партии, часть из которых отбывала сроки каторги или ссылки при царизме.16 Подобные издания были крайне политизированы и несли идеологическую нагрузку, прославляя самопожертвование и героизм женщин-партиек. Поскольку в данный период не поощрялось изучение истории иных политических партий, постольку и деятельность в них женщин не подвергалась исследованию.
Существенные изменения в историографии темы произошли только в 60-е гг., когда был опубликован ряд трудов по истории политической ссылки.17 Н. Н. Щербаковым были впервые составлены сводные таблицы динамики
16 Карасева Л. К. И. Николаева // Славные большевички. - М, 1958. - с. 229 - 242; Женщины в революции. -М.: Госполитиздат, 1959.-471 с.
17 Мендрина Г. И. Медицинская деятельность политических ссыльных в Сибири. - Томск, Изд-во ТГУ, 1962, 64 с; Щербаков Н. Н. К вопросу о численности политических ссыльных в Иркутской губернии (1907 - 1914 гг.) // Сибирь периода капитализма: Общественно-политическое движение в Сибири в 1861 - 1917 гг. -Новосибирск, 1967. - с. 127 - 136; Он же. Большевики в восточносибирской ссылке (1907 - 1917 гг.) // Сибирский исторический сборник. - Иркутск, 1967. - Вып. 1. - с. 3 - 30; Он же. Большевики в восточносибирской ссылке: Автореф. дис. ...канд. ист. наук - Иркутск, 1967. - 24 с.
11
численности политических ссыльных в Иркутском генерал-губернаторстве в 1907 - 1914 гг., политических заключенных Нерчинской каторги в 1907 - 1917 гг. Г. И. Мендрина затронула одну из важных сторон культурно-просветительской деятельности ссыльных революционеров - врачебную помощь населению. К сожалению, всестороннему освещению проблемы помешала вынужденная избирательность исследовательницы в отношении персоналий. Не смотря на то, что в центре внимания ученых оставалась большевистская партия, необходимость углубленного изучения вопросов численности, состава, правового и материального положения политических заключенных и ссыльных потребовала выявления качественных характеристик ссыльных членов иных политических партий, и женщин в их составе. Был собран, проанализирован и критически переосмыслен богатый фактический материал, в научный оборот вводилось большое количество архивных документов. Изучение восточносибирской политической каторги и ссылки в данный период начало приобретать научный характер. Однако, отдельные политические фракции каторжан и ссыльных еще не являлись предметом специального исследования, а следовательно и история женской каторги и ссылки не попадала в центр внимания ученых.
В 70 — начале 80-х гг. сибирские исследователи на основании методик,
t Й
предложенных Н. Н. Щербаковым и Э. Ш. Хазиахметовым, обратились к изучению каждой в отдельности взятой политической партии, входившей в левые блоки политкаторжан и ссыльных, что отчасти способствовало выявлению имен рядовых революционерок, их материальных и духовных нужд, участия в разноплановой деятельности в местах заключения и поселения.19 Следует отметить, что имеющиеся различия в предлагаемых
18 Хазиахметов Э. Ш. Сибирская политическая ссылка 1905 - 1917 гг. (Облик, организация, революционные связи). - Томск,1978. - 184 с; Он же. Партийные организации и группы политических ссыльных Сибири (1906 - февраль 1917) // Ссыльные революционеры в Сибири (XVIII - февраль 1917 г.). - Иркутск, 1979, Вып. 3. - с. 87 - 105; Щербаков Н. Н. Численность и состав политических ссыльных Сибири (1907 - 1917 гг.) // Там же. -Иркутск, 1973, Вып. 1. -с. 199 - 242
19 Евсеева А. Н. Из истории мелкобуржуазных партийных группировок в сибирской ссылке (1914 - 1916) // Ссыльные революционеры в Сибири (XVIII - февраль 1917 г.). - Иркутск, 1981, Вып. 6. - с. 83 - 92; Кудрявцев Ф. А. Роль политических ссыльных в развитии культуры // Очерки истории культуры Бурятии. -
12
учеными сведениях по общей численности политических ссыльных, количеству партийных и внепартийных организаций представляют закономерное явление, поскольку наряду с разными авторскими подходами и критериями подсчетов существуют объективные трудности исследований, связанные со спецификой архивных материалов и большим массивом информации, подлежащем проработке. Ввиду появления новых работ, происходит расширение представлений о партийном составе сибирской ссылки, при этом часть ранее представленных данных устаревает, другая требует дополнений. Так, приведенная Н. Н. Щербаковым численность
on
политических ссыльнопоселенцев в губерниях Восточной Сибири, по крайней мере, в 1907 г. нуждается в уточнении, так как нами получены данные о направлении сюда 31 ссыльной.21 Э. Ш. Хазиахметовым главное внимание было уделено выявлению числа партийных организаций и групп ссыльных, форм их организационной деятельности, связям, как с революционным движением России, так и с политической эмиграцией, выяснению состава актива беспартийных объединений. Ученым детально разработан вопрос о подготовке и осуществлении побегов, определены причины высокой активности ссыльных революционеров в этом плане, факторы влиявшие на выбор маршрутов и т.д. Вместе с тем, широта предмета исследования вылилась в приблизительность численных данных по отдельным фракциям
00
ссыльных революционеров, в частности эсерам и анархистам. Одновременно продолжали публиковаться воспоминания и биографии представительниц
Улан-Уде, 1972. - с. 305 - 322; Мещерский А. П. Особенности, партийный состав политической ссылки в Сибири в кон. XIX - нач. XX в. // Ссыльные революционеры в Сибири (XVIII - февраль 1917 г.). - Иркутск, 1973, Вып. 1. - с. 125 - 132; Рудых 3. С. Нелегальные библиотеки политических ссыльных Иркутской губернии 1899 - 1916 // Там же. - с. 150 - 157; Сосновская Л. П. К вопросу об участии ссыльных большевиков Восточной Сибири в легальной печати (1910 - февраль 1917) // Там же. — 1979, Вып. 3. - с. 106 — 124; Тагаров 3. Т. Общеобразовательная учеба и культурная работа политических заключенных на Нерчинской каторге // Там же. - 1980, Вып. 5. - с. 71 - 84; Щербаков Н. Н. Влияние ссыльных пролетарских революционеров на культурную жизнь Сибири (1907 - 1917). Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1984. -244 с.
20 Щербаков Н. Н. Численность и состав политических ссыльных Сибири // Ссыльные революционеры в Сибири (XVIII - февраль 1917 г.). -Иркутск, 1973, Вып. 1.-е. 210,213
21 См.: таблицу 1.21
22 См.: Путилова И. В. Ссыльные эсеры в Восточной Сибири 1907 - 1914 гг.: Автореф. дис. ...канд. ист. наук. -
Иркутск, 1996.-24 С, Чувашова Е. И. Ссыльные анархисты в Восточной Сибири (1907-февраль 1917гг.): Автореф. дис. ...канд. ист. наук. - Иркутск, 1995. - 24 с.
13
большевистской партии.23 В целом же, сведения о женщинах -политкаторжанках и ссыльных продолжали носить фрагментарный и разрозненный характер.
Единственной работой, непосредственно рассматривающей проблему нахождения женщин на каторге по политическим приговорам, является статья Л. Я. Подольской,24 посвященная анализу правового положения осужденных революционерок в каторжных тюрьмах царской России, на примере Нерчинской каторги Забайкальской области. Основываясь на законодательстве о ссылке, используя исследования по карательной политике самодержавия против участников освободительного движения, привлекая мемуарный материал, автор выделил ряд, присущих положению политических каторжанок, специфических черт, проявлявшихся в изменении режима содержания, надзоре, назначении работ, создании специальных женских тюрем. Однако, с рядом выводов исследовательницы трудно согласиться, в частности, с оценкой каторги как наиболее распространенного вида наказания в отношении участниц революционного движения в период 1900 - 1910 гг. Изучение проблемы показало, что наиболее многочисленную группу осужденных по политическим делам женщин составляли ссыльнопоселенцы по суду.25 Так же, на наш взгляд не обоснованно, отсутствие принудительных работ на женской политической каторге приписывается намерению центральных властей усилить наказание заключенных бездельем. Думается, что подобные выводы во многом обусловлены существованием определенных идеологических ограничений в период выхода работы. В целом статья Л. Подольской наметила ряд важных направлений изучения темы, являясь одной из первых попыток ее осмысления.
23 Атласова-Юхневич К. Н. Лидия Субботина // Полярная звезда, 1982, № 3. — с. 95 - 100; Гаврилова К. Н. На фронте культуры // Бойцы революции: воспоминания, материалы, документы. - Иркутск, 1980. - с. 115 - 126; Багаев Б. А. П. Лебедева (1892 - 1918) // Бойцы революции. - Красноярск, 1982. - с. 121 - 124; Бирман М. М. Накануне // Там же. - с. 7 - 19; Матвеева Н. Субботина Л. И. (1881 - 1960)//Там же. - с. 224 - 226; Женщины русской революции. - М, 2-е издание, 1982. - 256 с.
Подольская Л. Правовое положение политических каторжанок в Нерчинских заводах в 1900 - 1910 годах // Государственно-правовые институты самодержавия в Сибири. - Иркутск, 1982. —с. 86 - 100 25 См. первую главу настоящего исследования
14
В указанный период продолжала привлекать исследователей политическая ссылка в Сибирь во второй половине XIX в. Названные работы, в которых наряду с анализом правовых и хозяйственных вопросов существования заключенных на Нерчинской каторге большое внимание уделяется психологическому фактору формирования политической оппозиции, представляют для нас интерес в плане сравнительных характеристик двух этапов политической ссылки. Приведенные сведения по численному и качественному составу осужденных оказываются весьма полезными для прослеживания эволюции состава политических заключенных женских каторжных тюрем и ссыльных революционерок в конце XIX - начале XX века.
В конце 80-х гг. - 90-е гг., в связи со снятием жестких идеологических рамок с исторических исследований, усилился интерес к политической ссылке в Сибирь членов мелкобуржуазных партий, что выразилось в появлении статей, посвященных отдельным их представительницам2 , и работ диссертационного уровня. Во всех названных работах содержится некоторая информация об участии представительниц данных партий в организационной и культурно-просветительской деятельности коллективов и колоний политических ссыльных, в различных легальных организациях в местах ссылки, но подобного рода указания не носят систематизированного характера. Более подробные сведения о ссыльных революционерках приводит Н. Г. Шенмайер, в работе которой содержатся свидетельства либеральности режима женской политической каторги в Восточной Сибири в отличие от
26 Андреев В. М. Численность и состав политических ссыльных в Восточной Сибири в 70 - 90-х годах XIX века // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. - февраль 1917 г.). - Иркутск, 1980, Вып. 5. - с. 52 - 71; Мошкина 3. В. Нерчинская каторга во второй половине XIX в.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. - М, 1984. — 15 с. и др.
27 Безбережьев С. В. Мария Александровна Спиридонова // Вопросы истории. - 1990, № 9; Илешин Б. Судьба Марии Спиридоновой // Неделя. - 1989, № 27; Константинова Т. А. 150 лет со дня рождения Е. К. Брешко-Брешковской, политической ссыльной, отбывавшей ссылку на Карийской каторге (1884 - 1934) 70 - 80-е гг. XIX в. // Календарь знаменательных и памятных дат Читинской области на 1994 г. - Чита, 1994. - с. 152 - 159; Петровский Т. Памяти И. К. Каховской // Минувшее. Исторический альманах 2. - М, Прогресс - Феникс, 1990 (репринтное воспроизведение истор. Альманаха «Минувшее», выпускаемого в Париже). - с. 51 - 61; Суханова Г. Н. Опасная государственная преступница // Забайкальский рабочий. - 1990, 23 декабря;
28 Путилова И. В. Ссыльные эсеры в Восточной Сибири 1907 - 1914 гг.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. -Иркутск, 1996. - 24 с; Чувашова Е. И. Ссыльные анархисты в Восточной Сибири (1907 - февраль 1917 гг.):
15
мужских тюрем (и каторжных централов европейской части России), обосновывается его зависимость от позиции центральных властей, финансирования Нерчинской каторги и интересов местной администрации, приводится список содержавшихся в Нерчинских тюрьмах эсерок.29
Некоторым особняком в историографии проблемы стоит, вышедшая в конце 80-х гг., монография Э. А. Павлюченко,30 посвященная процессу становления женских организаций и смене приоритетов в целях борьбы за равноправие. Автор пытался выделить из общего потока освободительной борьбы российское женское движение, обосновать его периодизацию, предлагая считать 1895 - 1905 гг. временем борьбы женщин за избирательное право, последующий период до 1917 г. - этапом включения женщин в революционную деятельность. Следует отметить, что предложенная Э. А. Павлюченко периодизация во многом совпала с ранее признанными этапами революционно-освободительного движения.
Среди исследований политической ссылки отдельных территорий Восточной Сибири обращает на себя внимание труд П. Л. Казаряна.31 В охватывающей большой временной период работе приводится богатый фактический материал по нахождению в Олекминском округе пролетарских революционеров, анализируются законодательные акты и документы, составившие основу регулирования политической ссылки в имперской России, выделяются особенности, присущие регламентации занятий поднадзорных. Вместе с тем, автор объединяет при анализе качественного состава революционерок, принадлежавших к разным этапам освободительного движения, что обусловливается поиском ученого методологии исторического исследования, отличной от марксистско-ленинской.
Дис. ... канд. ист. наук. - Иркутск, 1995. - 240 с; Шенмайер Н. Г. Эсеры в каторжных тюрьмах Восточной Сибири 1907- 1917 гг.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. - Иркутск, 1997. -26 с.
29 Шенмайер Н. Г. Указ. соч. -с. 17-19
30 Павлюченко Э. А. Женщины в русском освободительном движении: От М. Волконской до В. Фигнер. - М, Мысль, 1988.-365 с.
31 Казарян П. Л. Олекминская политическая ссылка 1826 - 1917 гг. - Якутск, 1996. - 460 с.
16
Зарубежная историография обращалась к проблеме участия русских женщин в освободительном движении в рамках тендерных исследований. В середине 90-х увидела свет монография немецкой исследовательницы Б. Физелер о женщинах в среде русской социал-демократии.32 Б. Физелер попыталась создать коллективный портрет "социал-демократок", отказавшись от существовавших в российской науке "излишне иконографичных" образов женщин-партиек. Одной из первых в мировой историографии исследовательница заговорила о большом проценте "женщин из еврейской среды" в рядах большевистской и вообще социал-демократической партии, обратила внимание на весьма небольшое количество женщин на руководящих постах среднего и высшего звена, исключительность судеб известных большевичек - Н. Крупской, Л. Дан, А. Колонтай, И. Арманд, Р. Землячки и Е. Стасовой.33 Наряду с этим, работа содержит неточности и прямые ошибки, это касается в частности, причисления автором к русскому социал-демократическому движению В. Засулич34.
Американский историк А. Гейфман35 обратилась к проблеме радикально-террористической деятельности социалистических партий и групп на ее наиболее «взрывном» этапе, начиная с конца XIX века вплоть до революции 1917 г. Участие в этой деятельности принимали наравне с мужчинами женщины, принадлежавшие к различным политическим организациям и партиям. А. Гейфман обусловливает включение женщин в политическую борьбу отсутствием в России возможностей для их самореализации, обращает пристальное внимание на национальную основу формирования политической оппозиции самодержавию. Особое место в исследовании отведено анализу так называемой «изнанки» революции,
32 Fieseler В. Frauen auf dem Weg in russische Socialdemokratie. 1890 - 1917: Eine Kollektive Biografie. Stutgart, 1995. - 367 S.
33 Fieseler B. Frauen auf dem Weg in rassische Socialdemokratie. 1890 - 1917: Eine Kollektive Biografie. Stutgart. -S.262
34 Там же
35 Гейфман А. Революционный террор в России 1894 - 1917 / Пер. с англ. Е. Дорман. - М, КРОН-ПРЕСС, 1997.-448 с.
17

Получить работу