4 Введение
Актуальность темы исследования. Реформирование российского
общества на фоне разрушения структуры командно-административной системы, изменения общественного сознания в сторону приоритета прав и свобод человека и гражданина, общей демократизации российского общества обусловило активизацию законотворческой деятельности и принятие судьбоносных документов: Конституции Российской Федерации, Уголовного, Уголовно-исполнительного, Уголовно-процессуального, Гражданского кодексов Российской Федерации, Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и ряда других важнейших законодательных актов.
Нет сомнений в том, что Уголовный кодекс любой страны мира — документ исключительной важности, а действующий УК РФ в этом плане обладает рядом значительных преимуществ как в сравнении с УК РСФСР 1960 г., так и в сравнении с уголовным законодательством большинства зарубежных государств, Однако более подробное его изучение позволяет сделать достаточно парадоксальный вывод. Суть этого вывода в том, что законодатель сделал огромный шаг по пути улучшения положения виновного (преступника), причем эти решения носят конкретно-прикладной (а значит, реальный) характер. Несомненно, это важное достижение российской науки уголовного права. Но в том, что касается охраны и обеспечения прав законопослушных граждан, законодательные формулировки, как правило, имеют декларативный характер. В итоге, вера граждан нашей страны в
действенность защиты своих законных интересов со стороны государства достаточно мала. Так, согласно проведенному нами исследованию , на вопрос о фактическом положении потерпевших от преступления в области
1 Было проанкетировано 1007 граждан в семи субъектах Российской Федерации: в г. Москве, Владимирской, Нижегородекой. Свердловской и Тюменской областях, Ханты-Мансийском автономном округе и Ставропольском крае.
5
уголовного правосудия, 1,8% респондентов ответили, что интересы потерпевших от преступлений полностью удовлетворяются; 55,6% -интересы удовлетворяются, но не в полном объеме; 33,9% - интересы скорее не удовлетворяются; 7,8% - интересы потерпевших от преступлений совсем не удовлетворяются, а 1,9% опрошенных затрудняются ответить на этот вопрос . На предложение оценить по пятибалльной шкале возможность реализации основных прав в сфере уголовного правосудия: на оценку «1» и «2» оценили возможность реализовать право возбудить уголовное дело -19,6%; право на защиту (безопасность) от давления со стороны преступника (его близких, друзей и т.п.) - 58,2%; право на необходимую юридическую помощь или информацию - 29,5%; право на возмещение вреда, причиненного преступлением, - 44,5%, На оценку «4» и «5»: право возбудить уголовное дело - 60%; право на защиту (безопасность) - 26,6%; право на необходимую юридическую помощь или информацию - 42,6%; право на возмещение вреда 31,7%. Остальное количество опрошенных склоняются к удовлетворительной («3») оценке возможности реализации названных правомочий3.
Приведенные данные являются свидетельством несоответствия между легальным положением потерпевшего, формальным признанием его прав, и фактическим положением такого лица в области уголовной юстиции. Причин этому множество. Но среди основных особо можно отметить некую приверженность законодателя традициям недалекого прошлого и, прежде всего, идее понимания уголовного права как отрасли исключительно публичного права. Идею эту, естественно, не следует отрицать, но необходимо скорректировать, ибо от этого напрямую зависит не только характер и степень защищенности законопослушных граждан нашего государства, но и правовая активность личности в сфере уголовной юстиции.
См, подробнее: Приложение № 4. 3 См. подробнее: Приложение № 5.
6
Свободу в реализации частным лицом своих прав (правовую активность личности) в юридической науке связывают с категорией «диспозитивность». Максимальную разработку эта категория получила в гражданском процессуальном праве, а равно в научных исследованиях представителей уголовно-процессуальной науки в последние пятнадцать лет. Для уголовного права, опять же ввиду названной выше традиции, категория «диспозитивность» признавалась нетипичной, а потому неприемлемой.
Анализ законодательства, основанный на исследованиях общей теории права, а также достижениях представителей отраслевой науки, свидетельствует о том, что диспозитивность имеет место в сфере уголовно-правового регулирования. Ни для кого не секрет, что де-факто и в отечественной уголовно-правовой практике диспозитивность занимает достойное место. Однако в науке уголовного права диспозитивность начали осознавать как правовое явление относительно недавно. Более того, расширение диспозитивных начал признается важной тенденцией в эволюции отечественного уголовного права на современном этапе4. Для того, чтобы диспозитивность в уголовно-правовой науке не осталась на уровне идей, необходимо разработать общеправовую и методологическую основу отражения данного явления в нормативном материале. Это позволит создать эффективный механизм обеспечения интересов частных лиц в сфере уголовно-правового регулирования.
Зарубежная юридическая и социально-юридическая практика свидетельствует о том, что решение вопросов обеспечения интересов жертв преступлений переносится из правовой области в сферу организационной деятельности5. Национальная традиция в этом вопросе такова, что
4 См.: Волженкин Б.В, Российское уголовное право: традиции, современность, будущее // Российское уголовное право: традиции, современность, будущее: Материалы научной конференции, посвященной памяти профессора М.Д. Шаргородского / Под ред. проф. Н.М. Кропачева; проф. Б.В. Волженкина. СПб.: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, Изд-во юридического факультета С.-Петерб. гос. ун-та, 2005. С.27.
5 См., например: Квашис В. Е., Вавилова Л.В. Зарубежное законодательство и практика защиты жертв преступлений: Монография. М.: ВНИИ МВД России, 1996;
7
большинство решений различных общественно-политических проблем осуществляется на нормативно-правовом уровне. В этой связи отражение диспозитивных идей в российском уголовном законодательстве является задачей необходимой и своевременной.
Степень разработанности темы исследования нельзя оценить однозначно. Имеется достаточно большой массив научно-практического материала, посвященного проблемам обеспечения правовой активности частных лиц в области уголовной юстиции. Однако, в основном в этих исследованиях личность рассматривают как некоего статиста (одну из составляющих объекта уголовно-правовой охраны). Личность как активную единицу, имеющую и реализующую свои законные частные интересы в сфере уголовно-правового регулирования, практически не подвергают анализу. Если же и встречаются научные работы, посвященные анализу диспозитивности или ее проявлениям в уголовном праве, исследования носят, как правило, фрагментарный характер и касаются диспозитивных уголовно-правовых норм (А.А. Гаджиева), примирения с потерпевшим и согласия потерпевшего (А.Н. Красиков, В.И. Михайлов, СВ. Расторопов, В.В. Ценева и др.). В основном же можно констатировать, что категорию «диспозитивность» в уголовно-правовых исследования используют как имя нарицательное и не более того. Серьезная научно-обоснованная база в таких исследованиях отсутствует, а монографических исследований вообще нет. Таким образом, проблему диспозитивности в уголовном праве признать разработанной нельзя.
Вместе с тем, необходимо отметить, что работы С.С. Алексеева, С.А. Комарова, ИМ. Коркунова, ВВ. Лазарева, А.В. Малько, Н.И. Матузова, Е.Я. Мотовшовкера, B.C. Нерсесянца, Ю.А. Тихомирова, Е.Н. Трубецкого, Г.Ф. ШершеневиЦ}, JT.C. Явича и др. - в общетеоретическом плане;
Квашис В.Е. Основы виктимологии. Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений. М.: Издательский дом NOT A BENE, 1999; Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. СПб,: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002; и др.
В.П. Божьева, Я.М., Братина, В.А. Елеонского, А.А. Жижиленко, НИ. Загородникова, В.И. Каминской, М.И. Ковалева, НИ. Коржанского, В.Н. Кудрявцева, В.П. Малкова, В.В. Мальцева, А.С. Михлина, НА. Огурцова, А.А. Пионтковского, В.С.Прохорова, В.М. Савицкого, М.С. Строговича, Н.С. Таганцееа, А.Н. Тратина, М.Д Шаргородского, И.Я. Фойницкого и др. -с общеметодологических позиций наук криминального цикла; А.С.Александрова, Х.Д. Аликперова, СВ. Анощенковой В.Е. Батюковой, Л.В, Брусницына, Л.В. Вавиловой, А.А. Гаджиевой, JT.B, Головко, Е.В. Давыдовой, Н.С. Дагеля, КС. Дикарева, В,В. Дорошкова, B.C. Егорова, С.Г. Келиной, В.Е. Квашиса, ТВ. Кондрашовой, О.В. Корнелюка, А.Н. Красикова, А.В. Ленского, А.А. Магомедоеа, Л.Н. Масленниковой, B.C. Минской, P.M. Минулина, В.И. Михайлова, СИ. Никулина, С.В.Пархоменко, НЕ. Петровой, И.Л. Петрухина, В.И. Плоховой, Т.Г, Понятовской, Б.И. Протченко, А. Резона, ДВ. Ривмана, ОМ. Роговой, ИИ. Слугщого, B.C. Устинова, Л.В. Франка, В.В. Ценевой, С.А. Шейфер, С Д. Шестаковой, Ю.К. Якимовича, П.С Яни и др. - с позиций предмета нашего научного интереса, позволили определить исходные моменты исследования диспозитивности в уголовном праве, степень и качество разработки отдельных конкретно-прикладных вопросов и обоснованность наших выводов.
Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие, изменяющиеся и прекращающиеся по воле независимых друг от друга субъектов права, реализующих свой частный интерес в сфере уголовно-правового регулирования.
Предмет исследования составляют современное уголовное законодательство России и зарубежных стран, ранее действующие нормативные акты, имеющие важное историческое значение, научные работы, посвященные проблемам диспозитивности в отечественном праве, уголовно-правовая доктрина и судебная практика.
9
Целью исследования является разработка научно обоснованных положений (концепции), реализация которых в законодательстве и правоприменительной практике позволит создать систему уголовно-правовых отношений, где частное лицо является независимым и неподчиненным субъектом права, включая его отношения с властью, а государственная власть конституирует и принудительной силой поддерживает правовую активность частных лиц.
Поставленная цель предопределила постановку и решение следующих задач:
- определить понятие диспозитивности в праве;
- исследовать сущность диспозитивности с позиций концептуального (политико-правового) и инструментального подходов;
- определить место диспозитивности в отраслях права через соотношение частного и публичного права;
- определить исторические детерминанты отражения диспозитивных идей в отечественном уголовном праве;
- проанализировать диспозитивность с позиций уголовно-правового регулирования и определить формы проявления таковой в современном уголовном праве России;
- дать уголовно-правовой анализ согласия лица на причинение вреда своим правам;
- исследовать природу частного уголовного преследования и проанализировать его составляющие.
Методология исследования. Основу работы составляет диалектико-материалистическая методология научного познания.
Преимущественно теоретическая направленность первых двух глав работы - общеправовой анализ диспозитивности и общая характеристика диспозитивности в уголовном праве России - обусловила использование догматического подхода к исследованию правовых явлений. Кроме того, исследование сущности диспозитивности осуществлялось посредством
10
концептуального и инструментального подходов к характеристике правовых явлений. Посредством первого из них диспозитивность анализируется в качестве правового явления, определяющего приоритеты в научных исследованиях, правовую политику, законодательную и правоприменительную деятельность. Инструментальный подход характеризует оценку диспозитивности с позиций конкретной сферы правового регулирования общественных отношений. Отдельные разделы работы обусловили использование исторического метода исследования правовых явлений.
Вторая часть работы (характеризующаяся прикладной направленностью), в рамках которой преимущественно были подвергнуты рассмотрению уголовно-правовые и иные нормативные предписания, способствующие уголовно-правовой оценке юридически значимых явлений, определило применение логико-системного метода анализа таковых, а равно социологического метода. Кроме того, в работе использовались и некоторые частно-научные методы: моделирования, сравнительного правоведения, метод эмпирического исследования первичной информации, а также основные приемы толкования законов: легальный, грамматический и системный.
Нормативной базой исследования являются рекомендации Организации Объединенных Наций в области защиты прав человека и борьбы с преступностью, международные договоры Российской Федерации, Конституция Российской Федерации, Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РФ, Гражданский кодекс РФ, законодательство России в области охраны здоровья, физической культуры и спорта, науки и техники и иные нормативно-правовые акты России и некоторых зарубежных государств.
Теоретическую основу диссертационного исследования составляют работы ведущих ученых и мыслителей прошлого и современности по
11
философии права, общей теории права и государства, уголовному, уголовно-процессуальному и иным отраслям российского права.
Эмпирическую базу исследования составили опубликованные в литературе данные конкретно-социологических исследований по делам частного обвинения в уголовном процессе, вопросам отношения граждан к проблемам эвтаназии, травматизма в спорте, а также результаты социологического исследования, проведенного автором в 2001-2003 гг. В ходе социологического исследования по разработанной диссертантом анкете6 было опрошено 1007 граждан в г. Москве, Владимирской, Нижегородской, Свердловской и Тюменской областях, Ханты-Мансийском автономном округе и Ставропольском крае.
Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что оно характеризует качественно иной нетрадиционный подход к осмыслению уголовно-правовых явлений - подход к сфере уголовно-правового регулирования с позиций диспозитивного метода правового регулирования: в научный оборот теории уголовного нрава вводится категория «диспозитивность»; впервые в теории уголовного права общетеоретические характеристики диспозитивного метода правового регулирования спроецированы на сферу уголовно-правового регулирования, что позволяет отрицать идею понимания уголовного права как отрасли исключительно публичного права; разработаны теоретико-методологические основы признания отдельных уголовно-правовых явлений формами проявления диспозитивности в уголовном праве; дана целостная характеристика форм проявления диспозитивности в современном уголовном праве России; разработаны правила уголовно-правовой оценки согласия лица на причинение вреда в свете современных криминологических реалий и направлений уголовно-правовой политики; разработаны законодательные предложения по совершенствованию уголовно-правового механизма
6 См. Приложение № 3.
12
реализации права частного уголовного преследования, многие из которых выдвинуты впервые.
Основные положения, выносимые на защиту, составляют в
совокупности юридически обоснованную концептуальную схему решения поставленных в исследовании проблем.
1. Диспозитивность представляет собой гарантированную государством возможность не подчиненных и независимых друг от друга субъектов права своей волей выбирать из предусмотренных законом альтернативных вариантов правомерного поведения такой, который наиболее полно способствовал бы удовлетворению законных интересов этих субъектов. Диспозитивность предполагает невозможность наступления для субъекта права отрицательных правовых последствий в случае его отказа от одного варианта поведения и отдания предпочтения другому.
2. Анализ соотношения частного и публичного права позволяет утверждать, что диспозитивность проявляется в различных отраслях права. И хотя частно-правовые или публично-правовые свойства предмета и метода правового регулирования определяют типовую сущность той или иной отрасли права в целом, в отраслях, относимых к публичному праву, может иметь место нетипичная сфера отношений, регулируемых диспозитивным методом правового регулирования, и наоборот.
4. История отечественного уголовного права свидетельствует о том, что усиление и централизация власти (средневековый абсолютизм, социализм) обусловливало государственную монополизацию сферы уголовно-правового регулирования, где диспозитивность не осознавалась даже как правовое явление. Государственное восприятие естественно-правовых идей в XIX -начале XX вв. и в постсоветский период развития России способствует тому, что диспозитивность осознается как политико-правовая идея, которая находит свое отражение не только в цивилистике, но и в отраслях российского права криминального цикла.
13
5. В рамках концептуального (политико-правового) подхода диспозитивность как правовое явление определяет приоритеты в научных уголовно-правовых исследованиях, уголовную политику, законодательную и правоприменительную деятельность.
6. В рамках инструментального подхода к диспозитивности ее следует рассматривать как свойство метода правового регулирования либо свойства правовых норм. Проекция общеправовых характеристик диспозитивного метода на область уголовного права позволяет утверждать, что диспозитивныи метод используется в сфере уголовно-правового регулирования тогда, когда: 1) возникновение, прекращение или изменение отношений между субъектами права обусловлено волей частных лиц и организаций (за исключением лиц, совершающих или совершивших преступление), действующих в целях наиболее полного удовлетворения собственных законных интересов; 2) субъекты отношений независимы друг от друга (не находятся в отношениях власти - подчинения); 3) реализация прав и исполнение обязанностей субъектами права может обеспечиваться без обращения к властному субъекту - государству.
7. Совокупность диспозитивных норм может образовывать диспозитивныи правовой институт, который представляет собой не простую сумму диспозитивных норм, а включает в себя дополняющие императивные нормы-гарантии, не изменяющие сущности диспозитивного правового института в целом. В современном уголовном законодательстве закреплены диспозитивные нормы, однако диспозитивные институты отсутствуют.
8. Формами проявления диспозитивности в современном уголовном праве России являются: необходимая оборона в случае наличия у частного лица, находящегося в состоянии необходимой обороны, возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти; задержание лица, совершившего преступление, тогда, когда задержание является правом частного лица, а не юридической обязанностью специально уполномоченного представителя
14
власти; обоснованный риск; примирение с позиций проявления воли пострадавшей стороны; возбуждение уголовного преследования по заявлению коммерческой организации или с ее согласия в случаях причинения вреда интересам этой организации преступлением, предусмотренным главой 23 УК РФ; согласие лица на совершение действий, создающих для него опасность заражения ВИЧ-инфекцией (примечание к ст. 122 УК). Нормы о крайней необходимости, физическом или психическом принуждении, а также об исполнении приказа или распоряжения, несмотря на то, что они предусматривают дозволение на причинение вреда, признавать формами проявления диспозитивности в уголовном праве нельзя.
9. Уголовно-правовая оценка согласия лица на причинение вреда собственным правам обусловлена пределами возможного отчуждения собственных прав частным лицом, определяемых в зависимости: 1) от личной принадлежности и объективной социальной ценности права; 2) от общественной значимости способов нарушения права (воздействия на него). Согласие лица на причинение вреда собственным правам может исключать преступность деяния, может не исключать уголовной ответственности причинителя вреда, но иметь значение при квалификации преступлений или при назначении наказания. Правила уголовно-правовой оценки такого согласия должны быть отражены в руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации (см.: Приложение № 2).
10. Процессуальный институт частного уголовного преследования имеет материально-правовые основания, в качестве которых выступают: особенности уголовно-правового конфликта (вид преступления) и возможные виды реакции заинтересованных сторон (государства и/или пострадавшей стороны) на него. Поэтому в уголовном законе необходимо закрепить нормы, определяющие правила о принадлежности и преемственности права на частное уголовное преследование, а также нормы, содержащие исчерпывающий перечень преступлений, преследование которых должно
15
быть поставлено в зависимость от усмотрения потерпевшего (см.: Приложение № 1).
Теоретическая значимость исследования определяется комплексной разработкой теоретических основ обеспечения законных интересов частного лица в области уголовной юстиции. Научное осмысление и принятие результатов данного исследования позволит изменить традиционные для уголовно-правовой науки воззрения на частное лицо как на некоего статиста (одной из составляющих объекта уголовно-правовой охраны) и принципиально по-новому оценить роль частного лица в сфере уголовно-правового регулирования, как активного субъекта права, реализующего свои законные частные интересы в области уголовной юстиции. Исследование может способствовать дальнейшим научным разработкам в иных областях юридических знаний.
Практическая значимость диссертации проявляется в том, что выводы и предложения, полученные в результате исследования, могут быть учтены:
- при совершенствовании уголовного законодательства в части повышения эффективности защиты и обеспечения прав и интересов личности в сфере уголовной юстиции (см.: Приложение № 1);
- при разработке и принятии руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, определяющих решение вопросов, связанных с учетом волеизъявления потерпевшего при применении уголовного и уголовно-процессуального законодательства (см.: Приложение № 2);
- в деятельности правоприменительных органов уголовной юстиции при квалификации преступлений, решении вопросов о возбуждении и прекращении уголовного преследования, осуществляемого в частном порядке;
- в учебном процессе по дисциплинам «Уголовное право», «Криминология», «Уголовно-процессуальное право», «Криминалистика»,
16
по спецкурсу «Научные основы квалификации преступлений», а также в системе повышения квалификации следователей, дознавателей и судей. Апробация результатов исследования:
Диссертация выполнена и обсуждалась на кафедре уголовного права Уральской государственной юридической академии.
Основные положения диссертации отражены в трех монографиях, учебных пособиях и лекциях, статьях в научных журналах и сборниках научных трудов, общим объемом более 76 печатных листов.
Результаты исследования в виде докладов и сообщений соискатель представлял на международных, российских, межвузовских и итоговых научно-практических конференциях, проходивших в городах: Екатеринбург (25 февраля 2005 г., 10 февраля 2006 г.), Красноярск (10-11 февраля 2005 г.), Москва (29-30 января 2004 г.), Нижневартовск (17-18 декабря 2003 г.), Рязань (июль 1995 г., 28-29 октября 2004 г.), Санкт-Петербург (15-16 мая 1996 г.), Тюмень (февраль 1999 г., февраль 2000 г., февраль 2001 г., 23-24 мая 2001 г., 13 февраля 2002 г., 5 декабря 2002 г., 21-22 октября 2003 г, 25-26 ноября 2003 г., 10 февраля 2004 г., 8-9 апреля 2004 г., 5 ноября 2004 г., 18-19 ноября 2004 г., 19-20 ноября 2004 г., 8 февраля 2005 г.), Уфа (24-25 ноября 1994 г., 26 апреля 2001 г., 17-18 марта 2005 г.). Материалы названных конференций были опубликованы в форме соответствующих сборников.
Концепция диссертационного исследования докладывалась и обсуждалась на межвузовском научно-практическом семинаре «Публичность и диспозитивность в уголовном праве» (Тюмень: Тюменский ЮИ МВД России, март 2002 г.). Отдельные положения диссертационного исследования внедрены в учебный процесс Тюменского ЮИ МВД России, Института государства и права Тюменского государственного университета.
Структура диссертации обусловлена целью исследования и вытекающими из нее задачами. Работа состоит из введения, четырех глав, объединяющих 13 параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.
17 ГЛАВА I. ОБЩЕПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ДИСПОЗИТИВНОСТИ
§ 1. Понятие диспозитивности в праве
Анализ специальной литературы свидетельствует о том, что в основном о диспозитивности говорят при характеристике узкоотраслевых казусов, обычно же ограничиваются лишь констатацией факта присутствия (отражения) таковой в законодательном материале. В тех же немногочисленных общеметодологических работах, где диспозитивность рассматривают системно (во взаимосвязи с иными юридическими категориями: принципами права, методами правового регулирования), авторы в большинстве своем опять же акцентируют внимание на отраслевых аспектах данной категории. Диспозитивность как общеправовая категория самостоятельно практически не рассматривалась. Однако, как представляется, без надлежащей общетеоретической разработки категории «диспозитивность» уяснение сущности и форм проявления таковой в конкретной отрасли права представляется трудоемким процессом.
Категорию «диспозитивность» в отечественной юридической литературе стали использовать лишь в советский период7. Юристы досоветского периода развития права, по сути, употребляя его современное содержание, говорили о «частном (либо личном) начале» в праве. При этом все исследователи отмечали, что «диспозитивность» как юридическая категория в большей степени применима в области гражданского процессуального права9. Но уже в конце 90-х годов прошлого века категория
7 См., например: Ванеева Л.А. Принцип диспозитивности советского гражданского процессуального права. // Вопросы развития и защиты прав граждан. Калинин, 1977. С.98-105.
8 См., например: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2-х томах. Т.1. СПб.: Изд-во «Альфа», 1996. СП.
9 См.г например: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.1. СП; Алексеев С.С. Частное право: Научно-публицистический очерк. М: «Статут», 1999. С,36; Комиссарова Е.Г. Основные начала современного гражданского законодательства: Монография. Тюмень Тюменский ЮИ МВД России, 2000. С.60; Масленникова Л,Н.
|
