Введение
Актуальность исследования определяется тенденцией к сближению гуманитарных дисциплин между собой и с другими на основе их общего интереса к человеку в русле стремления к антропоцентризму, а также возрождением научного интереса к риторике с ее традиционным обращением к говорящему человеку - оратору. Основополагающими для риторической парадигмы считаются следующие принципы: «признание важнейшей областью исследования структуру знаний говорящего и слушающего; обращение особого внимания на механизмы порождения и понимания высказывания» [Яковлева, 1998, с. 7]. Рассматриваемый в риторическом аспекте текст связан с признаком целенаправленности [Чувакин, 2001, с. 4] (оратор целенаправленно создает речь, аудитория целенаправленно ее воспринимает; цель оратора - убедить в верности своей позиции, аудитории
- решить принимает она или нет позицию говорящего). При порождении речи ритор предполагает наличие у слушающих речевой и культурной компетенции, и в соответствии с этим строит свой образ и образ аудитории. Нас интересует отражение в тексте этого аспекта, существование риторического текста в системе ГОВОРЯЩИИ<-->ТЕКСТ <-->СЛУШАЮЩИЙ, отражение в тексте социо-культурной, ценностной ориентации говорящего и слушающего, оратора и аудитории. Таким образом, исследование находится в русле лингвориторики, поскольку в феномене ораторской маски выявляется сочетание языковой и культурной компетенций участников коммуникации. «Лингвориторическая компетенция реализуется на уровнях языковых операций, текстовых действий и коммуникативной деятельности. Для уровня лингвистических операций таковыми (единицами
- Е.К.) выступают языковые единицы всех ярусов. На уровне текстовых действий единицами являются модели мыслеречевой деятельности <...> Основными единицами уровня коммуникативной деятельности выступают речевые события различных типов как социально значимые коммуникативные целые со своей структурой и границами» [Ворожбитова,
4
2001, с. 26].
В работе осуществляется попытка рассмотрения одного из актуальных вопросов: отражения личности автора в тексте в аспекте соотношения образа автора (оратора) и его маски (М.М. Бахтин [1986, 2000], Н.К. Бонецкая [1986], В.В. Виноградов [1971, 1959, 1980], Е.А. Иванчикова [1985], И.И. Ковтунова [1982], Ю.В. Рождественский [1999], А.П. Романенко [1998 (а), 1998 (б), 2001, 1999, 2003] и др.). Осуществляется попытка обобщения существующих в различных отраслях знания представлений о феномене маски с целью описания ее специфической функции в процессе порождения / восприятия риторического текста. Рассмотрены аспекты существования исследуемого явления в филологии (лингвистике и риторике), социальной психологии, семиотике и театрологии. Ораторская маска представляет собой многогранный феномен культуры: в тексте она обладает речевыми характеристиками, обусловленными ее типической социально-культурной основой, функции ее аналогичны, на наш взгляд, театральным.
В работе риторический текст рассматривается с точки зрения его целостности. Исследуются внешний и внутренний уровни его композиционной организации (Н.Н. Кохтев [1992, 1998], Н.А. Михайличенко [1994], Н.В. Панченко [2000, 2002], Б.А. Успенский [1995], Т.Г. Хазагеров, Л.С. Ширина [1994] и др.), что позволяет определить роль ораторской маски, рассматриваемой в качестве элемента композиции, в процессе формирования образа оратора.
Кроме того, современное российское общество вводит в судебную практику суд присяжных заседателей. Возрождение этого института, как и во время его основания в 19 веке, основывается на стремлении сделать правосудие гласным и открытым для общественности, построенным на состязательности сторон. Эти положения возлагают большую ответственность на прокурора и адвоката, при рассмотрении дела судом присяжных они становятся не просто юристами, но и психологами и ораторами. Поэтому изучение традиций школы русского судебного
красноречия, возникшей в конце 19 в. в деятельности выдающихся юристов А.Ф. Кони, П.А. Александрова, С.А. Андреевского, А.И. Урусова, Ф.Н. Плевако и др., становится необходимым для становления нового поколения русских юристов.
Объектом исследования в данной работе является судебная защитительная речь - «речь адвоката по уголовным делам» [Алексеев, Макарова, 1989, с. 36]. Это один из древнейших видов ораторской речи, который традиционно изучается частной судебной риторикой.
Аристотель, определяя риторику как «возможные способы убеждения относительно каждого данного предмета» [Аристотель, 1978, с. 19], рассматривал судебную речь и называл ее целями обвинение или оправдание, выделяя таким образом защитительную и обвинительную разновидности судебной речи.
«Судебная речь - это речь полемическая, убеждающая» [Ивакина, 1999, с. 60]. Адвокат в речи представляет свою процессуальную позицию, которая изначально в крайнем случае полностью противоположна позиции прокурора. Отсюда следует полемический характер обоих видов судебных речей. Каждая из них имеет своей целью убедить аудиторию в правильности своей точки зрения. Но кроме этого, судебная речь одной из основных своих функцией имеет воздействие, под которым подразумевается влияние на аудиторию не логических, а психологических1 доводов, влияние языковых средств и композиции.
«Судебной речи присущ оценочно-правовой характер» [там же, с. 61]. Оратор в суде необходимо должен характеризовать деяние подсудимого с точки зрения закона. Кроме того, она «должна заключать в себе нравственную оценку преступления, соответствующую высшему мировоззрению современного общества» [Кони, 1999, с. 6]. Специфика судебной защитительной речи в суде присяжных отчасти заключается в
1 «Слушатели приходят послушать речь с собственными установками. Учет таких установок и управление ими достигается с помощью психологических средств. В их числе выделяют: развлечение и апелляцию к чувствам слушателей» (Курбатов, 1996, с. 149-150).
необходимости учитывать два требования: с одной стороны, оценка с позиции закона, с другой - с позиции морали общества, поэтому «в языковом аспекте судебная речь характеризуется сочетанием стандартных и эмоционально-экспрессивных средств выражения» [там же, с. 62]. Такая двойственность проистекает, с одной стороны, из тематики речи, ее судебной специфики, а с другой стороны, из направленности речи на убеждение аудитории. Кроме того, перед адвокатом стоит жесткая прагматическая цель: «убедить суд и остальную судебную аудиторию, заставить их согласиться с выводами» [Алексеев, Макарова, 1989, с. 35] о невиновности подсудимого настолько, насколько это возможно.
Речи адвоката и прокурора звучат в ходе судебных прений, которые проходят в заключительной части судебного разбирательства. В них «подводят итоги тому, что имело место на судебном следствии» [Большой юридический словарь, 1997, с. 670]. Е.А. Матвиенко отмечает, что судебные прения всегда носят характер открытой дискуссии, борьбы мнений [1972, с. 7], поскольку обе стороны процесса представляют свою точку зрения. Защитительная речь звучит последней, поэтому адвокат подводит итоги всего судебного следствия, анализирует доводы своего противника, и поэтому же «не содержит новых неизвестных суду фактов» [Ивакина, 1999, с. 60]. Вследствие этого адвокат в своей речи может ограничиться только намеком, ссылкой на какой-либо факт дела.
Судебная речь строго ограничена материалами рассматриваемого дела и поэтому «отличается конкретностью» [там же, с. 60]. Она целиком представляет собой процессуальную позицию оратора - «это выводы участника процесса по рассматриваемому делу, которые он отстаивает в ходе своей процессуальной деятельности и главным образом в судебной речи, где его позиция получает окончательное оформление» [Алексеев, Макарова, 1989, с. 38].
Таким образом, судебная защитительная речь является прежде всего речью полемической, убеждающей. В ней представлена процессуальная
позиция адвоката по делу, все средства которой направлены на достижение прагматической цели - оправдание подсудимого.
В настоящей работе понятия речь, судебная защитительная речь и риторический текст считаются тождественными на том основании, что судебная защитительная речь является одним из видов риторического текста. В данном случае согласимся с определением риторического текста, данным С.А. Минеевой: «это текст, имеющий следующие параметры: авторство, адресность, как следствие отношений автора и адресата - диалогичностъ, целостность и связность, влиятельность (целеполагательность или воздейственность) как следствие опять таки отношений автора и адресата, их диалога, он обслуживает риторическую ситуацию, и она в нем может отражаться как ситуативность (конкретность и уместность по отношению к времени, месту общения) и жанровость (определенность формы, зависящая от компетентности автора, его способности выбрать, прежде всего, языковую и речевую форму реализации своего замысла по ситуации и на основе целеполагания) (курсив автора. - Е.К.) [Минеева, 2001, с. 74]. В данном определении даются характеристики не просто текста, но именно риторического текста, поскольку автор делает акцент на отношения говорящего и слушающего в процессе коммуникации, с учетом ситуации, цели и жанра общения. Важнейшей характеристикой такого текста является то, что он «содержит в себе персуазивную (цель!) программу, которая закладывается Ритором и / или усматривается аудиторией. Эта программа пронизывает непосредственную структуру текста» [Основы общей риторики, 2000, с. 26].
Рассмотрению судебной речи посвящено большое количество исследований уже с конца 19 в., когда началось научное осмысление, сформировавшейся школы судебного красноречия, такими, например, являются работы А.Г. Тимофеева [1900], Л.Е. Владимирова [1873, 1911, 1892], Б. Глинского [1897], Ф.А. Волькенштейна [1924], П. Сергеича [1999] и др.. Новая Россия в 20 в. не унаследовала суда присяжных, но проблематика
8
судебной речи сохранилась в науке издавались хрестоматии судебных речей прокуроров и адвокатов, учебные пособия для студентов-юристов (Н.С. Алексеев, З.В. Макарова [1989], В.Д. Гольдинер [1970], Е.А. Матвеенко [1972], К.А.Осипов [1968], В.Л. Россельс [1966] и др.), изучалось наследие ораторов 19 в. (В.В.Виноградов [1980, 1971], В.И. Смолярчук [1984], Н.Г.Михайловская, В.В. Одинцов [1981] и др.). Конец 20 в. ознаменован интересом ученых не только к общей риторике, но и к судебному красноречию: переиздаются работы авторов конца 19 в. П. Сергеича, Л.Е. Владимирова и др., сборники речей и хрестоматии знаменитых русских юристов прошлого, учебные пособия для студентов [Н.Н. Ивакина [1997, 1999], М.П.Некрасова [1990], В.Д. Ломовский [1990] и.др.], монографии, научные статьи, посвященные проблемам преподавания риторики юристам, юридической стороне естественного языка [В.М. Баранов, А.С. Александров [2002], Т.Ю. Виноградова, СЮ. Якушин [1993], Н.Д. Голев [2000,2002], Т.В. Губаева [1994], В.Б. Исаков [2000] и др.].
Предмет исследования - ораторская маска. Она представляет собой средство маскировки, перевоплощения ритора и отождествления его аудиторией с его маской, которые реализуются в языке-стиле, характеризующем социокультурный тип, являющийся основой маски. Рассмотрение именно этого аспекта судебной защитительной речи позволяет выявить элементы, дающие возможность оратору создавать убеждающий текст за счет выстраивания ценностного ряда (заданного ораторскими масками), к которому говорящий причисляется аудиторией благодаря созданию целостного образа оратора.
Проблема ораторской маски лежит, на наш взгляд, в проблемном поле риторики со времен античности в рамках ответа на вопрос: должен ли оратор «быть» тем человеком, которого он представляет в речи, или же он может создать образ человека говорящего в данной ситуации, показаться аудитории в образе другого для достижения цели коммуникации [Аристотель, Платон, Цицерон и др.].
Термин авторская (ораторская) маска появляется в работах В.В. Виноградова и М.М. Бахтина, как правило, в связи с проблемой образа автора (оратора или говорящего человека). В конце 20 в. в отечественной науке возрождается риторика и формируется теория образа оратора и, вместе с ней, возникает проблема ораторской маски [А.А. Волков, Ю.В. Рождественский, А.П. Романенко и др.].
В данном диссертационном исследовании ораторская маска рассматривается как реализация в тексте сформировавшегося в культуре типа поведения, характеризующегося ценностной позицией и речевыми особенностями. В речи, как правило, ритор использует несколько разных масок, что позволяет ему оценивать деяние подсудимого с различных позиций. В этом многообразии точек зрения и рождается образ оратора, то есть маска является функциональным элементом при его создании.
Цель данной работы: выявление и описание типов ораторских масок и установление их роли при создании образ оратора. Для решения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
1) сформулировать основы лингвориторического исследования ораторской маски;
2) описать лингвориторические и социокультурные аспекты функционирования ораторской маски;
3) выделить типы ораторских масок, имеющихся в речах Ф.Н. Плевако, и произвести их классификацию;
4) рассмотреть внешнюю и внутреннюю композиционную организацию судебной защитительной речи;
5) описать типы взаимодействия ораторских масок, в результате которого, в анализируемых речах, формируется образ оратора.
Гипотеза работы: ораторские маски - сложившиеся в культуре общества типы, характеризующиеся наличием специфических речевых и ценностных характеристик - являются элементами, во взаимодействии которых в судебной защитительной речи формируется образ оратора.
10
Ораторская маска представлена в культуре в виде «семени», потенции (определенного типа), которое несет в себе набор «наследственных» черт, к которым относятся приверженность определенным ценностям и стремление выражать позицию с помощью определенного рода речевых средств. При проявлении ее в текстах она содержит два ряда черт: 1) полученные «наследственные» (позволяют отождествить реализацию маски с ее типом); 2) «приобретенные» в процессе реализации (мотивированные ситуацией использования маски, темы речи и личности автора). Судебный оратор для решения своих задач выбирает те или иные маски, в сочетании которых и формируется образ оратора.
Лингвориторическая методика, применяемая в данной работе, обусловлена рассмотрением элементов риторического текста (выявление тематико-стилистических единств в речи (ораторских масок)) и речи как единства: выявление связующих элементов, действие которых направленно на создание целостности судебной защитительной речи, в аспекте взаимодействия культурной и языковой компетенций, действующих при порождении риторического текста. Использование лингвориторической методики позволяет оценить роль ораторской маски как функционального элемента, в котором реализуются указанные компетенции, при создании текста в соотношении с его коммуникативными задачами. Анализ проходит в три этапа. Во-первых, рассматривается целостный текст с точки зрения: 1) его функции в специфической коммуникации (для судебной защитительной речи основная функция - убеждение); 2) ситуации суда (состав судей: профессионалы - непрофессионалы); 3) темы речи (то есть сути рассматриваемого дела). На втором этапе в целостном тексте выделяются тематико-стилистические единства, которые являются представителями ораторских масок. Это членение текста на фрагменты основывается, во-первых, на общности стиля в каждом фрагменте, во-вторых, на основе общности темы фрагмента и в-третьих, на тождественности оценочной позиции оратора. На данном этапе, после выделения ораторских масок в
11
целостном речи выявляются элементы, не являющиеся масками - это связки, функция которых обеспечение связности или цельности риторического текста. На третьем этапе анализа речь рассматривается как единство элементов благодаря выявлению типов взаимодействия масок при формировании ими образа оратора. Кроме того, используются методы наблюдения и индукции, осуществляется теоретический анализ общенаучной и специальной литературы. Методика данной работы обусловлена системным подходом к изучению объекта. В приложении 2 приводится полный анализ четырех речей. Речь по делу Шидловской произносилась перед судом присяжных, речь по делу Севских крестьян - перед сословными представителями, речи по делам о диффамации и о стачке - перед профессиональными судьями-юристами.
Материалом исследования являются тексты одиннадцати судебных защитительных речей, избранных методом случайной выборки из числа речей, опубликованных без сокращений. В работе единицей анализа является текстовой фрагмент, представляющий собой ораторскую маску или связочный элемент. Всего выделено и рассмотрено в изучаемых речах 215 текстовых фрагментов. В приложении приводятся четыре текста выступления, поскольку их анализ представлен в работе наиболее полно. Исследуются судебные защитительные речи Ф.Н. Плевако, произнесенные с 1868 по 1905 г.г. Речь по делу Маруева, обвиняемого в подлоге, «первая по времени из сохранившихся речей Ф.Н. Плевако и, вероятно, одна из первых, произнесенных им в уголовном суде» [Плевако, 1996, с. 195]. Семь речей произнесены перед присяжными заседателями (один обвинительный приговор), четыре - перед профессиональными судьями (два обвинительных приговора).
В данном исследовании анализируются печатные тексты защитительных речей Ф.Н. Плевако, знаменитого русского судебного оратора конца 19-го начала 20-го веков. Это время - период становления адвокатуры в России после проведения судебной реформы в 1864 году,
12
результатом которой стала качественно новая система судопроизводства в стране. Впервые в истории России в суде появились адвокаты, уголовные дела стали решаться присяжными заседателями, сословными
представителями, и только часть дел - профессиональными судьями.
В заседании суда участвовало двенадцать присяжных, и они решали два вопроса из четырех: «О действительности события, подавшего повод к обвинению; О виновности или невиновности подсудимого» [Коротких 1989, с.133]. Другие два вопроса решали судьи: «О применении к его вине законов о наказаниях; О возмещении вреда причиненного преступлением» [там же, с. 133]. Вопросы о невиновности, то есть самые серьезные в обвинении, решали присяжные заседатели, поэтому сторонники нового судоустройства называли суд присяжных «судом совести», а противники «судом толпы, судом улицы».
Для избрания присяжных были введены имущественный и служебный цензы, которые предполагали введение в суд присяжных людей образованных или умудренных опытом крестьян. Следовательно, аудиторию присяжных можно достаточно четко описать.
Сословные представители в суде - это «депутаты представительных учреждений, которые представляют закрытые социальные группы - сословия, от которых эти депутаты непосредственно избираются» [Большой юридический словарь 1997, с. 645]. В данном случае аудиторию описать можно достаточно четко, но группа будет очень неоднородной, поэтому ориентироваться на нее сложно, скорее всего оратору приходилось апеллировать к самым общим ценностям общества.
Специфика суда присяжных и сословных представителей заключается также в том, что это люди неподготовленные, непрофессионалы. «Речь, составленная из одних рассуждений, не может удержаться в голове людей непривычных; она исчезнет из памяти присяжных, как только они прошли в совещательную комнату» [Сергеич 1999, с.40]. Поэтому адвокату необходимо экспрессивно окрасить текст, чтобы в нем были яркие образы для облегчения восприятия и запоминания речи, тогда как судьям-
13
профессионалам как более ориентированным в ситуации суда будут легче воспринимать логику рассуждений и факты.
Очевидно, что после реформы 1864 года в России появилась необходимость в адвокатах, но к ним предъявлялись очень жесткие требования: они, естественно, должны были быть юристами, кроме того — ораторами, разносторонне развитыми людьми, психологами. В.И. Смолярчук замечает, что необходимыми качествами судебного деятеля стали прямота и справедливость, скромность оратора в суде, благоразумие, тактичность, хорошая репутация [1984, с. 16]. А.Г. Тимофеев в 1900 году пишет: «речи некоторых наших выдающихся ораторов несомненно носят "отпечаток оригинальности и самостоятельности, позволяют говорить о русском судебном красноречии, а не о простом продражании (курсив наш. - Е.К.)» [Тимофеев 1900, с. 2]. Это суждение подтверждает тот факт, что уже для современников реформы, судебные деятели сформировали самостоятельную русскую школу судебного красноречия, одним из ярчайших представителей которой был Ф.Н. Плевако. Его называли «ребенком» реформы 1864 года, а имя его в народе стало нарицательным.
Научная новизна. В диссертационном исследовании изучены и обобщены различные представления о феномене маски в лингвистике, риторике, семиотике, социальной психологии и театрологии, таким образом создана концепция ораторской маски, определено соотношение понятий образа оратора и ораторской маски.
Ораторская маска включает в себя кроме языкового аспекта, театральный и социокультурный, если рассматривать участие оратора в судебном процессе как своего рода «гражданское "актерство"» [В.В. Виноградов]. Поэтому рассмотрены понятия маски, существующие, во-первых, в филологии и близкого к нему понятия образа автора, во-вторых, в риторике и смежного понятия образа оратора, в-третьих, в социальной психологии и сходного с ним понятия социальной роли, в-четвертых, культурологи и семиотике, в-пятых, театроведении.
14
С точки зрения этой проблематики рассмотрены как фрагменты судебной защитительной речи, так и целостные тексты выступлений. В изученных речах выделены два типа структурообразующих элементов: собственно ораторская маска и связки.
В диссертации выявлено семь типов масок: «фактолог», «правовед», «защитник», «повествователь», «гражданин», «проповедник», «обвинитель», которые на основании свойственности / несвойственности содержанию судебной защитительной речи классифицируются на соответственно свойственные - первые три в списке, и несвойственные - с четвертого по седьмой.
Кроме того, выделены два типа связочных элементов текста: во-первых, вербально выраженные: тематические связки (несут основные темы и мотивы через всю речь, придавая ей тем самым целостность), технические связки (создают связность речи) и маска-связка «участник суда»; вербально не выраженные.
Теоретическая значимость работы. Представленный в диссертации опыт лингвориторического исследования структуры судебной защитительной речи важен для дальнейшей разработки лингвориторической теории текста судебной речи. Выделение ораторской маски и связок в качестве элементов композиционной организации важно для дальнейшего изучения композиционной организации выступления. Описание феномена маски ритора позволяет, с одной стороны, подробнее описывать языковую личность субъекта, с другой стороны, разработать практические рекомендации для имиджелогии. Кроме того, изучение судебных защитительных речей Ф.Н. Плевако в аспекте ораторской маски необходимо для более полного исследования истории русской школы красноречия, специфики публичного выступления в суде присяжных заседателей и общей теории судебной речи.
Используемая в работе методология исследования может быть обращена к изучению феномена речевой коммуникации.
15
Практическая значимость диссертационного исследования определяется возможностью использования его результатов при создании учебных курсов по общей риторике, по частной судебной риторике, по истории русской риторики, в спецсеминарах и спецкурсах по риторике. Кроме того, полученные результаты могут представлять интерес при выработке практических рекомендаций по созданию речевого аспекта имиджа публичных людей, и прежде всего адвокатов. Наличие ораторских масок необходимо учитывать и при восстановлении личности автора по тексту.
Апробация работы. Материалы работы обсуждались на пяти международных научных конференциях: Профессиональная риторика: Проблемы и перспективы (Воронеж, 2001 г.), Лингвокультурологические проблемы толерантности (Екатеринбург, 2001 г.), Язык. Время. Личность (Омск, 2002 г.), Риторика в системе гуманитарного знания (Москва, 2003 г.), Риторика в модернизации образования (Москва, 2004 г.), на аспирантских семинарах и заседаниях кафедры теории коммуникации, риторики и русского языка Алтайского государственного университета, на XXVII научно-практической конференции студентов, аспирантов, магистрантов и учащихся лицейских классов Алтайского госуниверситета (2000 г.). Содержание работы отражено в десяти публикациях общим объемом 2,15 п.л..
На защиту выносятся следующие положения:
1. Ораторская маска в судебной защитительной речи является тематико-стилистическим единством, представляющим социокультурный тип, ценностную позицию говорящего.
2. Ораторская маска в судебной защитительной речи является средством маскировки оратора, позволяющим ему представлять содержание речи с различных точек зрения.
3. В тексте судебной защитительной речи различаются три типа фрагментов: ораторская маска, маска-связка «участник суда» и связка.
16
4. Ораторская маска в судебной защитительной речи является элементом образа оратора. Образ оратора судебной защитительной речи является «фокусом целого», определяющим расположение ораторских масок в риторическом тексте.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии (209 источников) и приложений. Структура работы отражает основные этапы доказательства гипотезы.
17 |
