Введение.
Данная работа является попыткой комплексного рассмотрения малоизученного эпизода отечественной'истории начала советского периода - процесса, проведённого победившими в гражданской войне большевиками над вождями своих политических противников — социалистов-революционеров и всех обстоятельств, связанных с ним и оказавших на дальнейшее становление однопартийной советской системы и на-еудьбу российского общества в целом. Актуальность темы. Раскрытие данной темы представляется актуальным в научном историческом и политическом плане. Российское общество, с крушением прежней советской системы столкнулось со сложной проблемой выбора пути дальнейшего развития. В стране сложились условия политической неопределённости, отсутствия чёткой направленности власти и общества в определении вектора движения к новой общественной модели. За прошедшее со времени падения прежнего строя время, можно констатировать лишь провозглашение её декларативных основ и строительство отдельных элементов, которые при дальнейшем развитии могли бы послужить предпосылками её становления. Одним* из таких элементов является попытка воссоздания в России многопартийной политической системы. Однако даже самый поверхностный анализ результатов, достигнутых на данный момент в ходе этой попытки, показывает, что существующий российский политический спектр во многом не отвечает сущности понятия многопартийности и является скорее её формально-юридическим выражением. Об этом свидетельствует недолговечность многих российских политических образований, частое отсутствие чёткой политической программы и выработанных
предложений по её реализации, подмена их общими декларациями, а также почти полная изоляция от общества и частая неосведомлённость и непонимание его проблем и происходящих в нём процессов. Создавшееся положение демонстрирует очевидную неспособность существующих партий стать ключевыми политическими институтами новой общественной модели развития. Основной причиной этого явления, стал присущий большинству партий в начале их существования антиисторизм, игнорирование собственной истории стремление «писать её с чистого листа» и попытки применения в российских условиях конца 80-х и начала 90-х годов западноевропейских образцов в чистом виде без какой-либо адаптации к той явно специфической ситуации, в которой создавалась новая российская «многопартийность». В настоящий момент эта линия отвергнута большинством российских политических структур, претендующих на имя партий, как ошибочная. Всё чаще звучат призывы о необходимости учитывать прошлое при строительстве новой политической системы обращаться к опыту собственной истории. Наиболее ценным для изучения этого опыта представляется период существования первой российской многопартийности начала 20 века, когда в условиях кризиса самодержавия и возникновения проблемы выбора путей дальнейшего развития, в стране активно создавались партии. Наиболее значительные из них достигли в 1917 году пика своего влияния в обществе и получили возможность возглавить процесс строительства новой государственности. Главным образом это относится к социалистическим партиям и в первую очередь к самой популярной из них - партии социалистов-революционеров. Созданные Февральской революцией политические обстоятельства, способствовали тому, чтобы ПСР стала ведущей силой в
политической жизни России. Для этого у партии были все возможности: широкая популярность в массах (в марте-апреле численность доходила до полутора миллионов человек), ориентация на основную составляющую населения страны: крестьянство, демократическая идеология, пользующаяся поддержкой, членство во влиятельном 2-м (позднее Венском) Интернационале, способность к компромиссу со своими политическими противниками. Однако, несмотря на это, партия эсеров, также как и другие популярные в то время партии, проиграла битву за власть малочисленному, малоизвестному конкуренту с откровенно авторитарной и непримиримой идеологией—большевикам, победа которых означала одновременно конец многопартийной системы и пресечение возможности демократического развития России. И теперь, когда после 70-летнего перерыва в России предпринята попытка восстановления многопартийности, исследование причин неудач предыдущей становится одной из наиболее актуальных политических проблем. Современные условия политической нестабильности, незначительная роль и низкая популярность партий в обществе, значительно уступающая той роли, какую играли их предшественники в начале века, при совершении аналогичных тактических ошибок неизбежно приведут к деградации и отмиранию основ многопартийности, что поставит под сомнение строительство декларируемой новой политической системы России в целом. Необходимым элементом подобного исследования является изучение причин поражения партии социалистов-революционеров, поскольку именно эсеровская партия наиболее длительное время оказывала сопротивление большевистскому режиму и именно исчезновение эсеровской партии с политической арены Советской России можно считать завершающими этапом
установления однопартийной системы. Кроме того, сохранение у ПСР шансов на приход к власти служило гарантией существования многопартийной системы, хотя бы в рамках социалистических течений, вытекающей из её демократической идеологии. В исследовании же причин гибели эсеровской партии наибольшее значение занимает последний период её существования, когда она оставалась единственной силой, пытающейся сопротивляться новому режиму. Центральным и наиболее значимым событием этого периода в жизни ПСР был прошедший в Москве 8 июня — 7 августа процесс над 34 подсудимыми, среди которых были видные лидеры и идеологи социалистов-революционеров. По свидетельству источников именно после окончания данного процесса партия, сохранившаяся в ходе Гражданской войны и предшествующих репрессий, стремительно сходит с российской политической арены. Это обстоятельство заставляет обратиться к более широкому изучению судебного процесса 1922 года и связанных с ним обстоятельств.
В научном плане данная тема представляется автору актуальной по причине недостаточного освещения, и упрощённого подхода в исследовательской литературе. Несмотря на возросший интерес к раннему периоду советской истории и расширившиеся возможности для исследования, количество научных работ, непосредственно посвященных данной теме, остается крайне ограниченным. Многие из них изданы в советское время и, несмотря на определённую научную ценность (введение в использование непосредственных материалов процесса, изучение обвинений) содержат идеологизированный подход к данной проблеме. Большинство современных исследователей занимающихся историей российских политических партий начала 20 века, в том числе и партией
социалистов-революционеров, определяют данную тему как проходной эпизод в истории не только советского государства, но и самой партии социалистов-революционеров, не считая нужным заострять на ней внимание. В связи с этим процесс социалистов революционеров не получил объективного освещения и одновременно остался нерешённым ряд связанных с ним узловых вопросов, ответы на которые в значительной степени способствуют делу достоверного освещения периода становления и развития советской политической системы и её характерных особенностей. Одним из этих вопросов является определение самого характера процесса 1922 года, выявление общего и особенного, отождествления его с последующими публичными процессами, проведёнными советскими судебными и карательными органами во второй половине 20-х — 30-х гг. Исследование этого вопроса включает в себя подробное рассмотрение политической ситуации в момент его проведения, тех причин, которые побудили власти к его проведению в период после военной победы большевистской партии над своими основными противниками и завершения военных действий на большей части российской территории, подготовительных мероприятия и хода процесса, лиц отобранных на процесс в качестве подсудимых анализ соотношения его юридической и политической составляющих, и, наконец, изучение того положения, в котором находилась партия социалистов-революционеров накануне проведения властями данного процесса. Другой спорный вопрос, имеющий ключевое значение и связанный с предыдущим - о справедливости предъявленных подсудимым обвинений. В проводимых ранее по этой теме исследованиях в значительной степени присутствует идеологический подход как советского, так (позднее) и
антисоветского плана, что значительно снижает их научную ценность. Кроме того, по мнению автора идеологизация вопроса создала неверные подходы к его изучению. Один из таких подходов заключается в рассмотрении обвинений «единым блоком», в то время как они явно неоднородны и четко подразделяются на обвинения чисто политического характера и стоящее отдельно обвинение в терроре и экспроприациях, имеющее как политический так и уголовный характер. Это обстоятельство является исключительно важным, для выведения объективно верного заключения о характере процесса, объяснения той линии, которой придерживалось на процессе обвинение, появления признаний Семёнова, позиции, занятой на процессе обвиняемыми первой группы, а также степени «легитимности» суда. Неверным представляется автору также другой подход к проблеме справедливости предъявленных обвинений, заключающийся в уделении внимания исключительно вопросу террористической деятельности партии эсеров и игнорирования рассмотрения других обвинений (октябрьские события 1917 года в Петрограде, противодействие роспуску Учредительного собрания, сотрудничество с Антантой и т.д.) на основании их предполагаемой «очевидности». Основанием для утверждения, что истина в данном случае лежит на поверхности служит оценка этих обвинений только по факту борьбы эсеровской партии с большевиками, без проведения при этом анализа роли социалистов- революционеров в событиях, послуживших основанием для включения данных пунктов в обвинительный акт. Отказ от подобных подходов содействует, по мнению автора, объективному исследованию вины или невиновности подсудимых в указанных обвинениях. Исходя из этого, в представленной работе автором сделана попытка
раздельного исследования политических обвинений и обвинения в терроре и подробного рассмотрения каждого обвинения из первой группы с позиции реального участия в них партии эсеров и соответствия его распространённым по указанному вопросу представлениям. Изучение данного вопроса включает также в себя критический анализ основного источника, послужившего одновременно поводом к началу процесса — воспоминаний предводителя боевиков и подсудимого второй группы на процессе Семёнова «Военная и боевая работа партии социалистов революционеров (конец 1917 - 1918гг)» и попытку определить те обстоятельства, при которых она была создана. Немаловажное значение имеет также вопрос личности самого Семёнова, его деятельности в период гражданской войны и положение в партии эсеров. Выдвинутое заграничными руководителями ПСР, контробвинение в организации ВЧК-ГПУ масштабной провокации с целью обвинить во многом базировалось именно на биографии Семёнова В меньшей степени это касалось и его товарищей (Коноплёвой, Дашевского, Фёдорова-Козлова, Усова), однако оценка даваемая Семёнову бывшими соратниками была качественно иной. Такое выделение эсеровской пропагандой Семёнова из общего ряда подсудимых второй группы (даже таких одиозных как, например Григорий Ратнер или Владимир Игнатьев), во многом раскрывает его реальную роль в деятельности партии и одновременно позволяет проанализировать достоверность эсеровских источников, которые, в отличие от мемуаров Семёнова стоят, как правило, вне исследовательской критики. В эту же проблему входят исследование теоретических воззрений руководителей ПСР и рядовых её членов на террор как возможный способ борьбы с большевиками, вопрос о статусе Боевого отряда,
обстоятельствах его появления, принципах формирования, поставленных перед ним задачах, реальных и вымышленных его отношениях с Центральным Комитетом партии и, безусловно, вопрос деятельности отряда совершённых им покушений н
экспроприации и соответствия этих действий программной тактике
т
социалистов-революционеров.
Наиболее широкой и важной из проблем, связанных с эсеровским процессом 1922 года являются его итоги и последствия как для самой ПСР. так и для её противников-большевиков и страны в целом. Речь здесь идет и о непосредственных итогах, связанных с вопросом кто больше выиграл, и кто проиграл от суда, и о более масштабных и долгосрочных процессах, далеко выходящих за
* хронологические рамки самого суда, борьбы за участь подсудимых
первой группы и даже существования партии социалистов-революционеров как таковой. В вопросе о том, какой стороной был выигран данный процесс, существуют определённые исследователями критерии подобной победы, служащие дополнением и, в значительной степени, пояснением к тому формальному приговору, который был вынесен подсудимым Верховным Трибуналом. Первый из них - юридический критерий. В его рамках победой большевиков на процессе была бы убедительно доказанная стране и окружающему миру достоверность объективность и полновесность предъявленных подсудимым обвинений и напротив победой подсудимых эсеров первой группы
'• являлся доказанная надуманность и беспочвенность этих обвинений,
являющихся только поводом политической расправы. При этом надо учитывать, что возможность применения юридического критерия в отношении процесса 1922 года значительно сужена историческими особенностями периода формирования нового
общественного строя и узко политическим характером большинства обвинений. В более или менее развёрнутом виде он может быть применён только в отношении обвинения в террористической и экспроприаторской деятельности.
Набольшую роль играет в данном случае политический критерий. В оценке непосредственных итогов процесса 1922 года он носит определяющий и всеобъемлющий характер. В его основе лежат несколько давних и долгое время, господствующих в исторической науке тезисов, выдвинутых в ходе пропагандистской компании посвященной процессу 1922 года. Главный из них состоит в том, что партия социалистов-революционеров к моменту процесса проявила полное «политическое банкротство». Впоследствии эта идея стала своего рода аксиомой, от которой отталкивалось любое исследование, связанное с процессом. Одновременно ведущаяся за рубежом кампания в поддержку подсудимых развивала тезис об «идейном банкротстве» правящей большевистской партии. Данный тезис базировался на двух других, также в дальнейшем распространённых и укоренившихся. Один из них — о «мелкобуржуазном» отклонении идеологических установок партии эсеров от социализма, о её исчерпанном социалистическом потенциале. Другой тезис — о политической «изоляции» эсеров от населения России, об отсутствии у неё реальной поддержки в массах. На этих же тезисах была построена и антибольшевистская эсеровская пропаганда. Следовательно, основными моментами при использовании политического критерия в выявлении краткосрочных итогов процесса 1922 года является исследование общественных настроений в России и за рубежом в период процесса эсеров, успехи и неудачи большевистской и эсеровской агитации, «идеологическое противостояние» на процессе и его итоги для обеих сторон. Итоги
10
эти следует рассматривать как в сущностном плане (что выявилось в ходе процесса), так и во внешнем (политические приобретения и потери сторон в ходе идеологического противостояния). Относительно новым критерием оценки результатов процесса является моральный критерий. Применение данного критерия при исследовании результатов процесса 1922 года затруднено тем, что его появление вызвано в основном идеологическими мотивами. Его главной задачей часто является, в зависимости от позиции исследователя подкрепление тезиса о «политическом банкротстве» или напротив политической состоятельности партии эсеров. Результатом этого стал сложившийся стереотип о «моральном банкротстве» или наоборот «моральной победе» подсудимых над своими обвинителями. Тем не менее, использование данного критерия имеет определённое значение при раскрытии итогов процесса и освещении дальнейшей деятельности ПСР. Также применение морального критерия может объективно содействовать деидеологизации темы и выявлению масштабов реального действия моральных факторов на результаты процесса и последующее развитие событий.
В отличие от непосредственных итогов процесса, где основной темой для исследования служат их причины, вопрос о его последствиях более сложен и нуждается в подробном разбирательстве, поскольку с ним связаны две обширных исторических проблемы: его влияния на судьбу партии социалистов-революционеров и роль в развитии основ советской системы. Выше уже говорилось, что партия, сумевшая уцелеть в годы преследований со стороны самодержавия и гражданской войны, после процесса 1922 года стремительно исчезает. Закономерно возникает вопрос о причинах подобного быстрого крушения.
11
Хронология событий позволяет выдвинуть предположение о связи процесса 34-х со столь внезапным исчезновением партии, но остается вопрос каким именно было это влияние и в чём оно непосредственно выразилось. По этому поводу можно выделить три основных версии.
Первая: существование партии прервано насильственно, путем широкого развёртывания властью репрессивных мер против эсеровских организаций на местах и никаких объективных условий в 20-е годы для этого не было. Это явление, описанное в данной работе, действительно имело место. Влияние процесса 1922 года на прекращение существования партии эсеров в свете этой версии выглядит достаточно узким и опосредованным: только как повода к началу репрессий. С одной стороны обвинительное решение Верховного Трибунала давало для этого формальную возможность, с другой — непосредственные итоги процесса могли убедить власти в насущной необходимости силового решения в отношении социалистов- революционеров и невозможности устранить их с политического поля иным путём. В этом случае значимость эсеровского процесса в истории начала 20-х годов резко снижается.
Вторая: объективно партия социалистов-революционеров сохраняла возможность продолжения своей политической деятельности, но в ходе процесса сложилась ситуация, в условиях которой её дальнейшее существование оказалось невозможным. Подобную ситуацию в смягчённом варианте эсерам уже пришлось пережить до революции, когда в результате установления факта провокаторской деятельности члена ЦК ПСР Е.Ф. Азефа, перестала существовать мощнейшая Боевая организация партии, а в сочувствующих революционному движению кругах началось разочарование в основном эсеровском методе борьбы - терроре.
12
Само существование партии оказалось тогда под угрозой. Подобная же ситуация могла возникнуть и по результатам процесса 1922 года, тем более, что в распоряжении Трибунала и Государственного Политического Управления — ГПУ, находился тот, кого эсеры могли считать новым Азефом — Семёнов, склонивший по их мнению на
* путь ренегатства своих соратников по Центральному Боевому
отряду. При принятии и разработке данной версии значимость судебного процесса 1922 года представляется наиболее широкой, поскольку при данных обстоятельствах его можно охарактеризовать как не только центральное, но и ключевое событие советской истории раннего периода. Его результатом явилось, таким образом, исчезновение некогда самой значительной социалистической партии, вместе с ней демократической альтернативы, ещё не исчерпавшей своих объективных исторических возможностей, а, следовательно, был предопределён политический курс государства и судьба общества на семь десятилетий.
Третья: исчезновение партии социалистов-революционеров носило объективный характер и произошло в результате естественного хода истории, а процесс и репрессивная политика большевиков являлись лишь сопутствующими факторами этого естественного хода истории. «Демократическую альтернативу» большевистскому режиму следует признать только теоретической возможностью, избранный ими курс на строительство государственно-
(• бюрократической однопартийной системы — единственно
возможной, а эсеров неспособными выдвинуть приемлемую программу развития. Определённым обоснованием подобной версии служат провал политики Временного правительства, быстрое крушение «эсеровских» режимов в Самаре и Архангельске и других
13
партийных политических начинаний социалистов-революционеров. В контексте данной версии роль процесса также сужена, хотя и не в такой степени как это подразумевает первый случай. В подобных условиях, он мог носить характер как изолированного эпизода в истории партии, важного только как формальная процедура, узаконившая политические преследования со стороны властей. Но одновременно мог, являясь частью исторически объективного развития событий, сыграть роль своего рода катализатора, заставившего идти это развитие событий ускоренными темпами. В таком случае процесс следует рассматривать, как важный этап закономерного крушения политической состоятельности партии эсеров, через подробное изучение которого можно выявить и подтвердить подобную закономерность. В данной работе автором рассмотрены все три версии и сделана попытка выявить наиболее достоверную из них и доказать её верность.
Другой важнейшей проблемой связанной с подведением итогов эсеровского процесса 1922 года является то влияние, которое было оказано им на формирование советского режима в начале 20-х годов. Ключи к её решению во многом находятся в самом процессе, сопровождавших его обстоятельствах и непосредственных итогах. Важным аспектом здесь является реакция правящей большевистской партии на происходящие события. Провозглашённый открытым процесс 34-х подсудимых поставил её в непривычное положение. С первых дней своего существования РКП (б) пошла по иному, чем её (• конкуренты-эсеры пути формирования своей структуры,
выстраивания тактики, приняла иную авторитарную и непримиримую идеологию. Во многом этому она обязана своим приходом к власти в ситуации политического бездействия своих оппонентов и политическим выживанием в период вооружённой
14
борьбы на нескольких фронтах одновременно, усугублённой восстаниями в тылу. Однако в случае идеологического противостояния и открытой свободной дискуссии, те же самые характерные черты неоднократно обращались против партии, становясь из её силы её же слабостью. Это ясно видно и из весьма ограниченной поддержки партии в массах до революции, а также начавшегося, ещё в эпоху Столыпина отхода от большевистской партии её видных деятелей, (Богданов, Рожков), недовольных жёстким пресечением инакомыслия в партии и идеологическим радикализмом. Но и пример тех, кто в этот период и в дальнейшем сохранил РСДРП-РКП верность демонстрирует, что и они периодически были несвободны от критических настроений в отношении если не идеологии то тактики партии. Так поступали Г. Е.Зиновьев и Л. Б. Каменев в 1917г., Н. И. Бухарин и В. В. Осинский в 1918, Т. В. Сапронов в 1919, Г. И. Мясников в 1922. При наличии подобных трений в собственных рядах задача сделать собственную идеологию не просто популярной, но господствующей среди населения России, по объективным признакам казалась невыполнимой, в то время как идеология и партийные принципы эсеров вполне импонировали вовлечённым в революционные события массам. Организуя открытый процесс, трактовавшийся первоначально, как процесс над всей партией социалистов-революционеров в целом, большевистская власть вступала на опасную почву подобной идеологической дискуссии, способной ¦ вызвать неприятные для неё последствия, и для их предупреждения
необходимо было выработать механизмы влияния на сам суд и на общество. Но ещё более важной являлась в данном случае историческая перспектива. Подавив в своё время народническое движение, императорская власть в России оказалась бессильной
15
ликвидировать революционную идеологию, и вскоре появились её новые носители. Учитывая ошибки своих предшественников, большевистскому руководству необходимо было идти по пути создания развитых и долгосрочных механизмов управления, которые способствовали не только устранению партии эсеров как таковой, но и не допускали возможности возникновения в будущем новых носителей их идей. Процесс социалистов-революционеров должен был, таким образом, стать первой проверкой крепости власти её способности держать в руках страну, в тот период, когда она после 4-летней борьбы получила контроль практически над всей её территорией. В данной работе автором предпринята попытка освещения способов идеологической борьбы, предпринятой большевистским руководством против эсеров, её как успешный, так и неудачный опыт, выявления тех из них, которые стали впоследствии основами существования советской системы. Одновременно, автор уделяет внимание тем мерам борьбы, которые были предприняты в идеологическом противостоянии эсеровской партией в противопоставление деятельности большевистского руководства, успешности или неудачности их применения, а также причинам, по которым данные тактические меры не послужили основой к созданию новой более эффективной стратегии борьбы с большевистским режимом и открытию возможности перехода власти в руки сил «социалистической демократии». Таким образом, предметом данного исследования служит политическое противостояние двух выразителей различных течений социалистической мысли в переходный период начала 20-х годов, когда советская система завершала своё становление и входила в стадию углублённого развития. Наилучшим, по мнению автора, объектом изучения перехода советской системы в состояние |
