ВВЕДЕНИЕ
Переход из относительно стабильной распределительной системы к рынку привел к серьезным переменам в экономической и социальной жизни российского общества. В годы реформ, особенно на протяжении последнего десятилетия, качественно изменилась и сама его структура и социальный статус населения. Не будет преувеличением сказать, что в течение этих лет экономическое поведение «рыночного поколения», его социальные действия приобрели совершенно новый характер, требующий анализа. Ответ на вопрос о социально-профессиональном самоопределении молодежи в новых условиях связан не только с его важностью в теоретическом плане. Он связан с результатами реформ, успехом перемен в экономической и социальной жизни. Здесь кроется практическая значимость изучения ее психологической перестройки, предъявленной требованиям рыночной экономики. Прежде всего это относится к изменению вектора сознания и поведенческих приоритетов молодежи - ценностно-ориентационной установки и мотивации достижения той или иной статусной позиции (страта).
В своей диссертационной работе мы исходили из того положения, что социальные действия «рыночного поколения» опосредованы процессами, протекающие как на уровне макрообъекта (экономическо-институциональные), так и на уровне конкретной жизненной ситуации и социальной сферы, в которую он непосредственно включен. При этом будучи элементом (объектом) социальной системы, молодежь располагает набором потенциальных возможностей, предоставляемых изменявшимся обществом переходного типа как некий ресурс, который по-разному используется ею в ходе достижения жизненной карьеры.
Вместе с тем наибольшую роль играет «внутренний ресурс», которым владеет молодежь: ее рыночная позиция и социально-психологические особенности как активный субъект (актор). В таком случае социально-профессиональная мобильность в интегральной форме описывается в первую
очередь достигнутым статусом, который, с одной стороны, влияет, а с другой - зависит от ценностно-ориентационных установок и достижительных мотиваций (потребности, притязания), формирующихся под влиянием «других значимых» факторов.
Таким образом, социальная страта воспроизводится в значительной степени благодаря собственной активности актора. Поэтому в диссертации акцент был смещен на анализ факторов, характеризующих молодежь прежде всего как субъект (актор), а не как элемент социальной системы. Именно с ним соотносится представление о социально-профессиональном страте как носителе образа жизни качественно определенного рода. Что касается динамичности всего экономического пространства, то оно выступает как регулятор общественного развития в целом: формирует систему потребностей и уровень запросов, культивирует определенные ценности.
Многогранная по своему социологическому, экономическому, социально-психологическому содержанию предметная область требовала рассмотрение проблематики с концептуальных позиций этих дисциплин. При этом мы ограничивались лишь некоторыми работами тех отечественных и зарубежных авторов, чьи идеи непосредственно использовались в диссертации для анализа именно факторов социально-профессиональной мобильности молодежи.
Придерживаясь определенной традиции в рамках веберианского (неовеберианского) сруктурологического подхода, согласно которого акцент делается на характеристиках индивидуального действия и на рассмотрении перспектив и жизненных шансов (lifechanses) в зависимости не только от институционально-структурных, но и от социально-психологических факторов, мы использовали также элементы функционального подхода Т. Парсонса, в частности, его идеи о том, что ценности достижения оптимально обеспечивают возможность адаптации к общественной системе. Думается, что синтез этих двух подходов наиболее перспективен в условиях трансформирующегося нынешнего российского общества.
Таким образом, в общеметодологическом плане в диссертации был реализован структурно-функциональный подход к социально-профессиональной мобильности молодежи.
В частно-теоретическом плане мы отталкивались от идеи Э. Гидденса и П. Бурдье о ресурсах - капиталах - как институционально-структурных, так и субъективных, - которыми располагает молодежь и которые отражаются в его ценностно-ориентационной установке в ходе жизненной карьеры.
В диссертации нашли прямое использование основные постулаты теории социального выбора, а также теории актора Дж. Коулмэна и концепция «ограниченной рациональности» социальных действий, выдвинутая Г. Саймоном.
В эмпирической интерпретации предмета изучения - действия факторов стратификационной системы в трансформирующемся обществе, в частности, для анализа субъективных доминант (рыночная позиция, уровень притязаний, структура потребностей) и поведенческих приоритетов молодежи, мы опирались на идеи М. Кона о взаимодействии восходящей мобильности и ценностных ориентации, о связи статусной позиции с установкой на достижения (достижительные мотивации).
В диссертации нашла отражение также обозначенная У. Уорнером и Дж. Голторпом роль системы индивидуальных ценностей в формировании различных моделей стратегии поведения.
Различные аспекты проблемы социальной мобильности, воспроизводства социально-профессиональной структуры российского общества достаточно полно раскрыты в работах отечественных авторов, идеи и результаты исследований которых во многом способствовали определению как теоретико-методологических основ, так и в разработке методики нашего исследования.
Среди отечественных авторов, чьи работы оказали наибольшее влияние на разработку концептуальной позиции диссертационной работы, можно назвать Т.И. Заславскую. Прежде всего — это предлагаемая ею схема
дифференциации советского общества по социальному неравенству экономических отношений и выделенные основные социально-профессиональные группы, существующие в предреформенный период. В диссертации была учтена неклассово-этакратическая концепция О.И. Шкаратана и В.В. Радаева, особенно идея о том, что до социальных и экономических перемен в российском обществе в системе статусных позиций, должностное положение доминировало над профессионально-квалифицированным.
В разработке мотодологических основ и методы получения эмпирической информации в диссертационном исследовании важнейшее значение имели теоретические и прикладные работы отечественных социологов, занимавшихся проблемой ценностей и ценностных ориентации (В.А. Ядов, В.Н. Тугаринов, B.C. Магун), исследованием по теории установок и диспозиционной структуры личности (Д.Н. Угнадзе, В.А. Ядов), вопросам теории мотивации (С.Л. Рубинштейн, А.Н. Леонтьев). В диссертации непосредственно отражены теории социальной функции молодежи, в частности, концепция субъективности и ее социальной роли и социального статуса (И.М. Ильинский, А.И. Ковалева, В.А. Луков).
Диссертант опирался также на российских авторов, работы которых относятся к конкретно-эмпирическому исследованию социально-профессионального становления молодежи (В.Н. Шубкин, Д.Л. Константиновский, М.Н. Руткевич, Ф.Р. Филипов) и системой ее ценностно-ориентационных установок (Г.М. Мкртчян, В.Т. Лисовский).
Сделав акцент на исследование стратегического поведения молодежи прежде всего как субъекта (актора) на перспективу (жизненные шансы) в стратификационной системе современной российской реалии, что существующее расхождение между равенством прав и неравенством результатов, которые складываются в достижении социально-профессионального статуса, дифференцируя «рыночное поколение» на «сильные» и «слабые» группы в восходящей мобильности, является
7
проблемой социэтального характера в нынешнем неравенстве российской действительности.
Актуальность диссертационного исследования определяется помимо вышеотмеченными положениями, а также недостаточной проработанностью теоретико-методологических подходов к изучению социально-профессиональной мобильности молодежи, ее социальных действий в условиях нестабильного переходного периода, что указывает также на его практическую значимость.
Основная цель в диссертации — рассмотреть молодежь как активного субъекта (актора), социальные действия которого заданы объективной ситуацией стратификационной системы, и определить действия факторов социально-профессиональной мобильности.
Цель исследования: дать описание факторов социально-профессиональной мобильности молодежи как субъекта (актора) социальной системы и раскрыть характер их действий в условиях перехода к рыночной экономике.
Поставленная цель предполагает решение следующих задач:
1. Определение теоретико-методологических предпосылок к изучению социально-профессиональной мобильности в условиях трансформирующегося общества.
2. Уточнение понятия «факторы мобильности» и использование различных парадигм для его исследования.
3. Определение эвристической базы и методы получения эмпирической информации и ее анализа.
4. Выявление факторов, оказывающих влияние на характер социально-профессиональной мобильности молодежи, как субъекта (актора).
Предполагаемая цель и решаемые задачи имеют как самостоятельное, так и инструментальное значение. Инструментальное состоит в том, что позволяет установить характеризующий новый статус ценностного представления «рыночного поколения» и выявить наиболее значимые
8
факторы его мобильности по социально-профессиональным позициям (стратам). Самостоятельное значение определяется тем, что радикальные социально-экономические сдвиги стимулируют молодежь к адекватным действиям с тем, чтобы «вписаться» в трансформирующийся социум и, тем самым, оказывать влияние на формирование социальной структуры общества в целом. Все эти отмеченные положения необходимы при разработке и реализации молодежной политики.
Объектом исследования является молодежь, находящаяся на различных этапах социально-профессионального самоопределения: выпускники московских общеобразовательных школ; молодые люди, завершающие профессиональную подготовку и образование в различных типах учебных заведений г. Москвы - вузы, ссузы, ПТУ.
Предмет исследования - взаимодействие факторов социально-профессиональной мобильности молодежи в условиях рыночной экономики.
Основная гипотеза: в условиях перехода к рыночной экономике личностные факторы: ценностно-ориентационная установка, социально-значимые потребности, уровень притязаний, достижительные мотивации и особенности сознания (индивидуально-инициативная активность или конформистско-пассивное поведение) - являются наиболее важными для занятии молодежью определенной статусной позиции в изменяющейся социально-профессиональной структуре российского общества.
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И МЕТОДИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ИССЛЕДОВАНИЯ ФАКТОРОВ СОЦИАЛЬНО-ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ МОБИЛЬНОСТИ МОЛОДЕЖИ
§. 1.1. Основные методологические подходы к исследованию факторов социально-профессиональной мобильности молодежи
Социально-профессиональная мобильность молодежи - сложная и многофакторная по своему социологическому, экономическому, психологическому содержанию проблема. Учитывая данное обстоятельство, целесообразно рассмотреть некоторые подходы в рамках различных дисциплин, имеющие важное значение для теоретического осмысления, поиска ключевых концептуально-методологических исходных позиций проблематики и ее конкретно-эмпирического изучения. Под этим углом зрения в данном параграфе будут проанализированы работы зарубежных и отечественных авторов.
В тоже время мы ограничивались в литературе, обратив внимание на те работы, которые, на наш взгляд, имеют большое значение для анализа именно факторов социальной мобильности. Под фактором мобильности понимаются те характеристики объективного положения, поведения или социально-психологической позиции, которые оказывают существенное воздействие на занятие определенных стратов в социально-профессиональной структуре. [178.-19]
Прежде всего отметим, что в более широком контексте рассматриваемые нами вопросы связаны с проблемой равенства, которое в социологической парадигме, по сути, увязывается с социальной мобильностью в целом, и стратификацией как проявление неравенства, в частности. [176.-18-19]
10
Как свидетельствует мировой опыт, любая социально-экономическая система - тоталитарная или развивающаяся путем эволюции и основанная на принципах демократии - таит в себе противоречие, порождающее неравенство [185. - 69-92; 106]. Если в этой связи говорить о соотношении индивидуального и общественного, то согласие в противоречиях следует искать в «сохраняющихся различиях, то есть в равенстве разных», образующих данное общество [1. — 53].
В основе такого понимания лежат равные для всех членов общества правила игры в общественных отношениях. Как пишет Ф.А. Хайек «...благодаря тому, что каждый член общества, преследуя разные индивидуальные цели, соблюдает основные правила игры, то оно складывается в гармоничную структуру» [228. — 159]. В то же время, по замечанию этого автора, «равенство правил игры» не тождественно понятию «одинаковые возможности», так как всегда возникает неудовлетворенность в том, что можно установить наилучшие порядки и институты, которые заставляют функционировать общество эффективнее, чем это могло бы быть [26. - 88].
По мнению М. и Р. Фридманов, именно «в нереальности нахождения идеального варианта одинаковых возможностей для всех кроется одна из причин невозможности полной реализации равенства на практике [185. - 69-92]. Подобные мысли были высказаны в различных контекстах также многими социоэкономистами [103].
Абсолютное равенство между людьми в их социальных отношениях принципиально невозможно и по той причине, что они отличаются своими личностными особенностями: физическими данными, умственными способностями и т.д. Иначе говоря, одни обладают определенными внутренними ресурсами (более «ресурсные»), а другие - нет (менее «ресурсные») [235; 214]. Поэтому суть равенства состоит в том, чтобы
11
каждый индивид, не ущемляя аналогичных прав других, использовал исключительно свои возможности для достижения желаемых им целей [185. -75].
Из такой постановки вопроса вытекает, что на практике равенство достигается путем претворения принципа равенства перед законом, то есть право каждого реализовать свои возможности самоопределения.
Однако очевидно, что принцип «каждый имеет одинаковое право» необязательно означает равенство результатов (точнее, конечных результатов). Как замечает в связи с данным обстоятельством Н.Г. Менкью, в определенном смысле равные условия также не всегда справедливы [105. -31].
Исторический опыт показывает, что достижение равенства каждого члена общества в условиях как рыночной, так и централизованной системы -научная абстракция.1 Не существует путей (включая жесткие структуры власти и даже террор) - пишут М. и Р. Фридманы, - способных регламентировать социальные действия людей, при которых в итоге в обществе установилось бы равенство результатов [185. - 80].
На уровне теоретического исследования проблемы равенства современные социоэкономисты понимают под ним, как правило, равенство возможностей [132. - 49-50]. «Проблема здесь, - считает Л. Мизес - не в отсутствии уверенности в критериях эффективности установленных порядков и институтов, и даже не в том, что отсутствие равенства результатов приводит к социальным расслоениям, а скорее в ином понимании равенства» [106. - 280]. По мнению автора, последнее приобретает смысл этического постулата, допускающего только
1 Проблема неравенства в странах с развитой рыночной экономикой рассматривается К.Р. Макконнеллом и С.Л. Брю [103], А.Б. Аткисоном [216]. Особенность неравенства в социалистической системе анализируется БМиноловичем [253] и Н.Г. Менкью [105]. Из отечественных экономистов вопросы неравенства в СССР излагает в своих работах Я.А. Кронрод [88]. Социолог Д.Л. Константиновский на большом эмпирическом
12
субъективную оценку. В этой связи Ф.А. Хайек отмечает, что такая субъективная оценка будет существовать всегда [186. - 106]. На это обстоятельство обращают внимание и М. и Р. Фридманы, но, добавляя следующее условие: «если содержание равенства трактуется только в том варианте, когда все члены общества должны получать равные (одинаковые) результаты» [185. - 79].
Не удивительно - подчеркивает Л. Мизес, говоря о сугубо нравственном аспекте проблемы, - что для каждого обывателя реформирование общества сводится к перераспределению богатства, цель которого заключается в восстановлении равенства, применительно к распределению дохода и собственности [106. - 80]. Пагубность подобных реформ состоит в необходимости перманентного их повторения, что в итоге уничтожает экономику.
Обобщая вышеприведенные подходы к определению неравенства, можно сделать следующий вывод: равенство результатов проявляется только в единственном практически реальном варианте, когда в системе координат берется свобода выбора и потребность в самовыражении пропорционально потенциальным возможностям того или иного индивида. В противном случае «успехи одних - оплачиваются неудачами других, приложивших не менее искренние и даже достойные усилия» [187. - 129].
Проблема равенства, как мы уже отмечали, в социологии увязывается с социальной мобильностью в целом и стратификацией как проявлением неравенства в частности. [178. - 9-10].
Следует отметить, что современная социологическая парадигма предполагает интеграцию двух групп факторов - структурных и психологических. По мнению В.А. Дцова, логика здесь заключается в переосмыслении основных категорий социологии - объективной и
материале демонстрирует воспроизводство неравенства при социализме посредством института образования
13
субъективной, причем такой теоретический подход представляется более деятельным, активным. Объясняется это необходимостью преодолеть возникающие методологические трудности, связанные, в частности, с наблюдаемыми уклонениями социальных действий людей от нормативно ожидаемых, заданных общественными структурами [214. - 313].
На самом деле, нет жестко предсказуемых закономерностей, где действия человека ограничиваются лишь структурными подчинениями. Многое в этих действиях определяется его интересами, потребностями, ценностно-ориентационными установками.
Важно подчеркнуть, что современная экономическая методология, все глубже вторгаясь в сферы социальных отношений, также пытается включить в объект своего активного изучения социальные действия людей, которые они осуществляют, руководствуясь этическими нормами и ценностно-ориентационными приоритетами. Достаточно сослаться на работы основателей утилитаристической доктрины Дж. Бентама и Дж. С. Миля [142.
- 182-183], а также приверженцев теории социального выбора А. Сена [259.
- 113-121] и Ю. Эльстера [234. - 87-109].
Что касается структур, которые, конечно, регулируют социальные отношения, то они сами постоянно меняются и не столь устойчивы, как это представлялось Э. Дюркгейму (да и К. Марксу).
Структуралистический подход, разрабатываемый в веберианской (неовеберианской) традиции, есть ряд позиций, которые имеют принципиально важное значение для анализа социально-профессиональной мобильности. В их числе перенос внимания на типологические характеристики индивидуального поведения и рассмотрение жизненных шансов (lifeohanses) и перспектив социальной мобильности в зависимости не только от объективных характеристик групп, но и от усилий самих людей, их
[82].
14
специфических возможностей [29. - 147-156; 255. - 302-310]. Кроме того, при анализе отдельных аспектов исследуемой нами проблематики плодотворными, на наш взгляд, могут оказаться элементы функционального подхода. В частности - это идеи Т. Парсонса о статусе как вознаграждении не только деятельности, но и желательных качеств индивида, достижительных мотиваций (или ценности достижения) в оптимальном обеспечении возможности адаптации к динамике общественной системы [255.-92-128].
Изучив различные точки зрения, нашедшие отражение в научной литературе (философской, социологической, экономической, социально-психологической), мы остановимся в целом на структуралистическо-функциональном подходе, согласно которому рассматриваем социальные действия молодежи, с одной стороны, как элемента социальной системы, представляющей набор объективных потенциальных возможностей и детерминирующей социальные действия индивидов, а с другой — как субъекта («рационального актора» - М. Вебер, Т. Парсонс, К. Девис, Л. Мур), располагающего собственными возможностями и сознательно преследующего определенные цели.
Мы исходим также из того, что в целом анализ комбинации возможностей связан с процессами социальной мобильности и в интегральной форме описывается, в первую очередь, достигнутым статусом [143. - 227; 178. - 11-12], который приобретается индивидом в значительной степени благодаря своим собственным усилиям [254. - 10; 91. - 9].
Поскольку в условиях перехода к рыночной экономике с интенсивно идущими процессами, функции формирующихся групп в изменяющейся социально-профессиональной структуре еще в a priori не могут быть ясны, так как не ясен сам тип формирующегося общества [278. - 11], приоритетом в анализе социальных действия молодежи неизбежно становятся ее
15
социально-психологические особенности. Речь идет о наличии достижительных мотиваций, ценностно-ориентационных установок, об уровне притязаний и рыночной позиции. Стратообразующими показателями даже экономической стратификации оказываются при таком подходе именно жизненные шансы (lifechanses) на рынке труда и потребления [143. - 121-139].
Теоретическим обоснованием такого предположения может служить идея М. Вебера о том, что в трансформационных процессах экономической системы предопределяющую роль играют способность и готовность людей к социальным переменам [21]. Развивая эту идею, Д. Макклелланд на большом эмпирическом материале убедительно доказал зависимость экономических успехов общества от выраженности у людей мотивации достижения. Он представил очередное подтверждение, показывающее, что фундаментальные сдвиги, связанные с возникновением и развитием капитализма, не могли бы осуществляться без новой трудовой этики [252. - 283-288].
Спектр анализа в этом случае включает в себя влияние динамики социально-профессиональной перспективы (или жизненных шансов) на репродукцию определенного статуса и мобильность различных слоев молодежи в ситуации новых потребительских стандартов (или материальных и духовных притязаний) и ценностных ориентиров в изменяющемся векторе сознания и поведенческих приоритетов.
Н.Е. Тихонова, например, рассматривая влияние социально-психологических факторов на статусные позиции и ссылаясь в порядке иллюстрации на общероссийские репрезентационные исследования, заключает, что группа этих факторов социально-профессиональной мобильности оказывается более важной для изменения уровня благосостояния, чем сама по себе включенность в рыночную экономику [178.-111-125].
16
Поэтому, предпринимаемая попытка использовать оба подхода и проследить за социально-профессиональной мобильностью молодежи, диссертант руководствовалась гипотезой, согласно которой применительно к условиям перехода к рыночной экономике логично предположить, что радикальные перемены по всему социальному и экономическому пространству российского общества не могут не стимулировать «рыночного поколения» к конструированию адекватного поведения, чтобы «включаться» в новые отношения, стремясь достичь нового качества (образа) жизни. Прежде всего, это способность воспринимать радикальные изменения и готовность действовать в новых условиях [21; 20. 147-156; 224. - 302-310].
Именно такая постановка вопроса была использована в качестве концептуальной основы диссертационного исследования факторов социально-профессиональной мобильности молодежи.
Учитывая сказанное, диссертант прежде всего обращалась к тем зарубежным и отечественным авторам, которые в своих работах осуществляют концепции человека как субъект (актор), а не как объект (элемент) социальной системы.
Из зарубежных авторов, чьи работы прямо использовались в диссертационом исследовании именно для анализа факторов социальной мобильности, особе место занимают П. Бурдье и Э. Гидденс.
В работах французского социолога наибольший интерес представляет его концепция типологизации «капиталов» (ресурсов), определяющих место страты (или статусной позиции) в социальной структуре [17. - 141; 15. - 63-87]. П. Бурдье выделяет несколько типов «капиталов»: «экономический и культурный», «символический», каждый из которых также имеет структурное образование. Последний включает в себя все признанные легитимными виды капиталов, из которого вычисляется собственно социальный капитал [17.-141]. Концепция П. Бурдье позволяла рассмотреть
17
позицию субъекта в социальном пространстве как производную из этих капиталов: субъекты располагаются в социальном пространстве, во-первых, с общим объемом капиталов, а во-вторых, сообразно с его структурой, то есть соотношением различных видов капитала в его объеме [222. - 147].
Весьма важное значение имеет в этой связи определение П. Бурье роли «габитуса» (habitus), который, близок понятию «ментальность», как он понимается в отечественной социологии [17. - 19-21].
Habitus - есть состояние субъекта в скрытом (латентном) виде, имеет предрасположенностей (диспозицией) активных действий, свободен от жесткой детерминации институциональным структурам (32. - 233, 22 - 19).
Описанные выше положения в концепции П. Бурье способствуют преодолению механического социологизма и спонтанного субъективизма в объяснении социальных действий индивидов, а также помогают эмпирической интерпретации их поведения.
Что касается английского социолога Э. Гидденса, идеи которого также нашли прямое отражение в нашем исследовании, то он расширил веберовское понимание «ресурсов» и концепцию типов «капиталов» П. Бурье [235; 236; 237]. Как известно, Э. Гидденс ввел в научный оборот новое понятие, назвав две основные категории классической социологии -«ресурсами». Такое определение носило в себе переосмысленную в корне нагрузку и получило широкую поддержку не только у социологов-теоретиков [264. - 314], но и у авторов, осуществляющих эмпирические исследования в рамках социальных проблем, которые конкретизированы в более частных теориях (например, социальное расслоение) [91. - 9].
«Структуры - пишет Э. Гидденс, - которые осмысливались как социальные институты - не более чем, с одной стороны, ресурсы, а с другой стороны - правила, по которым эти ресурсы распределяются» [214. - 314]. При этом речь идет о любых ресурсах - и материальных, и, например,

Получить работу