Введение.
Актуальность темы исследования. Одна из основных проблем логики и теории познания — обоснование форм и способов получения достоверного знания. Однако, развитие философии в России на рубеже XIX - XX веков имело свои особенности, отодвинувшие логико-гносеологическую тематику на второй план. Антропоцентризм русских философских исканий обеспечивал доминирование моральных и религиозных установок в смысловом поле философского знания. Исключение составили отечественные неокантианцы — представители и продолжатели рационалистической (европейской) традиции. Они первые услышали прозвучавший на западе призыв «назад к Канту» и откликнулись на него.
Формально интерес к Канту в России проявился в появлении переводов сочинений немецкого философа, а также сочинений мыслителей различных школ западно-европейского неокантианства. Содержательной стороной этого процесса было то, что почти все направления русской философской мысли выразили свое положительное или отрицательное отношение к кантианству. Активное обсуждение учения Канта объясняется потребностью философского осмысления фундаментальных мировоззренческих и методологических проблем, которые по-новому проявились в России на рубеже веков.
Немецкий классик открыл перед ними недосягаемый мир априорного, задающий контуры возможного научного знания. В изначальных априорных формах им интерпретируется и материал опытных данных. Априорные основания науки определили его исследовательскую программу - он создал универсальный образ науки, являющийся рефлексией над современным ему механистическим естествознанием.
4
Между научной теорией и реальностью за пределами сознания Кант обнаружил обширный пласт конструктивной деятельности субъекта. Проведя резкую грань между феноменальным бытием и сферой «вещей в себе», недоступной науки, он противопоставил трансцендентальное знание эмпирическому. В своей трансцендентальной логике немецкий философ исследует в формах мышления то, что сообщает знанию априорный, всеобщий и необходимый характер. Это отличает ее от общей логики, которая исследует формы мысли, отвлекаясь от содержания. В трансцендентальной логике речь идет не о логической форме, а о содержании понятий. Не без оснований трансцендентальная логика Канта начинает рассматриваться как логика научного познания.
Русские логики испытали на себе влияние кантовских установок. Новый взгляд на логику вызвал стремление к переработке и нахождению новых оснований. Появляются многочисленные попытки реформы логики: «Систематическое изложение логики» В. Н. Карпова, «Логика. Обозрение индуктивных и дедуктивных приемов мышления» М. И. Владиславлева, «Логика как часть теории познания» А. И. Введенского, «Новая реформа логики» Н. Я. Грота и, наконец, нетрадиционная логика Н. А. Васильева. Попытки преодоления некоторых положений Канта есть в работах М. И. Карийского, Л. В. Рутковского, Э. Л. Радлова.
Большинство работ логического и гносеологического содержания, вышедших в России в конце XIX - начале XX вв., были написаны в русле рационалистической философии и связаны с анализом идей Канта. Работы русских неокантианцев, даже если они не выходили за рамки кантовской системы, и не содержали разработанной собственной системы, интересны для изучения, поскольку решали логико-гносеологические вопросы с разных позиций (логической, психологической) и основывались на принципе «всепонятности» философии. Отечественные философы и логики стремились
5
упростить сложную систему Канта, устранить из нее кажущиеся им противоречия и сделать ее доступнее для понимания.
Влияние Канта на философскую мысль в России конца XIX - XX вв. еще недостаточно изучено. Современники ограничились критикой как учения самого Канта, так и его последователей-неокантианцев. В советский период в философии сложилась традиция рассматривать это направление преимущественно как противоречивое соединение идей материализма и субъективного идеализма. В современной философской литературе преобладает персоналистический подход к истории отечественного неокантианства. Исследование их логических и гносеологических концепций в контексте сравнительного анализа еще не получило должного рассмотрения. Попытка предпринять такое рассмотрение представляется актуальной для понимания значения реформ, которые произошли в логике и философии в начале минувшего столетия.
Степень разработанности проблемы. Из-за несколько одностороннего взгляда на историю русской философии конца XIX - начала XX века^ который сложился в современных исследованиях - основным объектом изучения стали философы-моралисты (Вл. Соловьев, Булгаков, Бердяев), академическая философия остается еще мало изученной областью.
Анализ проблемы опирается на богатый фактический материал по изучению неокантианства, особенно имеющейся в работах таких известных философов и логиков, как: Б. В. Водзинский, Б. Т. Григорьян, С. О. Гузенберг, В. В. Зеньковский, П. С. Попов, Н. И. Стяжкин, Л. И. Филиппов. В современной литературе прослеживается персоналистический подход к истории неокантианства. Основные разрабатываемые вопросы сводятся к области этики, психологии или истории философии. Философские взгляды Г. И. Челпанова рассмотрены в работах И. В. Гладковой и Е. В. Верховцевой. В исследованиях Л. Я. Бабаевой и Л. С. Чуманова представлена эстетика и гносеология И. И. Лапшина. Современные работы, которые анализируют
6
логико-гносеологические вопросы отечественного неокантианства, немногочисленны. Здесь можно перечислить таких авторов как А. И. Абрамов, В. Н. Белов, Б. В. Бирюков, Б. А. Грязнов, А. А. Ермичев, В. И. Кобзарь, Т. В. Наумова, А. Г. Павлова, Б. В. Шуранов.
Цели и задачи исследования. Главная цель диссертации — выяснить значение реформ, проведенных неокантианцами в логике и гносеологии. Рассмотреть специфику их самостоятельных концепций в контексте развития современной им науки и философии. Соответственно цели диссертации предполагается решить следующие конкретные задачи:
- дать критический анализ философских принципов, которыми руководствовались представители различных школ неокантианства в России и выяснить их отношение к идеям самого И. Канта;
- оценить достижения отечественных философов и логиков в исследовании мировоззренческих и методологических установок неокантианства и на этой основе дать возможную классификацию основных его направлений;
- объяснить причины становления психологического направления в неокантианстве;
- проследить специфику перехода от логического критицизма к новому направлению в логике — логике отношений;
- установить причину замены обозначений логических форм их языковыми коррелятами в концепциях А. И. Введенского, Н. Я. Грота.
Методология исследования. Компаративистский подход является методологической основой диссертационного исследования. Эвристическая ценность сравнительного анализа обнаруживается при рассмотрении содержания и принципиальных установок различных направлений русского неокантианства в их отношении к идейному наследию немецкого классика. Использование метода аналогии, методов исторического и логического анализа и логических операций - «деление понятия», «классификация» -
7
позволяет не только выявить сходство и различие в интерпретации основных положений трансцендентальной логики И. Канта, но и оценить оригинальность самостоятельных концепций отечественных философов.
Научная новизна работы. К научной новизне можно отнести следующее:
Разработана классификация основных направлений неокантианства в России:
1) академическое кантианство (А. И. Введенский, И. И. Лапшин);
2) психологизм как течение в неокантианстве (Г. И. Челпанов, Н. Я. Грот);
3) логический критицизм (М. И. Каринский, Л. В. Рутковский).
В рамках предложенной классификации основных направлений неокантианства выявляются и объединяются причины и возможности -сехола от логического коитинизма к новому напоавлению в логике — логике отношений.
На основе сравнительного анализа устанавливаются самостоятельные теоретические достижения в логико-гносеологических исследованиях отечественных неокантианцев.
Вскрывается значение реформ, предпринятых отечественными неокантианцами в логике и теории познания.
Согласно требованиям логической семантики, проанализирована полнота выразительных средств языковых выражений, полученных в результате замены обозначений логических форм их языковыми коррелятами в логических концепциях А. И. Введенского и Н. Я. Грота. Положения и выводы, выносимые на защиту: 1. Отечественные логики-неокантианцы могут быть отнесены к трем направлениям по следующим принципам:
академическое кантианство связано с гносеологической
трактовкой априорности: априорное знание, обладающее
свойствами достоверности, рассматривается только как
логическое условие познания;
психологизм рассматривает логику как психодинамику
познавательных процессов, а самонаблюдение превращает в
основной метод исследования мышления;
логический критицизм поиск оснований достоверного знания
связывает с опытом: он есть та инстанция, которая убеждает,
что ощущения и их взаимные отношения не зависят от
внешнего произвола, а являются образами реального мира.
2. Причинами становления психологического направления в логике является стремление исследовать природу априорных форм знания и выявить способы получения достоверного знания на основе достижений в области эмпирической психологии.
3. М. И. Карийскому удается обосновать возможность описывать умозаключения в индуктивной и дедуктивной системах, используя формально- логический закон тождества.
4. Замена логических форм их языковыми коррелятами дает возможность перейти от формальной логики в область трансцендентальной логики и проанализировать содержание логических структур.
9 Глава I. Логическое учение И. Канта и его последователи в России.
§ 1. Щей априорного знания в учении И. Канта.
Истоки идеи априорного знания можно увидеть в философии Платона. Согласно его принципу, восприятие мира единичных явлений возможно лишь при опосредующей роли общего. Носителями общего выступали данные доопытно идеи, а знание становилось процессом воспоминания. Мир идей, согласно Платону, существовал отдельно от мира вещей, и материальный мир был лишь тенью идеального. Далее, идея априорного знания развивается в философии Р. Декарта. Сомневаясь во всем, что подвластно мысли, Декарт нашел ту идею, которая не подлежит сомнению — «я мыслю». Декартовские идеи были врожденные, а источником их достоверности был Бог, вложивший эти идеи.
И. Кант, продолжая традицию, строит познавательную схему для более широкой, всесторонней критики разума. Немецкий философ рассуждает так: недостаток опыта в его незавершенности, а совершенство знанию сообщает разум, приписывающий объектам то, что берет из самого себя. Термин «разум» употреблялся им как самодеятельность познающего субъекта, заключающая в себе априорные формы чувственности и рассудка. Эти формы, отличающиеся от опыта, и сообщают знанию достоверность. Итак, знание возникает благодаря опыту посредством априорных форм созерцания и рассудка.
К пониманию сути априорных знаний Кант подводит следующим рассуждением: «Отбрасывайте постепенно от вашего эмпирического понятия тела, все, что есть в нем эмпирического: цвет, твердость или мягкость, вес, непроницаемость; тогда все же останется пространство, которое тело (теперь уже совершенно исчезнувшее) занимало, и которое вы не можете отбросить. Точно также, если вы отбросите от вашего эмпирического понятия какого
10
угодно телесного или не телесного объекта все свойства, известные вам из опыта, то вы все же не сможете отнять у него то свойство, благодаря которому вы мыслите его как субстанцию. Поэтому вы должны под давлением необходимости, с которой вам навязывается это понятие, признать, что оно a priori пребывает в нашей познавательной способности»1. Значит, отбрасывая от эмпирического понятия тела многие свойства, известные из опыта, мы приходим к такому свойству, которое уже не имеет отношения к опыту, однако понятие о нем существует. И отказаться от него нельзя. Под давлением необходимости следует признать, что оно присуще познавательной способности. Это — категории рассудка, представляющие собой априорные, чистые знания. Априорные, чистые знания, отмечает Кант, необходимы для самой возможности опыта. Как опыт мог претендовать на достоверность, если сами правила, по которым он следует, были бы случайными. Априорные знания, будучи необходимыми и всеобщими, сообщают опыту достоверность, которой у него без этих знаний не может быть.
В этой схеме содержание знания извлекается из опыта, а формы, в которые это содержание укладывается - прирожденны, составляют неотъемлемую принадлежность разума и дают порядок, всеобщность и необходимость всем продуктам умственной деятельности. Из опыта можно узнать, что объект обладает теми или иными свойствами, но из опыта нельзя узнать, что он не может быть иным, так как мы воспринимаем только данность. Поэтому, если суждение мыслится как необходимое, то это априорное, а не опытное суждение. Опыт никогда не дает суждениям строгой всеобщности, а сообщает им лишь условную всеобщность. Правило, извлеченное с помощью опыта, может быть обязательным для всех случаев до тех пор, пока не встретится исключение. Если какое-либо суждение
1 И. Кант. Критика чистого разума. Сочинения в 6 томах. Т. 3. М., 1964. С. 182.
и
мыслится как строго всеобщее, не допускающее исключений, то оно также есть априорное суждение.
Априоризм Канта часто становился объектом критики: допущение изначальной данности способностей в завершенной форме не ставит вопрос об их формировании, устраняет проблематику происхождения и развития способностей. Но кантовский метод в отношении трансцендентального субъекта и его способностей в отличие от эмпирического субъекта не допускает подобной постановки проблемы. Кант воспринял тезис эмпиризма об опыте как единственном источнике содержания «материала» знания и, в то же время, сохранил «врожденность» применительно лишь к формам познавательной деятельности, то есть к чистым способностям субъекта. В силу этого перед Кантом встала проблема поиска источника всеобщности и необходимости знания, то есть его аподиктичности, доказательности. Откуда берутся у человека безусловно независимые от всякого опыта априорные знания, и, если это не эмпирические знания, то каким же образом человек их получает? Являются ли они врожденными? Этот вопрос в схеме Канта трактуется двояко из-за очень близких значений понятий «врожденного» и «априорного». Они действительно тождественны, поскольку и «врожденное» и «априорное» по определению не зависят от опыта, в опыте не приобретаются и не формируются, но на этом их сходство заканчивается.
Даже в рационализме ситуация была не столь однозначна: допущение универсальности, общезначимости и истинности врожденных идей явилось следствием предположения об универсальном единстве человеческого разума, а не «врожденности» как таковой. У индивидов могли предполагаться врожденными и иные индивидуально-особенные душевные и телесные качества. И, напротив, исследуемые философией метафизические сущности полагались априорными, независимыми. Априорные синтетические идеи, доказательство возможности которых во всех трех «Критиках» занимает важное место, не даны изначально и не врождены. Сам
12
И. Кант, на вопрос врожденности априорных идей отвечает отрицательно. «Критика чистого разума не допускает вообще никаких изначальных или врожденных представлений. Все они трактуются в ней как приобретенные»^. Но есть первоначальная приобретенность - форма вещей в пространстве и времени и синтетическое единство многообразного в понятии, так как эти формы не заимствуются от объектов, как данных в них самих по себе познавательной способностью, а существуют априорно.
Таким образом, он не дает однозначного ответа, на вопрос о происхождении априорных идей, что позволяет его последователям давать свои трактовки этого вопроса.
Согласно Канту, для получения знания, заключающего в себе необходимость и всеобщность, предмет должен быть дан в априорном созерцании. Немецкий классик проводит исследование природы априорного знания с двух сторон: во-первых, анализируя объективное знание априорных понятий, а, во-вторых, субъективное содержание чистого рассудка, его возможностей и познавательных сил. В исследовании способностей рассудка четко оформляются такие направления, как субъективная и объективная дедукция понятий рассудка, и оба они становятся содержанием методологической конструкции трансцендентальной логики немецкого философа.
Существует две основных способности души, посредством которых мы получаем знание. Первая есть чувственность - как способность получать представления. Наука о правилах чувственности вообще есть эстетика. Вторая есть рассудок - как способность самостоятельно производить представления. Наука о правилах рассудка определяется им как логика. Способность мыслить предмет созерцания на уровне рассудка можно рассматривать только в контексте логики, предлагающей формальные
2 ™ 1<лнт. Коитикачистого вазума. Сочинения в 6 томах. Т. 3. М. 1964. С. 138.
13
процедуры для такого анализа. Согласно Канту, абсолютность логики в отношении к рассудку не заключает в себе содержательного значения, т. е. она выступает, как общее правило и не имеет никакого отношения к определению истины. Созерцания вне мышления слепы, мысли вне созерцания пусты. Таким образом, понятия как способность рассудка мыслить предмет, сами не могут созерцать, а посредством чувств мы не можем мыслить.
Знание возникает только из соединения этих двух способностей, но мы не можем смешивать долю участия каждого из них, а наоборот должны обособлять и отличать одну от другой, и именно поэтому, логика как наука о правилах рассудка вне чувственности, носит формальный характер. По Канту, учитывая формальный характер логики, точно так же понимаются и понятия, которые «пусты». Их содержание определяется отношением к чувственности, вне которой они ничего о явлении сказать не могут, и в этом смысле, они являются пустыми формами мысли. Поэтому, именно формальность общей логики, выражающаяся в отвлечении от всякого содержания познания, определяет необходимость существования такой логики, которая будет иметь содержательный характер. В отличие от общей логики, трансцендентальная логика должна рассматривать априорные знания, т.е. правила мышления о предмете (правила дает общая логика) в условиях чистой чувственности. Эта идея логики как науки о правилах чистого рассудка, благодаря которым мы априорно мыслим предметы, и есть идея трансцендентальной логики.
Для полной ясности понимания кантовской мысли следует обратиться к определениям трансцендентальной логики: «... должна существовать логика, отвлекающаяся не от всякого содержания знания: в самом деле, та логика, которая исследовала бы только правила чистого мышления о предмете, должна исключать все знания с эмпирическим содержанием: она должна так
14
же исследовать происхождение наших знаний о предмете, поскольку оно не может быть предписано предметам»^.
Из выше приведенной цитаты следует, что задача трансцендентальной логики состоит, во-первых, в установлении источника человеческого знания; во-вторых, в определении объема возможного и полезного применения знания. Таким образом, Кант однозначно определяет две стороны исследования трансцендентальной логики - правила чистого мышления о предметах и происхождение наших знаний о предмете. Целью трансцендентальной логики является трансцендентальное познание предметов. Его суть состоит в познании тех мыслительных операций, благодаря которым предметы познаются априорно. Для этого необходимо сначала выявить априорные условия чувственности.
Науку об априорных формах чувственности Кант называет трансцендентальной эстетикой. Основными формами чувственности являются пространство и время. Так, пространство не выводится из внешнего опыта, поскольку всякий опыт уже предполагает пространство как форму. На том основании, что предметы нельзя представить без пространства, но можно представить пространство без предметов, оно есть необходимое априорное представление, делающее возможным внешнее созерцание. Таким образом, оно не эмпирическое понятие. По тем же причинам не является эмпирическим понятием и время. Мыслить предметы вне времени мы не можем. Следовательно, время есть доопытная форма созерцания. Итак, пространство и время - априорные формы чувственного созерцания, которые свидетельствуют о границах познания. С их помощью познается то, что нам является, а не вещи сами по себе.
Если формами чувственного созерцания являются пространство и время, то формами рассудка являются категории. Они есть средства для постижения
~:гп=~ частого газ\тиа. Сочинения в 6 томах. Т. 3. М.. 1964. С. 80.
15
созерцаний и превращения их в знание. Деятельность рассудка проявляется в том, что посредством понятий он судит. Суждение выполняет функцию подведения созерцаний под категории. Кант, обратив внимание на форму суждения, разделил все суждения на четыре группы: количество, качество, отношение и модальность. Эти группы послужили основанием для выведения 12 категорий. Категории представляют собой единство многообразия в одном суждении и одновременно единство многообразия в одном созерцании. Однако связь категорий с чувственностью не так очевидна.
Кант первым констатировал существование единства между рассудком и чувственностью, не объяснив, правда, его происхождения. В «Критике чистого разума» чувственность и рассудок рассматриваются как два начала познания одного и того же феноменального мира. Между ними существует лишь функциональное различие. Этот переворот в философском мышлении сам Кант сравнил с коперниканским, поскольку он положил конец прежней -докритической метафизике. Традиционная метафизика исходила из того, что наше знание должно сообразовываться с предметами, но, по мнению Канта, такой подход не позволяет доказать возможность объективного, то есть общезначимого научного знания: непонятно, как априорные принципы чувственности и рассудка могут согласовываться с предметами вне нас. Напротив, трансцендентальная философия исходит из предположения, что предметы должны сообразовываться с нашим познанием. Задачей философии теперь становится изучение познания, а не бытия, критика познавательных способностей объявляется предметом философии.
Анализ и решение проблем синтеза многообразного в созерцании составляет суть трансцендентальной дедукции категорий. В этой дедукции необходимо установить, каким образом категории (и соответствующие им логические формы) могут относиться к объектам, которые они не могут получить ни из какого опыта. Общезначимость субъективных условий
16
мышления возможна потому, что существует единство между рассудком и чувственностью. Это единство Кант называет «трансцендентальным единством апперцепции». Синтетическое единство сознания есть объективное условие всякого познания: не только я сам нуждаюсь в нем для познания объекта, но и всякое созерцание для того, чтобы стать для меня объектом, должно подчиняться этому условию. Объекты, как таковые, с готовыми онтологическими свойствами и параметрами, нам в созерцании не даны, дана лишь их возможность. Рассудок сам собирает свои объекты в качестве таковых, согласно «категориальным пресуппозициям». Логическая форма суждения заключается в объективном единстве апперцепции содержащихся в нем понятий. А рассудок осуществляет единство апперцепции только посредством категорий. Суждение представляет собой способ приводить данные знания к объективному единству апперцепции, которое есть высший источник объективности.
По своему источнику знание бывает чувственным и рассудочным. Первое является апостериорным, а его содержание обусловлено чувственным опытом, второе - априорным, а его содержание является безусловно независимым от всякого опыта. Априорное знание может быть так же чистым и эмпирическим. Оно - чистое, если к нему не примешано ничего эмпирического, и эмпирично - наоборот. Признаками априорного знания считаются необходимость и всеобщность.
По своему применению знание бывает аналитическим и синтетическим. В соответствии с двумя видами применения существует и два вида суждений. В аналитическом связь предиката и субъекта «мыслится вследствие тождества», то есть предикат «Р» принадлежит субъекту «S» как имплицитно в нем содержащийся. В синтетическом суждении эта связь мыслится без тождества; предикат «Р» находится вне понятия «S», хотя каким-то образом с ним связан. Первый тип суждений выполняет «поясняющую» функцию, второй - «расширяющую». В аналитическом суждении предполагается
17
включение одного понятия в другое, поэтому предикат ничего не добавляет к субъекту из того, что в нем потенциально не содержалось бы. На этом основании из аналитических суждений логически можно вывести только аналитические. В синтетическом суждении понятие «Р» уже не является родовым понятием по отношению к понятию «S». Например, высказывание «все тела протяженны» представляет собой аналитическое суждение, так как тело - это то, что имеет объем, а объем занимает какую-то часть пространства; а высказывание «все тела имеют тяжесть» есть синтетическое суждение. Синтез предиката тяжести с понятием тела возможен лишь благодаря опыту, в котором эти понятия обнаруживаются, как имеющие общее основание, хотя они и не содержатся друг в друге. Отсюда можно легко показать, как две стороны применения знания непосредственно связаны с источником. Любое апостериорное знание является синтетическим, то есть его применение всегда будет опытным, а любое аналитическое -априорным, а именно: аналитическое применение нашего знания никак не зависит от чувственного опыта, следовательно, может давать только априорные понятия и суждения.
Можно ли сказать, что всякое синтетическое знание является апостериорным и всякое априорное - аналитическим? Кант отрицательно отвечает на этот вопрос и выделяет еще один класс суждений - априорные синтетические, именно такие, в которых содержание одного из понятий включает в себя содержание другого, но, вместе с тем, данное включение не может быть удостоверено никаким опытом, так как объемы субъекта и предиката всего лишь пересекаются. Например, суждение «все, что происходит, имеет причину» не является аналитическим, однако оно выражает необходимость и всеобщность - все то, что не может быть дано в опыте.
Априорное созерцание, замечает Кант, как средство получения синтетических суждений долгое время не присутствовало в поле зрения |
