ВВЕДЕНИЕ
В последнее время в связи с очевидным расширением границ лингвистики, в частности, в связи с прагматическими и - особенно -когнитивными исследованиями, можно наблюдать некоторое сближение собственно лингвистических проблем с проблемами других, пусть и близких отраслей знания, каким является, например, литературоведение. В этом проявляется общая тенденция современного этапа развития науки о языке, когда стала очевидна необходимость, говоря словами Е.С.Кубряковой, выхода «за границы лингвистической компетенции» [Кубрякова 2004: 460].
Данное диссертационное исследование посвящено рассмотрению семантико-синтаксических, коммуникативных и прагматических аспектов исследования диалогического пространства в нарративном дискурсе. Теория нарратива является актуальным на современном этапе направлением исследований в лингвистике текста. Преобладающее большинство работ в этой области носит литературоведческий характер (Р.Барт, Ж.Женетт, Ю.Кристева, Ц.Тодоров, Дж.Принс и др.). Исследования лингвистического характера немногочисленны: это появившиеся в последние годы труды по лингвистике нарратива таких зарубежных и отечественных исследователей, как A.Banfield, K.Ehrlich, Е.В.Падучева.
Специфика литературного нарратива проявляется в особом способе освоения действительности. Предметом литературной коммуникации является отражение реального мира в идеальном мире эстетической действительности и передача авторского представления о мире читателю. Подобные вопросы затрагивались ещё в работах П.А.Флоренского, М.М.Бахтина, В.В.Виноградова, В.Н.Топорова, Ю.Кристевой и др.
Художественная коммуникация характеризуется специфическим оформлением контакта автора и адресата, которое выражается в том, что писатель и читатель зачастую разъединены в пространстве и времени. Тем не менее, литературный нарратив характеризуется адресованностью,
5
ориентацией на определенный образ адресата, что оставляет свой след в нарративном дискурсе в виде «модели адресата» (Арутюнова 1981).
Предлагаемая попытка разобраться в этом сложном комплексе вопросов опирается, прежде всего, на исследование конкретных языковых единиц, использование которых в диалогах персонажей обнаруживает определенные закономерности их употребления, которые в свою очередь «раскрывают» нам автора произведения в его собственном диалоге с читателем.
Актуальность настоящего диссертационного исследования обусловлена коммуникативно-прагматической парадигмой, развиваемой в русле антропологического научного знания, что позволяет наиболее адекватно раскрыть семантико-синтаксические, коммуникативные и прагматические особенности построения художественной коммуникации. Кроме того, в связи с рассмотрением указанных особенностей в одном из самых значительных типов нарратива - романе - актуальным представляется изучение структурирования его содержательных уровней именно в рамках нарратологии.
Научная новизна работы состоит в том, что впервые в центр специального исследования ставится диалогическое пространство нарративного дискурса, а именно, немецких романов XX века, организуемое диалогами персонажей (внутритекстовый уровень) и диалогом автора и читателя (затекстовый уровень). Исследование направлено на комплексный анализ различных типов диалогов персонажей в рамках нарративного дискурса, при этом отправной точкой являются определенные коммуникативно-прагматические задачи, решаемые коммуникантами в конкретных условиях и ситуациях общения. Выявлены и описаны различные семантико-синтаксические формы, характерные для того или иного типа диалога.
Объектом исследования является диалогическое пространство взаимодействия автора и читателя, непосредственно наблюдаемое через его
структурные элементы - диалогические единства. Особое внимание уделяется диалогическим единствам, содержащим вопросительные высказывания, которые являются одними из главных «организаторов» диалогического пространства.
Предметом исследования являются семантико-синтаксические и коммуникативно-прагматические свойства организующих диалогическое пространство диалогических единств.
Цель настоящего диссертационного исследования — проанализировать семантико-синтаксические, коммуникативные и прагматические особенности организации различных типов диалогов персонажей в немецких романах XX века, что в свою очередь помогает понять диалогическое пространство в широком контексте (коммуникацию автора и читателя).
Поставленная цель обусловила необходимость решения ряда конкретных задач:
1. Выяснение сущности диалогического пространства в нарративном дискурсе: определение его границ и объема; выявление его структуры.
2. Описание семантико-синтаксических особенностей диалогических единств в нарративном дискурсе.
3. Установление зависимости между определенными синтаксическими формами и их использованием в соответствующих типах диалога.
4. Определение и рассмотрение коммуникативно-прагматических целей конкретных типов диалога в общей массе нарративного дискурса.
5. Анализ функционально-семантических типов предложения в диалогических единствах с учетом позиции инициирующей и реагирующей реплик.
6. Выявление зависимости между семантико-синтаксическими особенностями диалога персонажей (внутритекстовый уровень) и коммуникативными целями, реализуемыми в диалоге автора и читателя (затекстовый уровень).
7
Теоретическая значимость работы состоит в том, что она раскрывает сущность нового лингвистического понятия «пространство», представляет художественную коммуникацию как «диалогическое пространство» автора и читателя. В исследовании определяются объем и границы диалогического пространства, системно анализируются коммуникативные интенции различных типов диалога в нарративном дискурсе, устанавливается зависимость использования того или иного типа коммуникативного предложения от соответствующего типа диалога и от интенции автора с целью оптимизации диалогического пространства автора и читателя. Предлагаемый подход представляет собой новую трактовку сущности художественной коммуникации и может способствовать дальнейшей разработке проблематики данного феномена.
Практическая значимость диссертации определяется возможностью использования полученных материалов и результатов исследования в курсах теоретической грамматики и функциональной стилистики, при разработке спецкурсов по прагмалингвистике, коммуникативной лингвистике. Материалы исследования могут также найти применение на практических занятиях студентов-филологов по анализу художественного текста, а также при написании курсовых и дипломных работ.
Проанализированный материал позволяет сформулировать следующую гипотезу исследования. В отличие от реального диалога, особенности процесса организации художественной коммуникации как некоего диалогического пространства, воплощающего диалог автора с читателем, во многом определяются тем, как автор произведения строит взаимодействие языковых средств, обслуживающих внутритекстовый уровень (диалоги персонажей), с языковыми средствами, реализующими диалог с потенциальным читателем (затекстовый уровень).
Материалом исследования послужили девять романов немецкой художественной литературы XX века, общим объемом 4188 страниц, в которых методом сплошной выборки обнаружено более 3000 диалогов
персонажей. Из данных диалогов было извлечено около 6890 диалогических единств, содержащих различные типы коммуникативных высказываний.
Методологической основой исследования послужили теоретические положения, в основе которых лежит антропоцентрический подход к изучению языка:
- коммуникативно-прагматической теории языка, представленной в работах Н.Д.Арутюновой, Е.В.Падучевой, О.И.Москальской, И.П.Сусова, Г.В.Колшанского, Е.В.Милосердовой, Э.Рольфа, Д.Вундерлиха, Г.Вайнриха.
- функциональной грамматики, разрабатываемые в трудах отечественных и зарубежных лингвистов (В.В.Виноградов, В.Г.Адмони, А.В.Бондарко, О.И.Москальская, Е.И.Шендельс, Е.В.Гулыга, В.Г.Гак, П.Гребе, Й.Эрбен, В.Шмидт, Г.Хельбиг и др.).
- теории речевой деятельности, отраженной в трудах Л.С.Выготского, А.Р.Лурии, А.А.Леонтьева, А.Н.Леонтьева, Т.М.Дридзе и др.
Кроме того, специфика темы исследования заставила нас обратиться к основным положениям теории нарратива, развиваемым в работах Р.Барта, Ж.Женетта, Ю.Кристевой, Ц.Тодорова, Дж.Принса и др.
Многоаспектное изучение проблемы обусловило выбор разнообразных методов исследования. Основные из них - описательный метод, представленный такими приемами, как отбор, обработка и интерпретация материала, комплексная методика лингвистического анализа, включающая функционально-семантический метод анализа, а также элементы структурного подхода с учетом соотнесенности рассматриваемых языковых единиц с обозначенной типологией диалогов. Привлекались также методы контекстуально-ситуативного и дискурсивного анализа.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Нарративный дискурс представляет собой некое пространство, искусственно созданную автором сферу бытия, состоящую из собственно нарратива, который представлен в основном авторской
9
речью, и диалоговой формы персонажей, которая включает элементы, традиционно именуемые прямой речью.
2. В связи с этим структура диалогического пространства романа оказывается организованной на двух уровнях: на уровне общения персонажей (внутритекстовый уровень) и на уровне коммуникации автора с читателем (затекстовый уровень). Первый из названных уровней обозначается в работе как диалогическое пространство в узком понимании, а второй - как диалогическое пространство в широком понимании.
3. Семантико-синтаксические особенности диалогов персонажей находятся в определенной зависимости от авторской интенции, а также от жанров общения, реализуемых в таких типах диалога, как информативный, прескриптивный диалоги, диалог обмена мнениями с целью принятия решения, диалог, имеющий целью установление или регулирование межличностных отношений, праздноречевой тип диалога, объединяющий эмоциональный, артистический, интеллектуальный диалоги. Каждому типу диалога соответствует определенный набор обслуживающих его синтаксических единиц.
4. Коммуникативно-прагматическая специфика внутритекстового уровня (диалоги персонажей) в большей степени зависит от авторской интенции и поэтому в отличие от семантико-синтаксических особенностей данного уровня гораздо чувствительнее к окружающему нарративу и значительно чаще определяется именно затекстовым уровнем.
5. Указанные семантико-синтаксические и коммуникативно-прагматические особенности диалогического пространства в узком понимании (диалоги персонажей) дают основу для постижения диалогического пространства в широком контексте (коммуникация автора и читателя).
10
Апробация работы. Основные теоретические положения и практические результаты исследования нашли отражение в ряде докладов и сообщений на ежегодных конференциях «Державинские чтения» (Тамбов 2004, 2005), на Международной научно-практической конференции «Дт науки '2005» (Днепропетровск 2005), на заседаниях кафедры немецкой филологии Тамбовского государственного университета им. Г.Р.Державина (2002-2005гг), а также в шести опубликованных статьях по теме исследования.
Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из Введения, двух Глав, Заключения, Списка использованной научной литературы, включающего 219 наименований, в том числе 31 на иностранном языке, Списка использованных словарей, Списка источников фактического материала.
Во Введении обосновывается выбор темы исследования, отмечаются новизна, актуальность, теоретическая и практическая значимость работы, ставятся цели и задачи, определяются методы, объект и предмет исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту, излагается структура диссертации, приводятся сведения об апробации основных положений работы.
В Главе I «Теоретические предпосылки исследования диалогического пространства в нарративном дискурсе» рассматривается становление лингвистической категории «пространства», вводятся основные понятия «диалогическое пространство», «дискурс», «нарратив» и т.д., определяется их объем, границы и структура, проводится обзор работ по проблематике исследования, рассматриваются возможности и преимущества различных подходов к проблеме диалога автора и читателя, описываются теоретические основания типологии диалогов.
В Главе II «Построение диалогического пространства в аспекте его взаимодействия с нарративным дискурсом» раскрываются семантико-синтаксические и коммуникативно-прагматические особенности организации
11
диалогического пространства в нарративном дискурсе с опорой на структуру реального диалога. При этом учитываются также авторская интенция и характерные черты различных типов диалогов, во многом определяющие вышеназванные особенности организации диалогического пространства художественного произведения.
В Заключении подводится общий итог исследования, обобщаются практические результаты, делаются теоретические выводы и определяются перспективы дальнейшей разработки данной проблематики.
12
ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ИССЛЕДОВАНИЯ ДИАЛОГИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА В НАРРАТИВНОМ ДИСКУРСЕ
1.1. СТАНОВЛЕНИЕ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ «ПРОСТРАНСТВА»
Пространство является одной из фундаментальных категорий мировосприятия человека, одной из определяющих категорий человеческого сознания. Понятие «пространство» активно используется в естественных и точных науках. Так, в математике «пространство» рассматривается через понятие множества. В свою очередь в физике под «пространством» понимается «совокупность отношений, выражающих координацию сосуществующих объектов, их расположение друг относительно друга и относительную величину (расстояние) » [ФЭС 1983: 592].
При рассмотрении данного понятия с точки зрения философии обычно делаются ссылки на определения Ньютона и Лейбница. Ньютон определяет «пространство» как «нечто первичное, самодостаточное, независимое от материи и не определяемое материальными объектами, в нем находящимися». По Лейбницу же, «пространство» представляет собой «нечто относительное, зависящее от находящихся в нем объектов, определяемое порядком сосуществования вещей» [Цит. по: Топоров 1983: 228]. Аналогичные лейбницевскому определению выводы делают М. Хайдеггер (Хайдеггер 1993), П.А.Флоренский (Флоренский 1993) и др. «Пространство» является довольно широким и объемным понятием:
1) место, способное вместить что-либо (СРЯ 1983; Duden 1996; Wahrig 2000);
2) промежуток между чем-либо, протяженность (Ожегов, Шведова 1999; Duden 1996; Wahrig 2000);
3) состояние или свойство того, что занимает место (Даль 2001).
13
Исходя из приведенных определений, характерными чертами любого пространства можно считать наличие различных сосуществующих элементов, их непрерывность.
Идея пространства находит своё отражение и в современной лингвистике. Актуальность этого понятия на сегодняшний день подтверждается возникновением многочисленных атрибутивных сочетаний: «мировое коммуникативное пространство», «межкультурное пространство», «когнитивное пространство», «ментальное пространство», «языковое пространство», «информационное пространство», «образовательное пространство», «чат-пространство», «Text als Raum» и т.д. Появляются целые сборники научных статей, тезисов, отдельные главы некоторых учебников, посвященные проблеме пространства. По словам Ю.С.Степанова, «нет ничего более естественного, как представить себе язык в виде пространства или объема, в котором люди формируют свои идеи» [Степанов 1985: 3]. Данный подход явно характеризуется антропоцентричностью, поскольку ставит во главу угла человека как субъекта данного языкового пространства. «Пространство «одушевляется» человеческим присутствием, оно трактуется, прочитывается человеком» [Яковлева 1994: 18-19]. По наблюдениям ученых (см., например, работы Ю.С.Степанова, Ю.Н.Караулова, Ю.Д.Апресяна и др.), сегодняшний этап развития языкознания ориентируется уже не на «язык в самом себе и для себя», а на языкознание антропологически обоснованное. Эта идея прослеживается во многих современных лингвистических направлениях.
Так, с позиций когнитивизма, пространство рассматривается как «самая большая по своим масштабам, самая важная для восприятия мира и всей жизнедеятельности человека, а потому одна из самых существенных по своим последствиям целостность». Е.С.Кубрякова понимает под пространством «то, что вмещает человека, то, что он видит простирающимся перед ним. Пространство - это среда всего сущего, окружение, в котором всё происходит и случается» [Кубрякова 1997: 26]. Точкой отсчета в
14
пространстве, ориентиром в нем становится фигура действующего, говорящего лица, субъекта, человека, относительно которого формируется само пространство.
Наряду с субъектом, логично было бы предположить и наличие объекта в пространстве. Е.С.Кубрякова акцентирует внимание на тот факт, что «в пространство в качестве его составляющей (составляющих) «встроен» ряд объектов» [Кубрякова 1997: 27]. Похожую точку зрения находим в работах В.Н.Топорова, Е.С.Яковлевой. «Пространство всегда «вещно», вне вещей не существует» [Топоров 1995: 340]. Е.С.Яковлева отмечает, что «пространство не является простым вместилищем объектов, а скорее, наоборот — конституируется ими и в этом смысле оно вторично по отношению к объектам» [Яковлева 1994: 20-21].
Очевидно, что объект должен обладать также определенными физическими характеристиками: контурами, размером или объемом, цветом, формой и т.п. и согласовываться с определенным местом. Эту мысль подтверждают данные психологических исследований: два отдела головного мозга отвечают за распознавание конкретного предмета и соответственно места, которое данный предмет занимает в пространстве (Кравченко 1996; Манерко 2000). Б.Ландау в своей работе «Where's what and what's where?» («Где существует нечто и что такое где?») рассматривает наличие вышеприведенного факта как фактор, оказывающий влияние на язык [Цит. по: Кубрякова 1997: 30]. Место характеризуется как «часть пространства, занимаемое объектом и ограничиваемое им» [там же: 27- 28].
Предметом отдельных исследований становится проблема выделения различного рода пространств (см. Селиверстова 1990), в том числе пространств ментальных (Ж.Фоконье), коллективных и индивидуальных когнитивных пространств (В.В. Красных).
Человеческий фактор ставится во главу угла также в теории межкультурной коммуникации, где затрагивается проблема личного
15
пространства, размер и признаки которого определяются каждой конкретной культурой.
Существует точка зрения, согласно которой в русском языковом сознании понимание пространства связывается с горизонтальной осью координат: даль, ширь, путь дорога, бесконечный простор, беспредельность, аморфность (Гачев 1994; Арутюнова 1999). Носители же карачаево-балкарского языка, напротив, пользуются вертикальной ориентацией: ёрге кетгенди «ушел наверх» (в горы) и эншге кетгенди «ушел вниз» (уехал в Нальчик) [Геляева 2000: 57-58]. А немцы воспринимают личное пространство как продолжение своего «я». Г.Д. Гачев приводит в качестве примера восходящие дифтонги auf-, aus-, ein- немецкого языка. Пространство для немца разделяется на внутреннее, где «я» - внутреннее, где не «я» -оппозиция Наш - Raum [Гачев 1994: 71]. В немецких учреждениях, как правило, двери всегда закрыты. Открытая дверь служит сигналом небрежности и отсутствия порядка. Американцы, наоборот, оставляют дверь в офисах открытой, показывая, что им нечего прятать. При работе американцев с немцами возникает обоюдное чувство дискомфорта [Казанцева 2001: 18-19].
Приведенные точки зрения свидетельствуют о важности антропоцентрического момента в рассмотрении понятия «пространство», что в свою очередь всецело поддерживается в данной работе.
Важным, на наш взгляд, является и вопрос о структуре языкового пространства, который рассматривается в ряде работ современных лингвистов.
По мнению О.Н.Селиверстовой, «более соответствующим языковому представлению пространства является скорее его геометрическое изображение» [Селиверстова 1990: 7]. Вероятно, сама структура человеческого тела обуславливает существование в сознании человека изначальных пространственных представлений: «верх» - «низ», «право» -«лево», «перед» - «зад».
16
Идея геометрической структуры языкового пространства берется также за основу концепции немецкого лингвиста В.Нёта, рассматривающего текст как пространство, имеющее определённую структуру (Geometrie des textuellen Raums). Геометрика текстового пространства разбивается им на одно-, двух-, трехмерное и нулевое пространства (Pimkte, Linien, Flachen, Кбгрег). Пространство текста организуется на трех основных осях (die Horizontale/ Laterale, die Vertikale и die Sagittale), где доминирующим пространственным измерением в языке является вертикаль за счет пространственных концептов: «der Text beinhaltet Stellen oder Orte, die im Rahmen der Erorterung weiter oben, unten, in der Mitte, oder auch vorne bzw. hinten stehen konnen» [Noth 1994: 163]. Подобную точку зрения высказывают и отечественные лингвисты (см., например, работу Казанцевой 2001).
Анализируя художественное пространство, М.М.Бахтин говорит о четырех измерениях: время как четвертое измерение пространства [Бахтин 1986: 121]. Точку зрения М.М.Бахтина поддерживают и некоторые современные исследователи, при этом, отмечая, что практически каждая языковая система существует, функционирует и развивается в своем конкретном времени и пространстве. В этом случае говорят о «внутреннем времени и пространстве», характерном только для определённой языковой системы [Бондаренко 2003: 49].
Зарубежные исследователи Р.Барт, А.-Ж.Греймас, К.Бремон, У.Эко, Ж.Гритти, В.Морен, К.Метц, Ц.Тодоров, Ж.Женетт связывают построение модели поэтического языка уже не с идеей линии или поверхности, а с идеей пространства и бесконечности (п - мерное пространство), используя при этом теорию множества, новейшие математические методы. Ю.Кристева говорит к тому же о возможности матричной модели поэтического дискурса [Кристева 2001:220].
С другой точки зрения, касающейся структуры пространства, картина (модель) пространства, наоборот, «не сводима ни к какому физико-геометрическому прообразу» [Яковлева 1994: 20-21]. Так, ещё О.Шпенглер
17
обращал внимание на то, что наличие общей пространственной структуры ни в коей мере не означает, что она постоянна на протяжении всего своего существования. При этом понятие пространства он связывал с феноменами культуры: «Вся лирика, вся египетская, китайская и западная живопись громко возражают против гипотезы о постоянной математической структуре пережитого и увиденного пространства» [Цит. по: Казанцева 2001: 20]. Культура, в свою очередь, отражается в языке, где категории пространства соответствует категория места, реализуемая в лексической системе языка, например, посредством дейктических элементов.
В лингвистике текста вопрос о структуре пространства приобретает несколько иное звучание. Поскольку в центре нашего внимания находится диалогическое пространство, то мы полагаем, что размеры его теоретически безграничны, и вряд ли стоит говорить о его четко структурированной математической модели. С другой стороны, наблюдению и анализу поддаются минимальные структурные единицы, в нашем случае это конкретные диалогические единства, состоящие из конкретных языковых единиц.
Таким образом, понятие «пространство» активно интегрирует в сферу лингвистических категорий, включая в себя субъект как центр ориентационной системы человека, объект, место его расположения. Представляется, что источником рассмотрения языка (отдельных его систем) как некоего пространства является не только природа, биология, математика, физика - пространственные модели могут возникать также из произведений культуры: письмо, живопись, скульптура и т.д. |
