Введение
Актуальность темы исследования. Проблема исследования становления социальных стратегий и изменения характеристик социальных групп - одна из важнейших проблем современной теории стратификации. В этом плане в равной степени интересны и
¦' «новые» социальные группы, возникшие в ходе реформ, и группы
уже представленные в дореформенном пространстве. К последней относится и студенчество. Тема студенчества в современной социологической науке рассматривается на пересечении двух проблем: проблем образования и проблем молодежи. Кажется, для такого рассмотрения есть основания. Студенты, в основной массе, относятся к молодежи. Соответственно, их социальные
f характеристики сходны с теми, которые обнаруживаются у всей
социально-демографической группы. Специфику студенчества видели в том, что оно функционирует в образовательном пространстве. Однако именно здесь находится причина того, что особый исследовательский интерес эта социальная группа не привлекала. Ее проблемы рассматривались как модус от иных, более общих проблем: образования, молодежи. Это и так, и не совсем так. Студенчество - не только социально-
профессиональная или социально-демографическая, но и крайне специфическая социальная группа, обладающая своими специфическими характеристиками. Исследование этих характеристик интересно не только само по себе, но и в плане решения общих проблем социальной стратификации России на рубеже XX и XXI веков.
Любая относительно замкнутая социальная группа в
. гипертрофированных формах воспроизводит процессы, реально
протекающие в обществе. Это неоднократно демонстрировалось
4
исследователями на материале армейских подразделений, тюрем, больниц и т.д. Однако все эти группы являются пространственно локализованными и жестко отграниченными от остальных. Тем самым, происходящие здесь социальные процессы «отстают» от общесоциальных трансформаций. Кроме того, они в минимальной степени, за исключением массовой реабилитации 50-х годов, сказываются на социальных характеристиках иных социальных групп. Иначе обстоит ситуация со студентами. Студенчество представляет собой относительно замкнутую группу со значительным обменом информацией с внешней средой. Кроме того, студенты являются, в определенном отношении, привилегированной группой, обладая повышенным социальным статусом относительно иных групп молодежи. Соответственно, социальные процессы, происходящие в этой группе, имеют более сильную связь с процессами, происходящими в обществе в целом. Несмотря на распространение платного образования, до сих пор в рядах студентов представлены выходцы из всех основных социальных страт Российского общества. Тем самым, студенчество представляет собой стратификацию общества «в миниатюре». С другой стороны, все студенты в силу принадлежности к данной социальной группе оказываются в близкой социальной позиции. Между ними возникает контакт, невозможный или проблематичный в иных обстоятельствах. В результате этого контакта создаются социальные идентичности, которые позже могут воплотиться в «большом мире», в социальной стратификации России XXI века. Исследование социальных характеристик и стратегий поведения студенчества на примере студентов высших учебных заведений г. Хабаровска и предпринимается в настоящей работе.
Степень разработанности проблемы. С конца 1980-х годов в отечественной социологии усилился интерес к описанию
5
первичных и вторичных социальных групп - и как центральных элементов структуры реформирующегося общества, и как акторов динамики социальной трансформации России. К середине 1990-х годов уже появилось немало работ обобщающего и даже учебного характера - от работ Ю.А. Левады и Т.И. Заславской, реализующих структурный подход в рамках экономической социологи, до работ В.В. Радаева и О.И. Шкаратана, предпринимающих попытку максимально генерированного структурного подхода.
К настоящему времени можно считать реализующимися - но не реализованными, - следующие подходы к описанию новых социальных групп трансформирующейся России.
Системно-функциональный подход в рамках
стратификационной теории (Ю.В. Арутюнян, З.Т. Голенкова, Л.А. Гордон, Т.И. Заславская, Э.В. Клопов, В.В. Радаев, Р.В. Рывкина, Ф.Р. Филиппов, О.И. Шкаратан и другие). Их объединяет констатация сложившегося в России социального неравенства, но и незаконченность попыток зафиксировать картину новых социальных слоев и групп трансформирующейся России в синхронии реформ 1990-х годов.
Другим направлением анализа трансформационных процессов являются целенаправленные исследования разрушения старых, советских, и возникновения новых, постсоветских, типов солидарностей и идентификаций. В этом направлении работают Т.С. Баранова, Е.Н. Данилова, О.Н. Дудченко, С.Г. Климова, Т.З. Козлова, Ю.А. Левада, Б.И. Максимов, А.В. Мытиль, Е.В. Первышева, В.А. Ядов и другие. В работах этих исследователей фиксируется феномен деидентификации в постсоветском обществе в проявлении социального поведения различных групп. Дальнейший шаг адекватного описания трансформации российского общества предприняли В.П. Горяинов и Э.М. Коржева, указывая на
6
происходящие в переходном обществе процессы переструктурации (распадающиеся старые и возникающие новые группы и структуры) как образующие «консолидации».
Однако теоретизирование отечественной социологической науки просто не успевает за сверхдинамическим процессом социальной трансформации постсоветской России. Возникает необходимость в определении некоторой «лабораторной группы», в рамках которой социальные трансформации протекают и фиксируются в наиболее чистом виде. В качестве такой группы и выделяется студенчество. Студенчество как элемент образовательной структуры, социально-профессиональная группа уже неоднократно привлекал внимание исследователей (ВТ. Лисовского, З.В. Сикевич, М.Б. Глотова, В.И. Добрыниной, Т.Н. Кухтевич С.Н. Иконниковой, и многие другие авторы). Здесь студент рассматривался как определенный этап социализации -становления личности. Как одна из групп молодежи, студенчество исследовалось в работах Н.М. Байкова, С.А. Левкова, СИ. Дудника и т.д. В этих работах не ставилась задача выявить особые характеристики студенчества. Решению этой задачи и посвящено настоящее исследование.
Объектом исследования выступают студенты высших учебных заведений г. Хабаровска как особая социальная группа.
Предметом исследования выступают социальные стратегии профессиональной социальной группы «студенты», рассмотренные на примере студентов высших учебных заведений города Хабаровска.
Эмпирической базой исследования послужили:
Данные формализованного опроса (п = 500) студентов высших учебных заведений города Хабаровска, проведенного в 2002 году автором. Выборка формировалась по квотному принципу
7
(социальное происхождение, место проживания, пол, способ поступления) по отношению к генеральной совокупности -студентам высших учебных заведений города Хабаровска.
Для уточнения данных опроса в 2003 году проводилось 50 неформализованных экспертных интервью со студентами и преподавателями Хабаровского государственного технического университета, Хабаровской государственной академии экономики и права, Дальневосточного государственного университета путей сообщения. В качестве основы для экстраполяции выводов на генеральную совокупность - студентов города Хабаровска привлекались данные социологического исследования студентов города «Российское студенчество сегодня: проблемы настроения, социальное самочувствие» проведенное под руководством профессора Н.М. Байкова в мае 2003 года (п = 835).
Из актуальности темы исследования вытекают ее цели и задачи.
Цель настоящей работы состоит в том, чтобы исследовать весь возможный реестр характеристик и стратегий социальной группы «студенты» на примере студенчества г. Хабаровска.
Эта цель достигается путем решения следующих задач:
- выявление наиболее релевантных данному исследованию методов теоретического описания социальных групп в условиях трансформируемого общества;
- описание «мифов» о студенчестве, выступающих в качестве дифференцирующего показателя внутри исследуемой группы;
экспликация «старой» социальной стратегии студентов высших учебных заведений и определение новых социальных стратегий группы в изменившихся социальных условиях;
8
- описание системы внешних и внутренних социальных связей студенчества, определяющей типологию социальных стратегий исследуемой социальной группы;
- описание характеристик социальной группы «студенчество», взятой в рамках территориальной общности города Хабаровска.
Методология исследования. Методологическим основанием работы является концепция фигурации Н. Элиаса, рассматривающая социальную ситуацию как игру взаимосвязанных и взаимозависимых акторов. В качестве важного теоретического посыла можно выделить теорию стратификации
трансформируемого общества, предлагаемую В. Радаевым и О. Шкаратаном.
В качестве методов сбора первичной социологической информации применялся метод формализованного анкетного опроса и неформализованного экспертного интервьюирования (интервью с «путеводителем»). В качестве метода обработки информации использовался метод фрейм-анализа данных социологических интервью, статистические методы.
Научная новизна исследования, прежде всего, состоит в том, что
- впервые студенчество рассмотрено как «модельная» социальная группа, позволяющая выявить характер социальных процессов, протекающих в обществе;
- впервые на подобном уровне в конкретном социологическом исследовании были рассмотрены социальные стратегии и характеристики социальной группы «студенчество»;
9
- в работе предпринято целенаправленное изучение именно дальневосточных вариантов социальных стратегий студенчества как особой социально-профессиональной группы.
Положения, выносимые на защиту:
Современная стратификационая структура России начинает приобретать стабильные формы. В связи с этим возрастает значение социологического описания изменений, которые претерпели социальные страты и группы в ходе трансформации. Одной из таких групп выступает студенчество.
- Студенчество представляет собой особую социальную группу, одновременно, интегрированную в социальное пространство и выделенную из него.
- В рамках данной социальной группы оказывается возможен социальный контакт между агентами, отличающимися по материальному уровню, образу жизни, социальным позициям семьи.
- Такой социальный контакт ведет к образованию новых идентичностей, основанных на общих социальных стратегиях в образовательном пространстве, общем социальном образе «студента».
- В структуру социальной стратегии студента входят следующие элемент: цель обучения, способы решения учебных задач, формы взаимодействия с внешним и внутренним окружением.
- По этим элементам в работе выстраивается типология исследуемой социальной группы.
10
Теоретическая значимость работы заключается в решении одного из ранее не рассматривавшихся на подобном уровне вопросов - о детальном описании социальной группы «студенты высших учебных заведений» с точки зрения ее состава, социальных стратегий и современнейших характеристик.
Практическая значимость. Результаты исследования использовались при разработке программ социальной защиты студентов ХГТУ; они могут быть использованы в вузовском социологическом образовании, а также учитываться при составлении планов государственной социальной политики и социальной поддержки студентов высших учебных заведений.
Апробация. Основные результаты диссертационного исследования отражены в 4-х публикациях и были доложены и обсуждены на 43 научно-практической конференции аспирантов и студентов ХГТУ в 2003 году. На основе исследования была составлена заявка и получен грант Министерства Образования РФ (Программа поддержки молодых ученых, 2003).
Структура диссертации обусловлена логикой изложения материала. Работа состоит из Введения, трех Глав (семь параграфов); Заключения; Списка использованной литературы и Приложения.
11 Глава 1
Социальная трансформация: новые позиции студенчества в социальной структуре общества
§1.1
Социальные группы в период трансформации: постановка
вопроса
Описание студенчества как особой социальной группы наталкивается на проблему выделения специфических характеристик этой группы в рамках других, близких к ней социальных групп. Большая часть исследователей, так или иначе обращавшихся к ее изучению, как правило, рассматривают ее не как самостоятельную социальную структуру, а как «подгруппу» более крупного социально-демографического образования - молодежи.
Для этого, на первый взгляд, есть все основания. Студенты, как и остальные молодые люди, обладают определенным культурным кругозором, социальным диалектом, переживают сходные социальные и психологические проблемы. Все это так. Но существование студенчества в рамках определенного социального института накладывает на студенчество столь сильный отпечаток, что его проблемы, его социальные и статусные характеристики становятся принципиально отличными от характеристик «не студенческой молодежи». Это дает основание ряду исследователей рассматривать студенчество не столько в контексте теории стратификации и анализа социальных слоев общества, сколько в
12
рамках социологии образования. Такой анализ, крайне продуктивный сам по себе, оставляет за рамками рассмотрения собственно социальные характеристики студенчества. Он не дает возможности определить место студентов среди других групп, принципы организации внутренней и внешней коммуникации.
Вместе с тем, анализ этого места оказывается принципиально важным. Студенты, именно в силу противоречивости своего положения в социальной стратификации современного российского общества являются ярким индикатором происходящих в нем процессов. Анализ студенчества как социальной группы позволит не только описать имманентные социальные характеристики группы, но и получить некоторую, гипотетическую, картину будущей стратификации, которая закладывается сегодня в студенческой среде. Однако для того, чтобы провести корректный анализ студенчества как социальной группы, необходимо выявить инструментарий, с помощью которого анализ будет проводиться, определить теоретическую модель стратификации, на которую мы ориентировались в ходе эмпирического исследования. Этому и будет посвящена глава первая настоящей диссертации.
Новая социальная реальность, складывающаяся в России с конца 1980 годов по настоящее время, обнаруживает новые характеристики социальных групп и институтов и наполняет новым содержанием старые. Меняется статусная структура профессий и складывающихся вокруг профессиональной принадлежности интуитивная оценка социальных возможностей людей, принадлежащих к тем или иным профессиональным сообществам. «Социологический взрыв», наблюдаемый за этот же период в отечественной науке, объясняется как объективно складывающимся процессом описания новых социальных характеристик, связей и отношений, так и необходимостью верифицировать интуитивные
13
несоциологические оценки научными методами, исключить социальные мифы из реестра отображений социальной реальности.
Особое значение в новых условиях приобретают описания социальных трансформаций - как «феномена вообще», так и его частных проявлений, связанных с определенными социальными процессами и их носителями.
Важнейшее значение приобретают методологические основы конкретного исследования и приоритетные для того или иного исследования принципы, сложившиеся в социальной науке, поскольку сама методологическая адекватность того или иного описания, в условиях отказа от монометодологии советской социологии, а также полипарадигмальности современного состояния гуманитарных наук вообще и социологии в особенности, -требует реальной верифицируемости. В этой связи описание стратегии социальной группы - студенты - требует ответа на два вопроса. Какие источники изучения социальной трансформации, отслеженные за всю историю социальной науки, признаются релевантными данному исследованию? В русле, каких современнейших исследований новых социальных групп, возникающих в процессах социальной трансформации, будет производиться настоящее исследование? Ответы на эти вопросы даются в настоящей главе нашего диссертационного сочинения.
Источники изучения социальной трансформации можно распределить по трем группам. Первую составляют труды античных мыслителей и философов Нового времени, в которых изложена концепция исследования окружающего мира с позиций непрерывного процесса социальных изменений. Вторую группу составляют труды классиков «социологии неравенства» К. Маркса, М. Вебера и их последователей, наконец, третью, самую многочисленную группу составляют работы современных - от
14
структуралистов: П. Дерингер, М. Пайор и др., - до сегодняшних исследователей.
В данном параграфе рассмотрим источники изучения явления социальной трансформации, релевантные данному исследованию, выводимые из истории западноевропейской науки.
Постулаты - в современных терминах - классового общества и социальной трансформации можно найти ещё у древнегреческих мыслителей [100].
Большинство обзоров истории социологии выдвигают первым исследователем социологии классов и социальной динамики Платона, который, по мнению К. Поппера, был «первым политическим идеологом, мыслившим в терминах классов» [121].
Платон утверждал, что правильное государство можно обосновать научно, а не выводить его из поэтической интуиции [120]. Это обоснование представляет собой теоретическую модель описания существующего общества с приписанными слоям этого общества функциями и проект модернизации этого общества.
Платон выводит три класса современного ему общества: правители; воины и чиновники («защитники» и «организаторы»); работники. В проекте правильного общества предполагались равные возможности для достижения каждым членом общества любой роли и статуса, упразднение семьи и частной собственности в классе правителей и наследования классового статуса во всех слоях. Конечной целью спроектированного общества выдвигалось достижение «всеобщего благосостояния». Таким образом, Платон не только описывал социальную структуру, ее динамику и трансформацию, но и проектировал их на основании достижения обществом определенной цели.
Аристотель в своем учении о государстве [5] строил описание общества так же, как и Платон, в качестве базы для проекта его
15
реформы, однако конечной целью ставил не «общее благосостояние», а некое «общественное равновесие», законченность социальных трансформаций. Современные ему классы Аристотель выводил не из их функций, а из их имущественного неравенства: богатый, средний и бедный класс. Особая роль отводилась среднему классу, как наиболее сбалансированному между имущественными крайностями и наиболее продуктивному в плане достижения тотального общественного равновесия. Отрицательные возможные социальные трансформации Аристотель видел в выдвижении класса богатых (жизнь общества в интересах только богатых - «олигархия») или выдвижении класса бедных (жизнь общества в интересах бедных -«демократия»). Оба отрицательных сценария могут привести к тирании, то есть общественной регуляции посредством субъективных и насильственных, а не «объективных» и «законодательных» методов.
При всей «наивности» «античного обществознания», оно релевантно современному исследованию с точки зрения «обрастания весом» определенных категорий, в частности, выводимости из этих учений современных понятий собственности, стратификации, социальной динамики, трансформации и др.
Основы видения процесса изменения общества заложены задолго до институциализации социологии в качестве автономной дисциплины в трудах философов Нового времени И. Канта и Г. В. Ф. Гегеля.
И. Кант строит описание общества и предлагает пути его реформирования в русле своей этики и стоящей в ее центре системы категорического императива. Кантовская этика радикальна по пафосу и направлена по вектору долженствования по своей логике. По Канту, нравственный закон автономен. Возможность
16
выведения его из буржуазно-просветительских принципов Кант отвергает: ни себялюбие, ориентированное на собственное удовольствие, ни совершенствование себя, ни содействие счастью других не может служить высшим принципом моральных максим. Высший предмет стремлений человека - не «счастье», а «достойность быть счастливым, т.е. соответствие всех наших максим с моральным законом» [80]
Если высшим условием удовлетворения стремления к счастью ставится не нравственный закон, а, наоборот, мотив влечения («счастье») ставится условием соблюдения морального закона, то такое переворачивание совершенно извращает нравственный порядок. Поступок, по мысли Канта, заключает в себе моральную ценность не в той цели, которая может быть посредством него достигнута, а в той максиме, согласно которой решено было его совершить. "Человек живет лишь из чувства долга, а не потому, что находит какое-то удовольствие в жизни" [79].
Из этого философско-этического обоснования выводятся два сценария социальных преобразований современного Канту общества. По первому, отрицательному, сценарию социальные трансформации могут быть бесконечными. Поскольку постепенное привитие привычки к соблюдению закона может перерастать в противоположность к такому поведению, Кант утверждает, что это ведет только к бесконечному движению вперед от плохого к лучшему. Подобными реформами поведения, по его мнению, в действительности можно достичь изменения только в нравах, но не в сердце. Превращение же человека в «морально доброго», а не только «доброго по закону», не может быть вызвано реформой, но единственно "революцией в образе мыслей человека", и новым человеком он может стать "только через некое возрождение, как бы через новое творение и изменение в сердце" [79]
17
Таким образом, в этике И. Канта в границах возможностей и парадигмы мышления своего времени совмещаются философские и религиозно-мистические представления о существующей и предполагаемой социальной трансформации.
Гегелевский взгляд на общество тоже можно вывести только из этической позиции исследователя, и он начинается с критики кантовского абсолютизма морального закона. Гегель обращается к анализу процесса социальной динамики через конкретно-исторический подход. (Уместно будет сказать, что это более релевантно настоящему исследованию). Определенный нравственный долг, непреложный для одних культурно-исторических условий, может, по Гегелю, не меняя своего содержания, стать безнравственным требованием при изменившихся условиях. Гегель вслед за Ф.Г. Якоби, в своих возражениях Канту приводил целый ряд примеров из истории и поэзии, доказывающих, что поступки, которые согласно формальной этике по общепринятым моральным представлениям могли бы показаться преступлением, в действительности являются выражением высокой человеческой нравственности. Гегель постулировал положение, согласно которому, закон создан для человека, а не человек для закона.
Гегель признает возвышенность кантовской практической философии, ее заслугу в выдвижении долга ради него же самого. Однако долг в такой форме не содержит в себе особенных положительных определений, - остается лишь абстрактная всеобщность, формальное тождество А = А; нет имманентного развертывания и развития содержания [30].
Кантовскому «долгу» Гегель противопоставляет «принцип любви», роднящий человека со многими добродетелями. Бывает рабство перед чужим законом, бывает и перед своим собственным |
