ВВЕДЕНИЕ
Я сдаю экзамен читательской аудитории.
С. Моэм.
Связи подлинного художника с современной действительностью проявляются не в том, что он рисует знакомые приметы времени; они выражаются в художественных открытиях мира, тех открытиях, которые способны поразить читателя, захватить его до глубины души, покорить своей убедительностью, своей эмоциональной силой, способны будить его мысль, помочь ему понять жизнь и самого себя. Открытия эти, если они по-настоящему значительны, ярки, зажигают сердца людей многих поколений. Такие открытия сумел донести до своего читателя английский писатель, драматург, критик - Уильям Сомерсет Моэм (Maugham William Somerset) (1874-1965).
Почти сорок лет прошло после смерти писателя, но по-прежнему, как и при его жизни, о нем говорят, его произведения исследуют, читают, экранизируют, его пьесы не сходят со сцен мировых театров, в том числе и театров Москвы.
Он был «историческим экспонатом» , человеком, который начал писать в девятнадцатом столетии и оставался во второй половине двадцатого все еще пишущим, потому что литературная деятельность была главным делом его жизни: "It was the one activity in which he had complete and lasting faith" (A. Curtis). Только в США было продано четыре с половиной миллиона его книг. Одного только романа «Лезвие бритвы» ("The Razor's Edge") (1945)
5 было распродано 1 367 283 экземпляра.
Закономерен вопрос, многие годы волнующий исследователей творчества Моэма, его читателей: в чем причина такой популярности? Каковы составляющие модели успеха С. Моэма?
Модель успеха писателя во многом зависит от запросов эпохи, в которую он творил, основывается на традиции развлекательности той страны, подданным которой он являлся. Потому необходимо представить кратко историю этой проблемы в английской литературе.
Истоки английской развлекательности следует искать еще в XV веке, когда долгие зимние вечера коротались в домах господ игрой в карты или в шахматы. Характерным спортивным состязанием того времени считалась стрельба из лука, когда, по свидетельству Джорджа Тревельяна, лучшие стрелки, наряженные в костюмы национального героя Робин Гуда и Малютки Джона, возглавляли деревенское шествие к месту стрельбы в цель.
В городах пышные зрелища и развлечения организовывались гильдиями: во время событий местного или национального значения устраивались торжественные процессии. Традиция появления во время шествия лорд-мэра и открытия парламента королем сохранилась вплоть до XIX века.
Весьма популярны в XV веке были постановки мистерий «на высоких помостах», являющихся одним из главных занятий гильдии. Они знакомили с различными вариантами библейских рассказов, со многими легендами, что было очень важно в тот век, поскольку текст Библии еще не был доступен неграмотному большинству. Актеры были одеты в современные костюмы той эпохи, и эти костюмы символизировали тогдашнее положение вещей. Они представлялись не иначе как: «Я - Ирод». Или: «Я - Авраам». Таков был театр более чем за сто лет до появления Шекспира.
Особым был круг чтения англичан XV века. Большим спросом
6
пользовались божественные и религиозные труды, но Библию знали мало. «Наиболее распространенным видом литературы среди сельского дворянства и горожан были английские и французские хроники в стихах и в прозе, бесконечные рыцарские романы в прозе и в «рифмованных виршах» о Трое, короле Артуре и сотни других сказаний, основанных на преданиях. Перепечатки Чосера, Ленгленда и «Путешествий» Мандевилля (где описывается, как плачет крокодил, пожирая людей) свидетельствовала о неизменной популярности этих старых авторов...
Книг для более легкого чтения было немного, если не считать баллад, а их чаще пересказывали или распевали, чем записывали и читали. Извечный интерес человечества к преданиям большей частью удовлетворялся устным рассказом» .
Большой вклад в развитие английской литературы внес Уильям Кэкстон (1422 - 1491), привезший в 1477 году в Англию свою печатную машину, а немного раньше, находясь за границей, напечатал на ней два собственных перевода: средневековый роман и «Развлечение и игра в шахматы». Это были первые книги, напечатанные на английском языке. Установив машину в Вестминстерском аббатстве, Кэкстон в течение последних четырнадцати лет своей жизни выпустил сто книг, преимущественно на английском языке. Среди них были: Чосер, Гоуэр, Лидгейт, «Смерть Артура» в переводе Мэлори, переводы Цицерона и басни Эзопа. Его усердие и мастерство как переводчика, типографа и издателя помогли заложить основы английской литературы и подготовить путь для торжества английского языка в следующем столетии .
Феномен развлекательности в английской литературе XVI века связан прежде всего с именем Вильяма Шекспира (1564 - 1616). Он сумел найти такую форму для своих произведений, которая соответствовала уровню читательского ожидания того времени.
7
Слушатели, к которым обращался Шекспир - простые люди английских городов и деревень, привыкшие к поэзии как к способу передачи сказаний, занимательных историй, новостей о современных событиях и сенсационных сообщений. На городских улицах и на деревенских лужайках вразнос продавались не газеты и романы, а баллады об Автолике и его товарищах, удовлетворяя общий спрос. Баллады размножались и продавались в количестве многих тысяч экземпляров; они содержали библейские легенды или классические мифы и истории, средневековые легенды или рассказы о событиях сегодняшнего дня - об Армаде или о Пороховом заговоре, о последнем убийстве или о сбежавшей парочке. И лирические произведения, и любовные песни распевались повсюду и служили выражением народного чувства.
Круг зрителей пьес Шекспира, безусловно, не ., ограничивался. простолюдинами. Это было обусловлено некоторыми изменениями в английском театре: средневекового клоуна сменил высокообразованный актер, относящийся к своей профессии с величайшей серьезностью. Именно актеры того периода довели искусство интерпретации до совершенства. Странствующим труппам покровительствовали литературно образованные знатные люди, принимавшие актеров в своих домах как желанных гостей. Актерам и драматургам XVI века был открыт широкий путь к богатству и почету.
Но лучше «как для славы, так и для выгоды» (Дж. Тревельян) было играть перед пестрой, разборчивой публикой Лондона. На представления собирались представители различных сословий общества, в большей или меньшей степени отличающиеся друг от друга по вкусам и образованию. Шекспир должен был всем им доставить удовольствие.
Когда драматург познакомился с этой требовательной публикой, «она жаждала интриги и пышного зрелища, шума, грубого фарса, вульгарной
8
клоунады, потока тонких и ловких острот и самой лучшей музыки, потому что у англичан тогда были самые лучшие песни и лучшая музыка в Европе; она также была полна страстного интереса к риторике и к поэзии как средству передачи актерской игры и выражения страстей. Этим требованиям соответствовал Марло и авторы его круга, создавшие в несколько лет новую драму, которую Шекспир тщательно изучил. Он поддержал эту традицию и в последующие двадцать лет развил ее в нечто большее, чем самое совершенное из всех общественных развлечений» .
Одним из «общественных развлечений» XVII века - века поэзии и учености - стало сочинение и переложение на музыку простых и прекрасных песен. В домах образованных людей передавались из рук в руки в рукописях наиболее удачно и грамотно написанные поэмы, прежде чем они были созданы или преданы забвению. Когда музыка Лоуса сочеталась с бессмертными стихами «Комуса» Мильтона на любительских спектаклях семьи Бриджуотера в 1634 году, «культура в английских домах дошла, может быть, до наивысшей точки, которой она когда-либо достигала»6.
Между 1640 и 1660 годами Англия была наводнена печатными памфлетами, но печатных газет было мало. Новости передавались при помощи писем-листовок, которые писались в Лондоне от руки и рассылались провинциальным подписчикам, передававшим их после прочтения своим соседям. Таков был главный способ распространения новостей не только до конца столетия, но и впоследствии.
В то время даже книги и памфлеты на религиозные и политические темы находили горячий отклик у читателя (например, знаменитый памфлет в защиту тираноубийства «Умерщвление - не убийство», составленный роялистами против Кромвеля).
Каждому читателю XVII века приходилось быть до некоторой степени ученым, так как, кроме поэзии и драматического искусства, почти не было
9
никакой «несерьезной» литературы, за исключением баллад для простонародья и таких тяжеловесных «томов» французских романов героического жанра, как «История персидского царя Кира». Самым ходким товаром того столетия считалась «История мира» Уолтера Рэли.
Тем не менее XVII век был отмечен ярким событием в жизни Лондона
— появлением в 1684 году первой публичной библиотеки, основанной Теннисоном.
В XVIII веке вновь огромной популярностью пользуются азартные игры: мужчины и женщины собирались вместе за игорным столом, играли в карты, кости. Для жителей сельской местности более привычными развлечениями являлись петушиные бои, и, конечно, скачки (единственное национальное состязание проходило в Ньюмаркете).
В графстве Кент появилось еще одно развлечение для простого народа
- крикет. Однако к середине века эта игра расширила свои географические и социальные границы. В 1743 году отмечалось, что «знать, дворяне и духовенство» принимали участие в качестве партнеров в игре «мясников, сапожников или медников». Три года спустя, когда Кент выиграл 111 очков против ПО у сборной команды Англии, лорд Джон Сэквилль был членом победившей команды, капитаном которой являлся сапожник Ноул. В то время игра не была еще подчинена строгим правилам, и было интересно наблюдать за ней: сквайр, фермер, кузнец и поденщик, пришедшие с женами и детьми посмотреть на забаву, — все собирались вместе в летнее послеполуденное время и все одинаково веселились.
В Англии XVIII века был очень популярен театр, круг его зрителей значительно расширился. В наиболее крупных провинциальных городах создавались свои труппы; странствующие актеры бродили по стране, играя перед простой публикой в сараях и городских залах для собраний.
Значительным достижением этого периода стало постепенное
10
проникновение книгоиздательства из столицы в провинцию. Поэзия, приключения, романы исторические и романы бытовые - все привлекало внимание публики. Англичане достигли высокой степени литературного развития. Свидетельством тому являлась широкая популярность классических авторов, бесчисленное переиздание произведений Шекспира, Мильтона.
Наступил XIX век - «век перехода от аристократии к демократии, от авторитета к массовому суждению в области литературы и мышления» .
Благодаря гуманитарному образованию, этот век подарил Англии великую литературную цивилизацию, основанную на широкой образованности, с более широким кругом читателей-интеллектуалов, чем в XVIII веке.
Сочувственное внимание к играм, фантазиям и мыслям детей было одной из лучших черт этого века, в котором много думали о семейной жизни и воспитывали многочисленное потомство. В привлечении интереса, внимания читателя к страданиям и чувствам детей велика заслуга Чарльза Диккенса («Приключения Оливера Твиста» - "The Adventures of Oliver Twist", 1838). Его традицию использовали многие современники, в частности, Чарльз Кингсли, выпустивший в 1864 году сказку «Водяные мальчики», полюбившуюся и взрослым, и детям.
В середине столетия в Англии необычайно популярными стали сказки Андерсена и братьев Гримм, пришедшие с континента. Детские книги, которые с удовольствием читали взрослые, были характерным новшеством века. В 1855 году Теккерей опубликовал свою книгу «Роза и кольцо, домашнее представление для больших и маленьких детей», а через десять лет Чарльз Доджсон (Л. Кэрролл) написал «Алису в стране чудес» (1865). Этим шедеврам подражало впоследствии множество писателей, в том числе, Р. Стивенсон, Э. Лэнг. В числе многих читателей этих сказок был и маленький
11
Вилли Моэм.
Во многих семьях XIX века сохранялся обычай «воскресного чтения» серьезных, но не обязательно религиозных книг. На один день в неделю газеты и журналы откладывались в сторону и читалась великая классическая литература: Библия, «Путешествия пилигрима» Беньяна и «Потерянный рай» Мильтона.
В эпоху викторианства увеличение роли среднего класса в жизни страны, усовершенствование техники книгопечатания, понижение цен на печатную продукцию, расширение круга читающей публики способствовало появлению целого потока массовой развлекательной литературы. В 1840-е годы большой популярностью пользовались дешевые сериальные издания романов, героиня которых - девушка из низшего класса - покидала отчий дом по вине обольстителя (как правило, аристократа), нередко связанного с преступным миром, и после множества злоключений обретала доблестного защитника, с которым вступала в финале в счастливый союз. Позже авторы стали отдавать предпочтение героине из аристократической среды, местом действия оказывалась экзотическая страна. К середине XIX века в популярные романы стали проникать социальные проблемы - положение гувернанток, эмиграция, пьянство, что, однако, не способствовало повышению их художественного уровня . Наметился разрыв между успехом у широкой публики и признанием в литературно-критических кругах, укрепившийся к началу XX века.
У. Вордсворт был одним из первых английских авторов, кто в «Предисловии ко второму изданию «Лирических баллад» (1800) написал о «недостойной жажде сильных ощущений», свойственной его современникам. Единообразие занятий порождает, по мысли поэта, страсть широкого круга читателей к необычным происшествиям, которую удовлетворяют «романы ужасов, болезненные и пустые немецкие трагедии и лавина никчемных и
12 нелепых рифмованных историй»9.
В 1865 году сходные мысли были высказаны Д. Рескиным в лекции «Что и как читать» (первой лекции из книги «Сезам и Лилии»). Рескин делит книги на особые категории: «книги-однодневки» и «книги вечные». Не затрагивая «плохие книги-однодневки», автор сосредоточивает свое внимание на «хороших»: «яркие рассказы о путешествиях; добродушные и задорные полемические заметки; веселые, а то и грустные повествования, облеченные в форму романа; строго документальные отчеты, составленные подлинными участниками происходивших событий, - все эти книги-однодневки, множащиеся с общим ростом образованности, составляют характернейшую особенность и достояние нынешнего века; великое спасибо, что они есть, и стыд и позор, если мы не сумеем должным образом воспользоваться ими. Однако худшее их употребление - это позволить им занять место истинных книг, ибо, строго говоря, они вовсе не книги, но письма, написанные печатными буквами»10.
«Живые» рассказы о постоялых дворах, дорогах, о погоде в прошлом году, какие-нибудь занимательные истории, хоть и облачены в книжный переплет, но, по мысли Рескина, ничем не ценнее письма или газеты, поскольку не являются «книгой» в подлинном смысле слова; это не «чтение».
Свое мнение высказал о массовой литературе Э. Троллоп в главе «О романах и искусстве их создавать» книги «Автобиография» (1883): «...ряд страшных эпизодов, сменяющих друг друга без всякой логики и последовательности и рассказанных жалкими, бесцветными персонажами, безжизненными тупицами, которых нельзя воспринимать как реальных людей, отнюдь не послужит не только наставлению или развлечению читателя, но даже не внушит ему страха. Нагромождение ужасов, которые «страшно» изображены, не трогает искушенного и сведущего человека, оно совсем не трагично и вскоре перестает пугать...Если таковое сочинительство
13
станет единственной целью творчества писателя - а подобных романов создано немало, — то вообразить что-либо скучнее и бесполезнее просто невозможно»11.
Относясь критически к развлекательной литературе, английские писатели, XIX - начала XX века, тем не менее, признавали позитивные стороны развлекательного начала.
Так, осуждая «недостойную жажду сильных ощущений», У. Вордсворт выражает уверенность в том, что «поэт подчиняется лишь одному требованию: необходимости доставить непосредственное удовлетворение (курсив мой - И. Т.) читателю, обладающему не специальными познаниями адвоката, врача, мореплавателя, астронома или натурфилософа, но общечеловеческими интересами»12.
Через восемь лет С. Т. Кольридж во второй «Лекции о Шекспире и Мильтоне» (1808) употребит слово «наслаждение», представив сходный взгляд на проблему развлекательности: «достоинство поэзии определяется по тому, насколько сильным оказывается наслаждение (курсив мой - И. Т.), ею производимое, и если поэт не может доставить наслаждение, то он перестает быть поэтом в глазах того, кто не испытывает ожидаемого наслаждения... Наслаждение — вот тот магический круг, из которого ни один поэт не имеет права выходить» .
В 1855 году Ч. Диккенс посвятил проблеме развлечения очерки «Развлечения для народа», «Большой ребенок», в 1856 году -«Островизмы», в которых утверждал, что дефицит развлечений сказывается на народной нравственности. Чем меньше развлечений и зрелищ у публики, тем менее развито ее воображение, которое писатель считал непосредственно связанным с нравственным чувством (Н. Л. Потанина) .
«Романист не может быть скучным. В этом случае он не принесет ни пользы, ни вреда. Романист должен нравиться...Автору повествования
14
необходимо развлекать, иначе он ничего не достигнет» , - так считал Э. Троллоп.
Критическое восприятие массовой литературы английские писатели XIX века объясняли низким уровнем подобной литературы, ее неспособностью воздействовать на нравственность читателя,
«однодневностью». Будучи уверенными в необходимости этого
нравственного воздействия, английские писатели осознавали при этом и необходимость развлекательного элемента, в котором особенно нуждался демократический читатель.
Читатель во многом определял успешность произведения, как и определяет ее в наше время. И это закономерно, поскольку именно восприятие читателя, по словам Ф. Гегеля, делает произведение
художественным: «история литературы не есть только история писателей, но
~ 16 и история читателей» .
Влияние английского читателя активизировалось еще в XIX веке, когда, в связи с демократизацией чтения, расширился спектр читательских интересов, и наиболее успешным оказывался именно тот автор, который был способен учесть множественность этого спектра.
Приведем пример классификации широкого спектра читателей, предложенной С. Т. Кольриджем в «Лекции о Шекспире и Мильтоне» (1808). Кольридж разделил читателей на четыре категории.
Первую категорию составляют «губки»: они легко вбирают в себя все, что им приходится читать, но тотчас и освобождаются полностью от почерпнутых сведений.
Вторая категория - это «песочные часы»: чтобы как-то убить время, они пропускают сквозь себя одну книгу за другой, а в итоге остаются по-прежнему пусты.
Третья категория - «фильтры», у которых в памяти оседают только
15 жалкие крохи прочитанного.
И к четвертой категории относятся те, что подобны прекрасным алмазам, столь же ценным, сколь и редким: они читают не только с максимальной пользой для себя, но и другим дают возможность воспользоваться их познаниями17.
Такая классификация, безусловно, представляется интересной, но не единственной и окончательной. Подтверждение тому — «теория Усталого Гиганта», предложенная Г. Уэллсом в статье «Современный роман» (1911) и соединившая в одной себе элементы, по крайней мере, первой и второй категории читателей С. Т. Кольриджа.
«Теория Усталого Гиганта», возникшая, по мысли Уэллса, в викторианскую эпоху, признавала единственное назначение романа -развлекать читателя.
«Усталый Гигант» — это читатель, обремененный повседневными заботами в конторе, голосованием в парламенте, проповедях, с кратковременными перерывами, которых хватает только для обеда или игры в гольф. Но наконец приходят желанные минуты отдыха, и «Усталый Гигант» может взять в руки книгу. «Не исключено, что он в дурном настроении...Ему хочется забыть о жизненных невзгодах. Он хочет рассеяться. Он ждет, чтобы его подбодрили и утешили, он ищет в книге развлечения - в первую очередь развлечения. Ему не нужны ни мысли, ни факты, ни тем более проблемы. Он жаждет унестись мечтой в призрачный мир, где героем будет он сам, где перед ним предстанут красочные, светлые и радостные видения... Ему нужна романтика, но без присущих ей опасностей, и юмор, но без тени иронии, и он считает, что долг писателя -поставлять ему подобное чтиво, этакую сладкую водицу» .
Представленный Уэллсом читатель обнаруживает сходство с «губкой» и «фильтром», о которых писал С. Т. Кольридж, но его сложнее, хотя и
16
возможно, сопоставить с «алмазом», поскольку «алмаз» - наиболее редкая категория. Однако «алмаз» при определенных условиях может стать «Усталым Гигантом». И немалое значение в этом отношении имеет «жанровое ожидание» читателя.
«Жанровое ожидание» - осознанное различение принципов создания худолсественного мира произведения в литературных лсанрах, внутренняя готовность принять и признать определенный вид условности, положенной в основу взаимоотношений литературных персонажей (М. Б. Ладыгин).
По мнению М. Б. Ладыгина, «жанровое ожидание» представляет своего рода договор между писателем и читателем. Обращаясь к тому или иному жанру, писатель, соответственно, ориентируется на определенную группу читателей, их эстетические вкусы, образ мышления. Писатель старается оправдать «ожидания» этой группы. Читатель же оценивает, насколько удалось автору удовлетворить его «ожидание», насколько понятен и близок ему стал созданный автором мир.
Важным фактором «жанрового ожидания» является установка читателя на принятие художественной условности произведения. Одни читатели требуют исключительно «объективных фактов», правды жизни и потому проявляют наибольший интерес к мемуарам, очеркам. Другие соглашаются принять вымышленный мир автора, но с условием, что этот мир будет похож на их реальный и поможет получить ответы на волнующие вопросы. Такие читатели предпочитают бытовые и воспитательные романы. Третьи хотят с помощью художественного произведения полностью оторваться от реального мира, пережить удивительные, невероятные приключения и предпочитают приключенческие романы, фантастику.
Читательские «ожидания» многообразны, а главное — изменчивы. «Иногда «жанровое ожидание» одного и того же человека, снимающего с полки книгу, зависит от его настроения, дня недели, времени суток и его
17
состояния пищеварения»19. Подчас очень серьезный читатель («алмаз»), гордящийся тем, что не читает глупых «побасенок», вдруг заново откроет для себя волшебный мир сказок или просто возьмет в руки любовный роман.
Однако при всем многообразии «ожиданий» неизменным остается желание большинства современных читателей, как и читателей XIX - начала XX века, получить в процессе чтения «удовольствие», требование занимательности — основного, необходимого свойства массовой культуры, обеспечивающего ее коммерческий успех.
Это требование соответствовало запросам эпохи в Англии конца XIX -начала XX века. В этот период особенно большое место на литературной сцене Англии занимали произведения, фальсифицирующие действительность (романы В. Безанта). Позднее выдвигаются другие писатели, делающие ставку на массового читателя (X. У орд, X. Кейн, М. Корелли и др.). «Счастливые концы» их романов призваны были убедить читателей, что жизнь в конечном итоге не так плоха и всегда находится выход из тяжелого положения' . Это были произведения с четким сюжетом, интригой и перипетиями, и, самое главное, - с отчетливым членением на жанры.
Такая литература отвлекала широкие читательские круги от подлинно реалистических произведений, отражавших реальное положение вещей.
Опасения писателей XIX века, заключающиеся в том, что прочитанное произведение может наскучить читателю или не оставить нравственных уроков переросли в более серьезную проблему.
Эта проблема четко определена в работе Д. Голсуорси «Литература и жизнь» (1930). Выражая мнение многих современников о XX веке как «вульгарном веке сенсаций» с «вздернутыми в небо вывесками» и «кричащими газетными заголовками», «рекламой и стандартизацией», Голсуорси все же находит свой век самым просвещенным в истории человечества, поскольку практически все люди умеют читать. Вопрос о |
