ВВЕДЕНИЕ
Актуальность исследования. Достижения языкознания в описании языковой системы с точки зрения различных подходов и направлений подготовили базу для осмысления языковых процессов в свете новой научной доминанты - язык мыслящей личности [Лопушанская 1996], для развития в этом русле идей, разрабатывавшихся в классических трудах В. фон Гумбольдта, А.А. Потеб-ни, высказывавшихся и ранее некоторыми философами [см., например, Локк 1985, I, 340].
Национальное своеобразие языка и языковой картины мира, отражение в нем общечеловеческих и индивидуальных представлений о различных сторонах бытия, языковые формы выражения различных концептов как компонентов культуры, человек и его активное отношение к языку как средству выражения мыслей, интенций и т.д. - вот далеко не полный перечень вопросов, решаемых в работах Н.Д. Арутюновой, Т. И. Вендиной, Вяч. Вс. Иванова, Ю.Н. Караулова, В.В. Колесова, Д.С. Лихачева, Ю.С. Степанова, Н.И. Толстого, В.Н. Топорова, Т.В. Цивьян и др. [Арутюнова 1988, Вендина 2002, Гамкрелидзе, Иванов 1984; Иванов Вяч. Вс. 1990; Караулов 1987; Колесов 2000; 2001; Лихачев 1993; Степанов 1997; Толстой 1963; 1966; Топоров 1996; Тру-бачев 1988; Цивьян 1990; и др.]. Целый ряд исследований посвящен отдельным сторонам языка, отражающим языковую личность, - лексике, словообразованию, языковой образности.
Для описания «образа мира субъекта» признается необходимой реконструкция категориальной структуры сознания, опосредующей восприятие и мышление и образующейся семантическими, философскими категориями, категориями обыденного сознания. Среди
таких сложных категорий выделяются категории пространства и времени, имеющие физический и философский аспекты [Рейхенбах 1985], находящие опосредованное отражение в языке.
Внимание исследователей обращалось на особенности категорий пространства и времени в культурах различного типа [Альбедиль 1992; Белков 1992; Гуревич 1984, 43 - 166; Ле Гофф 1992; Лихачев 1985; Лосев 1977; Лотман 1992в; Павленко 1992; Топоров 1992; и др.]; на их место в структуре мира и роль в практической деятельности человека; на характер и сущность пространственных символов в сознании и культуре. Специально разрабатывается проблема художественного пространства и времени [Бахтин 1975; Верещагин 1999; Лихачев 1971; Лотман 1992а; Николаева 1996; и др.]. Понятие «пространство» все активнее используется в метаязыке описания самых разных явлений, что свидетельствует об универсальности данной категории [Кубрякова 1997; Лотман 19926; Пига-лев 1998; Русская глагольная лексика... 1999].
Значительное место в научной литературе занимает исследование языковых форм и средств выражения категорий пространства и времени, а также связанной с ними идеи движения, понимаемой в философии как способ существования материи во времени и пространстве.
Отражение рассматриваемых категорий наблюдается на различных языковых уровнях. В лексическом аспекте большое место занимает изучение лексических единиц, организующих модели пространства и времени [Яковлева 1994; Dirven, Taylor 1988]. Учеными рассматриваются словообразовательные средства выражения пространственных и временных отношений, в первую очередь глагольные приставки; синтаксические средства [Попова З.Д. 1969; Потапова 1987; и др.]; лексико-синтаксические структуры
языков разного строя [Лосев 1982а; 19826]. Специфическое отражение категории времени находим в морфологической категории глагольного времени, исследование которой имеет длительную и богатую научную традицию.
Несмотря на довольно основательную разработанность названных отдельных вопросов с использованием различных подходов, приемов исследования, традиционных и нетрадиционных, невыявленным остается весь комплекс лексических, лексико-грамматических, грамматических признаков, представляющих в семантике слова категории пространства и времени. Решение данной проблемы дает возможность выявить основные закономерности изменения семантической и смысловой структуры слова как опосредованного отражения развития основных понятийных категорий; проследить механизм актуализации соответствующих смыслов в речи и их выражение словообразовательными средствами; объяснить причины сочетаемости / несочетаемости морфем в процессе словообразования. Этим определяется актуальность предпринятого исследования древнерусских глаголов движения.
Объектом исследования является семантика глагольной словоформы как результат взаимодействия лексических, лексико-грамматических, словообразовательных, морфологических, синтаксических значений, репрезентирующих категории пространства и времени. Предмет исследования составляет семантика древнерусских парных глаголов движения и их приставочных производных.
Исследование языкового материала проводится в русле подходов, разрабатываемых в Научно-исследовательском институте истории русского языка Волгоградского государственного университета.
С этих позиций осуществляется комплексный подход к исследованию языковой семантики, при котором семантическая
10
структура слова понимается как «единство взаимодействующих разноуровневых значений, организованных в пределах отдельного слова определенным способом в соответствии с системой данного языка и с закономерностями функционирования этой системы в речи (в тексте)» [Лопушанская 1988, 5]. Семантическая структура слова рассматривается как единое целое, образуемое интегральными и дифференциальными семами, реализующими категориально-лексическую сему на разных языковых уровнях; характер категориально-лексической семы определяет вхождение слова в ту или иную лексико-семантическую группу.
Существенным является разграничение таких понятий, как семантическая структура слова, сложившаяся в системе языка, и смысловая структура словоформы, функционирующей в контексте.
В процессе функционирования в смысловой структуре словоформы происходит перегруппировка дифференциальных семантических признаков, в результате которой категориально-лексическая сема может сохраняться или переосмысливаться. Для разграничения этих двух типов семантических изменений СП. Лопушанской введено понятие семантической модуляции, то есть такого изменения в смысловой структуре слова, при котором сохраняется категориально-лексическая сема, реализуются синонимические отношения данного слова, сложившиеся в рамках исходной лексико-семантической группы. В отличие от модуляции, семантическая деривация рассматривается как процесс, приводящий к появлению новой категориально-лексической семы, образованию лексических единиц, входящих в другие лексико-семан-тические группы [Лопушанская 1988, 15; 1996, 8 - 9].
В свете научной доминанты «язык мыслящей личности» семантическая модуляция определяется как «универсальный рече-
11
мыслительный процесс, объединяющий разноуровневые средства данного языка в ряды речевых соответствий для реализации се-мантико-смысловой соотнесенности компонентов содержательной структуры слов, словоформ, морфем, словосочетаний, предложений, текста» [Лопушанская 2002, 83]. Это перенос значения, при котором сохраняются ядерные семантические признаки, составляющие смысловую доминанту соответствующего концепта [там же, 84]. В результате деривационных семантических изменений, обусловленных несогласованностью «системообразующих, контекстуальных и конситуативных смыслов» [там же], формируются ядерные семантические признаки, которые образуют смысловую доминанту других концептов.
Сопоставление семантической структуры производящего и производного слова при разграничении модуляционных и деривационных изменений в смысловой структуре слов позволило выделить модуляционно-маркирующую и деривационно-маркирующую функции глагольной приставки [Шептухина 2001]. На примере древнерусских глаголов мышления установлено, что механизм взаимодействия производящего глагола и многозначного префикса состоит в нейтрализации или актуализации интегральных и дифференциальных сем, префикс при этом по-разному реализует свое аспектуальное значение [Егина 1996].
Названные подходы к значению слова и словоформы реализуются в данном диссертационном исследовании, цель которого -выявить отражение представлений о пространстве и времени в семантике древнерусских парных бесприставочных глаголов движения на разных языковых уровнях при сохранении категориально-лексической семы и при ее переосмыслении; установить обусловленность сочетаемости морфем в структуре производных
12
глаголов движения семантическими изменениями производящих.
Рабочая гипотеза о различной степени участия разноуровневых признаков в выражении пространственно-временных представлений при сохранении категориально-лексической семы и при ее переосмыслении, о роли семантических изменений смысловой структуры словоформы в реализации словообразовательных возможностей глаголов движения была проверена в результате решения следующих основных задач:
- реконструировать семантическую структуру древнерусских парных бесприставочных глаголов движения как единство лексических, лексико-грамматических, грамматических признаков, отражающих представления человека о пространстве и времени;
- разработать типологию семантических изменений в смысловой структуре функционирующих словоформ производящих глаголов при сохранении категориально-лексической семы 'перемещение в пространстве';
- выявить особенности приставочного словообразования в зависимости от типа модуляционных семантических изменений производящих слов и функции приставки в выражении этих изменений;
- проанализировать семантические изменения в смысловой структуре бесприставочных глаголов движения при разрушении категориально-лексической семы, установить особенности выражения категорий пространства и времени на разных уровнях языка;
- выявить закономерности приставочного словообразования, обусловленного деривационными семантическими изменениями в смысловой структуре производящих слов.
Методологическим обоснованием исследования явились положения о системности языка, взаимосвязанности и взаимообу-
13
словленности языковых явлений в процессе эволюции, опосредованном отражении в языке изменений в восприятии пространства и времени, о сложном взаимодействии конкретно-пространственных и абстрактно-пространственных представлений об объективно-реальных формах бытия [Лопушанская 1967; 1975; 1990; 1998].
Лингвистика на протяжении своего развития выработала различные подходы и методы исследования языка. К наиболее полному знанию об объекте или явлении действительности позволяет приблизиться его всестороннее изучение; это обусловило в последнее время утверждение комплексности как одного из принципов, определяющих стиль современного научного мышления.
В основе комплексного подхода к научному поиску лежит принцип единства мира, которое понимается как взаимосвязанность и взаимозависимость явлений и процессов объективной действительности [Аскин 1980; Шубина 1983, 167]. Комплексный подход имеет своей целью исследование объекта во всех его внутренних и внешних связях, выявление основного взаимодействия, определяющего тенденции развития объекта как системы [Васютин 1997; Федосеев 1983, 11], и предполагает междисциплинарность, синтез различных методов и методик [Москаленко 1983, 106].
При комплексном изучении языковых единиц анализу подвергаются их внутренняя системная организация, парадигматические и синтагматические отношения с другими единицами, особенности их функционирования в речи. В этой связи актуальным представляется взаимодействие так называемых системоцентрич-ного и антропоцентричного подходов к языку [Алпатов 1993].
Наряду с традиционными методами (наблюдение, описание) в работе используются методы компонентного, функционально-
14
семантического анализа, словообразовательного анализа отношений между производным и производящим глаголами.
Комплексный подход к исследованию разноуровневых явлений в семантической и смысловой структуре глагольного слова обусловил рассмотрение языковых единиц на разных уровнях в оппо-зитивных отношениях, которые позволили выявить дифференциальные семантические признаки, сложившиеся в системе языка, и их взаимодействие в процессе функционирования словоформ. Изучение синтагматических и парадигматических связей слова является «одним из объективных инструментов в определении семантических компонентов в лексическом значении слова в истории языка» [Смолина 1986, 100]. Поскольку исследование семантики языковых единиц в историческом аспекте осуществляется «через призму русского языка в его современном состоянии» и возможно перенесение современных представлений на более ранние эпохи [Михайловская 1973, 92], то особую значимость имеет анализ контекстуальных условий употребления слова - грамматической конструкции, семантической связи слов в контексте - с учетом жанровой принадлежности источника, речевой ситуации цитаты [там же].
Предостерегая от приспособления значения слов к современным понятиям, В.В. Виноградов подчеркивал необходимость знания культуры, идеологии, быта людей более ранних эпох для изучающих историю лексики [Виноградов 1968]; на важность внеязыковых сведений исторического характера при определении значения древних слов указывается в работах и других ученых [см., например: Цейтлин 1996, 21].
Выявление причин, «регламентирующих сочетаемость / несочетаемость морфем в производном слове в связи с изменением семантики производящей основы и аффиксов» [Лопушанская
15
1999а, 193], осуществляется с использованием методики реконструкции семантической структуры производящего слова, установления смысловой структуры его словоформ и разграничения модуляционных и деривационных семантических изменений в смысловой структуре.
Вслед за В.В. Лопатиным и И.С. Улухановым мы разграничиваем понятия производности (в диахроническом словообразовании) и мотивированности (в синхронном словообразовании) [ЭРЯ 1998, 500]. В работе осуществляется синхронно-диахронический подход к описанию языкового материала [см.: Улуханов 1992].
Учитывается формальная противопоставленность глагольных основ и суффиксов-флексий.
Количественный анализ материала (данные представлены в таблицах) позволил выявить некоторые закономерности функционирования языковых единиц.
За основную единицу наблюдения принимается глагольная словоформа, функционирующая в высказывании, равном предложению. При необходимости привлекается более широкий контекст, учитывается специфика речевой ситуации.
Материалом для исследования послужила Картотека Словаря древнерусского языка XI - XIV вв., составленная и хранящаяся в Институте русского языка им. В.В. Виноградова РАН. Используются также факты, извлеченные методом сплошной выборки из изданных текстов Лаврентьевской, Ипатьевской и Новгородской Первой летописей; Сказания и Чтения о Борисе и Глебе по Силь-вестровскому сборнику XIV в.; Изборника Святослава 1073 г.; из берестяных грамот; а также факты из Синайского патерика, нашедшие отражение в названной Картотеке, но не включенные авторами-составителями в Словарь древнерусского языка.
16
Изборник Святослава 1073 г. представляет собой древнейший сохранившийся список с древнеболгарского оригинала, являющегося переводом греческого текста [Жуковская 1977; Иванова К. 1991; Whitman 1967]. Сохраняя южнославянские языковые особенности, Изборник широко отражает древнерусские фонетические и морфологические черты, причем грамматические «русизмы в нем не только многочисленны, но и системны», и это не позволяет причислять Изборник к памятникам старославянского языка [Баранкова и др. 1988, 12]. Как отмечал А.Х. Восто-ков, «писец Святославов делал для Князя своего перемены в речах», заменяя болгаризмы [Востоков 1842, 506]; можно предположить, что замены эти носили общеславянский или восточнославянский характер, однако, по наблюдениям А.М. Молдована, в текстах Изборника 1073 г., Синайского патерика и некоторых других нет ни одного лексического русизма [Молдован 1997, 66]; восточнославянские языковые особенности присущи Изборнику «как списку, но не памятнику как таковому» [Мещерский 1977, 93]. Тем не менее вся дальнейшая судьба сборника связана с Русью [Жуковская 1977, 11], и он имеет довольно богатую последующую рукописную традицию [см.: Грязина, Щербачева 1977; Словарь книжников... 1987].
Учитывая вышесказанное, а также принимая во внимание сложность вопроса об отнесении Изборника 1073 г. к памятникам русского староцерковнославянского [о термине см.: Лопушанская 1997; 19996] или древнерусского языка [ср. мнения о характере книжного языка Древней Руси и о круге его источников в: Алексеев 1986; Верещагин 1997; Живов 1988; Толстой 1988; Успенский 2002; Хабургаев 1994; Kretschmer 1994; и др.], мы сочли возможным при-
17
влечение языковых фактов из Изборника 1073 г. и Синайского патерика, отражающих черты древнерусского книжного языка.
В исследовании используются данные Материалов для словаря древнерусского языка И.И. Срезневского, Словаря древнерусского языка XI - XIV вв., Словаря русского языка XI - XVII вв. В качестве материала для сравнения привлекались данные Старославянского словаря (по рукописям X - XI вв.), Словаря-индекса русской редакции древнеболгарского языка конца XI - начала XII в.
Всего анализу подвергнуто около 15000 случаев употребления парных бесприставочных глаголов движения и их префиксальных производных в древнерусских письменных памятниках XI - XIV веков. Языковой материал рассматривается как единый массив фактов.
Научная новизна предпринятого исследования заключается в следующем:
- в результате комплексного анализа семантической структуры древнерусских производящих глаголов движения установлены взаимодействующие разноуровневые признаки, отражающие категории пространства и времени, выявлены контекстуальные условия реализации этих признаков в процессе функционирования глагольных словоформ;
- обоснована различная роль разноуровневых признаков в реализации пространственных и временных значений при сохранении категориально-лексической семы в смысловой структуре глагола и при ее переосмыслении;
- впервые разработана типология модуляционных семантических изменений производящих древнерусских глаголов при сохранении категориально-лексической семы 'перемещение в пространстве'; |
