^ ВВЕДЕНИЕ
Происходящее переосмысление ключевых категорий отечественной исторической науки приводит к складыванию новой историографии. В связи с этим обращение к опыту зарубежных исследователей России, знакомство с иной традицией научного мышления приобретают особую актуальность. Важный аспект связан с проблемой выбора из многообразия теоретических и методологических подходов, перед которой оказались российские историки. Необходимо не просто иметь представление о множестве течений и направлений западной исторической науки, о новых способах работы с источниками, но и попытаться разобраться в них, понять, возможно, ли их применение при изучении российской истории. Потребность в сопоставлении собственных исторических взглядов с иной традицией научных исследований, усвоение ряда конструктивных подходов, конкретных наблюдений и оценок в отношении истории нашей страны еще более возрастают. Это обусловлено ростом интернациональных связей в исторической науке, необходимостью преодоления предвзятого отношения к зарубежной историографии. Взаимодействие отечественной и зарубежной ^ историографии открывает простор для компаративного изучения
т
исторических судеб России и Запада. Результаты, достигнутые зарубежными исследователями в изучении истории России, заслуживают самого пристального внимания.
История России второй половины XIX - начала XX века является предметом изучения не только у нас, но занимает значительное место, как в целом международной историографии, так и непосредственно, в американской. Как отмечает Майкл Дэвид-Фокс, императорская Россия, особенно период между "великими реформами" и революциями, в течение нескольких десятилетий находится в центре внимания американских v.. ученых1. Американская историография является наиболее представительной
по количеству специалистов и уровню подготовки кадров, по широте и
3
охвату проблематики в области русской истории . В течение последнего десятилетия в американской русистике наблюдаются некоторые изменения, что, несомненно, связано с событиями, произошедшими в странах Восточной Европы и России на рубеже 1980-90-х годов. До этого времени американская историография о России находилась под сильным воздействием политики "холодной войны", когда Советский Союз рассматривался как основной соперник Соединенных Штатов.
Изменившаяся роль Советского Союза после Второй мировой войны
ж продиктовала необходимость создать в Америке крупные центры по
исследованию российской и советской истории — при Гарвардском и Колумбийском университетах. Это был период особо пристального внимания к изучению истории России. Хотя, первые признаки зарождения интереса к России в американской исторической среде относятся еще к концу XIX века и связаны с именем профессора А. Кулиджа, который в 90-е годы XIX столетия начал читать в Гарварде лекции по русской истории. В 1920-1930-е годы эта дисциплина стала развиваться частично благодаря появлению и деятельности в Америке историков-эмигрантов из России — Михаила Карповича (Гарвард) и Георгия Вернадского (Йельский
Л1 университет). Поворот к исследованию русской истории после Второй
мировой войны широко финансировался правительством США и частными фондами, что дало толчок развитию программы по изучению России, хотя идеологические мотивы в известной степени диктовали их направленность. Правительство США ставило задачу подготовки не просто историков — специалистов по России, но кадров, пригодных на роль политических советников.
Особое значение приобрели в тот период вопросы политической
истории - государственной власти, идеологии, истории дипломатии.
Большинство американских исследований сосредоточилось на истории
,?) России позднеимперского, революционного и советского периодов, много
работ было посвящено выяснению причин кризиса империи и победы
4
социалистического строя в СССР. Важным аспектом американской историографии русской истории являлось влияние тезиса об особом пути развития - попытки показать, насколько сильно Россия отличается от Западной Европы. В результате этого, с одной стороны, подчеркивались уникальность и своеобразие российского пути развития, но, с другой стороны, проводилось постоянное сравнение неудач России с идеализированным "западным" или "европейским" стандартом — проблеме, которая до сих пор играет важную роль в данной дисциплине.
В начале 90-х годов произошло переключение интереса американских русистов с политической истории. На них, в первую очередь, повлияли работы историков по европейской новой культурной и социальной истории, развитие тендерной проблематики. Наряду с происходившими методологическими изменениями у зарубежных исследователей появился доступ к государственным архивам СССР. Отмена ограничений на передвижение иностранцев позволила расширить архивную базу зарубежных исследований. С другой стороны, события, связанные с распадом СССР, вызвали к жизни ряд поправок и переоценок в исторической науке. В результате чего появился пласт литературы по истории императорской и советской России.
История России второй половины XIX - начала XX века продолжает оставаться важной отраслью американской русистики, находясь в центре внимания уже трех поколений американских исследователей русской истории. Поддержанию интереса к данному периоду способствовал также тот факт, что в Соединенных Штатах находятся крупнейшие библиотечные коллекции и архивные собрания документов, относящихся к России царской и революционной эпох, в частности, в Бахметевском архиве Колумбийского университета, Гуверовском архиве Стэндфордского университета, в библиотеке Конгресса в Вашингтоне, в отделе славянских языков Нью- Иорской публичной библиотеки . Преобладание исследований по истории России рубежа XIX-XX веков также можно объяснить сравнительно
5
поздним складыванием россиеведения и отсутствием соответствующей исследовательской традиции, сложности доступа и прочтения источников по ранней российской истории.
Новое обращение к истории "старого режима" в России частично объясняется также нежеланием продолжать обычные, политизированные исследования советского периода. Как пишет Джейн Бурбанк, "Обратно от революции" - возможный лозунг тех историков, которым надоела политика "холодной войны".4 Не случайно, что уже в 1991 году потребовались
^ коррективы в работе Исследовательского совета по общественным наукам
США (SSRC) и национального фонда гуманитарных наук (NEH), ставших спонсорами нескольких конференций, на которых наметились новые научные направления исследований. Как отмечают У. Розенберг, Дж. Бурбанк, М. Дэвид-Фокс и др. этот период знаменовал собой время переключения интереса многих американских специалистов по России с критического исследования ключевых постреволюционных вопросов на пересмотр проблем позднеимперского периода5. Основную проблематику составили четыре группы вопросов: 1) собственно государство, его центральные и местные учреждения, его взаимосвязь с обществом; 2)
^ связанные с этими вопросами проблемы "открытого общества" и особенно
его формы и роль на протяжении двух последних десятилетий перед Первой мировой войной; 3) роль в обществе и социокультурные условия жизни российских женщин, анализ культурологии пола; 4) крестьянство и сельская Россия, выдвигавшая ряд сложных проблем - от изменения темпов аграрного производства до этнографии, политики и культуры деревни6.
Предметом исследования в настоящей работе являются современные американские исследования России второй половины XIX - начала XX века, поскольку на сегодняшний день именно Соединенные Штаты играют ведущую роль в зарубежном россиеведении. После 1991 года, не только в
^ России, но и в США появилось значительное количество литературы,
посвященной особенностям социальной и культурной истории России
6
указанного периода. В стране работают несколько тысяч славистов, в том числе исследователей императорской России, издаются специальные журналы, освещающие вопросы русской истории. Результаты, достигнутые американскими историками, заслуживают самого пристального внимания. В диссертации сделана попытка рассмотреть основные, наиболее перспективные направления современных американских исследований, посвященных истории России второй половины XIX - начала XX века. К ним относятся "новая" культурная история, социальная история и тендерная
проблематика.
Ф
Хронологические рамки исследования охватывают период с рубежа
1980-90-х до начала 2000-х гг. Верхняя хронологическая граница характеризует начало нового этапа американской историографии в изучении истории России второй половины XIX — начала XX века, когда под влиянием изменений в Восточной Европе происходит формирование нового образа России в сознании западного наблюдателя. Методы и проблематика изучения новой и новейшей истории России больше подвержены влияниям извне, не могут развиваться в изоляции от процессов, происходящих в современном мире. Вторжение политических событий, изменение м интеллектуального оснащения западной гуманитарной науки, которые
произошли в последнее десятилетие, повлияли также на развитие россиеведения в США. Процесс этот продолжается и по сей день, но американскими историками уже накоплен определенный опыт в написании российской истории, который нуждается в обобщении. События, произошедшие в Соединенных Штатах после 11 сентября 2001 г., продиктовали необходимость выделения нового периода в развитии современной американской историографии, который следует рассматривать отдельно.
ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЗОР
Советская историография, занимавшаяся изучением западной литературы по русской истории, долгое время находилась "на переднем плане идеологической борьбы". Большая часть работ зарубежных авторов, если в них не выдвигались концепции максимально близкие взглядам советских историков, подвергалась уничтожающей критике. На зарубежную науку навешивались политические ярлыки "буржуазная" или "немарксистская", обвиняли ее в объективизме и подвергали нападкам, говоря о "кризисном состоянии империалистической науки". Все это приводило к отсутствию полноценного обмена между отечественной историографией и американской русистикой. Это . "критическое", "разоблачительное" направление в отечественной исторической науке на протяжении 1950 - 1980-х годов оставалось приоритетным7. Очевидно, что при таком подходе советской историографии изучение внутреннего развития западного россиеведения, эволюция концепций, изменение проблематики и смена поколений исследователей не представляли интереса.
Вместе с тем специалистов привлекала, главным образом, более востребованная советология и освещение ею тех проблем русской истории, в которых идеологическое противостояние было особенно острым, например, история русских революций. Что касается изучения дореволюционной России, то здесь главное внимание уделялось приоритетным для советской науки направлениям - экономической истории
о
и "классовой борьбе" . Работы, посвященные социокультурным проблемам, практически не появлялись.
В конце 1980-х годов в отечественной исторической науке наметились новые тенденции в отношении к западному россиеведению. В частности на страницах журнала "История СССР" появилась редакционная статья, призывающая историков отказаться от старого "критического" направления
к немарксистской историографии, признать важность существования разнообразных точек зрения9. А также ставились задачи изучения ее теоретических и методологических основ.
В связи с этим особую значимость приобретают труды российских историков, занимающихся проблемами осмысления новых задач историографии, отказа от старых идеологических интерпретаций, изучения методических приемов, применяемых в зарубежной исторической науке. Проблемы новейших подходов к изучению истории в современной . западной науке рассматриваются в статьях Г.И. Зверевой и СИ. Жука 10.
Работы М.М. Крома посвящены развитию антропологического подхода как важного направления зарубежной историографии11. Л.П. Репина демонстрирует влияние социологии на научные изыскания западных
1*5
историков . Эти две дисциплины - социальная история и антропология стали источником новых методологических подходов, особенно в американской и европейской истории. Ценность этих работ состоит в том, что они знакомят с новыми разработками западной науки, иной традицией научных исследований.
В отечественной исторической науке в последние годы появился ряд трудов, исследующих развитие американской исторической науки. В работах М.А. Бирмана, Н.Н. Болховитинова, В.Н. Козлякова были рассмотрены вопросы становления и развития американской русистики, деятельности русских историков-эмигрантов в США по праву считающихся основателями американского россиеведения13. Попытка создать обобщенную картину американской славистики представлена в курсе лекций Е.В. Петрова14. В работе подробно рассматривается организационная структура американского россиевеления. Выделяются основные этапы и периоды его развития. Однако, основное внимание уделяется изучению зарубежными историками вопросов советологии. Отдельная лекция посвящена Е.В. Петровым состоянию американской русистики после 1985 года. В качестве основной тенденции современного этапа славистики им
9
выделяется общая направленность интересов американской исторической науки к истории России XIX - XX веков, подчеркивается развитие сравнительно новых областей исторических исследований в области социальной, новой культурной истории, и особенно культурологии пола. В целом, в работе Е.В.Петрова исследуется значительное количество трудов американских историков по советской и дореволюционной России, вышедших в свет в конце 80-х - начале 90-х годов.
Существует также ряд статей отечественных авторов, освещающих отдельные направления американской русистики. Совместная работа СИ. Жука и Дж. Брукса дает краткий обзор современной американской историографии о крестьянстве пореформенной России15. Статья освещает тему в несколько необычном для отечественной историографии аспекте — социокультурной истории. Анализируя труды американских исследователей, авторы выделили два ведущих направления при изучении внутренних структур крестьянской жизни - проблема рациональности и культурной самобытности в действиях крестьян. С этих позиций Жук и Брукс провели анализ трудов американских историков, вышедших в свет в 1980 - 90-е годы. В работе подчеркивается главная тенденция современной американской историографии - обращение "к теме крестьянина как активного субъекта в формировании своей культуры и своего духовного мира и как деятельного участника общественных перемен"16. Работу отличает аналитический характер, поскольку главное внимание уделяется выяснению того, как представлено крестьянство в трудах исследователей -традиционной консервативной силой или субъектом, • способным на осмысленные рациональные поступки. Дж. Брукс и СИ. Жук показали изменения в проблематике исследований, произошедшие в последние десятилетия. Выделяется методологическая и источниковая основа некоторых рассмотренных ими работ. Однако, следует отметить, что оценка с подобной позиции рационализма в деятельности русских крестьян не позволяет отразить многие другие важные аспекты крестьянской жизни,
10
затронутые в работах американских историков, посвященных довольно широкому кругу проблем по социальной, политической, культурной и религиозной жизни пореформенной деревни.
Статья Г.Н. Ульяновой дает обзор американской историографии российской благотворительности XVIII — начала XX века17. Исследовательница пишет, что рассматриваемая проблема, несмотря на ее "научную и общественную значимость, не получила должного освещения в советский период, поскольку противоречила идеологическим установкам отечественной историографии"18. Отсюда подчеркивается особая значимость накопленной зарубежной литературы по проблеме. Автор проводит анализ конкретных исследований американских историков, созданных на рубеже 1980-1990-х годов. В статье также говорится о предпосылках изучения русской благотворительности в американской гуманитарной науке, обращается особое внимание на особенности исследовательских методов, разработанных американским историком К. Джорданом в 1950-е годы и успешно применяемых в дальнейшем изучении проблемы. По словам Ульяновой, анализ имеющейся литературы свидетельствует о глубокой проработке американскими исследователями некоторых частных аспектов истории русской благотворительности. Отмечается плодотворность подходов к анализу специфического российского материала. Однако, в статье подчеркивается фрагментарность этих исследований, что свидетельствует о начальной стадии разрабатываемого направления. В результате автор посчитал возможным ограничиться лишь обзором, избегая заключений об особенностях развития американской историографии проблемы, влияния новых течений культурной и тендерной истории, а также дальнейших перспектив в изучении темы. Подчеркивая научную значимость исследований американских историков, автор в тоже время уделяет достаточно скромное внимание теоретическим основам их трудов, в частности источниковой базе, общим концепциям и представлениям историков в области социальной
11
истории, предметом которой является исследования по русской филантропии.
Работы Н.Л. Пушкаревой, Л.П. Репиной, Е.Н. Цимбаевой знакомят с новыми категориями, теоретическими основами и методологией одной из самых молодых и интенсивно развивающихся в США исторических дисциплин - тендерной историей19. Особый интерес представляет работа Н.Л. Пушкаревой "Русская женщина: История и современность. История изучения "женской темы" русской и зарубежной наукой"20. В книге дан анализ общих направлений тендерных исследований в России и за рубежом за два века, с 1800 по 2000 год. Наряду с другими странами рассматривается уровень развития этого направления в США. Представлена обширная библиография по теме.
1990-е годы стали новым этапом в развитии не только отечественной, но и зарубежной историографии. Этот период характеризуется обновлением и существенным подъемом исторической науки в США. В Соединенных Штатах работает целая плеяда историков, труды которых, написанные с привлечением новых методологических подходов, приобрели широкое мировое значение21. Серьезные дискуссии развернулись сегодня за рубежом по поводу так называемой "ненормативной историографии", ориентированной на изучение различных форм социализации личности и смещение интересов на исследование ментального мира . Сущность нового подхода и его применение при изучении русской истории отразил в своей работе Д. Хоффман23. Автор отметил, что новое направление позволяет расширить проблематику россиеведческих исследований. В работе охарактеризованы новые нетрадиционные источники, где особое место занимают данные языка, рассматриваемого в качестве самодостаточной системы, как важнейшего источника информации о жизни людей в прошлом. Хоффманн указал на благотворность объединения методов истории и лингвистики. Идеи Хоффманна поддерживает в своей статье одна из ведущих американских социолингвистов К. Эмерсон, разворачивая
12
дискуссию "Язык и смысл в русской истории" на страницах журнала "Russian Review"24.
В последнее десятилетие было издано достаточно большое число историографических и обзорных работ американских исследователей российской истории . В западной исторической литературе жанр историографического исследования не является столь популярным, как в отечественной. Основными видами историографических работ являются обзоры и рецензии. Существуют также общие очерки развития россиеведения в США . Отдельная историографическая работа посвящена историкам эмигрантам . В 1999 году была издана "Историография
/у о
имперской России" под редакцией Томаса Сандерса , в которой главное внимание уделяется описанию русских историографических традиций, хотя затрагиваются и другие национальные традиции, в частности украинские. Освещаются основные проблемы российской историографии, персоналии историков и их работы, начиная с XVIII века. Особый интерес представляет обзор современного этапа, где подчеркивается влияние идей феминизма и постмодернизма на изучение российской истории.
Главной задачей изучения исторических исследований на Западе
является стремление осмыслить достижения историков в том или ином
Щ'
направлении, подвести итоги и наметить перспективы дальнейших
исследований. В этом направлении написан ряд статей зарубежных исследователей, посвященных развитию россиеведения в США. Исследованиям американских историков по тендерной проблематике императорской и советской России посвящен историографический обзор Барбары Энджел . В статье показаны главные тенденции изучения истории российских и советских женщин в американской исторической науке. Выделены наиболее крупные работы, написанные в этой области, начиная с конца 1960-х, когда произошло зарождение интереса к истории "женского вопроса" в России, вплоть до начала 90-х годов. Автор проследила эволюцию проблематики от "истории женщин" до изучения культурологии
13
ф
пола, показала, как менялась тематика исследований в зависимости от приоритетных направлений в исторической науке в целом, упоминая те факты, которые способствовали развитию этих исследований. В работе обнаруживается стремление автора осмыслить опыт развития этого сравнительно нового направления в американской науке; показать как много вопросов, касающихся роли пола в российской истории, не получили освещения в исторической литературе, а также перспективность дальнейших исследований с учетом новых веяний и новых тенденций, развивающихся в западной гуманитарной науке.
Наиболее близка к теме диссертации статья Уильяма Розенберга "История России конца XIX - начала XX века в зеркале американской историографии", опубликованная на русском языке в 1996 году30. Автором прослеживаются достижения американской науки в изучении России предреволюционного и раннего советского периодов на протяжении 1960-х начала 90-х годов. Розенберг ограничивает свой обзор преимущественно исследованиями по социальной истории. В работе отражены как новые в западной историографии тенденции этого направления, так и глубоко укоренившиеся явления предшествующих десятилетий. Значительное внимание уделяется изучению советского периода. Труды по дореволюционной России затрагиваются в меньшей степени. Подчеркивая междисциплинарный характер современной американской исторической науки, Розенберг, тем не менее, упускает из виду влияние идей "новой культурной истории", приобретших в последнее время особую важность в западной науке и распространившихся на россиеведение. Тем не менее, это первая в американской историографии о России обобщающая работа, в которой предпринимается попытка подвести итоги, показать достижения американской науки о России и Советском Союзе за последнее время, и, несомненно, заслуживает самой высокой оценки.
Новые направления американской историографии о России освещены в статье Джейн Бурбанк31. В работе концентрируется внимание на истории
14
предреволюционной России, преимущественно до реформ 1860-х. Автор рассматривает наиболее интересные концепции американской исторической науки - общества, национальности, учреждений. Определенный интерес представляет краткий обзор новых подходов — этнографического, экологического и микроисторического. Исследовательница говорит о давнем существовании и важном влиянии на россиеведение проблемы сравнения России и Запада, которая долгое время была довлеющей в американских публикациях о России. Бурбанк подвергает критике этот сравнительный подход и его утверждение об "отсталости" России по сравнению с Западом. Написанная в середине 1990-х годов работа отражает особенности состояния американской русистики тех лет. Отказываясь от навешивания идеологических ярлыков и благожелательно относясь к предмету исследования, Бурбанк в то же время полностью упускает из виду историографический аспект. В статье не приводятся конкретные исследования американских историков, не выделяются историографические периоды в развитии русистики. Определив общую проблематику исследований по истории России, автор уделяет достаточно скромное внимание тому, чтобы проследить пути складывания основных концепций, _ подвести итоги и наметить дальнейшие перспективы в изучении российской
истории. Несмотря на такой тезисный характер работы, автору удалось передать общую направленность американской исторической науки на изучение России имперского периода; показать многообразие направлений, научных подходов и предметов исследований в американской русистике.
К заметным явлением в изучении американской историографии о России можно отнести издание первого тома антологии "Американская русистика: вехи историографии последних лет. Императорский период", составленный Майклом Дэвид-Фоксом32. Издание следующих двух томов стало продолжением этой книги, отражающих состояние американской историографии советского и средневекового периодов российской истории33. В первый том сборника вошли статьи американских историков,
15
занимающихся изучением истории царской России XVIII - начала XX века. Выбранные работы отражают состояние американской историографии царской России. Их авторы относятся к разным историографическим направлениям и применяют разные подходы к рассматриваемым проблемам. В представленных работах, как подчеркивает составитель, затронуты вопросы, которые давно находятся в центре интереса американской историографии о России имперского периода — проблемы политической, социальной, интеллектуальной истории.
,j., Особую роль для настоящей работы имеет вступительная статья М.
Дэвид-Фокса, в которой дан историографический анализ становления и развития американской русистики, начиная с периода возникновения первого интереса к России в конце XIX столетия, и его развитие благодаря деятельности историков-эмигрантов из России. Историк выделяет три поколения американских русистов: "отцов" (конец 40-х — середина 60-х годов), чья деятельность приходится на годы, последующие непосредственно за Второй мировой войной, когда изучение России стало развиваться особо быстрыми темпами; "детей" (конец 60-х - 80-х), сформировавшихся под воздействием радикальных течений в американском
#i обществе 70-х - 80-х годов; и "внуков" (90-е годы), историографический
взлет которых пришелся на период, последовавший за распадом Советского Союза34. В основе этого деления, таким образом, положены этапы крупных научных сдвигов, вызванные общественно-политическими процессами. Дэвид-Фокс обозначает приоритетные направления, проблематику исследований и фундаментальные труды историков на разных этапах развития россиеведения. Все это позволяет достаточно свободно ориентироваться во множестве течений и направлений, характерных для американской, также как для западной исторической науки в целом. Американский исследователь выделяет два важных вопроса; которые имеют w, решающее значение при оценке деятельности всех трех поколений
американских русистов. Во-первых, это неизбежный вопрос о роли "Запада"
16
или "европеизации", проблема сравнений "России и Запада". Второй важной для историографии проблемой, выделяемой автором, является подход к истории императорской России в свете ее конечного падения и истоков революции.
Особый интерес для нас представляет третий, выделенный автором, историографический период, начавшийся в 1990-е годы и продолжающийся по сей день. Это время характеризуется значительным расширением архивной базы исследований, а также рядом переоценок в научной области. Важный аспект, который, по мнению М. Дэвид-Фокса, повлиял на развитие историографии после 1991 года, связан с давним интересом к корням революции и падению империи. Ряд тем, таких как история революционного движения и социал-демократии утратили свое привилегированное значение. По словам исследователя, "новая ревизионистская тенденция заключается сегодня в объяснении причин столь долгого и упорного существования империи, а не ее падения; или, по крайней мере, в отказе от рассмотрения всех явлений сквозь "толстую линзу революции"35. Особая роль в формировании нового поколения ученых отводится глубоким сдвигам, происходящим в современной интеллектуальной жизни общества. Дэвид- Фокс дает краткую характеристику новых европейских веяний, повлиявших на американскую историографию. Сюда относятся заимствованные из философии идеи постмодернизма и постструктурализма, "лингвистический поворот", междисциплинарный характер "новой культурной истории" -области, которые являются частью общих тенденций западной исторической науки, получившие в последние годы быстрое развитие и приобретшие важное значение.
Несмотря на несколько схематичный характер работы, автору, избравшему довольно широкий исторический контекст, удалось показать те общие концепции и представления американских историков, которые позволяют выявить особенности развития американской исторической науки в разные периоды ее развития, показать ее достижения и
17 |
