ВВЕДЕНИЕ
В. В. Розанов, подобно Сфинксу, явил своим творчеством великую загадку. Он не написал ни одного художественного (в традиционном понимании) произведения, но многие современники назвали Розанова "одним из первых русских писателей" (П. Струве). Н. Бердяев считал, что "литературный дар его (Розанова. - И. Е.) был изумителен, самый большой дар в русской прозе"1. "После Пушкина, Тургенева, Достоевского, — писал Дм. Философов, - когда, казалось, русский язык достиг предела своей яркости и богатства, Розанов нашел новые его красоты, сделал его совсем иным"2.
Очевидно, что перед нами творчество нетрадиционного, яркого, самобытного автора, не поддающегося каким-либо существующим определениям и характеристикам.
***
Па наш взгляд, приблизиться к пониманию личности и произведений Розанова поможет определение метода его критики.
Встает вопрос о правомерности такого подхода, ведь сам Розанов писал: "Форма: а я - бесформен. Порядок и система: - а я бессистемен и даже беспорядочен"3. Однако, отрицая существующее, автор формирует и утверждает новое, имеющее свой метод, который может отличаться от традиционных. Этот метод складывается под влиянием определенной культурной ситуации.
Розанов принадлежит к "русскому ренессансу" начала XX в., идейное движение, к которому примыкал мыслитель, называют "богоискательством". Оно представлено рядом имен русских религиозных философов конца XIX - начала XX вв.: К. Леонтьев, Вл. Соловьев, Н. Федоров, а несколько позднее - Дм. Мережковский, Н. Бердяев, С. Булгаков, П. Флоренский, Л. Шестов и др.
4
Из художественных направлений к богоискательству близок символизм. Ряд писателей-символистов выступал также в роли религиозных философов (Дм. Мережковский, А. Белый, Вяч. Иванов)4. Интересен тот факт, что Н. О. Лосский в книге "История русской философии" помещает материал о В. В. Розанове в разделе "Философские идеи поэтов-символистов". Свое решение автор объясняет следующим образом: "Розанов был не поэт, но, как и поэты-символисты, был "ищущим Бога"5.
Религиозные философы явили собой новый тип мыслителя — адогматический, для которого характерно особое мышление. По мнению А. Синявского, этот тип формируется на рубеже веков, в эпоху надломленности, расколотости, царства "апофеоза беспочвенности" (Лев Шестов), когда усиливается иррациональное начало, становясь центром миропонимания людей. Это тип мыслителя, "обеспокоенного не созданием строгой, классической, уравновешенной системы ценностей, но, прежде всего, спасением души, жизни, человечества. Его речь, его система рассуждений принимает подчас порывистую, как бы задыхающуюся, клочковатую форму. В ней звучат угрожающие, пророческие и даже апокалиптические ноты"6.
Дух эпохи уловил и сформулировал в своем труде "Апофеоз беспочвенности: (опыт адогматического мышления)" Лев Шестов. Предлагаемая им программа чрезвычайно близка В. В. Розанову.
Лев Шестов пишет о необходимости новой философии, которая была бы прямо противоположной спокойной, рассудительной философии XIX в.: "Философия должна жить сарказмами, насмешками, тревогой, борьбой, недоумением, отчаянием, великими надеждами"7.
Созданию такой философии должно способствовать новое мышление, названное автором "адогматическим". Особенность нового мышления - в ином способе познания мира: "<...> если вы сохранили живые глаза и чуткий слух - бросьте инструменты и приборы, забудьте методологию и
5
научное донкихотство и попытайтесь довериться себе <...> Вы разучитесь смотреть вместе со всеми, но научитесь видеть там, где еще никто не видел, и не размышлять, а заклинать, вызывать чуждыми для вас словами невиданную красоту и великие силы"8. Здесь на первый план выдвигается свое чувствование мира. С этим связано обращение к собственному "я" у религиозных мыслителей и вообще к понятию человеческой личности, индивидуальности. И это обращение к собственному "я" становится исходной точкой в их трудах.
Новое мышление постепенно формирует особую манеру повествования. Вот некоторые принципы:
1. В книге не должна присутствовать общая идея, которая подавляет собой все содержание. "Ее нужно всячески вытравлять, если только не хочешь стать ее данником и бессловесным рабом"9.
2. Нужно избавляться "раз и навсегда от всякого рода начал и концов.<...> Незаконченные, беспорядочные, хаотические, не ведущие к заранее поставленной разумом цели, противоречивые, как сама жизнь, размышления - ближе нашей душе, нежели системы"10.
Новое сознание и особая манера повествования способствуют выходу философии в художественное творчество, что так ярко проявилось в произведениях В. В. Розанова.
Одной из важнейших особенностей русской религиозной мысли как раз и является то, что она, с одной стороны, перекинула мост между религией и философией (С. Булгаков, П. Флоренский), а с другой стороны, установила связь между философией и искусством (Вл. Соловьев, Дм. Мережковский, В. Розанов).
Русская философия рубежа веков имеет свои истоки.
В кругу религиозных мыслителей была популярна философия Шеллинга, в основе которой лежала полемика с традиционным рационализмом. Шеллинг ратовал за большую ориентированность философии на теологию ("Философия откровения"), ставил во главу угла в
б
философии художественно-эстетическое созерцание ("Философия искусства")11.
Важен тот факт, что адогматический тип мыслителя, формировавшийся в России на рубеже веков, уже был знаком западной философии. Розанова не случайно называют "русским Ницше". Есть нечто общее между этими конгениальными натурами. Уже в своем первом сочинении "Рождение трагедии из духа музыки" (1872), в значительной мере посвященном анализу античной трагедии, Ницше развивает идеи типологий культуры, намеченной Шиллером, Шеллингом и немецкими романтиками. Философия Ницше пронизана иррациональным началом. В раннем творчестве он часто обращается к жанру эссе, в более поздний период философия обретает выражение в поэтическом творчестве, легенде, мифе12.
Однако религиозные философы опирались и на русскую культурную традицию. Прежде всего, на Достоевского, которого можно назвать их предшественником и учителем, а также на славянофилов. В. В. Розанов называл своими наставниками И. Киреевского, А. Хомякова, Ив. и Конст. Аксаковых, Ю. Самарина, Ап. Григорьева, Н. Страхова, К. Леонтьева.
Итак, в конце XIX - начале XX в. появляется целая плеяда русских религиозных мыслителей, формирующих в своем творчестве новую философию, имеющую романтический исток и основанную на синтезе разных начал (философии, религии, искусства). В. В. Розанов - ведущий представитель этой философии. Его творчество явило нам наиболее полное и интересное единение философии и искусства.
***
Вершиной розановского творчества является трилогия "Уединенное" (1911), "Опавшие листья" в двух томах, которые автор назвал "коробами" (Короб первый - 1913 год, Короб второй - 1915 год) и "Апокалипсис
нашего времени" (1918). Эти произведения принято считать прозой Розанова, которая стала самой полной, адекватной формой его философии. Трилогия удивительна по жанру, стилю. В ней чудесным образом переплелись философия, литература, критика. Последняя представляет для нас особый интерес.
Критика в творчестве В. В. Розанова занимает достаточно большое место. Уже в первой книге "Легенда о великом инквизиторе": опыт критического комментария" (1891), принесшей автору успех, Розанов выступил в роли критика Ф. М. Достоевского. Затем на протяжении всей творческой деятельности он создавал статьи, посвященные Н. В. Гоголю, А. С. Пушкину, М. Ю. Лермонтову, Л. Н. Толстому и др. Принято считать эту часть наследия наиболее академичной. Однако, на наш взгляд, именно в ней формировалась розановская проза. Можно сравнить все творчество мыслителя с раскидистым деревом, которое служит символом его мировосприятия. Работы разных лет - это "ствол", трилогия - "крона дерева".
В связи с таким восприятием творчества В. В. Розанова возникает определенный взгляд на материал исследования - более целостный, нежели существовавший до настоящего времени. В центре внимания ученых чаще всего оказывались вершинные произведения автора, в то время как литературно-критические работы разных лет оставались в тени. Такой выборочный подход к изучению наследия В. В. Розанова во многом объясняется историей развития розановедения.
Исследователь В. А. Фатеев, проанализировав литературу, посвященную Розанову, пришел к выводу: "Contra" явно преобладало над "Pro" в оценках его (Розанова — И. Е.) творчества при жизни, и только после его кончины к нему постепенно пришло признание. Можно сказать, что современники, за исключением глубоких, творческих натур да небольшого круга единомышленников, не поняли и не приняли Розанова"13.
8
Действительно, наследие Розанова при жизни автора нередко получало чересчур категоричные, разноречивые и противоречивые оценки.
Ряд статей поражает агрессивным непониманием и нежеланием понимать основы стиля и мировоззрения автора.
"Самым свежим и выразительным примером литературного юродства и кликушества"14 назвал статью В. В. Розанова "По поводу одной тревоги гр. Л. Толстого" В. П. Буренин.
Ведущий критик народничества Н. К. Михайловский негодовал по поводу неудобной "архитектуры книги "В мире неясного и нерешенного", "неясности ее главных терминов". Вопросы, занимавшие сознание мыслителя, казались ему несущественными15.
Уместно назвать заметку "Порфирий Головлев о свободе и вере" Вл. Соловьева, где последовательно проводилась аналогия между Розановым и Иудушкой Головлевым, главным героем романа М. Е. Салтыкова-Щедрина "Господа Головлевы"16. А также статью П. Б. Струве, где автор определяет Розанова как "большого писателя с органическим пороком"17.
Появление столь резких откликов на творчество В. В. Розанова можно объяснить тем, что автор принадлежал, по определению В. Буренина, к "совершенно особого рода критикам"18, отличавшимся нетрадиционным мышлением, которое многим было непонятно и оценивалось негативно. Так, В. Буренин считал, что подобные критики руководствуются "в своих произведениях не логикой, не разумом, а юродством, за которым сквозит фарисейство"19.
Однако нельзя сказать, что в дореволюционной критике не было положительного прочтения творчества В. В. Розанова. Н. Н. Страхов, С. Н. Трубецкой, Волжский (Л. С. Глинка), ранний Д. С. Мережковский, П. П. Перцов высоко оценили литературно-критический талант В. Розанова, а также обозначили отличительные черты его творчества, такие как субъективизм, "сверхъестественную интуицию", антиномизм
9
мышления и стиля. В. Л. Фатеев отмечал, что большинство статей о Розанове носило тогда частный, обычно полемический характер20. И только в 1918 году появилась монография Э. Ф. Голлербаха, где впервые говорилось о личности В. В. Розанова, были освещены главные этапы его творческой биографии и дана характеристика стиля и мышления писателя. Кроме Э. Ф. Голлербаха, из исследователей постреволюционного периода следует назвать имена С. Н. Дурылина, Д. А. Лутохина, В. Б. Шкловского.
С середины 20-х годов XX века процесс изучения наследия В. В. Розанова в России был приостановлен. Работа в этом направлении была продолжена критиками, писателями, философами русского зарубежья: В. В. Зеньковским, Н. А. Бердяевым, 3. Н. Гиппиус, К. В. Мочульским. Причем со временем отношение к Розанову в эмиграции, где оказались многие его идейные противники (3. Н. Гиппиус, Н. А. Бердяев и др.), стало более терпимым.
В целом, в начале века на первом этапе развития розановедения в работах, посвященных мыслителю, были отмечены основные пути исследования его творчества, а именно:
1. Современники увидели, что "Розанов вырос из русской культуры свободно и радостно, как цветок"21, продолжив исконно русскую традицию синтеза философии и художественной литературы, а также унаследовав характерную для русских мыслителей страсть к бессистемности (А. С. Глинка-Волжский)22.
2. Определили истоки творчества мыслителя, назвав Розанова "отроком Достоевского", тем самым уловив духовную близость двух конгениальных натур (Д. А. Лутохин, А. И. Цветаева, Э. Ф. Голлербах)23.
3. Розанова назвали "первым русским стилистом", в произведениях которого царит "особенная, таинственная жизнь снов, магия словосочетаний, притягивающая чувственность слов" (Н. А. Бердяев, В. Б. Шкловский)24.
10
4. Было немало сказано по поводу "писательства" Розанова (Н. А. Бердяев, 3. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковский)25.
В 1920 - 1980-е годы центр исследования творчества В. В. Розанова находился на Западе, в среде русской эмиграции, где большой популярностью пользовалось "новое религиозное сознание" мыслителя. Однако и в это время был создан ряд работ на филологические темы. Здесь, в первую очередь, должны быть названы исследования Ю. П. Иваска26, где ценно упоминание о тотальности розановского юмора и наличии лирического начала, В. Н. Ильина27, назвавшего стиль Розанова футуристическим, А. Д. Синявского, воспринимавшего мыслителя как "очарованного странника"28 и проанализировавшего его "Опавшие листья"29.
В целом, в эмиграции о Розанове было написано немало, но исследования русского зарубежья, равно как личность и творчество самого мыслителя, были недоступны российскому читателю вплоть до конца XX столетия. На родине после смерти автора судьба его творчества складывалась трагично. Розанов был "изъят" из русской культуры. Обширное, многоаспектное творчество мыслителя, ставшее еще при его жизни объектом не только читательского, но и научного интереса, на протяжении семидесяти лет было запрещено.
Серьезное изучение наследия В. В. Розанова возобновилось на рубеже 1980 — 1990-х годов. В многочисленных работах, появившихся в конце XX века, преобладающим моментом стало внимание к биографии мыслителя и философско-эстетической составляющей его обширного наследия. Здесь достижения розановедения впечатляют.
Первая российская монография о личности и творчестве В. В. Розанова с 1920-х годов принадлежит В. А. Фатееву30. Автор монографии показал единство философии мыслителя и его стиля, отметил связь Розанова с традицией классической русской литературы и его влияние на писателей XX века. В дальнейшем В. А. Фатеев продолжил
11
изучение фактов биографии Розанова и, несколько переосмыслив его личность и творчество, создал ряд крупных исследований31.
Большой вклад в развитие современного розановедения внесли биографы писателя-мыслителя Л. Н. Николюкин, В. Г. Сукач32.
В целом, события последних лет дают нам право говорить о том, что создание крупных монографических работ, посвященных В. В. Розанову, это привилегия сегодняшнего дня, так как лишь в настоящее время накоплен необходимый материал (опубликована большая часть розановского наследия, изучаются архивные данные, а также пришло время собрать воедино все то, что было рассредоточено в различных многочисленных статьях о мыслителе на протяжении последних 20 лет). Кроме того, интересен тот факт, что на данном этапе развития розановедения исследователи все чаще начинают обращаться к литературно-критической деятельности В. В. Розанова, тем самым обозначив новый аспект в изучении писателя-мыслителя, который, иа наш взгляд, со временем станет одним из центральных.
Определенным препятствием на этом пути изучения критических и историко-литературных взглядов В. В. Розанова была и остается неопубликованность многих произведений данной тематики.
A. П. Николюкин справедливо замечает: "Как литературный критик Розанов остается до сих пор по-настоящему не прочитан. Не собраны из газет и журналов его важнейшие статьи о русской и зарубежной литературе..."33. Но, несмотря на трудности, на пути изучения литературно-критической деятельности писателя-мыслителя сделаны определенные шаги.
Уже в 90-е годы XX века исследователи обратили внимание на книгу
B. Розанова "Легенда о великом инквизиторе" Ф. М. Достоевского" (В. В. Ерофеев, Е. В. Барабанов)34.
Тогда же прозвучала мысль о правомерности вопроса о системе литературно-критических взглядов В. Розанова35,
12
а также неоднократно поднималась тема органической связи
мыслителя с культурой XIX века36.
В исследованиях нового столетия В. В. Розанов справедливо назван одним из ведущих критиков Серебряного века, материал о его творчестве включен в учебник по истории русской критики 3?.
Важным событием последних лет стало создание "Межрегионального научного центра по изучению и сохранению творческого наследия В. В. Розанова и П. Флоренского" и проведение ежегодных всероссийских розановских чтений в городе Костроме, малой родине критика. Материалы, представленные в разные годы на чтениях В. А. Фатеевым (Санкт-Петербург), Ю. Б. Орлицким (Москва), Г. В. Иванченко (Москва), И. В. Кондаковым (Москва), В. Г. Сукачем (Москва), А. Л. Налепиным (Москва), С. С. Лесневским (Москва), И. А. Едошиной (Кострома), Н. К. Кашиной (Кострома), А. П. Дуриловым (Кострома), Т. А. Елшиной (Кострома), Л. Н. Тагановым (Иваново), 3. Я. Холодовой (Иваново), В. П. Океанским (Иваново) представляют собой мозаику интересных мыслей о В. В. Розанове38.
В настоящее время, наряду с изучением содержательного аспекта творчества критика, возникшим в 90-е годы XX века39 и не потерявшим актуальности по сей день, большой интерес для исследователей все чаще представляют проблемы методологии, жанрового и стилевого своеобразия его статей40. В этой связи тема нашего диссертационного сочинения, в основе которого лежит проблема метода критики В. Розанова, звучит современно и, как показал анализ существующей научной литературы, на сегодняшний день остается неразработанной. Таким образом, новизна нашего исследования состоит в по возможности полном изучении литературно-критического наследия автора "Листвы", в попытке систематизировать материал, в стремлении проследить развитие метода и определить его истоки.
13
Недостаточная изученность литературно-критической деятельности В. Розанова объясняется не только особенностью развития розановедения, исследователь сталкивается с проблемами теоретического характера.
Так, на вопрос о месте и роли литературной критики (одного из центральных понятий нашего диссертационного сочинения) в общей системе филологических дисциплин до сих пор нет однозначного ответа41. В ходе дискуссии, развернувшейся в 80-е годы XX века, сложилось несколько точек зрения на данную проблему.
Ряд исследователей рассматривали литературную критику как часть литературоведения, занимающую "в структурном плане промежуточное, пограничное положение между теорией и историей литературы"42.
Однако уже тогда многие ученые не были склонны отождествлять науку и критику, так как "у литературоведения есть свои особенные идеологические задачи, иные по сравнению с задачами литературной критики"43. "Если определить различия их подхода к произведениям художественной литературы в терминах, распространенных в зарубежной современной науке, — пишет Г. Н. Поспелов, - то можно сказать, что литературоведение призвано "анализировать" эти произведения, а литературная критика - их "интерпретировать"44.
Иная точка зрения была высказана Б. И. Бурсовым, В. В. Кожиновым, по мнению которых, только той критике, которая одновременно является и литературой, по силам постигнуть литературный процесс, при этом, постигая сущность личности каждого писателя в отдельности45. Подобное видение критики можно встретить и в современных исследованиях.
И все же сложившиеся два противоположных мнения о литературной критике не отражают всей полноты явления. Поэтому широкое распространение получила точка зрения, согласно которой "критика выступает как нечто третье, отличное от науки и искусства, как сложный синтез разных областей знания: социологии, искусствознания (в том числе
14
и литературоведения) и т.д., образующий совершенно особую оценочно-нравственную область общественной мысли"46.
Для нас данная точка зрения является наиболее продуктивной, и мы вслед за П. А. Николаевым, Г. Н. Поспеловым, А. С. Куриловым, В. Е. Хализевым считаем, что критика занимает промежуточное положение между наукой и литературой, т.к. имеет свою ярко выраженную специфику.
Прежде всего "критика... - та отрасль, которая занимается не выяснением "что", "как" и "откуда", а оценкой "хорошо" или "плохо"47. Автор критического текста говорит, в первую очередь, о себе и о своей эпохе. Таким образом, критика - это знак культурного самосознания эпохи.
Литературно-критические выступления необычайно разнообразны по установкам и содержанию. "Они могут осуществляться как профессионалами, так и непрофессионалами; иметь различную жанровую форму (эссе, рецензия...); определяться установкой па субъективное самовыражение или объективно достоверное знание; быть сугубо индивидуальным суждением, либо притязать на общезначимость оценки"48. Исходя из данного положения, мы стремимся всесторонне охарактеризовать литературно-критическую деятельность В. В. Розанова.
Посреди многообразия форм литературно-критического творчества, наравне с трудами профессиональных критиков, полноправное место занимают критические выступления писателей и поэтов. Это явление принято называть писательской критикой49.
Называя критику писательской, мы, прежде всего, даем характеристику по принадлежности. Но так как в центре нашего диссертационного сочинения находится проблема метода, для нас данное понятие является не первостепенным. Мы акцентируем свое внимание на таких явлениях, как импрессионистская критика и эссеистская критика, наиболее актуальных для нашей работы.
IS
В зависимости от степени субъективности выделяют догматическую критику (нормативную) и импрессионистскую критику. "Полагая главную свою цель в сохранении свежего, непосредственного впечатления, импрессионистская критика считает себя свободной от концепций и не стремится к выработке целостного взгляда на вещи. Своевольно группируя отдельные наблюдения, критик субъективного толка принимает в расчет только одного читателя - самого себя, собственные эмоции. Импрессионистской критике нередко сопутствуют изящество слога, парадоксальная манера изложения"50, что мы и наблюдаем в творчестве В. Розанова.
На наш взгляд, говоря об импрессионистской критике, мы тем самым определяем эстетические установки автора, а указывая на эссеистское начало, обозначаем жанровую природу критического высказывания.
Мы согласны с мнением В. Е. Хализева, что "эссеистика - это критика в самом полном и строгом значении слова. Она содержит субъективное, эмоциональное, а не объективно-доказующее обоснование оценки произведений, которое, однако, может быть убедительным и действенным. Не систематизация и функциональное рассмотрение текста ее занимают, а осмысление и выражение пробужденных им переживаний"51.
Импрессионизм, эссеистика - это явления, связанные с культурной ситуацией в России начала XX века. По справедливому суждению М. Ю. Эдельштейна, литературная критика, занимающая промежуточное положение между наукой и литературой, тем не менее, в начале столетия тяготела к художественности своих построений текста52. Существенные изменения, произошедшие в структуре критического дискурса, в системе критических жанров, в наборе стилистических средств и т.д., позволяют нам говорить о критике Серебряного века, как о существенно новом явлении, противопоставленном, с одной стороны, литературной критике предшествующих эпох, а с другой, критике формалистов, где художественный и субъективно-оценочный элементы отступили на второй
16
план и заняли подчиненное положение по отношению к научной составляющей критического текста. Поэтому само понятие "литературная критика Серебряного века" рассматривается нами не только в хронологическом качестве, но и как критическое сознание, организованное особым образом.
В целом литературная критика начала XX века представляет собой уникальное явление в истории критической мысли, которое, к сожалению, на сегодняшний день изучено недостаточно. Явно ощущается неразработанность методологии анализа литературно-критического текста этой эпохи. Наше диссертационное сочинение - одна из попыток наметить пути решения данной проблемы.
Принципиально важным для нас является понятие метода литературной критики.
Чтобы осознать специфику этого термина, "необходимо определить его отличие от понятия литературного метода и направления"53. Очевидна прямая связь между этими явлениями, однако не стоит их отождествлять. "В рамках одного и того же направления возможны различные методы. Понятие же направления в критике, в отличие от понятия метода, может быть признано тождественным с понятием творческого направления"54. Данное уточнение терминологии поможет нам избежать путаницы и глубже определить суть понятия.
В современной науке теория критического метода представлена работами, в которых предлагаются различные подходы и критерии определения данного явления. Среди них исследования Ю. Б. Борева, Р. Т. Громяка, В. С. Брюховецкого, В. В. Тихомирова55.
Для нас представляет особый интерес определение метода критики, предлагаемое В. Н. Коноваловым, которое может быть признано универсальным.
"Метод литературой критики - "это исторически обусловленная система философских, эстетических и теоретико-литературных принципов,
17
реализующихся в определенном содержательно-функциональном типе статьи"56.
Итак, осознавая все трудности, мы обращаемся к нашей работе.
***
Обт>ектом анализа в настоящем исследовании является литературно-критическое наследие автора, а именно: его статьи на литературные темы разных лет - наименее изученная часть творчества критика, а также "Легенда о великом инквизиторе" Ф. М. Достоевского", "Литературные изгнанники", "Уединенное", "Опавшие листья" (где сильно критическое начало).
Предметом анализа в нашем исследовании является формирование литературно-критического метода в творчестве В. Розанова. Следовательно, цель диссертационного сочинения - определение метода его критики.
Поставленной цели соответствуют следующие задачи:
изучить литературно-критическое творчество В. В. Розанова в контексте культурной ситуации конца XIX - начале XX веков; установить истоки критического метода; проследить эволюцию метода В. В. Розанова; - • выявить своеобразие его литературно-критического наследия. Теоретические принципы и методология диссертационного исследования базируются на историко-типологическом, историко-функциональном и системном подходах к пониманию как литературного процесса, творчества отдельных писателей, так и литературной критики в ее общественном, научном значении и ее собственно художественной ценности. |
