ВВЕДЕНИЕ.
В конце XX в. в России произошли глубокие изменения во взаимоотношениях государства, общества и религиозных конфессий, последовал резкий рост числа верующих и количества религиозных объединений. В настоящее время возрастающий интерес российских исследователей к истории религиозных конфессий объясняется, прежде всего, необходимостью формирования новой, не имеющей в российской истории аналогов, концепции государственной вероисповедной политики. Трудности осознания новых явлений в религиозной сфере вызваны тем, что прежние методы и подходы к анализу происходящего сейчас оказались недостаточными или неубедительными и не удовлетворяют потребностям адекватной оценки ситуации.
Большинство исследователей согласны с тем, что в настоящее время в России определённая модель взаимоотношений государства с религиозными организациями ещё не сложилась1. Конституция 1993 г. определила наше государство светским, а все религии - равными. Однако, в пришедшем на смену либеральному по отношению ко всем конфессиям религиозному законодательству 1990 г. Федеральном законе 1997 г. «О свободе совести и религиозных организациях» оговаривалось особое положение православия. Сегодня государство и общество не могут чётко сформулировать и аргументировать своё отношение к той или иной конфессии, на законодательном уровне имеются тенденции предоставить привилегии «традиционным конфессиям» (православие, ислам, буддизм, иудаизм). В этой непростой ситуации становятся актуальными исторические уроки взаимоотношений государства и религиозных организаций. Их анализ может вывести исследователей на новый, более глубокий уровень постижения исторических процессов и послужить отправной точкой при решении проблем, волнующих представителей всех
4
религиозных конфессий и все слои общества в начале третьего тысячелетия.
Сегодня как никогда остро стоит задача воспитания толерантного сознания общества, спокойного восприятия религиозного инакомыслия. При этом отсутствует единая государственная научная программа по всестороннему изучению данных процессов, а законодательством созданы предпосылки для самодеятельности и волюнтаризма властей на местном уровне. С другой стороны, в настоящее время, когда конфессии играют важную роль в обществе, им также необходимо знать историческую правду для диалога с властью, обществом и другими конфессиями.
В полиэтническом и поликонфессиональном Российском государстве в условиях «религиозной свободы» возникли проблемы, непосредственно затрагивающие государственные интересы, они связаны с деятельностью нетрадиционных для России конфессиональных образований, как отечественного, так и зарубежного происхождения. Для того, чтобы государственные органы и общество смогли адекватно отреагировать на этот вызов времени, им также необходимо обладать полной информацией об истории религий, в частности, на уровне регионов.
Актуальность данного диссертационного исследования объясняется его регионоведческой направленностью, позволяющей ограничить исследование религиозной жизни российского социума рамками конкретного региона - острова Сахалина. Этот подход позволяет оценить данное историческое явление в общероссийских масштабах и выявить его локальную специфику. Актуальность и в том, что исследование охватывает достаточно большой временной отрезок, что позволяет установить исторические закономерности развития религиозной жизни населения острова в контексте меняющейся государственной политики.
Степень изученности проблемы.
Историография религиозной проблематики имеет свои особенности, что связано, прежде всего, с тем, что это явление всегда было фактором
5
политической и идеологической жизни общества на различных этапах его истории, поэтому исследования в данном направлении не могли носить объективного характера. В отечественной историографии религии можно выделить три этапа: дореволюционный, советский и постсоветский.
В отечественной историографии работ посвященных проблеме религиозной жизни Сахалина во второй половине XIX - XX вв. мало. В дореволюционной историографии такая ситуация была обусловлена отдалённостью и каторжным режимом острова, в советской историографии - периферийностью этой проблематики в целом. Изменения в методологии научных исследований и расширение источниковой базы в последние годы привели к появлению исследований по данной теме, но они ограничены либо хронологически, либо тематически, в основном носят статейный и тезисный характер.
Поскольку обозначенная проблема слабо представлена в отечественной историографии, в данном обзоре рассматриваются и те общероссийские и дальневосточные работы, в которых давалась общая оценка религиозной политики государства и исследовалась история конфессий на разных этапах истории России и Дальнего Востока. Обращение к этой литературе позволяет провести сравнительно-исторический анализ, соотнести события на Сахалине с вероисповедной ситуацией в стране.
В дореволюционный период ведущее место занимает общероссийская историография религии, основным направлением которой было богословское, стремящееся к «разоблачению» с позиций православной церкви непризнанных в империи религий. В этом ключе подается исторический материал в работах С.Г. Рункевич, А. Никольского, М. Красножена и других авторов.2 В целом, работы церковных авторов носили тенденциозный и описательный характер.
Работы, в которых была бы охарактеризована религиозная жизнь российского населения на Дальнем Востоке были единичны. Лишь условно можно отнести к историографии темы исторический очерк А. Разумовского
6
«Владивостокская епархия за первые 5 лет её существования», который печатался во «Владивостокских епархиальных ведомостях» в 1905-1906 гг. В нём содержится ценный фактологический материал, в частности - по Сахалину (статистические данные по количеству верующих различных конфессий, описание церковных зданий, церковно-школьного строительства и т.п.), но он подаётся с православно-обличительных позиций.
В исследованиях А.А. Панова, Д. Дриля, Н.С. Лобаса, Н. Новомбергского, П.С. Уварова, посвященных сахалинской каторге, специально религиозная жизнь населения не рассматривается, но описывается общая духовно-нравственная атмосфера каторжного Сахалина, оказавшая определяющее влияние на складывающиеся особенности религиозной жизни острова. Доказывая невыгодность каторжного типа колонизации, авторы были единодушны в том, что: «...меньше всего Сахалин удался, как колония, устроенная ради возрождения преступной личности, каторжный остров... явился высшей школой преступности».4
Наибольшее внимание дореволюционные исследователи уделяли изучению религиозных воззрений коренных народов острова (нивхов, айнов и ороков). Большинство таких работ выполнено в этнографическом ключе. Автор диссертации не претендует на полноту этнографического исследования религиозных взглядов аборигенов острова, задачей является исторический анализ трансформации их религиозных традиций под воздействием контактов с российским населением острова.
Одним из первых этнографические сведения о традициях аборигенного населения острова изложил в работе «Об инородцах Амурского края» Л.И. Шренк, возглавлявший научную экспедицию на Сахалин в 1854-1856 гг.5 Наиболее детальная информация о традиционных религиозных верованиях коренных народов Сахалина имеется в работах Л.Я. Штернберга, который начал изучать аборигенов в 1889 г., во время ссылки на остров за участие в революционном движении. В 1910 и 1926 гг. он вновь посетил остров для
7
продолжения исследования.6 Б.О. Пилсудский, также сосланный на остров по политическим мотивам, вёл здесь научные изыскания с 1887 по 1905 гг. В его многочисленных статьях описываются обряды, религиозные традиции нивхов, айнов, ороков.7 В работах вышеназванных исследователей не рассматривался подробно процесс христианизации аборигенов, фиксировалось лишь внимание на поверхностном восприятии догматики и обрядности православия. Религиозные взгляды айнов Карафуто, а также большое влияние на них японской культуры описаны В. Васильевым, путешествовавшим с целью сбора этнографической коллекции по югу острова в 1912 г.8
Историография советского периода характеризуется утверждением концепции воинствующего атеизма, на этом этапе основное внимание в исследованиях отводилось вопросам практической реализации декрета об отделении церкви от государства, история отдельных конфессий рассматривалась исторической наукой с точки зрения классовой борьбы. В то же время, советская историография охватывает более широкий круг проблем, даёт представление об общей религиозной ситуации в Российской империи, о государственной религиозной политике СССР. Идеологические оценки в настоящее время утратили своё значение, но богатый фактический материал даёт важную информацию для исследования.
На этом этапе необходимо отметить издание в 1930 г. труда Н.М. Никольского «История русской церкви» (переиздан в 1988 г.). Автор с позиций марксистско-ленинской методологии доказывал антинародный, реакционный характер деятельности русской православной церкви, проявлявшийся в союзе православия с самодержавием, раскрывал социальную детерминированность истории русской церкви, а также старообрядчества и сектантства, истории которых в книге уделяется значительное место. Изложение материала доводилось до 1917 г. и не затрагивало острые вопросы взаимоотношений религиозных организаций с советской властью, автор упоминал лишь о «быстром разложении и упадке»
8
церкви и старообрядчества, успех же сектантства рассматривал как временный, так как «новое общество уже не нуждается в религии». 9
К историографии первых лет советской власти можно, весьма условно, отнести антирелигиозную агитационную литературу Союза воинствующих безбожников (СВБ) второй половины 1920-х - начала 30-х гг., позволяющую проанализировать отношение новой власти к религии и верующим, в частности, в дальневосточном регионе. Наиболее активным автором того периода был Б. Кандидов, основной темой работ которого стало разоблачение контрреволюционной деятельности духовенства на Дальнем Востоке. И. Узков, секретарь краевого совета СВБ, в 1930 г. в помощь местным безбожникам на основании материалов местных газет и краевого совета СВБ написал брошюру об антирелигиозном движении в ДВК, в том числе и на Сахалине. Отмечая недостаточную организованность антирелигиозной работы на местах, он связывал напрямую успехи социалистического строительства с ростом безбожия, призывал уделять «больше сил и внимания антирелигиозному фронту», священников он открыто называл классовыми врагами, а религиозные организации -единственными легальными организациями классовых врагов.10
Единственной работой подобного характера, посвященной исследованию религиозной ситуации на Сахалине, является статья С. Урсынович. Автор рассматривал проблему распространения баптизма и евангельского христианства среди переселенцев на острове на рубеже 1920-30-х гг. Этот процесс он связывал как с «происками классовых врагов» и несознательностью приезжающих на остров, так и с воздействием объективных обстоятельств — трудностей жизни переселенцев.11
С конца 1950-х гг. характер атеистической пропаганды становился более научным. Возрастал интерес к фундаментальным исследованиям по истории и теории религии, стали проводиться полевые социологические исследования верующих и религиозных организаций в СССР. Они должны были повысить эффективность «идеологической борьбы с религией и
9
коммунистического воспитания советских людей».12 Несмотря на идеологическую запрограммированность на заданные результаты, исследования впервые дали картину религиозной жизни советского общества. Обширный фактологический материал по дореволюционной истории русской православной церкви привлекался в работе Е.Ф. Грекулова.13 Исследования Г.С. Лялиной, Л.Н. Митрохина, А.А. Ерышева, А.И. Клибанова посвящены возникновению, развитию, роли в российском историческом процессе баптизма, евангельского христианства, старорусского сектантства и старообрядчества, однако, в духе времени, эти работы делали акцент на изучении кризисных явлений в религиозных организациях советского периода.14
В работах А.И. Иванова, П.К. Лобазова, Г.И. Эзрина, Ю.А. Розенбаума рассматривались правовые основы регулирования государственно-церковных отношений в советском обществе. Этой же проблеме посвящена работа В.А. Куроедова, на протяжении многих лет являвшегося главой Совета по делам религий.15 Наиболее масштабные исследования в этом направлении проведены Б.В. Клочковым. В его работах освещается правовое и хозяйственной положение православной церкви и других конфессий в дореволюционный период, правовые условия их деятельности в СССР.16 Общий смысл работ сводился к тому, чтобы обосновать историческую необходимость советского законодательства по вопросам религий, доказать, что оно не нарушает прав верующих.
В конце 1980-х гг. историками предпринимаются первые попытки комплексного, объективного освещения конфессиональной истории русского общества. Основные периоды истории русской православной церкви, её место в государстве и обществе рассматриваются в коллективной монографии «Русское православие: вехи истории». Оставаясь верными марксистскому подходу, оценивая роль церкви как «реакционную», авторы одними из первых поднимают вопрос о жестоких репрессиях против духовенства и верующих в 1930-е гг., о притеснениях верующих в
10
послевоенный период. В целом, не обладая в те годы всей полнотой информации, так как многие архивы ещё оставались засекреченными, авторы поставили одной из своих целей «привлечение внимания исследователей к дальнейшей разработке истории церкви».17
В указанных выше работах общесоюзного характера религиозная ситуация на Сахалине не рассматривалась даже в контексте освещения антирелигиозных мероприятий органов власти.
Дальневосточная историография послевоенного периода весьма лаконична, как по количеству исследований, так и по характеру преподносимой тематики: исследования носили разоблачительный характер - ограничивались характеристикой контрреволюционной деятельности религиозных организаций в годы становления на Дальнем Востоке советской власти.18
Такой идеологической позиции придерживалась Н.М. Балалаева, сферой исследовательского интереса которой была история дальневосточного сектантства. В докторской диссертации Н.М. Балалаевой, единственном диссертационном исследовании советского периода о религиозных организациях на Дальнем Востоке, рассматривается широкий круг вопросов, связанных с особенностями дальневосточного сектантства, есть упоминания о деятельности баптистов и евангельских христиан на Сахалине в конце 1920-х - 30-е гг. Называя одной из важнейших причин усиления «сектантства» в годы гражданской войны и интервенции миссионерскую деятельность американцев, его развитие в 1920-е гг. Н.М. Балалаева связывала, прежде всего, с сохранением «социальных корней религии». В диссертации делается на наш взгляд не обоснованный, но соответствующий духу того времени вывод, что «главная причина упадка сектантства» в 1930-е гг. - «победа социализма».19
Изучение религиозных традиций аборигенов острова продолжалось советскими учёными-этнографами. Б.А. Васильев составил описание религиозных воззрений ороков Сахалина. Он выявил в различных
11
традициях ороков связи с окружающими их аборигенными этносами (нивхами, орочами, айнами), позволившие сделать вывод о почти полном отсутствии влияния русской православной культуры на культуру ороков к моменту исследования, опубликованного в 1929 г. Ученик Л.Я. Штернберга Е.А. Крейнович, приступивший в 1926 г. к работе в Сахалинском ревкоме в качестве помощника комиссара, а затем -комиссара по делам туземцев, посвятил свои труды этнографическому описанию нивхов. В них, помимо прочего, автор уделял внимание и традиционным верованиям этого этноса.21 Несмотря на то, что в это время происходила утрата традиций коренных народов, углубление теоретического изучения традиционных верований и культов аборигенов Дальнего Востока, в том числе и Сахалина, в последующие годы позволило создать ряд обобщающих работ А.В. Смоляк, Ч. М. Таксами, А.Б. Спеваковского.22 На базе Сахалинского областного краеведческого музея в этот период проводились полевые исследования, позволяющие реконструировать религиозные обряды и воззрения аборигенов острова, результаты которых были опубликованы в виде научных статей.23
Становление и развитие современной российской историографии религии связано с изменением методологии научных исследований и расширением источниковой базы. В 90-е гг. XX в. в исследовании истории религиозных конфессий стали преобладать два подхода - научный и конфессионально-обличительный, основанный на принципах так называемого «антикультового движения».
В современной историографии изучение вопроса с научных, религиоведческих позиций в связи с необходимостью выработки государственной вероисповедной политики, не имеющей аналогов в российском историческом прошлом, осуществляется Н. А. Трофимчуком, Л.Н. Митрохиным, И.Я. Кантеровым, М.И. Одинцовым и другими исследователями.24 В подготовленных им учебных пособиях и справочных изданиях содержится объективная оценка различных конфессий, анализ
12
российского и зарубежного опыта государственно-церковных отношений. Глубоко научны и актуальны работы С. Иваненко, посвященные эволюции идеологии и деятельности самой крупной в современной России протестантской религиозной организации Свидетелей Иеговы.25 Учёный доказывает традиционность этой конфессии для России, отсутствие в её деятельности «деструктивности», делает оптимистический прогноз о перспективах улучшения отношений между государственными органами и этой религиозной организацией. В работах общероссийского характера не рассматривается религиозная ситуация на Сахалине, но их изучение даёт возможность провести сравнительный анализ, выявить региональные особенности истории религиозных организаций и реализации государственной религиозной политики на острове.
Правовые аспекты деятельности религиозных организаций дискутируются на страницах научных журналов. Особенно болезненным в этих спорах является вопрос о деятельности и статусе новых религиозных движений. Современные историки и религиоведы отмечают несовершенство современного государственного механизма регулирования религиозной ситуации в обществе. Например, К. Каневский, М. Шахов, доказывая неправомерность введения в действующее законодательство, в нарушение Конституции, устанавливающей равенство всех религий, понятия «традиционной» конфессии, считают, что главная задача государства сегодня - установление с другими конфессиями таких же кооперационных отношений, как с православной церковью, так как «тенденции монополизировать культурное наследие прошлого одной из конфессий... не могут быть приняты обществом и не оправданы логикой истории».26
Итоги исследований социологов по современному состоянию религиозности российского общества помогают осознать происходящие в данной сфере процессы в общероссийском масштабе, сопоставить с
ЛМ
ситуацией на острове. Особенно ценным представляется совместный труд
13
учёных Финляндии и России, ставший результатом исследований 1991-1999 гг. Авторы рассматривают спектр проблем - религиозность населения в 1990-е гг., новые религиозные движения в России, взаимоотношения церкви и государства на современном этапе и пр. Отмечая тесную связь в современном русском сознании православия и национальной идентичности, авторы в то же время делают вывод о том, что традиционных верующих в России мало, в этом смысле результаты «религиозного возрождения» они
28
оценивают как очень скромные.
На современном этапе конфессиональные издания занимаются активно разработкой исторической проблематики, направленной с одной стороны -на доказательства традиционности, законности и преимуществ своего вероучения, а с другой — на «разоблачение» конфессий-конкурентов. Работы по истории православной церкви протоиерея В.А. Цыпина, православного историка Д.В. Поспеловского, опирающиеся на широкую источниковую базу, стремятся оправдать и обосновать все повороты истории русской православной церкви.29 Работы А. Дворкина, православного публициста и историка, ведущего «эксперта по проблемам экспансии тоталитарных сект в России»,30 не столько содержат исторический анализ деятельности конфессий, сколько являются антисектантским миссионерским изданием православной церкви, акцентируют внимание на богословской стороне проблемы. В последнее время по данной тематике издаются труды миссионерского отдела Московского патриархата Русской Православной Церкви.31 Изучение таких трудов представляется необходимым для анализа межконфессиональных отношений, а также для изучения влияния позиции православной церкви на государственную конфессиональную политику.
В современной дальневосточной историографии важными представляются работы, освещающие неизвестные страницы истории русской православной церкви и государственно-церковных отношений в дореволюционный и советский период, анализирующие противоречивость
14
результатов миссионерской деятельности православной церкви на Дальнем Востоке, современную религиозную ситуацию на Дальнем Востоке. Исследованием этих проблем занимаются учёные М.Б. Сердюк, СМ. Дударенок, Ю.А Завалишин, Ю.Н. Бакаев, Е.А. Капранова и другие. Исследователи Ю.В. Аргудяева, В.Ф. Лобанов, М.Б. Сердюк, В.В. Кобко, Г.Г. Балакерская особое внимание уделяют истории старообрядчества на Дальнем Востоке. Результаты их изысканий были представлены на международных и региональных научных конференциях.32 Итогом изучения дальневосточного старообрядчества Ю.В. Аргудяевой стала публикация монографии, в которой автор исследует особую роль старообрядцев в хозяйственном и этнокультурном освоении Дальнего Востока в середине XIX - начале XX вв., формировании здесь постоянного населения, сохранении традиций.33 Анализ работ дальневосточных исследователей позволяет соотнести историю религиозной жизни Сахалина с историей ближайших регионов, выявить общие черты и особенности.
В работах дальневосточных учёных затрагиваются и некоторые вопросы религиозной истории Сахалина. Ю.В. Аргудяевой, на основании материалов Российского государственного исторического архива (РГИА), выявлена численность старообрядцев острова в период каторги, прослеживается переселение на остров старообрядцев-рыбаков из Приморья в конце 1940-х гг. В одной из статей М.Б. Сердюк рассматривается жизнь старообрядцев острова в контексте проблемы организации вольного заселения севера Сахалина после русско-японской войны и отмены каторги.34
На новом этапе развития отечественной исторической науки исследования по данной теме впервые начинают проводить сахалинские историки и краеведы. Пионером в разработке темы стал сахалинский историк А.И. Костанов.35 Истории русской православной церкви на Сахалине и Курильских островах с XVII в. по начало 90-х гг. XX в. посвящена его работа, написанная в виде исторического очерка. Работа
15
выходит за рамки заявленной темы, автор касается не только истории православной церкви, но и других конфессий - старообрядцев, баптистов, впервые освещает религиозную историю острова в советский период на основе информации ранее засекреченных архивных документов. Работа оказалась очень важна в смысле постановки проблемы, дала толчок к дальнейшим исследованиям в данном направлении.
История католичества на острове со второй половины XIX до конца XX века детально рассматривалась в статьях и книгах краеведа СП. Федорчука. В работе, посвященной русскому населению Карафуто, на основе японских архивных документов, он исследует историю
¦ 36
старообрядческой общины, оставшейся после 1905г. на юге острова.
Отдельные аспекты истории православия в период каторги рассматривались в статьях и тезисах докладов Л.В. Драгуновой, М.В. Гридяевой, А.А. Ипатьевой, В.В. Маленкова.37 Внимание исследователей в основном было сконцентрировано на изучении просветительской, в частности — миссионерской деятельности православного духовенства. Государственной религиозной политике, реализация которой привела к прекращению деятельности всех храмов на острове в советский период, посвящены статьи Е.И. Савельевой и В.В. Маленкова.38 Однако, деятельность религиозных общин, групп и верующих в годы советской власти не рассматривалась исследователями. Статья Е.Ф. Назаровой посвящена истории православия на острове на современном этапе, деятельности Южно-Сахалинской и Курильской епархии русской православной церкви, но выводы автора не подкрепляются выкладками социологов и носят тенденциозный проправославный характер.39 Единственная работа по истории персоналий — статья краеведа В.Л. Подпечникова об одном из последних сахалинских священников, репрессированном в 1930 г. — А. Гневушеве, источником для написания которой стали рассекреченные материалы Государственного архива Сахалинской области (ГАСО).40
16
Первая попытка осветить историю японских храмовых комплексов была предпринята А. М. Лопачевым. История японского храмового строительства на острове глубоко исследовалось краеведом И.А. Самариным.41
Источниковедческие статьи О.А. Гнутова и Н.Д. Корсунской посвящены фонду метрических книг ГАСО, Г.А. Шалкус и В.В. Маленкова — фрагментарному исследованию документов ГАСО и Сахалинского центра документации новейшей истории (СЦДНИ) по религиозной политике Советской власти на Сахалине.42
Своеобразным подведением итогов изучения религиозной жизни острова к 2000-летию христианства стало издание сборника «Государственность и церковь на Сахалине». Однако, из 16 статей сборника сахалинской тематике посвящены только три (М.В. Гридяевой и Л.В. Драгуновой — о деятельности православной церкви на каторжном острове, Н.В. Потаповой — о миссионерской деятельности православных священников среди аборигенов Сахалина), дальневосточной — две (А.А. Ипатьевой о личном составе православных миссионеров на юге Дальнего Востока во второй половине XIX - начале XX вв. и А.И. Костанова - об архивах православной церкви на Дальнем Востоке), что демонстрирует недостаточное внимание исследователей к региональной религиозной проблематике.43
В этнографических работах Т.П. Роон, Л.И. Миссоновой, А.Ф. Маевича продолжается изучение религиозных воззрений ороков Сахалина. Единственная статья Т.П. Роон проливает свет на элементы шаманизма нивхов и ороков (уильта) сохранившиеся к настоящему времени.44
Работы А.И. Костанова, В.В. Щеглова, посвященные общим вопросам социально-экономического и политического положения региона, переселенческому движению, демографии позволяют проанализировать взаимосвязь истории заселения острова и особенностей его религиозной жизни. При написании диссертации огромную помощь в выявлении лиц,
17
репрессированных по религиозным мотивам, оказали «Книги памяти», составленные A.M. Пашковым и В.Л. Подпечниковым на основе изучения рассекреченных архивных дел необоснованно репрессированных жителей острова в 1920 - 40-х гг.45
Всплеск интереса ученых к закрытой ранее религиозной проблематике предопределил появление на современном этапе ряда диссертационных исследований как общероссийской, так и региональной направленности, затрагивающих в той или иной степени проблематику диссертации.
Кандидатская и докторская диссертации О.В. Васильевой впервые на основе ранее недоступных архивных материалов представляют целостную картину взаимоотношений государства и православной церкви в 1941-1948 гг., дают анализ государственно-церковных отношений в предвоенный период.46
Диссертационные работы Е.М. Мирошниковой, В.В. Кравчук выявляют междисциплинарные связи исследования, рассматривая философско-правовой аспект государственно-церковных отношений, обобщают их опыт на примере зарубежных стран. Результатом их исследований стала классификация моделей государственно-церковных отношений в рамках светского государства. Задача выбора одной из этих моделей стоит перед Российской Федерацией на современном этапе. Проблемы взаимодействия государства и церкви в российском политическом процессе 1990-х гг. рассматриваются в диссертации В.В. Панюковой, обратившей внимание на опасность клерикализации современного политического процесса в России.47
В диссертации Н.В. Заплатникова рассматривается проблема религиозности современной молодёжи. Автор акцентирует внимание на том, что возрождение религиозных институтов имеет не только положительное, но и отрицательное влияние на общество и на конкретную личность, отмечает, что религиозность молодёжи не имеет ничего общего с

Получить работу