ВВЕДЕНИЕ
Настоящее диссертационное исследование представляет собой попытку интегрирования нескольких научных дисциплин, и, в первую очередь, объединяет такие науки как филология и лингвокультурология, поскольку в данной работе феномен культуры рассматривается сквозь призму лингвистических единиц, и оказывается, что филология заимствует из лингвокультурологии картины мира, а лингвокультурология, в свою очередь, заимствует из филологии методы лингвистического анализа. Таким образом, в очередной раз подтверждается тезис о тесной взаимосвязи и взаимовлиянии языка и культуры.
Одним из первых на связь языка и культуры обратил внимание немецкий ученый В. фон Гумбольдт, который выдвинул тезис о внутренней форме языка и воплощении в нем «духа народа». Как и современные лингвисты, он рассматривал язык не как прямое отражение действительности, а как результат интерпретации ее человеком. Слово - не отпечаток предмета самого по себе, а его образа, создаваемого в сознании человека в процессе речетворчества. Гумбольдт сделал актуальный для современной лингвистики вывод о том, что национальные языки - это не различные обозначения реальности, а результаты видения ее, а также указал на влияние языка как системы мировидения на поведение и образ мыслей индивида. Именно это имеют сегодня ввиду ученые, когда говорят о различных концептуальных картинах мира, экспликациями которых являются языковые картины мира (ЯКМ). Тема соотношения языка и культуры получила дальнейшее развитие в трудах Сепира и Уорфа, которые занимались исследованием языков американских индейцев. Результатом их научной деятельности явилась теория лингвистической относительности, известная также как гипотеза Сепира-Уорфа, согласно которой язык определяет образ мышления и процесс познания
действительности: «Мы видим, слышим и воспринимаем так или иначе те или другие явления главным образом благодаря тому, - писал Эдвард Сепир, - что языковые нормы нашего общества предполагают данную форму выражения». В такой крайней форме рассматриваемая гипотеза не подтверждается фактическими данными, хотя некоторые ее положения получили дальнейшую разработку в трудах Сепира и Боаса.
В сравнительных исследованиях в области лексикологии эти ученые пытались обосновать прямую зависимость между словарным фондом данного языка и миром, окружающим его носителей. Так, эскимосский язык дает возможность говорящим дифференцировать разные виды снега, а в языке ацтеков для обозначения понятий «снег», «холод», «лед» используется один и тот же корень. Язык жителей пустыни позволяет им давать самые детальные топографические описания, что связано с необходимостью определения местонахождения водных источников, а индейские племена северо-западного побережья Америки пользуются большим количеством слов для характеристики морских животных. Эти примеры демонстрируют связь языка с окружающей действительностью, но эта связь, по мнению, исследователей, не ограничивается материальными объектами, а распространяется и на духовную сферу жизни общества, включая социально-культурные и психологические особенности народа-носителя языка. Например, в современных европейских языках имеются все необходимые лексические средства для выражения абстрактных понятий и широких обобщений, однако соответствующие языковые формы отсутствуют в языках американских индейцев. Такое положение вещей объясняется уровнем развития и особенностями менталитета разных народов.
Эдвард Сепир также предвидел, что лингвистам, которых справедливо обвиняют в отказе выйти за пределы предмета своего исследования, придется все больше и больше заниматься различными
антропологическими, социальными и психолингвистическими проблемами, которые вторгаются в область языка. В период господства структурализма и трансформационно-генеративной теории, ограничивавших сферу лингвистических исследований изучением только языка, без учета внеязыковых факторов, исследования Сепира, Боаса и Уорфа носили новаторский характер, были исключением, выходившим за рамки традиционного для того времени формального подхода к анализу языковых явлений. Только начиная с 60-х гг, когнитивные, психологические и социальные аспекты языков были включены в сферу лингвистических исследований. Язык стал рассматриваться как часть культуры народа и сегодня изучается именно с этих позиций.
С возникновением когнитивной лингвистики речь и речевая деятельность стали рассматриваться как вид обработки информации, закодированной языковыми средствами, как познавательный процесс. В соответствии с постулатами нового научного направления был выдвинут тезис о том, что восприятие окружающего мира, специфичное для каждой языковой группы, находит отражение в речевой деятельности коллектива и фиксируется в языке в виде концептов, понятий, представлений и мнений, выражаемых в различного рода высказываниях-суждениях. Признание того, что анализ языка не может быть ограничен рамками идеальной языковой системы, существующей автономно, привело к выдвижению на первый план когнитивных подходов в языкознании как гуманитарной науке. Эмпирическим объектом исследований стала когнщия, понимаемая как взаимодействие систем восприятия, репрезентации и продуцирования информации. Отличительной чертой когнитивного подхода к языку стало осознание того, что язык представляет собой лишь небольшую часть объекта познавательной деятельности человека и для его исследования необходимо привлечение понятий не только памяти, физиологических, психологических, психофизиологических свойств личности, но и знаний о
мире, социального контекста высказывания, способов взаимодействия и организации всех типов знаний, а также всей деятельности человека.
В последнее десятилетие в лингвистике наметился переход на антропологическую парадигму исследования, в центре внимания которой находится комплекс проблем, связанных с взаимодействием человека и языка. Это привело к возникновению новой области гуманитарных исследований - лингвокультурологии, находящейся на стыке языкознания и культурологии.
Культурология - наука, занимающаяся изучением культуры какого-либо народа или группы народов, влиянием культуры на язык, мировоззрение и т.д.1 Неоднократно в лингвистической литературе указывалось на неизбежность культурологического аспекта в филологическом исследовании. Это обусловлено тесным взаимодействием данных областей человеческого познания, совокупностью явлений, категорий, процессов, которые стоят за понятиями филология и культура и в своем становлении, и в историческом развитии. «Филологические дисциплины по своей онтологической сущности предполагают обращение к культурологической информации как непременному компоненту своей операционно-исследовательской базы, как в обосновании предмета изучения, в описании категориального аппарата, так и в освещении и анализе теоретических исследовательских, научно-практических проблем и задач каждой из отраслей филологической науки.»2 В то же время содержание и объем самого понятия культура все еще нуждается в уточнении.
В качестве специального термина слово «культура» первоначально употреблялось в значении «просвещенности, образованности,
1 Словарь иностр. слов и выражений. Сост. Е.С. Зенович. М., Олимп: ООО «Фирма изд-ва ACT», 2000
2 Бельчиков Ю.А. Культурологический аспект филологических дисциплин. Филолг. Науки, №4, 1998.
воспитанности», однако постепенно семантика слова расширялась, оказавшись в той или иной форме сопряженной с понятием человеческой деятельности. Культура определяется как «совокупность знаний», как «духовная жизнь общества, понимаемая как сторона бытия», как «система отношений, устанавливаемых между человеком и миром. Эта система регламентирует поведение человека: она определяет то, как ему надлежит действовать в тех или иных ситуациях (которые признаются вообще потенциально возможными). Вместе с тем, эта система отношений определяет то, как человек моделирует мир и самого себя».
Лингвокультурология как новое научное направление получила несколько определений. О пограничном статусе новой дисциплины свидетельствует определение: "Это - наука, возникшая на стыке лингвистики и культурологии и исследующая проявления культуры народа, которые отразились и закрепились в языке".4 Однако наиболее полным и точным, на наш взгляд, является определение, предложенное В.В. Воробьевым, который описывает лингвокультурологию как «комплексную научную дисциплину интегрирующего типа, изучающую взаимосвязь и взаимодействие культуры и языка в его функционировании и отражающую этот процесс как целостную структуру единиц в единстве их языкового и внеязыкового (культурного) содержания» . В данной работе мы будем основываться именно на этом определении.
Лингвокультурология не ограничивается набором единиц, культурный компонент в содержании которых, может быть выявлен исключительно при помощи историко-этимологического анализа, и стремится к выявлению культурно-национальной значимости единиц,
3 Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М.: Наука, 1983.
4 Маслова В.А. Введение в лингвокультурологию. - М.: Наследие, 1997.
5 Воробьев В.В. Культурологическая парадигма русского языка: Теория описания языка и культуры во взаимодействии. М: Инс-т русского языка им. А.С. Пушкина, 1994
которое достигается на основе соотнесения их значений с концептами общечеловеческой или национальной культуры.
С этих позиций культурно-значимыми оказываются не только языковые единицы, обозначающие культурно маркированные реалии, но и те, в которых культурная информация содержится на более глубинном уровне семантики. Культурная информация рассредоточена в языке, она сознательно или бессознательно воспроизводится носителями языка, употребляющими языковые выражения в определенных ситуациях, с определенными намерениями и с определенной эмотивной модальностью. Задача исследователя состоит в интерпретации денотативного или образно мотивированного аспектов значения языковых знаков в категориях культуры, т.е. в соотнесении единиц системы языка с единицами культуры.6 Таким образом, предметом исследования лингвокультурологии являются единицы языка, которые приобрели символическое, эталонное, образно-метафорическое значение в культуре, и которые обобщают результаты деятельности человеческого сознания, закрепленные в мифах, легендах, ритуалах, обрядах, фольклорных и религиозных дискурсах и т.п.7 Именно такими единицами являются, на наш взгляд, космонимы «солнце»/«луна», которые мы избрали в качестве объекта исследования в настоящей работе. Для обозначения указанных лексических единиц, в работе будет использоваться термин космонимы, который является производным от термина космонимия - раздел ономастики, исследующий названия внеземных объектов8 - и представляется более точным и корректным по сравнению с традиционно используемым в диссертациях, посвященных лингвокультурологическим проблемам, термином концепт. Поскольку под концептами понимаются в первую очередь имена
6 Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологи-ческий аспекты. - М., 1998.
Маслова В.А. Введение в лингвокультурологию. М: наследие, 1997. 8 ЛЭС. Ред.В.Н. Ярцева,1990.
10
абстрактных понятий, которые не имеют денотатов в виде предметных реалий в окружающей действительности (подробнее см. ниже), в то время как солнце и луна представляют собой вполне конкретные и даже универсальные объекты окружающего мира.
Лингвокультурология изучает взаимосвязь языка и культуры в синхронном аспекте. Ее материалом являются живые коммуникативные процессы и различные дискурсы (литературный, философский, религиозный, фольклорный), как источники культурной информации в языковых единицах и выражениях. Цель лингвокультурологии - это изучение обыденной картины мира, представленной в повседневной речи носителей языка и имеющей корни и корреляции в различных дискурсах и в разных (вербальном и невербальном) текстах культуры. Культурная информация, закодированная в языковых единицах, далеко не обязательно ограничена рамками одного языка и национально-специфическими средствами выражения. Так, один из самых мощных источников культурной маркированности и культурной информации в идиоматике и образных значениях языка - Библия - присутствует в культуре и языках разных народов, признающих Ветхий и Новый Заветы Священными книгами, поэтому многочисленны фразеологизмы, восходящие к религиозному дискурсу и имеющие в разных языках одинаковые образные основания: ср. "испить горькую чашу", "испить чашу до дна" и франц. boire le calice jusqu' a lie; "соль земли" и франц. sel de la terre, англ. the salt of the Earth. Столь же "межнациональным", оказавшим и оказывающим воздействие на языки разных лингвокультурных общностей и, через языки, — на менталитет, представляется и другой важный источник культурной информации в языковых знаках: мифология, в значительной степени обусловившая мотивацию образных значений и их сочетаемость.
Язык и культура характеризуются набором общих признаков, что дает нам основания рассматривать их взаимодействие на единой
11
методологической основе. Укажем эти общие признаки, выделенные В.Н Телия:
1. Культура и язык - это формы сознания, отображающие мировоззрение человека и народа.
2. Язык и культура существуют в диалоге между собой, поскольку субъект речи и ее адресат - это всегда субъекты культуры.
3. Оба феномена имеют индивидуальные или общественные формы существования, субъект культуры и языка - всегда индивид или социум, личность или общество.
4. Общая для языка и культуры черта - нормативность.
5. Историзм - одно из сущностных свойств языка и культуры (антиномия "динамика" /"статика").
6. Культура - своеобразная историческая память народа. Язык хранит и обобщает коллективную память благодаря кумулятивной функции9.
В то же время язык и культура представляют собой различные семиотические системы, а, следовательно, культурная компетенция не совпадает с языковой. В. Н. Телия определяет культурно-языковую компетенцию как «интерпретацию языковых знаков в категориях культурного кода», и видит задачу лингвокультурологии в том, чтобы истолковать культурную значимость языковой единицы ("культурные знания") путем соотнесения прототипной ситуации фразеологизма или другой языковой единицы, их символьного прочтения с известными "кодами" культуры.
Постулирование культурной информации в языковых единицах предполагает наличие категории, соотносящей две различные семиотические системы, а именно язык и культуру, и позволяющей описывать их взаимодействие. Исследователи предлагают следующие
Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологи-ческий аспекты. - М, 1998. с. 224-226.
12
четыре категории, через посредство которых культурная информация может быть представлена в номинативных единицах языка: культурные семы, культурный фон, культурные концепты и коннотации.
Культурные семы — способ отображения культуры в лексемах и фразеологизмах, обозначающих идиоматические реалии . К единицам, содержащим культурные семы в своем значении, относятся наименования предметных реалий (например, лапти, рожон, черная изба).
Культурный фон - характеристика лексем и фразеологизмов, обозначающих явления социальной жизни и исторические события. Этот тип культурной информации, как и первый, локализуется в денотативном компоненте значения, однако, в отличие от него, имеет ярко выраженную идеологическую направленность (серп и молот, британский лев)
К культурным концептам относятся имена абстрактных понятий, в семантике которых сигнификативный аспект преобладает над денотативным: они не имеют вещественной "опоры" во внеязыковой действительности в виде предметных реалий - денотатов. Их понятийное содержание "конструируется" носителями языка исходя из характерной для каждой лингвокультурной общности системы ценностей, поэтому культурные концепты проявляют специфику языковой картины мира.
Культурно-национальная специфичность таких конструктов в значительной степени выявляется через их устойчивую сочетаемость, которая фиксирует и воспроизводит наиболее важные для ЯКМ единицы смысла культурных концептов.
Термин "культурная коннотация" в данной классификации типов культурной информации и способов ее воплощения в знаки языка закреплен за той ее разновидностью, которая характеризует образные
10 Lexical collocations: Denominative and cognitive aspects // Telia V., Bragina N., Oparina E., Sandomirskaya I. // Euralex'94: Proceedings. - Amsterdam, 1994.
13
языковые знаки. Культура проникает в них через ассоциативно-образные основания их семантики и интерпретируется через выявление связи образов со стереотипами, эталонами, символами, мифологемами, прототипическими ситуациями и другими знаками национальной и общечеловеческой культуры, освоенной лингвокультурной общностью.
По мнению В.Н.Телия, понятие культурной коннотации является базовым для лингвокультурологии. Именно этот тип постулирования культурной информации будет рассматриваться в рамках данной работы, поскольку объект исследования демонстрирует наличие указанной разновидности культурной информации, в связи с этим целесообразно остановиться на понятии культурной коннотации несколько более подробно.
В самом общем виде это - «интерпретация денотативного или образно мотивированного аспектов значения в категориях культуры»11. Под категориями культуры понимаются стереотипы, символы, эталоны, мифологемы и другие знаки национальной и общечеловеческой культуры, освоенной народом-носителем того или иного языка. Таким образом, коннотация является звеном, соединяющим знаки и концепты культуры, и в то же время инструментом для изучения их взаимодействия. Такое взаимодействие, описываемое через категорию коннотации, прослеживается и в лексическом, и во фразеологическом пластах языка. При этом содержание коннотации необязательно является неизменным (например, слово "товарищ" в русском языке).
Система образов, закрепленных в лексических и фразеологических единицах языка, является местом средоточения, своего рода "нишей", аккумулирующей мировидение: образные основания так или иначе
Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологи-ческий аспекты. - М., 1998. с. 214.
14
связаны с духовными, социальными и материальными типами культуры, хотя эта связь не всегда лежит на поверхности значения.
Таким образом, в понятии "культурная коннотация" можно выделить следующие важные параметры.
Во-первых, это единица семиотическая: она является связующим звеном между разными предметными областями и их семиотическими системами - языком и культурой. Через коннотации культура хранится в языке и через него, в свою очередь, передается из поколения в поколение, поэтому есть основания говорить об особой "коннотативно-культурологической функции единиц языка, связывающей эти две системы в диахронном и в синхронном планах"12.
Во-вторых, культурная коннотация имеет свое место в системе языка. Это определенный пласт языка, а именно образно мотивированные лексические и фразеологические единицы. Коннотация также имеет локализацию в определенном аспекте значения этих единиц - в их образных основаниях. В этом смысле культурная коннотация может быть названа знаковой категорией.
В-третьих, культурная коннотация представляет собой единицу операционного характера. Владение культурной коннотацией, то есть умение интерпретировать образно мотивированные единицы языка через соотнесение их с категориями культуры, формирует особый тип компетенции носителя языка, не сводимый к языковой компетенции. Этот тип компетенции был назван В.Н. Телия культурно-языковым3. Формирование культурно-языковой компетенции основано на освоении носителем языка культуры через ее тексты - мифы, сказки и предания,
12 Опарина Е.О. "Лингвокультурология: методологические основания и базовые понятия" // Язык и культура, вып. 2, Сборник обзоров, Москва, ИНИОН РАН, 1999.
13 Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. — М.,1998.
15
религиозные и художественные тексты, а также через неязыковые семиотические системы (живопись, театр, кино и др.), что является целью при обучении иностранным языкам на профессиональном уровне.
Источники культурной интерпретации языковых единиц в том виде, как они разработаны В.Н. Телия в работе "Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты", поддаются классификации на вербальные и неверебальные. К невербальным относятся ритуальные формы народной культуры, такие как поверья. Так, в культурной коннотации идиомы "у черта на куличках" отражено поверье о том, что болото является местом обитания нечистой силы. К языковым источникам относятся не только тексты, составляющие философский и теософский дискурсы, исторические исследования и художественную литературу, но и определенные типы языковых знаков. Это, например, паремиологический фонд языка, поскольку большинство пословиц представляют собой стереотипы и прескрипции народного самосознания. Это также характерные для данной лингвокультурной общности слова-символы, замещающие в языке те или иные идеи ("крест" - символ горькой судьбы, "рука" - символ власти), или устойчивые сравнения, содержащие в себе систему образов - эталонов повседневной картины мира ("стройная как березка", "здоров как бык", "уперся, как осел").
Помимо умения найти релевантные для каждого конкретного случая источники интерпретации знаков языка в категориях культуры, культурно-языковая компетенция предполагает умение идентифицировать культурно маркированные лексемы и фразеологизмы как элементы определенных коллективных речевых стратегий.
Лингвокультурология как дисциплина, изучающая взаимосвязи и взаимовлияние языка и культуры, фокусирует свои исследования на образных и фразеологических единицах языка; именно система образов,
16
закрепленных в языковой семантике, является зоной сосредоточения культурной информации в естественном человеческом языке14.
В этом плане целесообразно рассмотреть такое направление анализа как метафора и культурная коннотация. Способность языковой метафоры выражать мировидение и, соответственно, ее культурная маркированность основаны на связи ее образного основания с категориями коннотации -символами, стереотипами, эталонами, мифологемами и прототипическими ситуациями. Метафора оказывается нагруженной культурными коннотациями и в случаях, когда она функционирует в языке как самостоятельная единица, и тогда, когда она выступает как связанный компонент устойчивого словосочетания.
Так, в разных языках существует свой набор экспрессивных метафор, характеризующих человека через аллюзию к животным, причем содержание образов в разных национальных языках и ареалах культуры значительно различается, хотя может и частично совпадать. Например, для носителей русского языка "осел" - символ глупости и глупого упрямства, что получает воплощение не только в предикативной функции экспрессивной метафоры (выражения типа "он настоящий / просто осел", "Ну и осел!"), но также и в идиоматике: устных словосочетаниях и сравнениях, в пословицах, например "ослиное упрямство", "Осел на осле, дурак на дураке", и т.д. В английском языке носителем аналогичных свойств выступает "мул" - mule: mulish stubbornness. "Обезьяна" в русском языке коннотирует мужскую некрасивость (ср. "норму" внешности мужчины, выраженную в речении "Мужчина должен быть чуть красивее обезьяны"), в то время как во французском языке - это языковой образ не только уродства (laid comme un singe), но и хитрости, способности обмануть (malin comme un singe, payer en monnaie de singe = обмануть,
14 Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. - М.,1998.
17
отделаться шуточками). В английском языке monkey, to monkey — образ шаловливого, надоедливого ребенка и детских проказ (The boys were monkeying about the playground). Известно также, насколько образы животных, бытующие в восточном ареале культуры, отличны от содержания тех же денотатов в языках Европы. Так, змея на Востоке -эталон мудрости или женского изящества (Ср. рус. «пригреть на груди змею», «змея подколодная»), верблюд - эталон красоты (Ср. рус. «плюется как верблюд»).
Эти зоонимические метафоры представляют собой образы-эталоны в обиходной ЯКМ. Они основаны на характерологической подмене свойства человека представителем животного мира, имя которого становится знаком некоторого свойства, доминирующего в данном животном, с точки зрения обиходного опыта народа.
Поэтому об инвентаре "животных" метафор можно говорить как об эталонах культуры, репрезентирующих заданное в языке мировидение. В роли эталонов могут выступать не только животные, но и другие явления природы, а также явления и ситуации повседневной жизни, например, -"бревно", "пень" - эталон глупости; "вулкан" - взрывного темперамента; "сарай" и "конюшня" - неуютного, грязного жилья, «солнце» - высшей благодати и справедливости (ср. «Место под солнцем», «И на солнце есть пятна»).
Все, что окружает человека в мире как часть его повседневной жизни, соотносится им с позиций антропоцентризма, с его внутренним миром и условиями существования. Эти реалии наделяются смыслом в системе ценностных ориентации лингвокультурной общности как символы, эталоны, стереотипы, а их языковые имена становятся знаками, кодирующими данные представления в языковой картине мира, что в полной мере приложимо к таким объектам реального мира как солнце и |
