Введение
Актуальность предмета исследования.
В современном, в особенности российском, обществе за последние два десятилетия интерес к христианству стал заметным элементом жизни, — проявляясь одновременно как интерес к культурному прошлому и как выражение проблем актуального настоящего; повышается внимание и к различным сторонам культуры и идеологии, связанным с христианством, возникла осознанная культурная ориентация на христианство: христианство становится источником общественной идеологии. Тем более актуальными, в сегодняшних поисках культурной идентичности, становятся научные изыскания в прошлом христианской цивилизации — ради понимания ее культурных основ.
С другой стороны, в самое последнее время стало необходимым знание культурной традиции по ряду совершенно новых причин: в эпоху глобализации участились культурные контакты и, как следствие, культурные конфликты. Академические компаративные межкультурные исследования далеко не всегда помогают практически разрешить эти межкультурные конфликты, — все более насущным становится положительное знание собственной традиции, культурной парадигмы на уровне автоматического культурного самосознания, — ради того, чтобы обеспечить выживание, и не всегда только культурное.
Предмет настоящего исследования — базилика, основной тин храма в странах римско-католической христианской традиции, представляет пример такой архитектурно-культурной константы, «положительное» знание о которой — ее происхождении, причинах неизменности ее типа, роли в культуре, недостаточно «вербализовано» внутри ее культурной традиции. Как следствие, недостаточное понимание христианской базилики внутри самой римско-католической традиции влечет за собой непонимание смысла заимствования базилики в другие традиции (для
России это единственная «правильная» базилика — Троицкий собор Александро-Невской лавры в Петербурге, постройка которого была частью идеологической программы царствования Екатерины II).
Данная работа посвящена исследованию идейного и культур-философского содержания архитектуры христианской базилики. С такой точки зрения архитектура базилик в науке не рассматривалась, хотя вопрос о христианской базилике как типе здания был поставлен в XV в. (Альбсрти увидел в ней подражание римской гражданской базилике).
Вопреки разнообразию и изменчивости форм европейского искусства одна форма в ее архитектуре не менялась с IV в. — это базилика. Тождественны европейским базилики других мест христианской ойкумены — Ближнего Востока, Северной Африки и Эфиопии; строительство базилик распространялось вместе с христианством и прекращалось с его исчезновением (в Северной Африке, Египте, Палестине, Сирии после исламского завоевания) или но причине смены архитектурных программ (в Византии в VII в.). Несущественная региональная вариативность древних базилик и повторение типичной конструкции в базиликах последующего времени (западно-европейского Средневековья и Нового времени) позволяет говорить о том, что в основе типа лежит архитектурный структурный канон. Происхождение канона и причины его устойчивости неясны; поиск образца в античной архитектуре, в частности выбор римской гражданской базилики в качестве такого образца, не дает удовлетворительного объяснения.
Базилика появилась на рубеже III—IV вв. в христианской среде, как раз тогда, когда происходило формирование новой, христианской культурной традиции. Передатчиком и генератором этой культурной традиции была литература интертсстаментарного периода (II в. до н. э. - II в. н. э.), которая трансформировала мессианские ветхозаветные идеи в новые формы и обеспечила преемственность между
Ветхим и Новым Заветами. Разрыв в христианской культуре до правления императора Константина (305 (324)—337) и последующего времени, когда христианство стало законной религией, не имеет достаточно полного научного объяснения и ощущается как «скачок» от одного идейно-материального культурного комплекса к другому. С одной стороны, мы имеем приблизительно однородное поле идей преимущественно эсхатологической литературы, но, с другой стороны, с начала IV в. эта литература быстро отходит на второй план, не попадает в церковный канон. Можно предположить, что на рубеже III—IV вв. происходит некая идейная трансформация. Поскольку нет прямых письменных указаний, каким образом проходили эти процессы, следует искать их отражение в других источниках, поэтому внимание к тому новому, что появилось у христиан в Константинову эпоху — прежде всего, архитектуре — является естественным и оправданным.
История изучения христианской базилики двойственна: наука исследовала ее как архитектурный памятник, а внутрикультурная рефлексия средневековья, в которой участвовали богословы, философы, гуманисты, политические деятели, — как неизменный и идеальный тип храма.
Па базилику обратили внимание архитекторы в эпоху Возрождения, когда теоретическое постижение практической, ремесленной деятельности (к каковой в Средние века относили и архитектуру) сравнялось в правах с умозрительным познанием мира. Альберти1 (Leon Battista Alberti (1404-1472)) увидел образец христианской базилики в римской судебной базилике. Открытие Альберти не забыто по сегодняшний день и является самой известной, на уровне школьного знания,
1 De re aedificatoria libri decem. Рукопись относится прибл. к 1443-1452 гг.; труд не публиковался при жизни, впервые опубликован в 1485 г. во Флоренции. Рус. пер.: Леон Баттиста Альберты, Десять книг о зодчестве. Т. I / Пер. Ф. А. Петровского (М. 1935); Т. II / Пер. В. П. Зубова под общ. ред. А. Г. Габричевского (М. 1937).
теорией о происхождении базилики. Долгожительство этой идеи было обеспечено спецификой научной методологии: до XIX в. авторитет античной теории архитектуры (Витрувий) был высок, практическое строительство ориентировалось на античные образцы (Палладио), — так поддерживалось воспоминание о языческой базилике как архетипе христианской, и самая философия архитектуры не допускала мысли пересмотреть однажды найденный ответ. Исключениями на этом фоне выглядят лишь единичные работы, содержащие фантастические предположения о прототипе базилики, будто бы созданном в Египте и переданном из Египта через Иудею и Грецию в Рим, а далее унаследованном христианской архитектурой2.
Работы начала XIX в. — более научным языком — повторяли старую мысль: христианскую базилику следует выводить из языческой3.
Вопрос о происхождении христианской базилики был заново, поставлен Бельгийской королевской Академией наук в 1846 г.: Академия объявила конкурс па исследование истоков «древнехристианского храма», то есть базилики.
Новая постановка вопроса была вызвана новым философским и культурным течением — романтизмом, обратившимся от античных идеалов предшествующих эпох к поиску истинных, исторических начал; столкнувшись с необходимостью обосновывать собственное время как повое — новый век, радикально оппозиционный к прошлому, — романтизм создал предпосылку своего продолжения в виде историзма, который уже подразумевал трансгрессии к некой новой мифологии с одновременным пересмотром представлений о прошлом. Характерно, что проблема была поднята именно в Бельгии: как национальное государство Бельгия появилась (в 1830 г.) в итоге
2./. Ciampini, Vetera monumenta. P. I (Roma 1590) 22; P. Sarnelli, Antica basilicographia (Napoli, 1686).
3./. Chr. IV. Augusti, Lehrbuch der christliche Altertumkunde (Berlin, 1819); A. L. Hirt, Die Geschichte der Baukunst bei den Alten. Bd. 1-3 (Berlin, 1821-1827).
восстания католического (бельгийского) населения Нидерландского королевства; конкурс на исследование происхождение «древнехристианского храма» стал едва ли не первым деянием отделения искусств Бельгийской Академии наук, образованной в 1845 г. Результат этого шага был блестящий: получивший первую премию А. Цестерманн4 на основе сравнительного анализа планов христианских и римских базилик пришел к выводу, что христианская базилика является оригинальным изобретением для нужд христианского культа, без связи с предшествующей архитектурой. Цестерманн не только прорвал блокаду научной мысли одной единственной гипотезой — о римской базилике, но предложил новый, по-настоящему научный метод исследования. Последнее, отчасти, сыграло против него самого: открытие его приветствовалось недолго, в первое же десятилетие после публикации появилось множество теорий, авторы которых пытались указать другие образцы христианской базилики из античной архитектуры5; очень немногие если и возвращались к римской базилике6, то на новой, расширенной базе источников. Недостатком всех этих работ являлось то, что поиск основополагающей, единственной идеи был скорее научной манерой, нежели научным
4 Первое издание конкурсного сочинения: Adolf (August Christian Adolf) Zestermann, De Basilicis libri tres (Bruxcllcs, 1847) (Memoires couronnes et Memoires des savants etrangers, publics par l'Academic royale des sciences, des lettres et des beaux-arts de Belgique. T. XXI (1846); немецкий перевод: A. Zestermann, Die antiken und die christlichen Basiliken, nach ihrer Enlstehung, Ausbildung und Beziehung zu einander dargestellt (Leipzig, 1847).
5 L Urlichs, Die Apsis der alten Basiliken (Leipzig 1847); T. Kreuser, Der christliche Kirchenbau, seine Geschichte, Symbolik, Bildnerei nebst Andeutungen fur Neubauten (Bonn, 1851) (пересказ, в основном, Цестерманн, с собственными дополнениями); Fr. v. Quasi, Ueber Form, Binrichtung und Ausschmukung der altesten christliche Kirchen (Berlin, 1853); G. Dehio, Die kirchliche Baukunst des Abendlands (Stuttgart 1885) (часть римского дома).
6 G. A. Messmer, Uebcr den Ursprung der Basilika (Leipzig, 1854).
обеспечением их гипотез, поэтому привязанность к избранной идее сообщала им больше полемический характер, чем теоретический. К списку прототипов базилики прибавился Иерусалимский храм7.
Исследования христианской базилики в XX в. существенно не изменили метод второй половины XIX в., но расширили его базу — за счет успехов в изучении античной архитектуры; вдобавок любая работа, прежде чем изложить собственное понимание дела, обязательно анализировала накопившиеся гипотезы.
К XX в. ученые исчерпали все известные типы античных построек, в которых можно было усмотреть сходство с базиликой, и уже не безоговорочно отвергали языческую римскую базилику, и приятие (с оговорками) гипотезы о римской базилике стало общим местом работ XX в., хотя поиск единственного архетипа продолжился.
В качестве образца был предложен ряд самых разных античных построек: помпейский домх, героон9, экседра, погребальный дом, египетский гипостильный храм и, отчасти, римская базилика . Недостатком этих гипотез было то, что указанные прототипы совпадали с христианской базиликой только в какой-то ее части, но не могли быть генератором ее архитектурной формы в целом. Но, в конце концов, и
7 IV. IVcingcirlner, Ursprung und Entwickelung des christliche Kirchenbau (Leipzig, 1858); O. Mothes, Die basilikenform bei den Christen der ersten Jahrhunderte. Ihre Vorbilder und ihre Entwickelung (Leipzig, 1865) (содержит список и краткий, но насыщенный обзор предшествующих работ: с. VI—IX).
8 Lemairc, I'abbe, L'origine de la Basilique latine (Bruxelles 1911) (Annales de la Socicte d'archcologie de Bruxelles, 25, 1).
9 Th. Kkniser, Vom Heroon zur Martyrerbasilika. Ncue archaologische Balkanfunde und ihre Dcutung // Kriegsvorlnige der Rheinischen Friedrich-Wilhelms-Universitiit Banna Rh.. Heft 2 (Bonn, 1942).
10 См. обзор: Е. II. Swift, Roman sources of Christian Art (N.-Y., 1951).
8
римская гражданская (торговая, судебная) базилика была отвергнута в последних специальных исследованиях .
Завершением теоретико-архитектурных поисков XV—XX вв. можно считать вывод крупнейшего археолога-архитектора Р. Краутхаймера12: христианская базилика не выводится из какого-либо вида римской базилики, но является преобразованием этого известного типа римского здания.
Кроме науки, исследовавшей базилику с точки зрения архитектуры, существовала рефлексия о христианском храме (а значит, базилике) внутри христианской культуры13. Сквозная мысль этих рассуждений: Первый Иерусалимский (Соломонов) храм является символом будущего христианского храма, а христианский храм воплощает собой храм Соломона. За образец брался чаще всего именно Первый храм, но учитывалось и описание храма из видения пророка Иезекииля.
Сренсвсковая внутрикультурная герменевтика храма представлена обширным списком: Ориген, Евсевий Кесарийский, Августин, Феодорит Кирский, Григорий Великий, Беда Достопочтенный. Схоластики XI—XII вв. немало обогатили традицию аллегорическими интерпретациями Св. Писания (Гуго Сен-Викторский, Абеляр). Собственно, то была типичная богословская экзегеза метафизических аллюзий библейских храмовых зданий через репрезентацию Соломонова храма. Книжная интерпретация поддерживалась строительной практикой: создатель христианского
1' А. М. Schneider, Die altchristliche Bishofs- und Gemeindekirchch and ihre Banennung // Nachrichten tier Akademie der der Wissenschaflen in Gottingen. I. Phil.-hist. Kl. 7 (1952) 153-161; E. Langlotz, Der architekturgeschichtliche Ursprung der christliches Basilika // Rheinisch-Westfalische Akademie der Wissenschaflen. Vortrage 172 (1972).
12 R. Krautheimer, The Constantine Basilica // Dumbarton Oaks Papers 21 (1967) 117-140.
13 См. обзор: В. Vogelsang, "Archaiche Utopien": Materialen zu Gerchard Schotts Hamburger "Buhnenmodell" des Templum Solomonis. Inaugure-Diss. (Koln, 1981).
храма понимался как новый Соломон, в жанре Слов на освящение храма эта мысль превратилась в клише. Но умозрительная репрезентация храма Соломона не утруждала себя его реконструкцией, но больше занималась ассоциациями и указаниями на поразительные совпадения деталей христианского храма (базилики) и библейских храмов.
Вполне научный интерес к устройству Соломонова храма появился у итальянских гуманистов вместе с интересом к еврейскому (как полагали, оригинальному) тексту Библии. Первоначально это выразилось в тиражировании библейского комментария Николая Лирийского (са. 1270-1340) «Postilla litteralis super Biblia» с реконструкцией Соломонова храма: за первые сто лет, с 1472 г. (Венеция), 35 полных изданий (последнее издание — Париж, 1660) или в виде приложений или схолий к Библии. Культурное «переваривание» Европой Библии, ставшей доступной на живых языках, продолжалось непрерывно в XVI-XVII вв. и имело множество самых разнообразных последствий, но и такая рефлексия (рецепция) Храма осталась в границах символического понимания.
Таким образом, исследования по архитектуре, несмотря на богатую и долгую историю, не решили определенно и окончательно вопрос о происхождении базилики; с другой стороны, культурно-философская рефлексия Соломонова (Первого Иерусалимского) храма как прототипа христианского не получила научного подтверждения (и не притязала на это). Вопрос о происхождении христианской базилики остается не только открытым, но вся история его изучения убеждает в том, что следует прежде всего обновить арсенал исследовательских методов и пересмотреть подход к решению данной проблемы.
Методология и принципы исследования. Новое обращение к теме, которая уже исследовалась раньше, потребовала подойти к проблеме по-новому: отказаться от
10
старых шаблонов, пересмотреть по-новому источники прежних исследований, ввести новые источники, которые наука раньше не использовала, найти методы их анализа.
Еще недавно наука полагала, что традиция, в особенности ее материальный комплекс, может передаваться только из рук в руки, — теперь же, в связи с изучением истории идей, архетипов, ритуалов, становится понятно, что идеи сами по себе являются трансляторами традиции. Сегодня уже нельзя говорить, что лакуны материальных памятников означают пресечение культурной традиции; самая идея может быть как формообразующим фактором, так и фактором выбора форм в предшествующих традициях.
Накопился немалый материал, показывающий связь христианского храма с библейскими постройками (храмами и скинией), но интерпретируемый, в основном, только как символическое сходство. Данное исследование исходит из предположения, что созрела, наконец, возможность указать на реальное философско-культурное основание родства христианской архитектуры и общего комплекса идей иудео-христианской цивилизации.
Данная работа многим обязана научным представлениям о континуитете между христианством и Ветхим Заветом, которые сформировались в науке второй половины XX в. после открытия Кумрана. В частности, были особенно важны разыскания в истории и преемстве обрядов14, в литературе интсртестаментарного периода15, изобразительном искусстве16, календарях17.
14 Наиболее важные новые работы: D. Stokl Ben Ezra, The Impact of Yom Kippur on Early Christianity. The day of Atonement from Second Temple Judaism to the Fifth Century (Tubingen 2003) (Wissenschaitlichen Untersuchungen zum Neuen Testament, 163); M Barker, The Great High Priest. The Temple Roots of Christain Liturgy (L.; N.-Y., 2003). B.M Лурье, Чаша Соломона и скиния на Сионе. Часть 1. Надпись на Чаше Соломона: текст и контекст // Визаитипороссика 3 (2005) 8-74.
11
Исследование учитывает характерную для Варбургского института методологию собирания «досье» источников изучаемого явления (Ф. Йейтс); анализ базилик включает метод структурного анализа X. Зедльмайра.
Использован опыт комплексного подхода к памятникам искусства, приобретающий все большее распространение в отечественном искусствоведении (К.К. Акентьев, A.M. Высоцкий, О.М. Иоаннисян, Л.И. Лифшиц, И.А. Стерлигова, И.А. Шалина, О.Е. Этингоф). Комплексный подход предполагает синхронное использование всех доступных методов: искусствоведческий анализ, анализ идей (философских, богословских и т. п. — в зависимости от характера памятника) и
15 Важнейшие издания текстов:./. Я. Charlesworlh, ed., The Old Testament Pseudepigrapha. 2 vols. (N.-Y., 1983-1985); общая характеристика текстов: G. IV. E. Nickelsburg, The Jewish Literature between the Bible and the Mishna. A Historical and Literary Introduction. 2-nd ed. (Minneapolis, 2005); переводы рукописей Кумрана: G. Venues, The Complete Dead Sea Scrolls in English (N.-Y., 1997); из последних исследований отдельных произведений, особенно важных для данной диссертации: А. Л. Orlov, The Enoch-Metatron Tradition (Tubingen, 2005) (Texts and Studies in Ancient Judaism / Texte and Studien zum Antikcn Judentum, 107), //. P. Таитлевский, Книга Еноха. Арамейские фрагменты книг Еноха из Кумрана. Еврейская книга Еноха, или Книга небесных дворцов (М., 2002).
16 Р. С. Finney, The Invisible God. The Earliest Christains on Art (N.-Y; Oxf., 1994); S. Ch. Murray, Rebirth and Afterlife. A Study of the Transmission of Some Pagan Imagery in Early Christian Funeral Art // British Art Bulletin 28 (1981).
17 A. Jaubert, La date de la Cene: Calcndrier biblique et liturgie chretienne (Paris, 1957); R. T. Bccfovilh, Calendar and Chronology, Jewish and Christian. Biblical, Intertestamental and Patristic Studies (Leiden; New York; Koln, 1996) (Arbeiten zur Geschichte des Antiken Judentums und des Urchristentums, 33) (reprint: 2001).
12
источников (сведения исторических и других текстов), с помощью которых возможно объяснить разбираемый памятник.
Компаративистский и герменевтический анализ источников дополнен, где это было необходимо, текстуальным и лингвистическим. Ценным для данной диссертации было обращение к работам М. Блока, Ф. Броделя, У. В. О. Куайна, А. Лавджоя, А.В. Лосева, М.С. Кагана, Э. Кассирера, Т. С. Куна, И. Лакатоса, Л. Леви-Брюля, К. Леви-Строса, К. Р. Поппера, П.А. Флоренского, Дж. Фрэзера, III.M. Шукурова.
В диссертации были использованы источники двух видов — археологические (архитектурные и собственно археологические) и письменные (исторические, литургические и философские).
Археология имеет особые заслуги в изучении базилик, ибо научное археологическое описание базилик началось еще в середине XIX в. (J. Strzygowski, A. J. Butler) и продолжилось в XX в. (II. Vincent, F.-M. Abel, Н. С. Butler, R. Krautheimer, Th. A. Busink, D. Pallas, A. K. Orlandos, J. Lassus, J. Tchalenko, II. Чанева-Дечевска). Советская археология раскопками в Крыму внесла свой вклад в изучение базилик (С.А. Беляев, А.И. Ромапчук, А.Л. Якобсон), широко изучались средневековые постройки (в их числе и базилики) в Грузии и Армении (Г.Н. Чубинашвили, М. Сурамелашвили, О. Халиахчян). Историко-художественный аспект этого археологического материала осмыслен в работах А.Л. Якобсона и А.И. Комеча (но они почти не касались теоретической составляющей базиликальных памятников). Подробные
1 Я
археологические отчеты и сводные работы (пятитомник Краутхаймера по базиликам Рима, сирийские базилики у Стжиговского1 , монументальные исследования типичных деталей, но с широким охватом археологического материала — у Палласа и
|8Л. Krautheimer, Le basiliche Cristiana antiche di Roma (sec. IV-IX). T. I-V (Citta del
Vaticano, 1937-1977) (Corpus basilicarum veterum Romanum).
l;./. Strzygowski, Kleiasien eim Neuland der Kunstgeschichte (Leipzig 1903).
13
Орлаидоса20) предоставляют базу для теоретических обобщений об архитектуре христианских базилик.
В исследовании использованы сведения по строительной технике: каменно-кирпичной кладке и деревянным конструкциям.
Данные археологических источников сопоставлены с описаниями иерусалимских храмов в библейских книгах (3 Цар., 2 Пар., 1 Ездр.) и в исторических памятниках («Иудейские древности», «Иудейская война», «Против Апиона» Иосифа Флавия (30—101)). Особое место занимает Слово Евсевия Кесарийского (ум. 340) на освящение Тирской базилики, в котором детали базилики прямо уподобляются деталям Соломонова храма.
Вторую группу письменных источников представляет литература эсхатологических видений, принадлежащая эпохе после разрушения Храма (VI в. до н. э. - II в. и. э), в течение которой формировалась идея нового святилища. Это книги пророков Иезекииля и Даниила (VI и II вв. до н. э.), 1 Еноха (III в. до н. э), Апокалипсисы Петра и Авраама (I в.), Варуха (I-II в.), памятники Кумрана (Песни субботнего жертвоприношения и др.). Символическое и сюжетное разнообразие этой литературы — антропоморфная фигура Мессии превращается в небесного посланника, архангела (Дан.) или в первосвященника, служащего в эсхатологическом храме, (Иез.), видения, оформленные как литургические программы будущего святилища, — объединяет одно: ритуал. Ритуал, по выражению К. Леви-Строса, соответствует тому
20 О фонтанах при базиликах: Л. TiaKKac,, Н OaAaooa xcl)v ?ккЛг)сла)У (AGfjvai, 1957); о деревянных крышах: А. К. OpAavboQ, Н ?иЛосгт.еуо<; naAaioxQ№TiaviKr\ [3aai/\ua'i тце, Mtooynac, Лекауг)<;. Т. I-II (AOfjvm, 1952-1954).
14
образу, в котором человек мыслит мир21: ритуал упорядочивает мир, первичен по отношению к мифопоэтической традиции, внутри ритуала происходит становление языка как знаковой системы22. При анализе перечисленных произведениях периода Второго храма прослеживается роль ритуала в передаче культурной памяти, как культурная память сохраняется благодаря инвариантному ритуалу жертвоприношения.
Базилика в данной работе рассматривается как символическая форма (Э. Кассирер23), объективировавшая в новой, христианской культуре ту идею Храма, которая принадлежала ее собственному культурному прошлому, — культуре ветхозаветной.
Несмотря на жесткую идеологическую привязанность к библейским храмам и типологическое родство с ними, христианская базилика является новой, оригинальной архитектурной формой. Благодаря трансцендентности христианского мировоззрения, которому раннехристианское искусство обязано своими новыми чертами (а именно преодолением физического и оптического пространства живописного изображения24), базилика метафизически преодолела как буквальное копирование храмового архетипа, так и зависимость от современного ей (языческого) строительства.
Цель исследования — объяснить происхождение христианской базилики, основываясь на общих идеологических началах континуитета христианства и Ветхого
21 С. Uvi-Slrauss, Mythologiques. IV. L'Homme nu (P., 1977) 605 (Цит. по: В. К Топоров, О ритуале. Ведение в проблематику // Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памятниках (М, 1987) 57, прим. 78).
22 В. Н. Топоров, О ритуале. Ведение в проблематику // Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памятниках (М., 1987) 7-60.
3 Э. Кассирер, Философия символических форм. Т. 1-3 (М., 2002). 24 М. Дворжак, Живопись катакомб. Начала христианского искусства // Исследование искусства как история духа / Пер. с нем. под общ. ред. А.К. Лепорка (СПб., 2001) 5-49.
15
Завета. Гипотеза данного исследования — структурный канон христианской базилики был выработан на основе архитектуры храмов, описанных в Библии (Первого, Второго и из видения пророка Иезекииля).
Поставленная цель предполагает решение конкретных задач:
• выделить и описать структурный канон христианской базилики;
• определить круг архитектурных памятников, которые послужили прототипами христианский базилики;
• установить связь между структурным каноном христианской базилики и се прототипами;
• уточнить региональные особенности христианских базилик;
• выявить круг представлений, обеспечивших преемство архитектуры христианской базилики ее прототипам;
• выяснить отражение этих представлений в письменных источниках, роль письменных источников, в особенности памятников эсхатологической литературы, в организации архитектурного и литургического пространства базилики;
• доказать первенствующее значение Латеранской базилики в истории строительства христианских базилик.
Результаты исследования выразились в следующем:
— выдвинута гипотеза о библейских храмах как идейной и архитектурной парадигме христианской базилики;
— показана роль каждого из библейских храмов: Соломонова (Первого, 969-962 гг. до и. э. (разные датировки)), Второго (523-519 гг. до н. э. (датировки колеблются) и храма из видения Иезекииля (сер. VI в. до н. э.) — в создании архитектурного канона христианской базилики;
— выявлен круг представлений, обосновавших преемство христианской базилики ветхозаветным храмам;
16
— проанализированы идеи библейской и околобиблейской эсхатологической литературы, посвященной описанию святилищ;
— обоснована связь реальных архитектурных форм и литургического устройства базилики и сведений о храмах из указанной литературы;
— уточнены данные исторических источников, имеющих отношение к раннехристианскому строительству (предложена новая датировка Слова на освящение Тирской базилики Евсевия Кесарийского, уточнены дата и обстоятельства строительства Латеранской базилики);
— проведен лингвистический анализ терминов (|3ttaiAiKr), opus listatum),
позволивший заключить, что идеологическая программа строительства базилик создавалась в Риме.
Научная новизна диссертации состоит в том, что
— показана связь архитектуры христианской базилики с идеологией, ее породившей, как принцип строительной и архитектурной программы;
— впервые нроведено комплексное исследование связи христианской базилики и библейских храмов (с уточнением роли каждого их этих храмов в генезисе христианской базилики);
— впервые введены в научный оборот письменные источники, которые ранее никогда не использовались для изучения христианской базилики;
— впервые показано, что тип кладки (примененный впервые в Латеранской базилике) является архитектурным выражением идейной программы строительства.
Теоретическое и практическое значение исследования заключается в том, что оно предлагает новый взгляд на генезис христианской базилики, доказывает идейное родство раннехристианской базиликалыюй архитектуры всего региона распространения, вводит новые источники и методы изучения архитектуры. Доказательство того, что технический принцип строительства может буквально
17

Получить работу