ВВЕДЕНИЕ
Актуальность исследования. Сегодня в российской исторической науке трудно найти тему более актуальную, чем история российско-чеченских отношений. Тщательное и беспристрастное изучение российско-чеченских отношений последней трети XVIII- начала XIX в. дает возможность найти ответы на многие вопросы возникновения и развития кажущегося бесконечным и, безусловно, трагического (и для русского и для чеченского народов) политического кризиса в Чечне. Этот кризис, как некогда и Кавказская война, оказывает свое негативное воздействие на развитие не только Северного Кавказа, этого "мягкого подбрюшья" Юга России, но и на всю Россию, на ее взаимоотношения со многими странами Европы и Америки. Достаточно сказать, что "чеченский вопрос" стал "дежурным" на всех встречах глав европейских стран за последние 10 лет. В результате история русско-чеченских отношений последней трети XVIII - начала XIX в., эта предыстория Кавказской войны, стала, как никогда, злободневным сюжетом. Конечно, нельзя проводить прямые параллели между событиями XVIII-XIX вв. и конца XX в. Но и не учитывать их тоже нельзя. Слишком много в них совпадающих моментов.
Хронология Кавказской войны до сих пор остается объектом споров среди историков и обществоведов. Причем единства в этом плане не было и у авторов XIX в. Одни считают, что Кавказская война началась в конце XVIII века, другие - в начале XIX в., с момента присоединения Восточной Грузии к России и назначения П.Д. Цицианова наместником Кавказа (1802 г.). Большинство авторов склоняется к тому, что Кавказская война началась с 1817 г. - с начала активной деятельности наместника Кавказа А.П. Ермолова по покорению северокавказских горцев. В изданном в 2003 г. сборнике статей "Россия и Кавказ" отмечается: "Началом военных действий считаются
основание крепости Грозная в 1818 году и первые шаги в планомерном "покорении горцев"1. Некоторые авторы (например, В.А. Потто, Н.И. Покровский) употребляли даже термин "Кавказские войны", относя их начало ко второй половине XVIII в. Действительно, в последней трети XVIII в. на различных частях Северного Кавказа начались многочисленные военные столкновения разного масштаба (на Кубани, в Кабарде, в Дагестане). Но первое наиболее масштабное и серьезное антироссийское восстание в конце XVIII в. произошло в Чечне под руководством шейха Мансура (Ушурмы). Если началом Кавказской войны считать 1801-1802 или 1817-1818 годы, то как же квалифицировать военные события на Северном Кавказе в конце XVIII в.?
Из всех периодов Кавказской войны наименее изученным является именно ее первоначальный этап. Большинство историков писало в основном о военных событиях на Северном Кавказе в 30-50-е годы XIX в. Видный дагестанский историк В.Г. Гаджиев отмечал в 1993 г. на Международной конференции в Махачкале, что даже "наличие большого числа исследований еще не может дать основание считать, что проблема вполне изучена. Еще предстоит написать полную историю "начального этапа" (многолетнего народно-освободительного движения горцев. — З.Б.), раскрыть глубокие социально-политические причины, вызвавшие это движение"2. В особенности это относится к Чечне, чья история первой половины XIX в. изучена пока еще далеко недостаточно.
Находящиеся в российских архивах документы доказывают, что еще в конце XVI в. между Россией и Чечней был образован военно-политический союз (начало которому положило русско-чеченское соглашение от 1588 г., когда Московский царь Федор Иванович лично принял чеченскую
1 Лапин В.В. Кавказская война — война взаимного непонимания //Россия и Кавказ: история, религия, культура. СПб., 2003. С. 5.
2 Газимухаммед и начальный этап антифеодальной и антиколониальной борьбы народов Дагестана и Чечни. Материалы Международной научной конференции 13-14 октября 1993 г. Махачкала, 1997. С. 3-4.
делегацию) и в течение всего XVII в. чеченцы верно служили России (вплоть до участия в военных походах царских войск и терских казаков). Авторы XIX в. отмечали, что к середине XVIII в. равнинные чеченцы уже считались в российском подданстве. Однако в последней трети XVIII в. российско-чеченские отношения резко обострились и в 1785 г. в Чечне под руководством Ушурмы вспыхивает антироссийское восстание. С 1807 и по 1812 г. происходит новое сближение между Россией и чеченцами. В Чечне начинается создание российской административной системы, серьезно расширяются торгово-экономические связи. С 1813 г. начинается новый этап обострения российско-чеченских отношений, что в конечном итоге привело к тому, что с 1818 г. в Чечне начнется многолетняя (правда, разной степени масштабности) освободительная борьба против колониальной политики царизма. Почему же российско-чеченские отношения, зародившиеся в конце XVI в., как военно-политический союз, с последней трети XVIII века стали резко обостряться? Какие изменения в политике России в Чечне во второй половине XVIII века привели русско-чеченские отношения, развивавшиеся с конца XVI века в целом в поступательном ключе, к вооруженному конфликту между царскими войсками и чеченцами? Почему А.П. Ермолов "усмирение" и покорение Северного Кавказа начал именно с Чечни? Изучение политики России в Чечне в последней трети XVIII-начале XIX в., анализ внутриполитических событий в Чечне в этот период позволяет ответить на эти вопросы, еще недостаточно изученные в подобной логической связке в советском и российском кавказоведении. Ответы же на эти вопросы имеют не только научный, но и практический, прикладной характер. Они во многом напрямую связаны с сегодняшними событиями в Чеченской Республике и учитывание опыта российско-чеченских отношений последней трети XVIII-начала XIX вв. может быть, несомненно, полезно в выработке политики Москвы в этом регионе на современном этапе. Поэтому актуальность исследования данной темы не подлежит сомнению, особенно в
свете современного состояния российско-чеченских отношений. Подробное исследование этой темы, выявление причинно-следственной связи возникновения Кавказской войны и ее начала именно с территории Чечни может дать ответы и на многие вопросы современного состояния в этой республике и помочь решить затянувшийся трагический чеченский кризис рубежа XX-XXI веков.
Безусловно, и то, что уроки из опыта прошлого должны извлечь и сами чеченцы, точнее, их политики и идеологи. Опыт исторического прошлого в отношениях России и Чечни должен показать российским и чеченским политикам, что любой, даже самый сложный вопрос можно решить мирным, политико-дипломатическим путем. Следует помнить, что "пролитая кровь порождала новое кровопролитие, насилие порождало ответное насилие. Это зло сеяли не только государственные политики, но и религиозные фанатики. Поэтому так много жестокого было в этой войне (Кавказской. - З.Б.)". Виновен ли царизм в Кавказской войне? Несомненно"1.
Активная, наступательная политика царизма на Северном Кавказе, направленная на полное покорение горцев силовыми методами и установление здесь реального российского господства, началась с 1801 г., с присоединения Грузии к России. Однако в Чечне Россия эту политику начала значительно раньше - в последней трети XVIII, правда, используя при этом не только силу, но политико-дипломатические средства. Делалось это без всякого учета общественно-экономического и социально-политического положения в Чечне, обычаев и традиций чеченского народа, что и вызвало отрицательную реакцию у местного населения. Подавление недовольства чеченцев карательными экспедициями окончательно завело ситуацию в кровавый тупик, выбираться из которого пришлось целых полвека, неся при этом огромные потери для обеих воюющих сторон. Изучение этапов и
1 Кавказская война: уроки истории и современность. С. С. 83.
эволюции российской политики в Чечне в последней трети XVIII - начале
XIX в. в этом свете представляется нам чрезвычайно актуальным. Кавказская война началась с территории Чечни (если за исходную ее
точку брать конец XVIII в. — это восстание 1785 г. под руководством шейха Мансура, если же брать 1817-1818 гг., с начала деятельности А.П. Ермолова - то "проконсул" Кавказа также начал с Чечни). М.М. Блиев также подчеркивает, что "в Кавказской войне Чечня занимает свое собственное место, имеет свой "особый почерк"1. Но, как это ни странно, именно с судьбой и историей чеченцев в XX веке оказались так или иначе связаны и перипетии вокруг дискуссии о характере Кавказской войны. После Октябрьской революции началось более или менее объективное изучение истории народов Кавказа XVIII-XIX вв. Однако депортация чеченцев в Казахстан и Среднюю Азию в 1944 г. и объявление их, соответственно, "врагами народа" привело к известным перекосам в изучении Кавказской войны и политики царизма на Кавказе в целом. (Как будто в Кавказской войне участвовали или были "виноваты" в ее возникновении одни чеченцы).
XX съезд КПСС в 1956 г. и восстановление ЧИАССР создали определенные возможности для дальнейшего научного исследования сложных процессов на Кавказе в XIX в. Правда, для историков и обществоведов в самой Чечено-Ингушской АССР Кавказская война была запретной темой. И лишь с началом перестройки в середине 1980-х годов началось полномасштабное изучение этой сложной темы. В конце 80-х в 90-е годы XX в. прошли научные конференции в Махачкале, Нальчике, Краснодаре и казалось, были поставлены точки над многими болезненными проблемами в кавказоведении.
. В середине 1990-х годов начался трагический (и пока незаконченный) чеченский кризис и снова появилась масса научных и околонаучных публикаций, в которых начался новый этап откровенного искажения истории
1 Блиев М.М. Россия и горцы Большого Кавказа на пути к цивилизации. М., 2004. С. 42.
горских народов (и особенно чеченцев) в XVIII-XIX вв.1. Практически во всех этих публикациях, носящих явно выраженный антикавказский характер, горцев обвиняют в чрезмерной жестокости, фанатизме, дикости и варварстве. Именно горцы объявляются виновниками Кавказской войны, а Россия в них выступает лишь обороняющейся стороной. Из этих публикаций явствует, что главная причина Кавказской войны — это набеги горцев на российские пределы. Миф этот был создан еще в XIX в. царскими историками, чтобы оправдать колониальную политику царской России на Северном Кавказе. Видный историк-кавказовед Н.И. Покровский, создавший еще в 30-е годы XX в. первый фундаментальный труд по истории Кавказской войны, подчеркивал: "Характерная черта горца, по работам царских историков, - его страсть к набегам, к "хищничеству". К рассказам о грабежах и набегах горцев нужно относиться с крайней осторожностью (сказанное полностью может быть применимо и к вышеназванным публикациям рубежа XX-XXI вв. - З.Б.). Следует помнить, что Кавказская война была в значительной мере войной партизанской и что происходившие в действительности набеги (немало их оказалось и просто выдуманными) являлись именно такими партизанскими действиями. Исключение составляют лишь набеги, практиковавшиеся горскими феодалами и чрезвычайно близкие по своему характеру к хищнической деятельности баронов западноевропейского средневековья. Наконец, необходимо иметь в виду, что набеги производились и царской армией, и в особенности поселенными на линии казаками"2. Разумеется, о национально-освободительном характере движения горцев в XVIII-XIX вв. нет и речи в указанных нами выше публикациях конца XX в. Так, Ю.Н. Балуевский пишет, что антироссийское
1 Балуевский Ю.Н. Уроки Кавказских войн //Военно-исторический журнал. 2000, № 5; Спангелис СВ. На рубежах Кавказа //Московский журнал. История государства Российского. 2000, № 6; Георгиев В.А.. Георгиева Н.Г. Кавказская война (1829-1864) //Преподавание истории в школе. 1999, № 6; Муханов В.М. Россия и Кавказ: история взаимоотношений //Гербоведъ. М.. 1998, № 3; Блиев М.М. Россия и горцы Большого Кавказа на пути к цивилизации. М, 2004 и др.
2 Покровский Н.И. Кавказские войны и имамат Шамиля. М.. 2000. С. 29.
вооруженное движение, действовавшее на Кавказе под знаменами мюридизма и газавата, вовсе не предполагало никакой освободительной миссии в отношении собственных народов. Напротив, "речь шла об их подчинении экстремистской исламской верхушке - имамам"1. М.М. Блиев в своем фундаментальном труде подчеркивает, что Кавказская война была порождена не стремлением России утвердиться на Северном Кавказе, а "внутренними стадиальными процессами, присущими горским обществам"2, т.е. была своеобразной гражданской войной, а "внешнеполитический курс" России на Кавказе был лишь одной "из ее доминант"3. Между тем историческая правда состоит в том, что сложившийся в первой четверти XIX века на Северном Кавказе уклад жесткого, непримиримого, тотального противостояния был порождением навязанной имперскими властями обстановки военно-административного произвола и злоупотреблений, режимом необузданного силового давления колониального типа4.
Таким образом, с началом чеченского кризиса в конце XX в. начался очередной виток в пересмотре истории русско-горских, особенно русско-чеченских отношений в XVIII-XIX вв., в том числе это коснулось и уровня развития чеченского общества в конце XVIII-первой половине XIX в. В этом свете "провидческими" кажутся слова Г.Г.Гамзатова, высказанные им на вышеупомянутой конференции в Махачкале: "...Делом далеко не простым оказалось преодоление традиции намеренного искажения логики причинно-следствнных явлений и событий, навязчивых попыток перекладывать всю вину и грехи за разыгравшуюся на Северном Кавказе полувековую кровопролитную трагедию на ислам, тарикат, газават, на "дикий" нрав
1 Балуевский Ю.Н. Указ. соч. С. 5.
2 Блиев ММ. Указ. соч. С. 8.
3 Там же. С. 135.
4 Газимухаммед и начальный этап... С. 8.
10
фанатичных и непослушных иноверцев, сорвать все накопившееся зло на них"1.
О Кавказской войне в XIX-XXI вв. написано очень много. Однако большая часть этой литературы, приходится на описание событий в 30-50-е годы XIX в. Роль же и место Чечни в общекавказских событиях конца XVIII-первых десятилетий XIX в., в политике Петербурга в тот период исследованы далеко еще не достаточно. Не изучены подробно те сложные политические процессы, которые происходили в чеченском обществе в тот период. Далеко не однозначным и многоплановым было и развитие русско-чеченских отношений в конце XVIII-первой половине XIX в. Это время нельзя представить как период сплошного военного противостояния России и Чечни. Здесь было немало и взаимных поисков компромиссов в русско-чеченском сосуществовании. Особенно важно изучить период конца XVIII-первой трети XIX в. в развитии русско-чеченских отношений, так называемый "начальный этап" Кавказской войны.
Безусловно, наступление России на Кавказ - это сложный, противоречивый процесс. Можно нарисовать довольно четкую схему становления и развития русско-кавказских отношений, включающий в себя такие этапы, как довольно нерегулярный обмен послами (для Чечни это -конец XVI-первая половина XVII в.), строительство военно-оборонительных казачьих поселений по Тереку (с середины XVII в., в конечном счёте создавших "чеченский участок" — Левый фланг Кавказской линии), военно-наступательные действия русских войск в этом регионе, присоединение Кавказа к России. Многочисленные горские владетели находились в весьма сложных взаимоотношениях между собой и занимали разные позиции по отношению к Турции, Ирану, России. Но, в отличие от части кабардинских, дагестанских, западноадыгских владельцев, чеченские старшины очень редко вступали в какие-либо долговременные военно-политические отношения с
1 Там же.
11
Турцией и Ираном, сооответственно, не было у них ни проиранской, ни протурецкой ориентации. Вынужденный уход шейха Мансура в турецкую крепость Анапу в конце XVIII в. - скорее исключение, чем правило. С конца XVI в. равнинная Чечня большей частью придерживалась пророссийской ориентации. В конце XVI-первой половине XVII в. ни один северокавказский народ не имел таких налаженных и крепких военно-политических связей с Россией, как чеченцы, верно служившие тогда России. И если с конца XVIII в. эти отношения стали принимать напряженный характер - это уже результат непродуманно жесткой позиции царизма по отношению к чеченцам.
Степень изученности темы. Историография и обзор источников. Политика России в Чечне, ее эволюция в последней трети XVIII-первые десятилетия XIX в., внутриполитическое развитие Чечни в этот период изучены еще недостаточно. В то же время исследование отдельных аспектов этой темы началось еще в XVIII в. и приняло более активный характер с 20-х годов XIX в. В первую очередь это относится к вопросам общественно-экономического развития чеченцев, вопросов этнографии. Царское правительство, приступившее с последней трети XVIII в. к установлению на Северном Кавказе (в первую очередь в Чечне и в Кабарде) своего господства, нуждалось в сведениях об общественной жизни, нравах и обычаях горцев. Именно в силу этих причин с конца XVIII в. стали появляться труды ученых-путешественников, этнографов, офицеров, служивших на Кавказе.
Первые исторические сообщения об общественно-экономических отношениях у чеченцев содержатся в литературе XVIII в. Это работы ученых путешественников (И.Г. Георги, И.А. Гюдьденштедт1) или военнослужащие, писавшие по заданию российской Академии наук (С.Д. Бурнашев2 и др.).
1 Георги И.Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов. В 2 ч. СПб., 1799; Гюльденштедт И.А. Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа. СПб., 1809.
2 Бурнашев С.Д. Описание горских народов. Курск, 1794.
12
Они содержат сведения о политическом и хозяйственно-экономическом положении чеченцев (как и других горцев Северного Кавказа в конце XVIII в.).
С начала XIX в. о Чечне стали писать, как правило, офицеры, лица гражданской администрации и местная интеллигенция. Содержание их работ составляли общие исторические и географические известия о крае с крупицами социально-экономической жизни народов. Выводы этих авторов базировались на личных наблюдениях и этнографических материалах, реже -на письменных источниках.
Из работ по этнографии и истории народов Кавказа, в том числе и чеченцев, следует указать труды СМ. Броневского и П. Зубова1.
Все кавказоведы отмечают ценность труда СМ. Броневского, как первой фундаментальной работы, в которой сделана попытка охарактеризовать общественно-политический строй северокавказских народов. Броневский отмечает, что уровень развития горных и равнинных чеченцев был различным: у жителей бассейна Терека и Сунжи общественно-экономические отношения были более развитыми, у них уже выделилась социальная верхушка. В то же время и Броневский (как и многие другие историки XIX в.) полагал, что у чеченцев не сложились еще феодальные отношения.
В середине 30-х годов XIX в. вышли сразу три работы П. Зубова, в которых содержатся сведения об общественно-экономическом и социальном положении северокавказских горцев в начале XIX в. и сделана первая попытка написать обобщенную историю кавказской политики России с конца XVIII века с упором на описание ее военных действий в регионе. В этих
1 Броневский СМ. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. М., 1823. В 2 ч.; Зубов П. Подвиги русских воинов в странах Кавказских с 1800 по 1834 год. СПб., 1835-1836. В 2 т.; Зубов П. Картина Кавказского края, принадлежащего России и сопредельных оному земель, в историческом, статистическом, этнографическом, финансовом и торговом отношениях. СПб., 1835; Зубов П. Шесть писем о Грузии и Кавказе, писанные в 1833 г. М., 1834.
13
работах были заложены штампы, ставшими расхожими почти во всех кавказоведческих работах XIX в.: чеченцы находились на стадии дофеодального развития, массово занимались "хищничеством" и "разбоем", Россия же выполняла на Кавказе "цивилизаторскую миссию". Работы П. Зубова содержат немало фактологического материала, в то же время в них отсутствует сколько-нибудь серьезный анализ приводимого материала, бессистемно его изложение, во многих случаях автор тенденциозен в оценках.
В середине - второй половине XIX в. появляется целый ряд работ, посвященных общественно-экономическим отношениям северокавказских горцев, в том числе чеченцев. Среди них прежде всего следует отметить работу А.П. Берже - первую специальную работу о чеченцах1. Она содержит богатый фактический материал о социальных отношениях у чеченцев, об их общественном строе, хозяйственных занятиях. В то же время Берже, как и большинство российских авторов XIX в., крайне принижал уровень общественно-экономического развития чеченцев к началу XIX в., не сумев разобраться в особенностях социально-экономического строя в Чечне. Берже писал, что даже в середине XIX в. чеченцы жили в условиях родового строя, чуть ли не в массовом порядке занимались "хищничеством", т.е. набегами и были неспособны к мирному созидательному труду. Совершенно очевидно, что это была попытка оправдать таким образом жестокую колониальную войну, которая вела царская Россия в Чечне в первой половине XIX в. В таком же духе была написана и работа первого чеченского этнографа, офицера царской службы У. Лаудаева2. Работа написана на основе народных преданий и личных наблюдений автора и содержит много фактов о социальных отношениях чеченцев, об их хозяйственных занятиях, о переселении чеченцев на равнину, о тейпах и внутритейповых отношениях у
1 Берже А.П. Чечня и чеченцы. Тифлис, 1859.
2 Дудаев У. Чеченское племя //Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. IV. Тифлис, 1872.
14
чеченцев. Но работа написана с точки зрения преданного царского офицера: Лаудаев усиленно подчеркивает "дикость" чеченцев и всячески защищает политику царизма в Чечне. Особенно неприемлемы утверждения Лаудаева о том, что русские явились в Чечне прямыми преемниками татар, заселили всю чеченскую равнину и владели ею вплоть до XVIII в. Но, даже "удалившись за Терек, русские, однако, не оставили своего притязания на оставленную землю, - пишет Лаудаев. — Считая ее своей собственностью, они позволили чеченцам занимать плоскость на условиях..."1. Как известно, чеченцы были вытеснены с равнины татарами, но начали возвращаться на свои покинутые земли уже с XVI в., причем и русские поселения появляются по Тереку лишь с конца XVI-начала XVII в.
Много ценного материала о социальных отношениях у чеченцев, об их хозяйственной и культурной жизни содержатся в работах И. Дебу, И.Ф. Бларамберга, Д.А. Милютина, Ф.И. Леонтовича, Норденштамма, А.И. Ахвердова, и A.M. Буцковского2.
Длительность Кавказской войны и ожесточенное сопротивление горцев установлению царского режима вызвали в российском обществе огромный интерес к Северному Кавказу. Во второй половине XIX в. появилось множество работ, посвященных истории этого региона. Но прежде всего это была история установления российской власти на Северном Кавказе. Среди этих работ наибольший интерес вызывают работы Н. Ф. Дубровина, В.А.
1 Там же. С. 31.
2 Дебу И. О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске. СПб., 1929; Бларамберг И.Ф. Кавказская рукопись. М., 1847; Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. В 2 т. Одесса, 1882-1883; Милютин Д.А. Чеченцы //Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ). Ф. 169, д. 7; Норденштамм И.И. Описание Чечни со сведениями этнографического и экономического характера: материалы по истории Дагестана и Чечни. В 3 т. Махачкала, 1940; Его же. Краткий очерк Кавказского края в военном отношении. СПб., 1848; Ахвердов А.И. Описание Дагестана //История, география и этнография Дагестана XVIII-XIX вв. М., 1958 (ИГЭД); Буцковский A.M. Выдержки из описания Кавказской губернии и соседних горских областей //ИГЭД.
15
Потто, Д.И. Романовского, А.А. Зиссермана, Р.А. Фадеева. П. Зубова, М.И. Богдановича, П.Г. Буткова и других1.
Среди всех этих работ по научно-источниковой базе отличаются труды П.Г. Буткова и Н.Ф. Дубровина. Многотомные труды обоих авторов написаны на основе архивных материалов; сделана и попытка научного анализа распространения российской власти на Кавказе. Труд Буткова содержит очень солидный архивный материал, в нем имеются сведения и по рассматриваемой нами теме, особенно - по истории Чечни последней трети XVIII в. П.Г. Бутков сам служил на Кавказе с 1791 по 1803 г., собрал и систематизировал огромное количество разнообразных материалов.
В кавказоведении особое место занимает 6-томный труд Н.Ф. Дубровина, полностью написанный на архивных источниках. Интересующий нас период истории Кавказа рассматривается им в первых томах своего труда. В первой книге его работы имеется большой специальный раздел "Чеченцы (Нахче)". Труд Дубровина содержит огромный фактический материал об этнографии, общественно-экономическом строе Чечни.
Военно-политической деятельности царских властей на Кавказе, в том числе и в Чечне, посвящены работы П. Зубова, Р.А. Фадеева и Д.И Романовского. Основная их направленность — это восхваление подвигов
1 Богданович М.И. История царствования императора Александра I и Россия в его время. В 6 т. Спб., 1869-1871; Богуславский Л.А. История Апшеронского полка. В 2 т. Махачкала, 1993; Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год. В 3 ч. СПб., 1869; Дубровин Н.Ф. История войны и владычества, русских на Кавказе. В 6 т. СПб., 1871-1888; Жизнь князя Павла Дмитриевича Цицианова. М., 1823; Зиссерман А.А. История 80-го пехотного генерал-фельдмаршала князя Барятинского полка. В 3 т. СПб., 1881; Зубов П. Подвиги русских воинов в странах кавказских с 1800 по 1834 год. В 2 т., 4 ч; СПб., 1835-1836; История царствования императора Александра I. В 6 т. СПб., 1889; Исторический очерк Кавказских войн от их начала до присоединения Грузии. Тифлис, 1889; Казбек Н.Г. Куринцы в Чечне и Дагестане. Тифлис, 1885; Ковалевский П.И. Кавказ. В 2 т. Т. 1. Народы Кавказа. Т. 2. Завоевание Кавказа Россией. СПб., 1914-1915; Любавский М.К. Обзор истории русской колонизации. М., 1996; Острогорский М.Я. Очерки покорения Кавказа. СПб., 1880; Потто В.А. Кавказская война. В 5 т. Ставрополь, 1994; Его же. Два века Терского казачества. Ставрополь, 1991; Романовский Д.И. Кавказ и Кавказская война. СПб., 1860; Фадеев Р.А. Шестьдесят лет Кавказской войны. СПб., 1860; Утверждение русского владычества на Кавказе. В 8 т. Тифлис, 1901-1904; Эсадзе С. Исторический очерк распространения русской власти на Кавказе. Тифлис, 1813 и др.
16
российской армии по покорению "диких" горцев, которые сопротивлялись распространению "цивилизации" на Кавказе царскими властями. Труд Р.А. Фадеева ценен тем, что он подробно анализирует военную тактику горцев. Хотя он и называет горцев "хищниками" и "разбойниками", он высоко отзывается о них как о воинах, ставя их военные способности значительно выше азиатских и африканских народов.
Особое место в дореволюционной кавказской историографии занимает и В.А. Потто, автор не только широко известного 5-томного труда "Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях" (переизданного в 1994 г. в Ставрополе под названием "Кавказская война"), но и работы "Два века Терского казачества", а также редактор таких фундаментальных исследований по истории Кавказа, как "Исторический очерк Кавказских войн" и "Утверждение русского владычества на Кавказе" ("УРВК"). Первые два труда Потто содержат огромный фактический материал по истории Северного Кавказа XVI-XIX вв., хотя и не совсем понятно, на каких источниках они основаны. Во всяком случае, архивных ссылок у него мало. Более научный характер носит его работа "Два века Терского казачества", где содержится много материала по истории Чечни ХУШ-началаХКв.
В то же время следует отметить, что практически все работы дореволюционного периода написаны в великодержавно-монархическом духе, их главное назначение - оправдание колониальной политики царизма на Северном Кавказе, очернение, фальсификация освободительной борьбы горцев, которые представлены в качестве "варваров", "хищников", не способных понять (а потому и оказывающих вооруженное сопротивление) "цивилизаторскую миссию" российской власти на Кавказе. Авторы всех этих работ считают, что вплоть до середины XIX в. горцы (и чеченцы- прежде всего) жили в условиях родо-племенного строя. Весьма знаменательно, что почти у всех этих авторов встречается определение "чеченское племя".
17
Среди всех дореволюционных работ по истории Кавказа особое место занимают два труда: "Исторический очерк Кавказских войн" и 8-томный "Утверждение русского владычества на Кавказе", при составлении последней работы источниками послужили документы и материалы, находящиеся в Тифлисе в архиве канцелярии кавказского наместника. В этих работах впервые поставлен вопрос о том, что у горцев была своя культура и именно неспособность российской власти понять эту культуру, бездумное вмешательство в их обычаи и традиции, их неуважение, их грубое попрание и привело к длительному сопротивлению горцев установлению российской власти в крае. Осуждается также бездумное и зачастую неоправданное применение силы против горцев в различные периоды российско-горских взаимоотношений.
И все же следует отметить, что при всех критических замечаниях в адрес дореволюционных изданий по истории Кавказа (и Чечни), без того фактического материала, собранного и систематизированного в этих трудах, сегодня невозможно было бы написать историю северокавказских народов. В этом и состоит главная заслуга дореволюционных кавказоведов, исследовавших историю кавказских народов самозабвенно, а иногда - и с риском для жизни.
После Октябрьской революции и вплоть до середины XX в. в кавказоведении не было специальных работ по истории Чечни, тем более -по рассматриваемой нами теме. Отдельные вопросы этой темы затрагивались в общих работах по истории внешней политики России или по истории Кавказа. Тон в исторической мысли 20-30-х годов задал М.Н. Покровский, который считал, что у "демократических племен" Северного Кавказа (в том числе у чеченцев) уже с конца XVIII в. существовал феодализм и уже зарождался торговый капитализм. М.Н. Покровский уделял в своих работах большое внимание критике колониальной политики царского самодержавия на Кавказе. Именно он первым выступил против огульного обвинения горцев |
