Введение
Понятие владения (possessio) на протяжении многих веков относится в юриспруденции к числу наиболее фундаментальных. Его изучению были посвящены труды лучших цивилистов Европы, от эпохи римского штадычества до наших дней. Значительное внимание проблемам владения и его защиты было в свое время уделено и российской цивилистической мыслью. В то же время в советский период развития отечественной науки гражданского права практическая значимость разработки понятия владения оказалось несколько сниженной, поскольку что действующее законодательство отказалось от применения особого (иосессорного) порядка защиты фактического владения вещами.
Настоящая диссертация посвящена изучению понятия владения в том его аспекте, который обуславливает предоставление субъектам гражданского права такого специфического средства защиты, как владельческий иск, с учетом накопленного многовекового опыта применения европейскими законодательствами посессорного процесса, в том числе полуторавекового периода существования этого института в российском праве. Учитывается и 70-летний период советской истории нашего государства, а также бурные события в общественно-политической жизни России последнего десятилетия. На исходе двадцатого века, вписавшего столько трагических страниц в историю нашего Отечества, в очередной раз становится очевидной необходимость взвешенного подхода к законотворчеству, уважения непреходящих общечеловеческих ценностей при формировании позитивного права. К числу подобных ценностей, изначально существовавших в обществе, следует относить и возможность индивида в соответствии с действующим правопорядком производить накопление и обособление своей имущественной сферы и рассчитывать на уважение окружающих к его собственности, i
-4-
обеспеченную эффективным механизмом защиты со стороны публичной власти. Неуважение этого сокровенного права каждого члена общества -проявляется ли оно в виде господства мертворожденной идеи обобществления собственности или в виде попрания интересов подавляющего большинства населения страны жесткой волей малочисленных, но сплоченных и социально активных индивидов в условиях продекларированного правового государства, -чревато возникновением и развитием негативных процессов глобального характера. Именно поэтому в условиях сегодняшнего дня особенно важно без шарахания из одной крайности в другую обобщить имеющийся опыт - как позитивный, так и негативный, - правового регулирования общественных отношений и выработать разумные и действенные механизмы охраны законных интересов граждан, в первую очередь - интересов естественно-правового порядка.
Защита права собственности в силу его естественно-правового характера, не подвластного временным политическим и идеологическим факторам, занимает особое место среди институтов права. Особенно актуальной проблема защиты вещных прав в России стала в последние годы в связи со значительным расширением частного сектора в гражданском обороте и усилением дозволительного начала в частном праве, с одной стороны, и ослаблением государственной власти, ростом правового нигилизма, преступности и иных противоправных проявлений - с другой. Очевидная неготовность судебной системы обеспечивать оперативное и справедливое разрешение огромного количества имущественных споров, крайне низкая эффективность исполнения судебных решений создали нишу, которая незамедлительно оказалась заполненной самыми уродливыми и отвратительными явлениями криминального характера, отбрасывающими современное российское общество в его социальном, этическом развитии на сотни лет назад, в эпоху действия обычного права - норм, не установленных
-5 -
государством, но соблюдаемых фактически. Выплаты отступного потерпевшим от преступлений против собственности и личности, произвольные арест и содержание под стражей за долги, пытки и самоуправное завладение чужой собственностью как средства разрешения имущественных споров, «судебные поединки» боевиков противоборствующих преступных сообществ, почти офипи&пьно признанное превосходство сомнительного толка деловых обыкновений и криминальных «понятий» над писаными нормами материального и процессуального права, - вот приметы построенного в ^течение последнего десятилетия в России «правового государства».
В работе предпринята попытка доказать, что право владения как квинтэссенция права собственности, как естественное право человека подлежит особой защите государством. Этот особый порядок защиты может быть без значительных сложностей интегрирован в действующее российское законодательство. Увеличение объема работы для правоохранительных и судебных органов в связи с необходимостью проведения проверок фактов незаконного самоуправного лишения или нарушения владения и рассмотрения владельческих исков будет лишь кажущимся, поскольку через какое-то время эффективное применение механизма владельческой защиты неизбежно повлечет, с одной стороны, - сокращение количества совершаемых насильственных и корыстных преступлений (на расследование которых государство тратит колоссальные силы и средства), с другой стороны, сокращение количества судебных процессов в порядке петиторного производства. ^Только создание эффективно действующей системы защиты государственными органами права собственности и \ права владения ) станет преградой на пути произвола и насилия, царящих в государстве, послужит восстановлению свойственной гражданскому праву функции регулятора общественных отношений на началах здравого смысла и гуманного отношения к личности.] Актуальность темы исследования, помимо сказанного, определяется еще и тем, что в условиях перехода к полному и
-6-
последовательному применению принципа состязательности в гражданском судопроизводстве России использование в судебной практике посессорного процесса, главной чертой которого является устранение суда от установления правового основания владения спорящих, вновь становится возможным. Предпринята попытка показать, что восстановление в гражданском праве России с учетом имеющегося мирового и отечественного опыта института владельческой защиты - ускоренного способа защиты вещных нрав - может дать положительный эффект.
Объектом исследования стали понятие владения в его фактическом и субъективно-правовом аспектах; опыт применения посессорного процесса в римском праве, в период глоссаторов, в законодательствах нового времени и в современной правоприменительной практике. Цель работы - выявление тех черт понятия владения, которые предопределили возникновение на практике особого механизма владельческой защиты; определение роли правомочия владения среди других правомочий хозяйствующих субъектов; выработка оптимального порядка применения посессорной защиты и предложений по интеграции этого института в современное российское законодательство. Исходя из этого задачами предпринятого исследования были изучение и обобщение основных результатов разработки понятия владения в мировой науке гражданского права, сравнительный анализ владения собственника, субъекта ограниченного вещного права, титульного и давностного владельцев; теоретическое обоснование посессорной защиты владения; исторический анализ способов гражданско-правовой защиты фактического владения в различных законодательствах; определение условий предъявления владельческого иска и необходимых изменений в действующем законодательстве.
Методологической базой исследования являлись историко-правовой, сравнительно-правовой, системно-структурный, логико-теоретический методы изучения социально-правовых явлений в их диалектическом развитии. Вместе
-7 -
с тем методология работы определялась исходной предпосылкой об обусловленности позитивного права существованием категории естественных или непосредственно-социальных1 прав личности. При написании
диссертации использовались Конституция Российской Федерации, действующие федеральные законы и иные нормативные акты, постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ; дореволюционное законодательство России и зарубежное законодательство; литература по философии, истории государства и права, политико-правовых учений; теории права, гражданскому праву и процессу, государственному праву. В работе автором использованы труды классиков философии и цивилистики - Иеремии Бентама, Гегеля, Виндшейда, Иеринга, Пухты, Савиньи; дореволюционных российских цивилистов и процессуалистов -А.А.Башмакова, Е.В.Васьковского, Ю.С.Гамбарова, ЛЛ.Гервагена, В.М.Гордона, А.М.Гуляева, Н.Л.Дювернуа, В.Б.Ельяшевича, В.Г.Кукольника, В.И.Курдиновского, Д.И.Мейера, И.В.Михайловского, Ф.Л.Морошкина, С.А.Муромцева, Л.И.Петражицкого, К.П.Победоносцева, И.А.Покровского, Л.В.Поповича, В.М.Хвостова, Г.Ф.Шершеневича, В.А.Юшкевича и др.; представителей советской и современной российской науки гражданского права и гражданского процесса: М.М.Агаркова, С.С.Алексеева, Г.Н.Амфитеатрова, М.И.Брагинского, С.Н.Братуся, А.В.Венедиктова,
В.В.Витрянского, Д.М.Генкина, В.П.Грибанова, Л.ИДембо,
А.А.Добровольского, Д.В.Дождева, В.А.Дозорцева, Н.Д.Егорова,
А.А.Ерошенко, М.В.Зимелевой, О.С.Иоффе, С.М.Корнеева,
П.В.Крашенинникова, А.Л .Маковского, М.В.Малинкович, В.П.Мозолина, И.Б.Новицкого, В.К.Райхера, М.П.Ринга, А.А.Рубанова, В.А.Рясенцева, К.И.Скловского, А.П.Сергеева, Е.А.Суханова, В.А.Тархова, Ю.К.Толстого,
1 См.: С.С.Алексеев. Теория права. М., 1995, С.117.
-8-
М.К.Треушникова, Е.А.Флейшии, Р.О.Халфиной, БЛ.Хаскельберга, Б.Б.Череиахина, Н.А.Чечиной, Д.М.Чечота и др.; современных зарубежных авторов (Bassenge, Creifelds, Gibbet, Chapman, Diederichsen, Lawson, Pennock, Reason).
Практической базой исследования явились результаты анализа опубликованной и неопубликованной судебно-арбитражной практики. В работе нашел отражение опыт практической работы автора в органах прокуратуры Российской Федерации.
Научные результаты написания диссертации заключаются в разработке понятия владения как абсолютного субъективного права и определении его места в системе вещных прав, теоретическом и практическом обосновании существования института владельческой защиты, обобщении опыта ее применения; предложении комплекса мер по интеграции посессорного процесса в действующее российское законодательство.
Научная новизна и теоретическое значение работы определены доктринальной и практической значимостью рассматриваемой проблемы и определяются комплексным изучением теоретических и практических, материально-правовых и процессуальных аспектов института владельческой защиты. В п.З главы второй содержится сравнительно-правовое изложение истории проблемы применения посессорного производства в России от Литовского Статута до наших дней.
В работе предложены новые подходы к определению владения, его места в триаде правомочий собственника; категории ограниченных вещных прав; правовой природе давностного владения и ряду другах проблем общей теории гражданского права. В п.4 главы третьей предложен проект редакции норм, подлежащих включению в гражданское и гражданское процессуальное законодательство для интеграции в него посессорного порядка защиты фактического владения. Выводы, сделанные автором, Moiyr быть использованы при разработке нормативных актов по вопросам защиты права собственности
-9-
и вещных прав; в научно-исследовательской работе на данном направлении; в преподавании учебных курсов римского частного права, гражданского нрава (раздел «Право собственности и иные вещные права»), гражданского процесса, а также спецкурсов, чем обусловлена практическая значимость работы. На защиту выносятся следующие положения:
1) владение есть абсолютное субъективное правомочие в единстве фактического и волевого аспектов, сущностью которого является отношение лица к вещи как к принадлежащей ему, связанное с волевым стремлением к ее обособлению от произвольного воздействия окружающих;
2) необходимо различать прямое и опосредованное, самостоятельное и зависимое владение; целесообразно закрепление конструкции двойного владения на законодательном уровне;
3) в случае отсутствия у владельца фактической возможности осуществлять хозяйственное господство над вещью (corpus possessions) или выраженного волевого стремления к этому (animus domini) у него сохраняется право владения, но в виде «голого» права ( в силу этого давностное владение является самостоятельным и не несет в себе черты двойного владения);
4) абсолютная защита и следование за вещью свойственны праву владения как вещному праву, легитимирующему его субъекта на предъявление вещного иска для защиты своих интересов, и не могут быть использованы в качестве критериев для обособления группы ограниченных вещных прав; в то же время фактическое владение вещью определяет пассивную легитимацию субъектов в вещных исках;
5) ограниченное вещное право следует понимать как производное от права собственности абсолютное субъективное право, определяющее основание осуществляемого его субъектом бессрочного и стабильного самостоятельного владения, в отличие от исключительного права собственности, которое не носит производного характера, и от обязательственного нрава, субъект которого осуществляет зависимое владение имуществом по основаниям,
- 10-
определенным относительным правоотношением между ним и самостоятельным владельцем;
6) обоснование особого порядка защиты владения имеет тройственную природу, в которой можно выделить естественно-правовой, публично-правовой и частно-правовой элементы;
7) институт владельческой защиты исторически развивался от преторского интердикта в римском праве как инструмента публичной полицейской власти до частно-правового иска в современных законодательствах и в целом находится на стыке публичного и частного права; в связи с этим наиболее значима его квалификация как юрисдикционного способа охраны гражданских прав в отличие от самозащиты права и от запрещенного самоуправства;
8) посессорный порядок защиты следует предоставлять владению как недвижимым, так и движимым имуществом; прямому владельцу - против всех третьих лиц и против опосредованного владельца; последнему - против всех третьих лиц и против прямого владельца в случае нарушения им опосредованного владения порчей или уничтожением спорной вещи;
9) целесообразно установление шестимесячной исковой давности по владельческим спорам; иск о восстановлении владения подлежит предъявлению по месту нахождения спорного недвижимого имущества или по месту нахождения ответчика в споре о движимой вещи; в круг допускаемых во владельческий процесс доказательств следует включить бесспорные и очевидные доказательства правового основания владения спорящих, что не означает перехода процесса в петиторное производство и сохраняет предварительный (провизорный) характер решения суда;
10) с учетом возвращения к принципу состязательности гражданского процесса в России и освобождения суда от следственной функции институт владельческой защиты может быть возвращен в действующее российское законодательство на первых порах в рамках приказного производства, предусмотренного главой II1 ГПК РСФСР.
-11 -
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О ПОНЯТИИ ВЛАДЕНИЯ
И ОСНОВАНИЯХ ЕГО ЗАЩИТЫ
п.1 Понятие владения
Несмотря на многовековую историю исследования, вопрос о понятии владения до настоящего времени остается в гражданском праве одним из самых проблемных. С учетом направленности настоящей работы автором не ставилась заведомо неразрешимая задача раскрыть в ее рамках все аспекты многогранной проблемы понятия владения; в поле зрения исследования находятся лишь те из них, которые непосредственно связаны с институтом владельческой защиты. В первую очередь необходимо дать ответ на вопрос, являющийся стержневым в теории владения, а именно, на вопрос, является ли владение фактическим состоянием или субъективным правом.
Основы для исследования проблемы владения были заложены в юриспруденции древнего Рима. Римская, а впоследствии и средневековая цивилистические школы использовали следующие понятия, связанные с реализацией правомочия владения: detentio - держание, понимавшееся также как «естественное владение», физическое владение вещью, составляющее материальную основу юридического владения, или possessio naturalis (corporalis); possessio ad interdicta - собственно владение, защищавшееся специальными исками - преторскими интердиктами, однако не приводившее к возникновению права собственности по давности владения;1 ager vectigalis -владение субъекта наследуемого права аренды земельного участка; ргесапо possidere - прекарное владение, т.е. владение вещью, переданной в пользование на доверительных началах до ее востребования собственником; pignus datum -владение залогодержателя; sequester - владение переданной на хранение до окончания судебного процесса спорной вещью; bonorum possessio - владение
1 Возможное происхождение термина possessio - от словосочетания «potis sedeo» - «сижу как господин», см.:.Бартошек М. Римское право: понятия, термины, определения. М., 1989. С. 251.
- 12-
вещами, входящими в наследственную массу, разрешенное претором на время рассмотрения спора между претендентами на наследство; наконец, possessio ad usucapionem - давностное владение; только лишь последнее рассматривалось как possessio civilis, опиравшееся на законное основание - justa causa; лишь оно могло преобразоваться в право собственности по давности владения
(usucapio).
Possessio ad interdicta в римском праве противопоставлено давностному владению, последнее, помимо интердиктов, защищалось еще и петиторным вещным иском - actio Publicianae.
В качестве субъектов detentio рассматривались арендаторы, узуфруктуарии, хранители, ссудополучатели, опекуны, прокураторы (лица, осуществлявшие представительство без поручения). Римскому праву были известны владение possessio justa и possessio injusta (законное и незаконное); possessio bonae fidei и malae fidei (добросовестное и недобросовестное). Под незаконным владением понималось владение, приобретенное vi (с применением насилия), clam (посредством тайного похищения) или precario (т.е. в результате отказа по требованию собственника вернуть вещь, ранее полученную в прекарное владение). Недобросовестность владения имела место в случае осознания его неправомерности. Добросовестное владение имело юридическими последствиями возможность приобретения права собственности по давности (usucapio), защиту при помощи actio in rem Publiciana, приобретение права собственности на плоды вещи с момента их отделения. Значение института владения в римском праве состояло, во-первых, в обеспечении необходимого условия для пользования вещью собственником; во-вторых, в том, что владение являлось составным элементом почти всех способов приобретения права собственности, и, наконец, в-третьих, в предоставлении владению как таковому юридической зашиты посредством интердиктов.1
Хвостов В.М. Система римского права. СПб., 1998. С .271-283.
- 13-
Римская традиция понимала юридическое владение как неразрывное единство двух составляющих - corpus possessionis - фактического, реального господства лица над вещью, пребывания последней в его хозяйственном ведении, и animus domini - намерения лица владеть вещью от своего имени, не признавая чьего-либо сильнейшего права. Понятие animus domini у римлян было взаимосвязано с causa possessionis - основанием приобретения владения. В споре о владении наличие animus domini предполагалось при представлении доказательств corpus possessionis; противной стороне следовало доказать, что фактическое владение основано на causa possessionis, следствием которого является не animus domini, a detentio alieno nomine. Общим правилом являлись стабильность основания приобретения владения и невозможность произвольного его изменения (nemo sibi causam possessionis mutare potest). Для изменения causa possessionis требовалось совершение фактических действий, явно свидетельствующих о намерении в дальнейшем владеть вещью от своего имени, причем не в отношении третьих лиц (продажа втайне от собственника арендованного имущества), а именно в отношении собственника, либо совершение сделки с собственником.
Таким образом, можно заключить, что под владением в римском праве понималось фактическое пребывание вещи в сфере хозяйственного господства владеющего субъекта, соединенное с особого рода субъективным волевым отношением последнего к характеру его связи с вещью, проявляемым вовне и воспринимаемым окружающими владельца участниками гражданского оборота. Анализ литературы по рассматриваемому вопросу позволяет сделать вывод, что как римской юриспруденции, так и традиционной теории владения нового времени свойственно признание приоритета именно за фактическим положением вещи и за субъективным отношением к ней владельца. В то же время, даже если согласиться с тем, что владение по римскому праву должно квалифицироваться исключительно как фактическое состояние особого рода в силу признания за ним особых юридических последствий, т.е. предоставления
- 14-
юридической защиты (что более не свойственно, как признают безоговорочно все исследователи, ни одному юридическому факту) и возможность преобразования в право собственности, ни в каком случае нельзя уйти от оценки его восприятия окружающими. Такой вывод должен быть сделан в отношении любого социума, в котором существуют регулируемые частным нравом имущественные отношения, как бы примитивны и неразвиты они ни были. Здесь уместно вспомнить о том, что в теории владения в римском праве использовалось понятие custodia (хранение) - «всякое положение вещи, которое по общепризнанному эмпирическому подсчету вероятностей обеспечивает нашу штасть над нею».1
Различались объективная custodia (скрытое от окружающих удержание веши в своем хозяйственном обороте) и субъективная, т.е. удержание открытое и явное для всех окружающих. Для обеспечения такого явного для всех поведения действия лица должны содержать в себе определенный минимум, общепринятый в обществе и в большинстве случаев достаточный для надлежащего бытия владения, необходимую сумму предосторожностей, которую предполагается достаточным предпринимать в данных условиях для сохранения вещи в своей хозяйственной сфере. При наличии меньшего объема предусмотрительности вещь будет казаться брошенной или утерянной; при наличии большего речь пойдет о повышенной бережливости субъекта владения. Итак, при исследовании понятия владения, даже в случае квалификации владения как факта, нельзя не признавать важности момента восприятия corpus и animus окружающими владеющего субъекта лицами; очевидно, что признавалось это положение и римскими юристами. Данное наблюдение весьма полезно для понимания юридической природы владения. Как уже сказано, традиционно в юридической науке за владением
См.: В.А.Юшкевич. О приобретении владения по римскому праву, М., 1908. С.73-78. Возможно, более точный аналог римского термина - охрана; так, в древнецерковнославянском
«кустодия» - «стража».
- 15 -
признавались исключительно свойства юридического факта, хотя и факта особого рода, обладающего в связи с предоставлением ему юридической защиты своеобразным ореолом, либо же отмечалась двойственная природа владения. Так, у Савиньи владение понимается как продолжающаяся возможность по произволу репродуцировать непосредственное отношение к веши, непосредственное физическое господство над нею; рассматривается и как факт, и как право одновременно: как факт, поскольку в основе его лежит фактическое отношение (detentio), как право, поскольку с его бытием связаны правовые последствия.1 Дореволюционное российское гражданское право рассматривало владение как юридический факт. Именно такой взгляд на понятие владения (определение владения как «деяния», а не права) высказан в одном из первых в России фундаментальных трудов по цивилистике - книге В. Г. Кукольника «Российское частное гражданское право».2 Ученый разграничивал понятия владения «в грамматическом смысле» (как всякое «удержание» вещи, вне зависимости от наличия правовых оснований) и «в юридическом смысле», как осуществление господства над вещью с предположением права собственности владеющего или, во всяком случае, его намерения иметь данную вещь в собственности (нетрудно заметить, что в данном определении явно присутствует привнесенный из романской традиции дух animus domini); владение законное (каковым предполагается всякое владение, пока обратное не доказано в суде) и незаконное (насильственное, приобретенное обманным путем или недобросовестное, т.е. соединенное с осведомленностью о праве другого субъекта). Смысл понятия владения В.Г.Кукольник видел, во-первых, в отнесении владения к признакам права
1 Das Recht des Besitzes 1865 s.239.
Именно В.Г.Куколышка, определившего право собственности как «право в наличных материальных вещах, из коего следует власть владеть, пользоваться и располагать оными во всем их пространстве или в части, ежели тому не препятствует закон или право другого лица», следует считать «отцом» конструкции триады правомочий собственника в российской цивилистике. Кукольник В.Г. Российское гражданское частное право. Часть 2. СПб., 1815.
-16-
собственности (владелец не должен доказывать своего права, а лишь защищать себя против это право оспаривающих), а, во-вторых, в возможности приобретения права собственности по давности владения. В то же время глубокого изучения проблема владения в работах В.Г.Кукольника не нашла.
Одним из первых серьезных исследований проблемы владения в российском 1ражданском праве было сочинение Ф.Морошкина «О владении по началам российского законодательства». Владение в данном труде характеризовалось как фактическое состояние, защищавшееся законом без исследования правового основания при наличии двух условий - присутствия animus sibi habendi и corpus possessions; последнее понималось как «физическая возможность действовать на вещь исключительно, так что уже никто другой действовать на нее не может»1. Подчеркнуто, что русское гражданское право, как и римское, не признавало возможности владения многих одной вещью - possessio plurium in solidum (конструкции двойного владения, включенной позднее в проект российского гражданского уложения, так и не суждено было найти свое применение в России).
К.П.Победоносцев определял владение как содержание предмета в своей власти с целью и намерением держать его на свое имя за собой; во владении проявляется воля человека, «осуществившаяся на предмет внешнего мира, наложение на этот предмет личности человека».2 Владение понимается К.П.Победоносцевым как "признак духовной связи человека с имуществом", (распоряжение и пользование - как признак материальной связи); различается владение, составляющее нераздельную часть права собственности., когда они соединены в одном лице, и право отдельного владения, носящего в таком случае производный характер.
Исключительно как фактическое отношение рассматривал владение В.Г.Демченко.3
1 Морошкин ФЛ. О владении по началам российского законодательства. М„ 1837. С.65-81.
2 Победоносцев К.П.. Курс гражданского права. Часть первая. СПб., 1896. С.150. J Демченко В.Г. Русское гражданское право. Право вещное. Киев, 1894. С.42.
- 17-
Как фактическое обладание лица вещью, взятое независимо от вопроса о праве на него и от вопроса о способах его приобретения, понимал владение И.А.Покровский.1
Революционными в понимании юридической природы владения стали взгляды Рудольфа фон Иеринга. «Новая теория владения», или, как называл ее сам автор, теория реальности собственности изначально построена на критике воззрений Савиньи на владение как на фактическое господство над вещью, в соответствии с которыми если в силу различного рода обстоятельств местонахождение вещи становится недоступным, это влечет утрату владения, за исключением случаев, когда «фактическая возможность произвольного воздействия на вещь переходит в более отдаленную, но вообще не теряется»,то есть владение продолжается, пока присутствует «простая возможность воспроизводить первоначальное состояние...хотя бы эта возможность не осуществлялась». «Интересы собственности говорят против того, чтобы понятие «владение» было ограничено физическим господством над вещью...Идея физического господства в применении к приобретению владения не выдерживает критики ни в тех случаях, где приобретение совершалось помимо присутствия владельца и без всякой с его стороны власти, ни в тех, где существование физической власти должно бы влечь, но не влечет приобретения».2 Вместо понятия физического господства Иеринг предлагает к употреблению понятие «фактическою засвидетельствования собственнических притязаний». С точки зрения Иеринга, вещь заявляет о наличии правоотношения владения самим положением, в котором она находится; если положение ее нормально, то всякий воспринимающий его не как случайное, а как преднамеренное, будет иметь основания для убеждения в том, что в таком положении вещь выполняет свое экономическое назначение и служит своему собственнику; таким образом, в понимании владения как реальности
1 Покровский И.А. История римского права. СПб., 1998, С.344.
2 Иеринг. Об основании зашиты владения. М., 1883. С.139, 148,159. |
