Введение
1. Мобильность в советской и постсоветской социологии
%
В советское время мобильность присутствовала в различных измерениях социального пространства и, более того, служила одним из способов легитимации существовавшего тогда общественного устройства. Однако сам термин находился под запретом, поскольку предполагал целое древо понятий, несовместимых с идеологическими основаниями социализма. Вертикальная мобильность, к примеру, постулировала наличие в обществе вертикального измерения и,
ф следовательно, такие формы неравенства, которые в советские времена
не признавались. Признание вертикальной мобильности означало бы, что помимо тех форм неравенства, которые рассматривались как «штатные», допустимые, преодолимые по мере развития уравнительных институтов, в обществе существует измерение власти, рождающее
W различия, не только не уменьшающиеся, но и увеличивающиеся по мере
эволюции общества. Заменой термину мобильность в советской социологии служило понятие «перемещения». В нем коренилось признание того факта, что общество не может быть статичным и что даже тот жесткий контроль над перемещениями, которые был свойствен развитому социализму, не был в состоянии полностью его регламентировать. Использование термина альтернативного тому, который был принят в зарубежной социологии, формулировало специфику понимания данного предмета в советской науке: мобильность рассматривалась в телеологической перспективе, в соотношении с теми целями, которые ставило перед собой советское государство. Рабочим инструментом для анализа мобильности была в
ф советское время теория становления социальной однородности. Она
позитивно оценивала перемещения, приводившие к сближению
(0 социальных групп и слоев по ряду выделенных показателей. Что
касается фактов, свидетельствующих об углублении социальных
3
различий, то они в некоторых случаях игнорировались, в других -оценивались в негативном плане, как явления, тормозящие социальное развитие. Несмотря на ограничения идеологического характера, советские социологи находили возможности для изучения социальных потоков, формирующих слои и классы советского общества. Некоторые важные аспекты перемещений стали предметом рассмотрения в работах Т.И. Заславской, выявлявшей мотивы и последствия потоков миграции в сельской местности1. Схожими сюжетами занимался Ю.В.Арутюнян2. О.И.Шкаратан поставил в центр своих исследований процессы, оказывающие влияние на формирование различных групп советской интеллигенции3. Л.А.Гордон и Э.В.Клопов занимались изучением социального состава рабочего класса, характером и содержанием труда советских рабочих. В центре их внимания находилась мобильность рабочего места - изменения, сопутствующих автоматизации производства.4 В работах Ф.Р.Филиппова мобильность изучалась как процесс формирования социального состава рабочего класса. Кроме того, ряд работ этого автора был посвящен социологии образования, анализу мобильности в рамках жизненного цикла.5 В соавторстве М.Н.Руткевич и Ф.Р.Филиппов опубликовали труд, в котором впервые за многие годы делалась попытка сформулировать теоретические
1 Миграция сельского населения/ Под.ред. Т.И.Заславской. М.: Мысль, 1970; Заславская Т.И., Рывкина Р.В.Методологические проблемы социологического исследования мобильности трудовых ресурсов. Новосибирск: Наука, 1974; Заславская Т.И. Трудовая мобильность как предмет экономико-социологического исследования // Методологические проблемы социологического исследования мобильности трудовых ресурсов / Под ред. Т.И. Заславской, P.D. Рывкипой. Новосибирск: Наука, 1974. С.7-45;
2 Арутюняи Ю.В. Социальная структура сельского населения СССР, М.: Мысль, 1971.
Бляхман Л.С, Шкаратам О.И. НТР, рабочий класс, интеллигенция. М: Политиздат, 1973.; Шкаратан О.И. Проблемы социальной структуры рабочего класса СССР, М.: Мысль, 1970.; II. Бляхман Л.С, ф Здравомыслов А.Г., Шкаратан О. И. Движение рабочей силы на промышленных предприятиях. М.:
Экономика, 1965.
4 Гордон Л.Л.,Назимова Л.К. Рабочий класс СССР: тенденции и перспективы социально-экономического . развития. М.: Наука. 1985.
5 Филиппов Ф.Р. Социальная структура общества и система образования. М.: Советская социологическая ассоциация. 1974.: Филиппов Ф.Р. Социология образования. М.: Наука, 1980.
4
основы изучения мобильности в СССР6. Профессиональные устремления молодежи подробно изучались в работах В.Н.Шубкина7. В схожем ключе анализировал мобильность М.Х.Титма, в центре исследований которого находилась молодежь, ^советское студенчество. В 80-ые годы М.Х.Титма стал одним из зачинателей крупного панельного проекта, ставившего целью изучить пути советской молодежи по мере вступления во взрослую жизнь8. В работах А.Г.Здравомыслова и В.А.Ядова и мобильность рассматривалась не столько как перемещения в пространстве, сколько как изменения общественного сознания, возникновения новых типов отношения к труду9.
После того, как в конце 80-х годов прошлого столетия в советской, а затем российской социологии запреты на изучение мобильности были сняты, изучение этого предмета вошло в новую фазу. В этот период внимание ученых привлекли три аспекта темы. Первый был представлен в исследованиях, посвященных советскому периоду. В анализ советской системы вводились факты, свидетельствующие о массовых нисходящих перемещениях в советскую эпоху. Активно изучалось, к примеру, влияние на советское общество массовых репрессий 30-50 годов. В работах Л.А.Гордона насилие по социальному признаку выставлялось одной из ключевых характеристик, раскрывавших репрессивную природу советского строя10. В статьях С.Г.Кордонского предметом изучения стали дифференцирующие институты советского общества и, прежде всего, институт прописки, позволявший контролировать или
6 Руткевич М.Н., Филиппов Ф.Р.Социальпые перемещения. М.: Мысль. 1970.
7 Шубкин В.Н. Начало пути (проблемы молодежи в зеркале социологии и литературы). М.: Молодая гвардия. 1979.
8 Титма М.Х. Выбор профессии как социальная проблема. М.: Знание. 1975 .
9
Человек и его работа. Социологическое исследование / Под ред. А.Г.Здраоомыслова. В.П.Рожина,
В.А.Ядова. М.: Мысль, 1967.
10 Гордон Л.А., Клопов Э.В. Потери и обретения в России 90-х: нсторико-социологические очерки экономического положения народного большинства. М.: Аудитория УРСС. 2001.
блокировать массовые перемещения в стране". Вторым аспектом изучения мобильности стала её структура и последствия, проявившие себя в первой половине 90-х. В работах Т.И.Заславской, Л.А.Беляевой, Л.А.Гордона, З.Т.Голенковой, В.И.Ильина, Г.Г.Силласте, Н.Е.Тихоновой, О.И.Шкаратана12 изучалось влияние реформ на уровень социальной дифференциации в российском обществе. Отмечалось, в частности, что реформы запустили процесс поляризации социальных групп и слоев, в рамках которого мобильность имела не только индивидуальный, но и групповой характер. Эти процессы привели к возникновению так называемого андеркласса - группы маргинализированных индивидов, слабо адаптированных к условиям рынка труда. На другом полюсе, благодаря приватизации, возникла группа богатых собственников средств производства, а также средний слой, успешно приспособившийся к ситуации динамичных изменений. О мобильности ценностей, характеризующих становление среднего класса, писали Т.М.Малева и Г.Г.Дилигенский13. Радикальные изменения в пост-советский период позволили автору данной работы говорить о становлении в России классового общества, характеризующегоазысокой степенью социальной поляризации, постепенным окультуриванием социальных различий14. Механизмы дифференциации, приводившие к расслоению внутри профессиональных групп, изучались в трудах
1' Кордопский С.Г. Кристалл и кисель.М,: Модест Колеров и «Три квадрат». 2002.
12 Беляева Л.А. Социальная стратификация и средний класс. М.: УРСС. 2001; Заславская Т.И. Социетальная трансформация российского общества: деятельно-структурная концепция. М.: Дело, 2002; Голснкова З.Т. Основные тенденции трансформации социальных нераненств/ Россия: трансформирующееся общество. М.: Канон-Пресс-Ц. 2001 г. С.90-104; Горшков М., Тихонова Н.Е. Богатство и бедность в представлениях россиян // Социологические исследования. 2004. № 3. С. 16-22; Гордон Л.А. Ксдность, благополучие, противоречивость: материальная дифференциация в 1990-е годы // Общественные науки и современность. 2001 г. № 3. С. 5-21; Шкаратан О.И. Государственная социальная политика и положение средних слоев в современной России // Социологический журнал. 2004. № 1/2. С. 106-128. и др.
13 Дилигснский Г.Г. Люди среднего класса М.: Институт Фонда "Общественное мнение", 2002; Средние классы России: экономические и социальные стратегии. М.; Гснлальф. 2003.
14 Черныш М. Социальная мобильность в 1986-1993 годах// Социологический журнал. 1994. № 2. С. 130-133.
6
В.А.Мансурова.15 Влияние мобильности на культуру рассматривалось в работах Л.Г.Ионина.16 Третий аспект изучения мобильности заключался в методологии исследования. Здесь следует отметить работы Н.И.Лапина, В.В.Радаева, В.В.Семеновой, настоявших на расширении методологии изучения мобильности за счёт включения в него качественных методов и, прежде всего, биографического.17
В работах российских социологов, посвященных мобильности, широко использовался аппарат и методология, принятые в западных исследованиях. Начало этим исследованиям положили труды социолога российского происхождения П.Сорокина18. Именно он ввел в оборот ключевые понятия, характеризующие пространственную ориентацию и охват мобильности: она была представлена как вертикальная и горизонтальная, индивидуальная и коллективная. Сорокин одним из первых подметил тот факт, что общества, в которых получает распространение мобильность на индивидуальной основе, менее чем общества коллективной мобильности, склонны к социальным потрясениям. Следующий этап изучения мобильности связан с именами американских социологов С.Липсета и Р.Бендикса. В классической работе «Социальная мобильность в индустриальном обществе» они впервые связали в единый комплекс структурные характеристики мобильности и понятие индустриального общества19. Отмечались, в частности, социальные тенденции, сопровождающие становление современных производственных отношений: рост городов и сокращение сельского населения, рост среднего класса, развитие системы
15 Мансуров В.А., Семенова П.А. Некоторые тенденции в развитии профессиональных групп российской интеллигенции/ Россия: трансформирующееся общество. М.: Канон-Пресс-Ц. 2001 г. С. 284-303
Ионии Л.Г. Социология культуры: путь в новое тысячелетие. Учебное пособие для студентов вузов. -М.: Логос. 2000
17 Лапин И.И. Эмпирическая социология в Западной Европе. М.: ГУ ВШЭ. 2004; В.В.Радаев. Социология рынков; к формированию нового направления. М.: ГУ ВШЭ. 2003; Семенова В.В. Современные концепции и эмпирические подходы к понятию «поколение» в социологии / Отцы и дети. Ноколснческий анализ в современной России. М.: НЛО. 2005 г. С.80-108.
18 Сорокин П.Социальная мобильность. Пер. с англ. М.В. Соколовой.М.: Academia. 2005.
10 Lipset S, Bendix R. Social Mobility in Industrial Society. Berkeley: University of California Press. 1959
7
образования, делающего доступными для выходцев из низов любые, сколь угодно высокие социальные позиции. Работы С.Липсета пронизаны оптимизмом в отношении современного общества, в них позитивные тенденции увеличения мобильности рассматриваются как фактор, нейтрализующий деструктивный потенциал социального противостояния. Подобный пафос разделяли далеко не все коллеги американских социологов в других странах. Р. Будон, к примеру, сделал предметом изучения социальные преграды, затрудняющие получение высшего образования выходцами из низов20. В его исследованиях раскрывается влияние на мобильность социального происхождения, а также особенностей устроения системы образования. Именно Р.Будон ввёл в оборот понятие мобильности «нетто», являющейся производной от совокупной работы базовых социальных институтов. В дальнейшем заданный им критический ракурс зрения получил развитие в работах других французских социологов — П.Бурдье и Д.Берто21.
Критическая школа изучения мобильности получила дополнительные доказательства своих положений в исследованиях американских социологов Д.Фетермана и Р.Хаузера22. Последние установили, что мобильность имеет устойчивые формы, не зависящие от конъюнктурных колебаний. Эти формы были названы «базовой» мобильностью, отражающий специфику социального устройства в конкретном обществе. Английский социолог Дж.Голдторп проверил гипотезу о существовании «базовой» мобильности с помощью продвинутых математических методов на базе данных, полученных в большинстве европейских стран23. В результате он пришёл к тому же
20 Boudon R. Education, Opportunity anJ Social Inequality. N.Y.: Wiley. 1974
21 Pathways To Social Class. A Qualitative Approach To Mobility. Ed. By D.Hertaux and P.Thomson. Oxford: Clarendon Press. 1997.
22 Featherman D., Hauser R. Opportunity And Change. N.Y.: Academic Press. 1978
23 Goldthorpe J. The Constant Flux: A Study of Class Mobility in Industrial Societies. Cambridge: Cambridge University Press. 1993.
8
выводу, что и его американские коллеги: существуют устойчивые формы мобильности, которые можно определить как «сердцевинные» для данного общества (core mobility) или даже сообщества государств. Так мобильность в странах Европы генетически определена теми её формами, которые сложились в двух европейских государствах -Великобритании и Франции. Работы Д.Фетермана, Р.Хаузера и Дж.Голдторпа поставили множество вопросов, на которые количественные, статистические исследования, проводившиеся ими, не могли дать адекватного ответа. Если «базовая» мобильность — это факт, характеризующий социальные перемещения в США и странах Европы, то каково её происхождение? В каких сферах жизни общества заключены механизмы, определяющие устойчивость форм мобильности? Наиболее вероятным является предположение, что этими механизмами являются социальные институты. Именно сходство институтов может объяснить тот факт, что структура мобильности, освобожденная от влияния экономической и политической конъюнктуры, оказывается похожей в разных странах. В большинстве европейских стран социальные институты часто внедрялись в жизнь по примеру наиболее развитых стран, а в ряде случаев при их непосредственном участии. Стоит отметить в этой связи, что и Россия, расположенная на периферии европейского континента, в разные периоды своей истории находилась под влиянием стран, расположенных в его центре. Представления о равенстве и неравенстве, достижении, справедливости развивались не только на собственной национальной почве, но и на почве тех идей, которые российское общество получало из Европы. Там же изыскивались институциональные формы, с помощью которых российское общество искало пути развития.
Итак, в фокусе внимания исследования находятся социальные институты мобильности в советском и российском обществах. Распад, эволюция или возникновение новых институтов позволяет не только
9
констатировать нарастающую дифференциацию социальной жизни
России, но и понять те явные или латентные механизмы, которые
рождают структурные формы неравенства в период перехода от одной
социальной системы к другой, обусловливают перемещения индивидов
или целых социальных групп в социальном пространстве. Одна из
сложностей подобного проекта состоит в том, что само понятие
социального института имеет в социологической традиции несколько
трактовок. Применительно к изучению мобильности наибольшие
перспективы содержит в себе определение, предложенное
Т.И.Заславской . Она рассматривает институт как совокупность
формально-административных норм, направляющих жизни в какой-либо
сфере, неформальные социо-культурные нормы, влияющие на неё,
инструменты энфорсмента (организационные формы), заставляющие
людей подчиняться нормам, а также формы общественного
принуждения. Комплекс норм, а также институтов принуждения,
рождает практики, формальные и неформальные. Т.И.Заславская
выводит практики за рамки института, рассматривая их как итог
взаимодействия его составляющих. В настоящей работе предлагается
рассматривать практики как одну из составляющих института наряду с
нормами. Расширенная трактовка понятия институт представляется
целесообразной, поскольку, как показывают исследования, практики
могут иметь немалую степень независимости от норм и могут
существовать как устойчивые формы действия, не имеющие прямого
референта в структуре мотивов. Предположительно подобный механизм
уклонения от моральных суждений включается в тех случаях, когда
поведение не имеет легитимных соответствий в области норм. На этом
фоне предпочтительным оказывается приписывание его к разряду
рутинных, и уже поэтому приемлемых действий.
24 Заславская Т.И. Современное российское обцсство. Социальный механизм трансформации. М.: Дело. 2004.
10
В использовании институционального подхода исследователь неизбежно сталкивается с проблемой выбора. Мир институтов многообразен и далеко не все из них имеют прямое отношение к перемещениям в координатах социальной структуры. Существуют институты, которые напрямую регулируют потоки мобильности, такие, к примеру, как институт прописки в советскую эпоху, но наряду с ними существуют институты, влияние которых на мобильность может быть охарактеризовано как минимальное. В эту сферу мы включаем, к примеру, институты, определяющие состояние культуры, например театр или эстраду. Необходимым условием изучения мобильности должно стать предложенное Т.И.Заславской деление институтов на базовые и периферийные. Это деление возникает только применительно к изучаемому предмету, в контексте других исследовательских задач оно может быть иным. Следует признать и тот факт, что деление на базовые и периферийные институты может изменяться с течением времени. В период социальных изменений некоторые из институтов могут из базовых переходить в разряд периферийных и, напротив, из периферийных - в базовые. Базовые институты находятся.между собой в состоянии взаимодополнения и взаимодействия, что делает продуктивной подход, предполагающий объединение институтов в кластеры. Понятие кластера, предложенное Н.Смелсером, облегчает понимание общего вектора развития, рождаемого их комбинацией.
Использование институционального подхода рождает закономерный вопрос о соотношении его базовых понятий с традиционным понятийным аппаратом изучения мобильности и, в частности, термином «канал мобильности», применявшимся ещё П. Сорокиным. С нашей точки зрения, эти понятия, хотя и родственны, имеют разное назначение и разную сферу применения. Термин «канал мобильности» использовался для фиксации масштабов и интенсивности социальной текучести. Все аспекты наблюдаемых явлений, относящиеся
11
к объяснению, оставались за его рамками. Понятие «института» имеет то преимущество, что охватывает нормативную сферу, определяющую потоки мобильности, состояние организаций, регулирующих текучесть в обществе, и практики, порождаемые перемещениями людей и целых социальных групп в разных измерениях социальной системы.
Особого внимания заслуживает соотношение понятий институт и фактор мобильности. Следует понимать, что фактором мобильности может быть любое событие, любой единичный случай, оказывающий влияние на социальные перемещения. Речь может идти, к примеру, о военном конфликте или принятии решения, которое скажется в той или иной степени на позиции социальных групп или индивидов в сетке социальных координат. Институт предполагает, во-первых, устойчивость влияний на потоки мобильности, во-вторых, комплексное, системное восприятие влияний на мобильность, представляемое формальными и неформальными аспектами общественной жизни, в-третьих, учет так называемого культурного среза, который нередко остается за рамками анализа социальной текучести. Необходимо также учитывать, что в отличие от факторов, влияющих на мобильность, институт нередко включает в себя иерархию неравных позиций, а также систему формальных и неформальных правил, регулирующих перемещение между ними (образование, армия). В этом качестве он не только проецирует мобильность вовне, формируя жизненные возможности индивидов и социальных групп в иных, чем собственная иерархиях, но и является иерархией, в рамках которой может происходить социальное продвижение, подчиняющееся определенным правилам.
2. Объект и предмет исследования
Объектом данного исследования являются базовые институты, оказывающие наибольшее влияние на социальную мобильность. Перечь этих институтов сформирован на основании а) социологической
12
традиции, рассматривающей некоторые институты как ключевые, оказывающие наибольшее влияние на мобильность, будучи её каналами или устойчивыми комплексными факторами, и б) результатах исследований, показывающих, что в ситуации социальных изменений некоторые из институтов имеют тенденцию увеличивать влияние на мобильность, выступая в качестве эмерджентной причины, изменяющей структуру социальных перемещений в обществе. В качестве объекта, заслуживающего изучения, полагается также степень и характер влияния отдельных институтов и формируемых ими кластеров на социальную мобильность. Ключевым понятием, позволяющим оценить это влияние, являются жизненные возможности. Распределение жизненных возможностей, выступающее как следствие согласованной работы социальных институтов, лежит в основе формирования социальных различий, социальной структуры общества. Понятие жизненных возможностей связывает между собой институциональный план исследования и существующие в обществе формы неравенства. Оно представляет собой объективно существующий институциональный субстрат мобильности. Субъективный пласт, на котором сфокусировано внимание исследования, раскрывает себя в понятии социальных притязаний. Социальные притязания находятся под влиянием множества разнообразных факторов, включая традиции, общественные ценности, идеологии. Они способны оказывать существенное влияние на состояние социальных институтов, направления их эволюции. Благодаря этому понятию, в объекте исследования находит отражение не только прямое влияние институтов на структуру мобильности, но и обратное влияние претендентов на мобильность, включая так называемых «институциональных антрепренеров», под которыми понимаются индивиды или другие субъекты социального действия, стремящиеся использовать социальные условия или их изменения для получения максимальной выгоды.
13
Предмет исследования — это методология изучения мобильности, рассматривающая её в качестве изоморфного отражения системы влияний, продуцируемых институциональным кластером. Институты, а также институциональные кластеры могут быть «эквализирующими» (уравнивающими жизненные шансы) и «дифференцирующими» (консервирующими разные жизненные возможности для представителей разных социальных групп, способствующими их закрытию). Подобное различение обозначает крайние точки оценочной шкалы, поскольку в любом институциональном кластере неизбежно присутствуют как «эквализирующие», так и «дифференцирующие» нормы, организации или практики. Можно говорить лишь о превалировании тех или иных тенденций, воплощенных в институциональном векторе — «эквализирующем» или «дифференцирующем». В российской истории присутствуют как первый, так и второй из названных типов. Было бы неверно представлять их в качестве дискретных социальных образований, разнесенных по времени и наблюдаемым практикам. Напротив, изучение данных типов показывает, что институциональный кластер, эволюционируя, претерпевает существенные изменения, наращивая объем либо «эквализирующих», либо «дифференцирующих» норм или практик.
Т.И.Заславская предлагает рассматривать увеличение зазора между мЦюрмальными и неформальными нормами и практиками как свидетельство кризиса института и соответственно институционального кластера, преддверие радикальной трансформации его организационной и нормативной структуры. Отдельным направлением исследования стало изучение различия между идеологией мобильности, декларируемой обществом и преобладающими в его институтах формальными и неформальными практиками распределения жизненных возможностей. В этом соотношении раскрывается дистанция между декларируемой «эквализирующей» стратегией управленческих структур
14
и нормами, регулирующими распределение жизненных шансов. Одно из основных понятий, характеризующих влияние общественной идеологии на восприятие жизненных шансов, - это ресентимент, отражающий состояние общественного сознания, при котором оно отвергает общественный порядок, представленный социальными институтами, как несправедливый, чуждый, блокирующий реализацию законных притязаний.
З.Цель и задачи исследования
Цель настоящего исследования заключается в том, чтобы определить способы и границы использования институционального подхода к анализу социальной мобильности в изменяющемся обществе. Из данной цели вытекает ряд ключевых задач, раскрывающих существо изучаемой проблемы:
1. Анализ теории социальной мобильности и, в частности, тех её элементов, которые предполагают устойчивые влияния социальных институтов. Эти элементы в разной степени присутствуют в большинстве работ, посвященных мобильности, включая классические труды по этой теме.
2. Уточнение и развитие понятия социального института применительно к сфере социальных перемещений. Следует иметь ввиду, что в разных социологических и экономических школах понятие социального института имеет разные определения, отличающиеся не только и не столько отдельными деталями, сколько принципиальными подходами к его трактовке. Необходимо было, в частности, избежать психологической редукции понятия, его сведения только лишь к ценностно-нормативной составляющей, а также противоположной крайности, заключающейся в отождествления институтов с существующими отраслями экономики или организациями. Любая из приведенных
15
крайностей могла бы существенно осложнить процесс интеграции понятия в объяснительные модели, характеризующие структуру социальной мобильности в трансформирующемся обществе.
3. Развитие системы понятий, характеризующих предрасположенность к разным типам социальной мобильности, а также оценку пройденного пути в завершающей фазе продвижения. Следует подчеркнуть, что в теории социальной мобильности этому аспекту традиционно уделялось недостаточно внимания. Изучались, прежде всего, сами перемещения, причем мобильность традиционно сводилась к трудовой биографии индивида или перемещениям больших социальных групп. Между тем именно ценностно-нормативная компонента позволяет понять, как агенты мобильности оценивают свои жизненные возможности и как они судят о социальной системе, в которой им приходится действовать.
4. Выявление влияния институциональных кластеров на структуру и интенсивность мобильности в меняющемся российском обществе. Важно было не только указать на определяющее влияние кластеров на мобильность, но показать, как эволюционировали сами кластеры, и как их эволюция формировала паттерны социальной мобильности на разных этапах жизни советского и постсоветского общества.
4. Эмпирическая база и методы исследования
В исследовании широко использовался метод вторичного анализа данных исследований, проводившихся сектором социальной мобильности и другими подразделениями Института социологии РАН. Ценную информацию о мобильности в советский период удалось

Получить работу