ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования. Общество, государство, власть, порядок управления - взаимосвязанные и взаимообусловленные явления человеческой цивилизации, ее константы. Возникнув однажды, они присутствуют на всех этапах исторического развития, выполняя при этом сложную миссию, связанную с реализацией «культурно-политического спасения» мира и человека.
Как показывает история, существование общества без государства и власти попросту невозможно, если только не считать одним из допустимых вариантов социального бытия «войну всех против всех». Действительно, отношения между индивидами не оборачиваются хаосом лишь потому, что существует общий властный центр, обеспечивающий порядок в социуме. Чрезвычайная сложность экономических отношений, сосредоточенность огромного числа людей в городах, функционирование систем их жизнеобеспечения требуют наличия общих правил и норм, обязательность исполнения которых гарантируется только государственной властью. Власть, таким образом, является основным н наиболее ярким признаком государства.
Вместе с тем, нпличие у государства власти и аппарата управления - это отнюдь не самоцель. Власть нужна ему для реализации общественных функций, поскольку вне взаимодействия с обществом государство теряет всякий смысл. Осуществляя указанные функции при помощи управленческих процессов, государство организовывает общество, объединяя всех его членов. Происходит это благодаря тому, что слаженная работа государственных органов удовлетворяет объективную потребность общества з организующе-вдастном воздействии на складывающиеся в нем отношения с целью их упорядочения и планомерного развития.
Известно, что государству для осуществления его функций необходимы
* материальные ресурсы и личный штаб управления. Также известен и тот факт,
что всякая государственная власть держится на двух китах - силе н согласии
(макиавеллиевский кентавр). Утрата любой из этих опор - начало краха госу-
дарства. Посягательства на управленческую деятельность представителен власти в правоохранительной и контролирующей сферах разрушают «силовую» составляющую государственной власти. Нарушая нормальное функционирование определенных звеньев государственного аппарата либо создавая реальную опасность такого нарушения, эти преступления существенно подрывают эффективность государственной деятельности по управлению социальными процессами и дискредитируют авторитет государства. Удельный вес таких посягательств колеблется от трех с половиной до пяти тысяч в год', что составляет примерно четверть от всех преступлений против порядка управления. Вот почему государство - политический союз, обладающий монопольным правом применения легитимного насилия. - очень жестко реагирует на дезорганизацию его властного регулирования, обеспечивая последнее с помощью наиболее острой формы принуждения -уголовно-правовой.
Именно эту задачу и призван выполнить комплекс уголозмо-правовых запретов (ст. 317 - 319 УК), содержащихся в главе «Преступления против п.орнд-v ка управления». В то же время, при применении указанных норм на практике нередко возникают определенные затруднения, связанные с недостаточной четкостью и проработанностью этих норм, а также высокой латентноетьго предусмотренных ими преступлений (особенно это касается деяния, предусмотренного ст, 319 УК). Кроме того, общественная опасность отдельных деяний либо не учитывается при криминализации, либо недооценивается np^s назначении наказания. Необходим более внимательный подход к определению отдельных признаков, дифференцирующих уголовную ответственность при конструировании квалифицированных составов указанных посягательств.
В целом сказанное свидетельствует о необходимости углубленного теоретического анализа проблем социальной обусловленности, юридической природы, классификации и практики применения, а также выработки научно обосно-
1 Так, s РФ з 1996 г. по ст. 317 УК было возбуждено 321 уголовное дело, по которым признаны виновными и осуждены 180 человек. По ст. 318 УК в том же году- было возбуждено 3 622 уголовных дела, а привлечено к ответственности 2 9jG человек (см.: Борнсгшша С. А., Прохоров Л. А. Насильственные преступления против представителей зласти и современная криминальная ситуация // Следователь. - 2001. - № 2. - С. 20,;\: Скуткн С. Л. Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступными посягательствами на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, охраняющих общественный порядок: Днсс канд юрид. наук - М, 1995. - С, 77.
ванных рекомендаций по совеошенствованию уголовно-гшавовых ноом. обес-печивающих управленческую деятельность представителей власти.
Степень научной разработанности проблемы. Система преступлений против порядка управления подвергалась исследованию з научных работах В.
A. Владимирова и Ю. И. Ляпунова. П. И. Гришаева, П. Ф. Гришанина и М, П. Журавлева, В. Ф. Кириченко, В. Д. Меньшагина, Г. Ф. Полет-юза, В. В. Ста-шиса и М. И. Бажанова. Соответствующие главы в учебниках по Особенной части уголовного права и комментариях к УК ~РФ были написаны Г. Н. Боозен-ковым, М. П, Журавлевым, А. В. Кладкозым, Ю. А. Красиковым. 3. А. Кезна-мовой и др.
Анализу отдельных составов преступлений, посягающие на общественные отношения, обеспечивающие управленческую деятельность представителей власти, посвящены труды Н. И. Ветрова, П. С. Елизарова, М. П. Журавлева, П.
B, Замосковцева, Е, А. Сухарева и Н, И. Трофимова.
Предметом диссертационных исследований Е. А, Козельцева. М. X. Сулай-манО!Ш. С. Л. Скутина. Е. А. Сухарева и С. С. Яценко становились лишь проблемы ответственности за посягательства ка представителей власти, осуществляющих очень узкую и специфическую управленческую деятельность - охрану обшественного порядка. Отдельные вопросы, касающиеся ответственности за посягательства на представителей власти, затрагивались з диссертациях А. В. Кладкова, М. Е. Матросовой, ТО, И. Панова, С. Н. Тулина.
Однако до сих пор еще не осуществлялось комплексного монографического исследования, посвященного проблеме уголовно-правового обеспечения управленческой деятельности представителей власти в правоохранительной, контролирующей и иных сферах организации общественной жизни. Большинство научных трудов на данную тему были выполнены на базе прежнего уголовного и административного законодательства и основывались исключительно на марксистском понимания законов социологии. Остаются спорными и требуют дополнительного изучения такие аспекты, как пути приведения диспозиций норм о преступлениях, предусмотренных ст. 317 - 319 УК, в соответствие с адмики-
стративным законодательством; характер ушерба от указанных посягательств; выработка предложений по совершенствованию уголовно-правовых норм и практики их применения.
Цели и задачи исследования. Целями диссертационной работы являются: во-первых, исследование социальной обусловленности уголовно-правового обеспечения управленческой деятельности представителей власти; во-вторых, углубленный анализ наиболее важных либо дискуссионных проблем ответственности за посягательства на управленческие общественные отношения в правоохранительной и контролирующей сферах; в-третьих, выработка научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию законодательной регламентации уголовно-правового обеспечения управленческой деятельности уполномоченных лиц государственной власти. Сформулированные цели предопределили следующие задачи:
а) определить социальную и юридическую природу нарушений нормальной деятельности представителей власти, осуществляющих управленческие функции в правоохранительной и контролирующей сферах, круг общественных отношений, которым наносится ущерб и выделить наиболее существенные признаки, влияющие на степень общественной опасности леяний. которые требуют уголовно-правового запрета;
б) очевтить круг и дать общую характеристику посягательств на общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование органов государственной власти в области охраны общественного порядка и общественной безопасности, контрольно-ревизионной деятельности, показать их место в системе преступлений против порядка управления;
в) исходя из бланкетного характера диспозиций уголовно-правовых корм, обеспечивающих нормальную деятельность представителей власти, исследовать их понятийный аппарат на предмет соответствия отраслевым законам, ре-гулииующим такую деятельность;
г) разработать предложения совершенствованию уголовно-правовых норм об ответственности за преступления, предусмотренные ст. 317 - 319 УК, а также практики их применения.
Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования выступают проблемы уголовно-правового регулирования ответственности за нарушение управленческой деятельности уполномоченных лиц государственной власти в правоохранительной и контролирую идей сферах.
Предметом исследования являются:
- управленческая деятельность представителей государственного аппарата как необходимый элемент осуществления государственной власти;
- памятники уголовного права об ответственности зз. деяния, нарушающие слаженное функционирование государственных органов и их уполномоченных представителей;
- действующие уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за посягательства на управленческую деятельность представителей власти , а т а кже з а с м е ж н ы е престу и л е н и я;
- нормы административного и конституционного права, регулирующие общественный порядок и общественную безопасность, статус государственных служащих, особенности Функционирования государственных органов в правоохранительной и контрольно-ревизионной сферах:
- научные публикации по исследуемым вопросам;
- судебно-еяедственная практика по делам о преступлениях, посягающих на общественные отношения в области обеспечения управленческой деятельности представителей власти.
Методология и нормативная базп исследования. Нормативную основу работы составляют памятники русского права до 1917 г., законодательные акты первых лет Советской власти. Уголовные кодексы РСФСР 1922, 1926 и i960 г.г. и Уголовный кодекс РФ, а также нормы Конституции РФ, административного права, регулирующие вопросы, связанные с функционированием отдельных государственных органов.
-5
В своих исследованиях автор использовал диалектический, системный, исторический, сравнительно-правовой, логический, конкретно-социологический и другие методы научного позкакия.
Эмпирической базой диссертационной работы являются как собственные конкретно-социологические исследования, так и данные других специалистов. Кроме разъяснений и опубликованных материалов судебной практики Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) за 1962 - 1999 гг., при подготовке диссертации были использованы материалы 215 уголовных дел о преступлениях посягающих на управленческие общественные отношения в правоохранительной и контролирующей сферах, рассмотренных в 1990 - 1999 гг. "Судами Ульяновской 'л Самарской областей. Республики Мордовия.
Научная новизна исследования определяется тем, что это одна из первых монографических работ, посвященная комплексному исследованию проблем уголовной ответственности за нарушение должностной деятельности представителей власти, выполненная на базе Конституции РФ, УК РФ 1996 г., с учетом \нового административного законодательства, регулирующего функционирование правоохранительных и контролирующих органов. Результаты исследования позволили очертить крут посягательств на общественные отношения, обеспечивающие нормальную работу государственного аппарата в правоохранительной и контрольно-ревизионной сферах, раскрыть содержание признаков рассматриваемых составов преступлений, а также внести ряд предложений по совершенствованию уголовно-поавовых норм, предусмотренных ст. 3 17 - 319 УК.
На защиту выносятся следующие научные положения, выводы и рекомендации:
1. Всякая государственная власть базируется на двух элементах - силе и согласии. Утрата любой из этих опор создает реальные предпосылки для краха государства. Социальная опасность преступлений, предусмотренных ст. 317 -319 УК, как раз и заключается в том, что они, нарушая нормальную деятельность государственных органов, снижают качество управленческой деятельно-
' сти и подрывают тем самым авторитет государства (согласие), а также ставят под сомнение его монопольное право на применение насилия (сила).
2. Основным непосредственным объектом исследуемых преступлений выступают общественные отношения, обеспечивающие, во-первых, нормальную деятельность государственного аппарата в правоохранительной и контролирующей сферах, во-вторых, интересы личности уполномоченных лиц государственной власти либо их близких. В связи с этим следует отметить, что посягательства, предусмотренные ст. 317 - 319 УК, являются «двухобъектными». Дополнительными благами, которым они причиняют ущерб, выступают общественные отношения, обеспечивающие жизнь, здоровье, честь и достоинство представителен власти либо их близких.
г- 3- Рассматриваемые деяния по своим объективным характеристикам являются насильственными. Способом причинения вреда управленческим общественным отношениям в них являются физическое насилие и угроза его применения. Под физическим насилием следует понимать любое умышленное, общественно опасное и противоправное воздействие на организм представителя власти. Угроза представляет собой умышленное, общественно опасное противоправное информационное воздействие на психику потерпевшего.
4. Состав посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) с объективной стороны характеризуется убийством либо покушением на убийство уполномоченного лица государственной власти, а с субъективной - несмотря на указанные а диспозиции статьи специальные мотив и цель - виной в виде как прямого, так и косвенного умысла.
Регулируемая в порядке, предусмотренном данной статьей, деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности представляет собой единство формального (комплекс мероприятий, прописанных в нормативно-правовых актах для сотрудников правоохранительных органов) и содержательного (активная деятельность по пресечению и предотвращению правонарушений, а также угроз общественной безопасности) критериев.
!0
без наличия любого из которых квалификация посягательств на ее субъектов по ст. 317 УК невозможна.
5. Уголовный закон берет под охрану специальной нормы только такую деятельность сотрудников правоохранительных органов, которая имеет (либо имела) место в рамках осуществления ими должностных обязанностей, в связи с чем рекомендацию Пленума Верховного Суда РСФСР о необходимости квалификации по ст. 317 УК посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа, независимо от того, находился ли он ка дежурстве, следует! исключить из соответствующего постановления.
6. Диссертантом предлагается новая редакция, название и примечание к ст. 318 УК:
«Статья 318. Нарушение нормальной деятельности представителя власти
1. Угроза убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением имущества либо причинением вреда иным лравоохраняемьш интересам представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.-
наказывается ...
2. Применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении лиц, указанных в части первой настоящей статьи, в связи с исполнением представителем власти своих должностных обязанностей. -
наказывается...
3. Деяние, указанное в части первой или второй настоящей статьи, совершенное:
а) группой лиц или группой лип по предварительному сговору,
б) организованной группой; наказывается...
; ¦ 4. Применение.^ насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им должностных обязанностей, -
наказывается ...
Примечание. Представителем власти в настоящей статье и других статьях настоящего кодекса признается лицо, замещающее государственную должность _' правоохранительного, контролирующего или иного государственного органа, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости».
7. Оскорбление представителя власти (ст. 319 УК) направлено на общественные отношения, обеспечивающие авторитет и моральную обоснованность государственной власти как необходимую предпосылку ее функционирования. Именно поэтому законодатель допустил возможность привлечения к уголовной ответственности за умышленное унижение чести и достоинства представителя власти, совершенное хотя бы и по личным мотивам, но в момент исполнения потерпевшим должностных обязанностей.
Усиление уголовно-правовой защиты авторитета государственной власти тсебует криминализации случаев оскорбления ее уполномоченных лиц, совер-1 шенных в особой обстановке, обеспечивающей возможность трансляции нега-1 тивных сведений, касающихся представителя власти, на значительную по количественному составу аудиторию. С учетом сказанного предлагается дополнить ст. 319 УК частью второй следующего содержания:
«2, Оскорбление представителя власти, содержащееся з средствах массовой информации, в публично демонстрируемых произведениях, а равно в публичном выступлении, -наказывается...»
8. В интересах комплексного обеспечения управленческой деятельности представителей власти, а также соблюдения принципа системности при формулировании уголовно-правового запрета, главу «Преступления против порядка управления» следует дополнить ст. 317! следующего содержания:
«Статья 3171. Посягательство на жюнь представителя власти
Посягательство на жизнь представителя власти, а равно его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. -
н аказы вается...»
Исходя из этого, п. «б» ч. 2 ст. 105 следует исключить из УК как необосяо- ' ванне включенный в группу преступлений против личности.
Теоретическое и практическое значение работы определяется тем, что ?
она представляет осуществленное на монографическом уровне комплексное исследование проблем уголовно-правового обеспечения управленческой деятельности представителей власти. В диссертации очерчивается круг посягательств на такую деятельность, анализируется их социальная сущность и проводится отграничение от смежных преступлений. Практическая значимость проведенного исследования обусловлена тем, что: во-первых, внесен ряд предложений по совершенствованию уголовного законодательства; во-вторых, содержащиеся в диссертации положения и выводы могут быть использованы как для дальнейшего исследования проблем ответственности за посягательства на порядок управления, так и в правоприменительной практике; в-третьих, некоторые рекомендации заслуживают внимания при подготовке постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, посвященного вопросам применения законодательства о преступлениях поотив управленческой деятельности поед-ставителей власти; в-четвертых, результаты диссертационного исследования целесообразно использовать в процессе преподавания курсов «Уголовное право. Особенная часть», «Административное право».
Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре уголовного права и криминологии Ульяновского государственного университета и там же проводилось ее обсуждение. Основные положения диссертации опубликованы в научных статьях и изложены на научных конференциях, проходивших в 2000-2001 гг. в г. Ульяновске. Материалы диссертации использовались при чтении курса лекций по Особенной части уголовного права, специальной дисциплине «Мотив и цель преступления».
13
Структура работы. Обусловлена целями и задачами исследования и состоит из введения, двух глав, включающих восемь параграфов, заключения и библиографии.
14
Глава I. Социальная обусловленность уголовно-правового обеспечения управленческой деятельности представителей власти
§1.1. Государственная власть и ее представители: понятие, аксиология
Изучение вопросов уголовной ответственности за посягательства яа управленческую деятельность представителей власти (ст. 317-319 УК) невозможно без уяснения того, что же представляет из себя феномен власти как таковой вообще и государственной власти в частности. При характеристике социальной природы деяний, нарушающих нормальную деятельность государственного ап-паоата & правоохранительной. контеолио\-"юш.ей и иной сфеоах организации общественной жизни, недостаточно просто констатировать факт причинения вреда порядку управления, Управление (в том числе государственное) есть лишь одни из способов осуществления и функционирования власти, поэтому именно в нанесении виеца ее основам и состоит социальная сущность иссле-дуемых уголовно-правовых запретов.
Власть издавна являлась объектом изучения философов, политологов, го-еударетвоведов, поэтому недостатка з ее определениях нет, Вместе с тем. говоря о природе государственной зласти. ученые зачастую оставляют за рамками своих исследований характеристику тех ее глубинных пластов, которые объясняют соотношение господства и подчинения, влияния и зависимости с точки прения неких ггервопрннципов. Эти начала представляют собой «метафизику власти», без уяснения основ которой попросту невозможно описать целый ряд связанных с государственной властью моментов (з том числе и вопрос ее уголовно-правового обеспечения). В литературе в свое время было верно отмечено, что в отношениях господства и подчинения как социально-психического явления есть, в конце концов, какая-то загадка, нечто таинственное.,.». Так, в истории культуры считается доказанным, что первыми властителями на земле
См : КистяковекяЙ Б. А. Философия и социология права- -СПб, 1998. - С. ТТ
15
были жрецы и маги", Государство, писал Н. FL Алексеев, либо в лице своего властителя, либо как единое целое было возведено в древности до пределов религиозного культа, литургии, и это вдохновляло людей к строительству государств и к жизни для государств, несмотря на то, что государство традиционного оба^ества требовало от человека гораздо больше жертв, чем современное. Разгадку этого феномена следует искать в особенностях общественного сознания, в тех убеждениях, согласно которым з государстве живет высочайшее божественное начало, само Божество или его представители, т. е. в сакрализации власти.
Действительно, будучи испокон веков связанной с мистическими сюжетами, власть воспринималась не просто как материальное или социальное могущество, ко трансцендентное избранничество. Так, в Древней Индии и Египте, античных Греции и Риме династии царей и императоров возводились к божественным или полубожественным предкам. В христианском мире это священное почитание фигуры властелина не исчезло, а скорее даже усилилось: католик Данте Алигьеии считает монарха «высшей волей и властью», «земной ипостасью Христа»", а православные богословы отождествляют царя-и оператора с загадочной функцией «катехона.» - того, кто препятствует приходу в мир «сына погибели», «антихриста» .
Но и в современном мире, якобы покончившим с предрассудками, тем не менее, находится место для священной власти и культовой фигуры вожля. По мнению А. Дугина. осмеяние нормативов традиции и внешняя десакрализация власти никогда не удавались полностью. Внешне «выборная» и «демократическая» реальная власть сохранила укорененность в определенных структурах, которые и по методологии и по своей ориентации резко контрастируют с поверхностными клише «просвещенного человечества» (место мага Мерлина, жреческих институтов заняли различные эзотерические общества и тайные Ор-
* Известный английский этнолог н религковел Д. Фрезер отмечал, что сочетание жреческих функции с царской властью (точнее сочетание жреческого и царского начал so зласти) имело самое широкое распространение в истории человечества (см.: Фрезер Д. Золотая зетвь. Пер. с англ. - М.. \ШЗ. - С. 16 - 17. ' Сы~: Алексеев Н. Н. Русский народ а государство. - М, I99S. - С. 446.
6 Данте А, Малые произведения. - М.. 1963, - С, 3 IS - 320.
7 Дугин А. Абсолютная Родина. - М, 1999. - С. 3S! -
16
лена)3. Вся новейшая история, полагает автор, есть наглядное тому подтверждение. Архаическая сакрализация государственной власти начала - первой половины XX в. (культ личности Ленина, Сталина, Гитлера)9 постепенно сменилась более гибкими методами ее освящения в общественном сознаний. Теперь не часто прибегают к прямому культивированию архетипов вождизма, но все возможные формы современных режимов сопрягают власть с сакралькостъю, с-тайными организациями, с секретными ритуалами и закрытыми доктринами. Власть была и будет сопряжена с тайными аспектами оытия, доступными лишь избранным, немногим, «коллективному Мерлину», и той единственной фигуре, \ на которую этот «Мерлин» сделает ставку. Поэтому бесполезно настаивать на том, чтобы власть стала прозрачной, идеально внятной для ограниченных возможностей простого обывателя. Этого никогда не будет и никогда не было. А там, где это формально провозглашается, речь идет об обыкновенном подлоге. И ничто не сулит нам, что такая ситуация может вообще когда-либо измениться, пока человечество есть то, чем оно является""'.
Феномен власти многогранен и многообразен. Помимо метафизических начал в ней присутствуют и более «приземленные» компоненты. Существует несколько точек зрения относительно природы государственной власти. Отметим. что многие из них не исключают друг друга, а подчеркивают многомерность.
* См,; Дугмн А. Г. Русская Зс:::ь. Очерки национальной философии, Т 2. - М., 2001, - С. 300-30 •.
Материалистический, советский режим, провозгласивший торжество рационализма, дал такую архаическую сакр&ипашио власти, которой не знало недавнее доболыаевистское прошлое - романовский период. Владимир Ленин был ни примеру египетских фараоноз забальзамирован. ?го историческая личность была молниеносно растзцрена » мифологическом контексте, превращена э ярхгткп. Ленин ста/; культовым «первопре^ком» нового советского человечества, основателем новой неформальной династии красных вождей. Иосиф С тали к был са-крали'зован уже при жизю-t. Опираясь на жузлиаюшуто мудрость бальзамированного первоирелка, он - как римский император - единовластно правит гигантской геополитической конструкцией. Просыпается а Кремле раньше всего народа, как солнце, засыпает позже всех остальных. Сталин - советский аналог «пресвитера И,о-a.4i!a>>, шоя Шамбалы, стоящего В центре зещей. Его империя - уникальная волшебная территория, где отменены законы буржуазной энтропии, где протекает магическое бытие социализма, провиденциально изъятого из-под гравитационного бремени «процентного рабства». Вместе с ним в рационалистической Европе, колыбели просвещения я критического скептицизма, поднимается другой вождь, иная сакральная вереда властелина. И к нему тянут слаяосттзастчые пуки возбужденные толпы. В нем видится остолбенелой Европе исполнение пророчеств Фридриха Ницше о приходе свевхчелоегка. Саященкое зенвращаетея. (см.г Дугин А, Г. Русская Вещь. Т. 2.-С. 301-302),
Череду образов вождей можно продолжить примерами недавнего прошлого и настоящего - Куба. Северная Корея, Ирак.
!0 А, Дугин справедливо замечает, что наиболее проницательные умы Запада (Р. Генон, Ю. Эвола, К. Г. Юнг. М. Хайдеггер) убедительно показали, что современные научные знания являются, на самом деле, лишь особой рпзкоаидноетъю мифологии, а значит, человечество фатально остается тем же самым, что " раньше; его «развитее» и «.прогресс» косят циклический, а не поступательный, в конечка!и счете, мнимый характер (см.: Дугин А. Абсолютная Родина. - С. 603).
многозначность этого политического феномена. В современной политологи-, ческой литературе выделяют, как минимум, три аспекта власти, три ее измере-I ния: 1) директивный аспект, в соответствии с которым власть понимается как 1 господство, обеспечизаюшее выполнение приказа, директивы; 2) функциональный аспект, подчеркивающий, что власть есть способность и умение практически реализовать функпию общественного управления; 3) коммуникативный аспект, учитывающий, что власть так или иначе реализуется через общение, через определенный «язык», который понятен зсем сторонам общественного отношения зласти1'. Таким образом, власть представляет собой один из важнейших видов социального взаимодействия, специфическое отношение по крайней мере между двумя субъектами, один из которых подчиняется распоряжениям другого, что позволяет властвующему субъекту реализовать свои интересы.
Классики диалектического материализма рассматривали власть как при-cvmvio любому обществу функцию по руководству своими членами", с чем вряд ли можно согласиться. Стоит только заменить з процитированной дефиниции слово «.функция» любым другим объясняющим его смысл словом (отправление, деятельность, направления деятельности, обязанность, назначение), чтобы увидеть логическую непоследовательность данного определения. Один из ведущих социологов XX в. М. Вебео опаеделяд власть как способность до-биваться определенных вещей, быть их причиной, даже вопреки сопротивлению. Государственную власть (з его терминологии - господство) он понимал как политическое предприятие, обеспечиваемое установкой человеческого поведения на подчинение, а также материальными ресурсами и монопольным правом применения легитимного насилия" . Отметим, что мысль М. Вебера о власти как возможности, способности проводить волю, лежит в основе большинства определений власти. В отечественной литературе, во многом воспринявшей приведенные подходы к трактовке исследуемого феномена, также даются различные определения государственной власти.
::См.: Ильин М. В., МельвильА, Ю. Власть//Полис. - 1997,- Ns 6, - С. 150. ;: См.: Маркс К„ Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 18. - М., 195S. - С. 302. "' См.: Вебер М. Избранные произведения, - М, 1990. = С. 648.
|
