Введение
За последние два десятилетия в литературе, а также в кино и на телевидении, можно наблюдать резко возросший интерес к истории. Интерес к прошлому безусловно существовал и до этого. Но если мы рассмотрим исторические романы, условно говоря, до и в эпоху постмодернизма, то увидим значительные изменения, которые произошли, главным образом, не столько на уровне формы, сколько в отношении автора и читателя к прошлому, взгляде на историю, изображении ее. Поэтому точнее будет назвать нынешнее явление не просто интересом к истории, а к новым интерпретациям ее. В условиях радикально изменившегося восприятия истории оформилась новая модификация исторического романа. В связи с этим, темой данной диссертации является изучение проблемы изображения прошлого в историческом романе постмодернизма в литературе Великобритании, Германии и Австрии.
Сегодня в сфере особо пристального внимания литературоведения находятся такие проблемы, как соотношение высокой и массовой культур (сам термин «массовый» подвергается пересмотру1), возникновение новых жанров и синтез традиционных, проблема оригинальности в эпоху всеобщих заимствований и цитации. Литературоведение пересматривает свои позиции и концепции, переосмысливая опыт Запада, и приходит к выводу о необходимости существования разных подходов; историческая наука вырабатывает новые подходы к изучению предмета.
1 См. об этом, например: Н.Г. Мельникова. Понятие «массовая литература» в современном литературоведении //Литературоведение на пороге XXI века. М., 1998; Н.А. Литвиненко. К проблеме генезиса массовой литературы // Проблемы истории литературы. Сборник статей. Выпуск четырнадцатый. М., 2001.
4
Актуальность темы данной диссертации связана с тем, что в период пересмотра культурного наследия, старых установок, поиска новых путей развития литературы и культуры, представляется особо важным исследовать современные явления, в данном случае - новую модификацию жанра исторического романа. Даже если она просуществует недолго, ее опыт является важным вкладом в развитие жанра. Поскольку исторический роман нового типа существует и в современной России, выводы данного исследования могут создать основу для анализа этого явления и на отечественном материале.
Целью исследования является выявление особенностей исторического романа на современном этапе - в ситуации постмодернизма. В этой связи поднимаются проблемы изучения истории жанра, рассматриваются взаимоотношения исторического романа с исторической наукой, а также само явление постмодернизма, в частности, его отношение к истории и прошлому, описывается и анализируется новый тип исторического романа - «историографический метароман».
Решение этих проблем предполагает рассмотрение исторического романа а) в динамической системе развития жанра, б) в контексте постструктуралистско-деконструктивистско-постмодернистских представлений и установок.
В качестве основного объекта исследования выступает, в частности, историографический метароман и в целом - исторический роман, который рассматривается в его эволюции и соотносится с историческим мировоззрением и мироощущением соответствующей эпохи.
Исходя из вышесказанного, к задачам диссертации можно отнести:
1. Установление связи исторического романа и исторической науки на протяжении существования жанра исторического романа.
5
2. Выявление истоков современного типа исторического романа в истории жанра, претерпевающем изменения в историческом мировоззрении, философии и эстетике постмодернизма.
3. Подведение промежуточных итогов дебатам о постмодернизме и выделение его основных характеристик, принципов и методов.
4. Характеристика модификации историографического метаромана.
5. Анализ и сопоставление произведений, взятых за образцы историографического метаромана.
6. Осмысление места и значения нового типа исторического романа в истории существования жанра.
В данной работе мы руководствовались принципом целостности явления. Философский принцип целостности подразумевает несводимость целого к простой сумме частей. Целое обуславливается объединением частей в сложные комплексы с взаимовлиянием частей. Исходя из этого, исторический роман рассматривается с точки зрения динамики развития жанра и с точки зрения влияния на него концепций и установок постмодернизма. Для исследования историографического метаромана используется также исторический подход, который предполагает рассмотрение конкретно-исторического генезиса и развития объекта исследования и отражение преимущественно генетических отношений развивающегося объекта. Для данной работы представляется важным изучить не только диахронические, но и синхронические отношения между литературными произведениями, поскольку жанровая система исторического романа включает в себя разнообразные модификации, которые взаимодействуют между собой.
Методика анализа базируется на принципах сравнительно-исторического и типологического методов, особое внимание обращается на рассмотрение историографического метаромана в
6
контексте истории жанра исторического романа, исторической науки и эстетики и поэтики постмодернизма.
Научная новизна работы заключается в том, что впервые делается попытка исследования исторического романа постмодернизма в контексте истории жанра и меняющегося отношения к истории и прошлому.
На защиту выносятся следующие положения:
1. На протяжении существования жанра исторического романа возникали такие его модификации, которые стали истоками историографического метаромана.
2. Основную роль в становлении новой модификации исторического романа сыграли постструктуралистско-постмодернистские представления и установки, ревизия традиционной исторической науки, изменившееся отношение к изучению и пониманию прошлого, а также стирание границ между научно-историческим и литературным дискурсом.
3. Различные трактовки постмодернизма создают неверную картину «безразмерности» этого явления и затрудняют определение его места и значения в литературном процессе. «Вторичность» постмодернизма, проявляющаяся у многих его представителей, не мешает появлению оригинальных произведений с ярко выраженной авторской концепцией.
4. Историографический метароман продолжает историю жанра, в своих лучших образцах возвращаясь к бережному обращению с историей в духе В. Скотта и осознанию неразрывной связи поколений - с помощью эффекта постоянного присутствия прошлого в настоящем и его влияния на настоящее.
5. На основе анализа и сопоставления образцов жанра историографического метаромана можно сделать вывод о том, что новый тип исторического романа, оформившись в эпоху
7
постмодернизма отходит от некоторых установок этого направления, иронически отображая его недостатки и тяготеет не к пародированию традиции, а к ее внимательному переосмыслению.
6. Историографический метароман занимает важное место в истории жанра исторического романа и указывает выход из «ловушки постмодернизма».
Апробация работы. Основные положения диссертации отражены в докладах на Межвузовских конференциях «Русская и зарубежная литература: история, современность, взаимосвязи» 1999, 2000 и 2001 гг., а также в монографии и 6-ти статьях.
Диссертация состоит из Введения, трех глав, Заключения и Приложения. Первая глава является обзором истории жанра исторического романа - от его появления на литературной сцене и его истоков до состояния жанра в эпоху модернизма. Прослеживая историю жанра, мы использовали как работы в области исторического романа Б. Реизова и Д. Лукача, так и такие позднейшие работы, как исследования А. Флейшмана, Х.В. Гепперта, С. Коннора, Э. Менгеля и др. Б. Реизов останавливался на рассмотрении истоков жанра, творчестве В. Скотта, а также французского исторического романа эпохи романтизма, в то время как Лукач попытался дать полную картину истории исторического романа в Европе. Однако подходы обоих ученых к исследованию жанра различны. Лукач исходит из категории классовой борьбы, считает романтизм реакционным, из-за чего снижает его влияние на формирование жанра. Он однозначно утверждает, что жанр существовал лишь до 1848 года, а затем переродился в социальный роман классического реализма. Реизов, в свою очередь, исходит из категории историзма, как определившей своеобразие исторического романа XIX века. В то же время нами учитывались спорные моменты этих исследований, на которые указывают современные литературоведы, в частности Н. Литвиненко.
Во второй главе, которая состоит из трех параграфов, рассматривается понятие постмодернизма. В этой главе прослеживаются истоки постмодернизма, рассматриваются его отношения с модернизмом, с массовой культурой. Несмотря на то, что постмодернизм само по себе явление универсализирующее, то есть, на наш взгляд, нельзя говорить о специфике постмодернизма в той или иной национальной литературе, восприятие этого явления, отношение к нему, заимствование некоторых аспектов поэтики отличается в разных странах. В этой связи речь идет также о восприятии постмодернизма в Великобритании, Германии и Австрии. В этой главе рассматриваются отношения литературы и истории в эпоху постмодернизма, а также описывается модель историографического метаромана и объясняется его отличие от предшествующих и существующих наряду с ним модификаций исторического романа.
Третья глава посвящена анализу общих постмодернистских тем и мотивов в современном историческом романе, на основе которых можно говорить о новом виде исторического романа -историографическом метаромане. Для анализа взяты следующие произведения: «Попугай Флобера» Джулиана Барнса, «Одержимость» Антонии С. Байет, «Чаттертон» и «Первый свет» Питера Акройда, «Парфюмер» Патрика Зюскинда, «Последний мир» Кристофа Рансмайра. Нам представляется более целесообразным рассматривать выбранные для анализа произведения не изолированно друг от друга, а по наиболее характерным для историографического метаромана темам и мотивам, в соответствии с которыми третья глава разбита на параграфы. В заключительном параграфе этой главы мы рассматриваем характерный для произведений середины 80-х - 90-х годов аспект -критику постструктурализма-деконструктивизма-постмодернизма. В Заключении делаются вьшоды и подводятся итоги работы. Приложение посвящено истории и нынешнему состоянию постмодернизма в России.
В современных литературах Германии, Австрии и Великобритании можно выделить два основных направления исторического романа в зависимости от подхода автора к истории. Представители первого, которое представляется возможным назвать оптимистическим7', изображают прошлое, исходя из убежденности в том, что правда о нем может быть реконструирована, существует единственно верная интерпретация исторических событий, основывающаяся на исторических свидетельствах, летописях, артефактах и т.д. Приверженцы другого направления - скептического - признают множественность интерпретаций прошлого, иронически отображают вымышленность своих произведений, аргументируя это тем, что художественное произведение вообще не может претендовать на историческую правду, так как литература превращает любой факт в вымысел.
Это второе направление было впервые описано Л. Хатчен в ее работе "Поэтика постмодернизма" [50], где оно получило название "историографический метароман», которое можно расшифровать следующим образом: историографический - дословно пишет историю, метароман - текст комментирует свой вымышленный статус, подчеркивает сделанность произведения, обнажает «текстуальность текста». Историографический метароман, по мнению Хатчен, лучше прочих отражает противоречивый характер постмодернизма.3 В названии «историографический метароман» ясно прослеживается возникновение этой модификации жанра: воссоединение историографии и литературы, но в новом качестве - в ситуации
2 По аналогии со «скептическим» исторический романом - термином, встречающимся в работах об этом жанре (см., например, М. Сканлан - № 88, Н. Макьюэн - № 69).
3 Необходимо отметить, что термин «историографический метароман» пришел на смену попыткам обозначить новую модификацию исторического романа, например, Коннор предлагал термин «историзирующий роман» [22], а Макьюэн - «скептический исторический роман» [69].
10
деконструктивизма, когда пришло осознание того, что нельзя отразить мир напрямую, можно только репрезентировать его дискурсы.
В постмодернистской литературе особенно сильно звучит мотив человеческого одиночества, утраты индивидуальности. Это не могло не отразиться и на современном историческом романе. Автора историографического метаромана не интересует воссоздание конкретного исторического периода - его герои ищут свою личность в прошлом, которое состоит из документов, портретов, фотографий, мифов и старинных историй, где само понятие «реальность» ставится под сомнение.
Своим возникновением историографический метароман обязан тому, что за литературой признана возможность раскрывать правду о прошлом, скрытую от традиционной истории. Современный автор берет на себя роль историка, проводит независимые исторические расследования, пытаясь восполнить пробелы, оставленные тоталитарной историей. Постмодернистская децентрализация, интерес к маргинальным явлениям приводят к тому, что автора начинают интересовать не известные значительные события прошлого, великие люди, не История, а малые истории, свои корни, истории предков, дома, естественно, часто не зафиксированные в письменных свидетельствах и тем более в учебниках. Эта попытка восстановить «историческую справедливость» в сочетании со стремлением найти свое место в истории, оправдать свое существование в неразрывной связи прошлого с настоящим и составляет сущность историографического метаромана.
Проблеме новой модификации жанра исторического романа свои исследования посвящали такие литературоведы, как С. Онега, С. Коннор, Н. Макьюэн и др. Этот вид исторического романа лучше всего представлен в англоязычной литературе двух последних десятилетий и, следовательно, в англоязычной критике. Примеры нового типа
п
исторического романа можно найти и в современной немецкоязычной литературе - например, романы К. Рансмайра, П. Зюскинда, В. Флейшхауэра. Однако в немецкоязычной критике подобные романы исследуются по отдельности, не делается выводов о существовании новой модификации в рамках жанра исторического романа. Поэтому в данной работе английский историографический метароман представлен сразу несколькими образцами, и по проблеме современного исторического романа в большей степени использована англоязычная критика.
По мнению Хатчен, историографический метароман лучше всего воплощает поэтику постмодернизма. Тем не менее, как показано в данном исследовании, именно в произведениях этого жанра намечается отход от некоторых принципов и установок постмодернизма.
Безусловно, историографический метароман возник не вдруг, из ничего, с приходом постмодернизма. Он вобрал в себя традиции жанра исторического романа, поэтому его невозможно исследовать, не принимая во внимание историю жанра. В разные периоды существования жанра возникали романы, которые сейчас можно рассматривать в качестве предпосылок и предтеч современного исторического романа: это и скептический исторический роман Теккерея, и модернистский исторический роман Вирджинии Вулф.
Как отмечает Н. Литвиненко в своей работе, посвященной французскому историческому роману, тот факт, что исследователи исторического романа прямо или косвенно связывают возникновение и функционирование жанра с эпохой романтизма, только усложняет ситуацию, поскольку хронологические границы этого явления до сих пор четко не очерчены [175, 3-4]4. Эта привязка исторического романа к романтизму не дает полного представления о развитии жанра и мешает
4 Здесь и далее первая цифра в скобках отсылает к номеру цитируемого источника по Библиографии, вторая цифра указывает на страницу.
12
воспринимать все разнообразие его форм, возникающих в разное время. Нельзя не согласиться с мнением Н. Литвиненко, которая высказывает несогласие с тем фактом, что концепции исторического романа как жанра в исследованиях Лукача и Реизова и многих других ученых конца XIX-первой половины XX века, базируются на модели утраты, упадка. По мнению литературоведа, исследование исторического романа должно основываться на концепции эволюции - «формировании, перекодировки, трансформации составляющих жанра и жанровой системы исторического романа и романа в целом, актуализации тех или иных модусов жанра на том или ином этапе его развития» [175, 4]. Мы полностью согласны с утверждением литературоведа П. Рея, приведенным в работе Литвиненко, о том, что после 1848 года следует говорить не об упадке жанра исторического романа, а о его трансформации, чего не учитывали ни Лукач, ни Реизов, ни многие другие литературоведы вплоть до недавнего времени [175, 10]. Британский литературовед А. Флейшман, в свою очередь, проследил развитие исторического романа от Скотта до Вулф, уделив большое внимание викторианскому историческому роману, хотя в этот период жанр существует преимущественно в массовом варианте (что до недавнего времени, когда было пересмотрено понятие «массового» в искусстве, считалось признаком вымирания жанра). Тем не менее, Флейшман все-таки пишет об упадке жанра в 50-60 годы XX века, не видя дальнейших перспектив. Как мы показываем в данной работе, жанр вновь выжил, испытав очередную трансформацию, и в настоящее время переживает период расцвета и дает миру достойные образцы, уже ставшие классикой постмодернизма.
Проблема основной массы работ по историческому роману состоит в том, что исследователи брали романы В. Скотта за некую модель жанра и сравнивали последующие произведения на историческую тему с этой моделью, соответственно объявляя о смерти исторического
13
романа как жанра, когда на каком-то этапе его развития он переставал совпадать с моделью [175, 5].
Несмотря на то, что жанр исторического романа существует уже более двухсот лет, попытки описать его полную историю единичны. В основном, литературоведы обращаются к существованию этого жанра в какую-то конкретную эпоху или к его наиболее крупным представителям. Так, например, в британской критике чаще всего обращаются к Скотту, к викторианской эпохе. В немецком литературоведении - к Дёблину и Фейхтвангеру, антифашистской литературе в изгнании. Исторические романы второй половины и конца XX века гораздо меньше представлены в критике, так как вплоть до недавнего времени считались экспериментами, отдельными попытками, и создавалось впечатление увядания жанра.
Недостаток существующих исследований жанра видится также в недооценке массовой литературы. Когда после Скотта жанр исторического романа стал преобладать преимущественно в массовой литературе, это не означает, что жанр вымирал или перерождался в социально-бытовой роман, роман воспитания. Или если Стивенсон создавал приключенческие романы на исторической основе, то это означает только то, что в этих произведениях возобладал один из модусов исторического романа, ведь авантюрное присутствовало в жанре всегда, как и таинственное (готический мотив). Исторический роман как гетерогенная жанровая форма соединил в себе высокое и низкое, факт и вымысел, поэтому и научный подход к исследованию жанра должен учитывать его специфику - способность к модификации, трансформации, синтезу.
Нужно также учитывать своеобразие роли исторического романа в системе культуры: «он постоянно «перебрасывал мост» между различными этапами и уровнями развития культуры» [175, 52]. В этом жанре, как ни в каком другом, соединилось высокое и низкое, что
14
сыграло большую роль в чрезвычайной популярности исторического романа в эпоху постмодернизма, тяготеющего к многослойности, стиранию границ между элитарным и массовым искусством.
В связи с тем, что историографический метароман оформился в эпоху постмодернизма, необходимо исследовать постмодернизм и его предпосылки. На сегодняшний день о постмодернизме написано немало критических работ. В настоящем исследовании мы стремились объективно подойти к изучаемому явлению, опираясь на выводы таких крупнейших исследователей постмодернизма, как Ю. Хабермас, В. Велын, И. Хассан, Л. Хатчен, Ф. Джеймисон и другие.
Несмотря на обширное теоретическое освещение проблемы постмодернизма, современная критика продолжает исследовать культурную ситуацию последних десятилетий. Трудность исследования постмодернизма заключается в размытости его определений. Так, У. Эко замечает, что под понятием «постмодернизм» каждый понимает, что хочет, а что касается хронологии этого явления, то скоро к нему начнут относить и Гомера [29, 226]. Полностью согласен с ним и Э. Росс: «Постмодернизм означает разные вещи для разных людей» [93, vii]. Американский литературовед И. Хассан вообще считает термин «постмодернизм» неудачным, так как он несет в себе оттенок декаданса и вражды с модернизмом, и предлагает название "the age of indetermanence" (Indeterminacy and immanence, неопределенность и имманентность) [44, 119]. Известный британский литературовед Линда Хатчен также отмечает, что хотя о постмодернизме написано достаточно много, явление это так и остается загадкой.
Проблема определения постмодернизма заключается в противоречивости этого феномена: «Постмодернизм одновременно использует и отвергает, устанавливает и затем разрушает те понятия, которые он подвергает сомнению, - будь то в архитектуре, литературе, кино, философии, лингвистике или историографии» [50, 3].
15
Постмодернизм постоянно входит в противоречие с самим собой: разрушая одни мифы, создает другие, описывает себя тем языком, который критикует, стремясь к единению с массовой культурой, создает тексты, массам в большинстве непонятные. В этой связи наиболее точным определением этого явления представляется «химера постмодерна»5. Его мы находим у И.П. Ильина, который первым из отечественных литературоведов создал глубокое исследование тридцатилетнего существования явления и его истоков и в 1996-98 гг. издал «дилогию» о постмодерне. Химера, потому что в нем сосуществует несоединимое, поэтому так трудно ясно и полно охватить и охарактеризовать это явление: изначальное осознание фрагментарности человеческого знания, опыта и бытия и бессознательное стремление к целостному восприятию.
По мнению Ильина, современные философы и культурологи не в состоянии охватить и описать современное явление, так как находятся внутри него, поэтому они создают миф. Так, многие российские литературные критики, начиная статью или книгу, делают оговорку, что нисколько не претендуют на какую-то теоретизацию, системность, полноту охвата, верность позиции и т.д., так как это не характерно для самого явления (см. например, И. Скоропанова, В. Курицын). Похоже, многие филологи и писатели растерялись перед лицом постмодернизма, точнее отсутствием четких контуров оного и довольствовались в большей степени констатацией факта, то есть хаоса. Однако западным литературоведам чужда подобная «осторожность», ведь тогда в принципе теряется смысл написания критической работы. К примеру, С. Онега в начале одной из своих статей прямо заявляет, что оглядываясь на романы, опубликованные в Великобритании в 1980-е гг., надо попытаться найти общие характеристики, черты, тенденции, с помощью
5 Родственное определение постмодернизму дает и И. Скоропанова - «мерцающий (множеством смыслов) кентавр» [196, 65].
16
которых можно было бы установить порядок над хаосом, единство над множественностью, отдавая дань глубоко укорененному мифу западной цивилизации - стремлению зафиксировать, расположить и классифицировать [77, 47]. В этой фразе сочетаются осознание мифа и понимание того, что от него никуда не деться: в сборнике статей по постмодернизму уже заявлен некий отход от его принципов.
Постмодернизм можно охарактеризовать через перечисление его основных признаков: соединение элитарности и массовости, деконструкция, разрушение бинарных оппозиций, структурности, критика языка, интертекстуальность, пародийность, кодировка, интерес к маргинальному, театрализация, игра (в текст, с текстом, с текстами, с читателем). А также через отрицание: неприятие «центра», «истины», окончательного или абсолютного знания, принципа линейности, отказ от метадискурсивности, отрицание универсализма, неприятие идей роста, прогресса, детерминированности социально-исторического развития, рациональности, целостности и т.д. В этой связи необходимо разграничивать понятия «постмодернизм» и «постмодерн», несмотря на то, что в отечественном литературоведении эти термины зачастую употребляется как синонимы, что вносит еще большую путаницу. Под «постмодерном» подразумевается культурная эпоха, глобальное состояние цивилизации последних десятилетий, вся сумма культурных настроений и философских тенденций. Это состояние характеризуется разочарованностью в идеях Нового времени, вере в прогресс и научные знания. Постмодерн выступает против просвещенческой идеологии XIX века, убежденности в позитивных последствиях научно-технического прогресса, критикует философию истории, попытки создания Weltgeschichte за то, что отбрасывалось и уничтожалось все то, что не подходило под единую картину. Критика идей единства и целостности ведет к плюрализму, отказ от поисков абсолютной истины - к релятивизму. В последние десятилетия прошлого века и тысячелетия
17
подвергался переосмыслению многовековой опыт человечества, отвергались идеология и философия, претендующие на «мировое господство». Эпоха постмодерна - это постепенная глобализация, поиски путей сосуществования разных наций, религий, политических и общественных устройств, человека и природы.
Возникновение термина «постмодерн» опередило возникновение самого явления. Впервые он появился в 1870 году: английский салонный художник Д. У. Чепмен употребляет словосочетание «постмодерная живопись», а 1917 году в книге «Кризис европейской культуры» Р. Паннвиц пишет о «постмодерном человеке» [100, 12]. Однако тогда термин означал совсем другое: Чепмен имел в виду, что его живопись «более современная», чем французский импрессионизм; Паннвиц говорил о «новом человеке», описав другими словами «сверхчеловека» Ф. Ницше.
В 1975 году вышла статья, а через два года и книга Чарльза Дженкса «Язык архитектуры постмодернизма», после которых термин получил широкое распространение уже с современной смысловой нагрузкой. Применительно к архитектуре Дженкс говорит о таких основополагающих принципах постмодернизма, как например, «двойное кодирование» - одновременное обращение и к массам и к «заинтересованному меньшинству», ироничность, многоелойность.
Термином «постмодернизм» характеризуют определенные культурные тенденции. Это и художественное направление современного искусства, художественно-эстетическая система, и теоретическая рефлексия на это течение, которая выросла в критическую школу, когда методы постмодернизма стали применяться к анализу художественных произведений различных эпох.
Теория постмодернизма впитала в себя важнейшие открытия постструктурализма и основывается на разработках его представителей, а также тесным образом связана с практикой деконструкции. На этом

Получить работу