Введение
При изучении тенденций регионального развития в настоящее время стало уделяться повышенное внимание географическому анализу этнокультурных, социально-культурных и политико-культурных процессов. В последние годы появилось сразу несколько крупных работ в области географии культуры. Однако на фоне роста интереса к геокультурной тематике стал особенно заметен разрыв, существующий между теоретико-методологическими работами и эмпирическими исследованиями, особенно на мезо-географическом уровне.
География культуры является одним из приоритетных и наиболее перспективных направлений развития отечественной географии. Уже сейчас география культуры обзавелась достаточно сложной внутренней структурой. Тем не менее, до сих пор в географии культуры не сложилось единой терминологии, и пока ещё' только предстоит серьёзная работа по упорядочению и взаимной увязке ключевых понятий и терминов в рамках данного научного направления.
В качестве объекта исследования выступают геокультурные общности, рассмотренные как территориальные культурные комплексы (системы), составляющие в своей совокупности геокультурное пространство.
Предметом исследования являются процессы и результаты пространственной дифференциации геокультурных общностей людей, обусловленные различиями в этнической, социальной и политической культуре населения.
В качестве территориального объекта исследования выступает Северо-Запад России (С.-Петербург, Ленинградская, Новгородская и Псковская области). Однако современная этническая и культурная география этого региона -результат этно- и культурогенеза в пределах более обширного пространства. Поэтому Северо-Запад России рассмотрен на фоне окружающих его территорий Российской Федерации (Республика Карелия, Тверская и Смоленская области), Эстонии, Латвии и Белоруссии. Эти территории в совокупности охватывают почти весь северо-запад Восточно-Европейской равнины.
Цель работы - анализ динамики, компонентной и территориальной структуры геокультурного пространства Северо-Запада России.
Задачами работы являются.
1. Характеристика положения географии культуры в отечественной науке и анализ внутренней структуры данного научного направления.
2. Разработка понятия геокулътуриог пространство (ГКП) и выявление его компонентной структуры.
3. Методологическое обоснование применения системного и районного подходов к делимитации ГКП.
4. Реализация на практике системного и районного подходов к делимитации ГКП Северо-Запада России и сопредельных территорий, в т.ч.:
а) выявление этапов геодинамики этиоконтактных зон (ЭКЗ) в рамках системного подхода и характеристика ЭКЗ в пределах региона исследования;
б) анализ компонентной структуры ГКП Северо-Запада России;
в) историко-культурное районирование Северо-Запада России.
Методы исследования. При осуществлении исследования применялись картографический, статистический, сравнительно-географический, социологический методы, а также системно-структурный анализ и ряд частных методик.
Информационной базой работы послужили: статистические данные на уровне административных районов Республики Карелия, Ленинградской, Новгородской, Псковской, Тверской и Смоленской областей (национальный состав населения по итогам переписей 1897 г., 1989 г. и др.; результаты голосования по итогам избирательных кампаний 1995-1999 гг.), Эстонии, Латвии и Белоруссии (национальный состав населения по итогам переписей 1897 г., 1989 г. и др.); результаты социологических опросов, проведённых по разработанной автором программе (всего опрошено свыше 1000 чел.).
Теоретическую основу исследования составляют труды отечественных и зарубежных географов, историков, этнологов, социологов, культурологов и философов. К таковым можно отнести основателей цивилизационной теории Н.Я. Данилевского, П.А. Сорокина, О. Шпенглера, А. Тойнби. Среди относительно недавних научных разработок, имеющих большое значение для развития отечественной географии культуры и используемых в работе, следует отме-
теорию этногенеза (Л.Н. Гумилёв) и ряд концепций: хозяйственно-культурных типов и историко-культурных областей, общественного районирования
(Л.В. Смирнягин), геоэтнокультурных систем (А.Г. Дружинин и С.Я. Сущий), культурных ландшафтов (Ю.А. Веденин и др. авторы), социо-культурных систем (Д.В. Николаенко) и др.
Научная новизна работы заключается в следующем:
- сформулированы основные положения концепции многослойного геокультурного пространства; осуществлена делимитация ряда слоев ГКП Северо-Запада России на оригинальном эмпирическом материале;
- разработана концепция этноконтактных зон и осуществлён анализ геодинамики ЭКЗ на северо-западе Восточно-Европейской равнины;
- предложена концепция историко-культурного районирования; представлены методика и результаты историко-культурного районирования на мезо-географическом уровне (на примере Северо-Запада России).
Теоретическое и практическое значение работы
Некоторые теоретические положения и методология исследования должны послужить основой для формирования ряда новых междисциплинарных научных направлений на стыке географии, культурологии, политологии, социологии и этнологии, таких как политико-культурная регионалистика, культурно-географическое страноведение (рапоноведение), а также субдисциплин культурной географии: этнокультурной и социально-культурной географии.
Представленные в работе результаты научного анализа могут быть востребованы в практике совершенствования принципов федеративного устройства России как полиэтнического государства. В частности, предложенные в работе методические приёмы можно использовать для анализа геодинамики политико-административных границ и диагностики межэтнических отношений.
Результаты исследования, связанные с прогнозированием политико-культурных процессов и выделением региональных политических культур, должны вызвать практический интерес со стороны общественных и политиче-
ских организаций. Итоги научного анализа на региональном уровне могут найти применение в процессе разработки местными органами власти программ культурного и социально-экономического развития территорий.
Апробация работы
Результаты исследования прошли апробацию в ходе работы XI съезда РГО в Архангельске (2000), Международного научного семинара в Нарве (1998), Международных научных конференций в Курске (1999), Санкт-Петербурге (2000, 2002) и Перми (2002), Всероссийских научных конференций в Липецке (1997, 2002), Иркутске (2001) и Орле (2001), а также научно-практических конференций в Петрозаводске (2000), Красноярске (2001), Смоленске (1996, 1997, 1998, 2000, 2001) и Пскове (1995, 1997, 1998, 1999, 2000, 2001, 2002).
Материалы, собранные в ходе исследования, были использованы при подготовке учебных курсов «Социальная и политическая география», «Этнология», «Этносоциология» и спецкурсов «Народы Балтийского региона», «Население и хозяйство стран Балтии».
Структура и объём работы
Диссертация содержит введение, пять глав, заключение и библиографию. В работе 255 страниц текста, в т.ч. 38 рисунков и 18 таблиц. Список использованной литературы включает 447 наименований, в том числе 34 на иностранных языках.
Публикации
По теме диссертации опубликовано 75 работ общим объёмом 77 п.л., в т.ч. научная монография, три учебных пособия, учебно-справочное пособие, три учебно-методических пособия, 48 статей и 19 тезисов.
Первая глава диссертации посвящена истории становления и характеристике современного состояния культурной географии. В частности, рассмотрены вопросы о месте культурной географии среди географических наук и её внутренней структуре, дан обзор литературы по разделам культурной географии и смежным дисциплинам. Здесь же представлены ключевые понятия, ис-
7
пользуемые в работе: геокультурное пространство (ГКП), геокультурная система (ГКС), этноконтактная зона (ЭКЗ) и др.
Задачей второй главы является разработка районного подхода к делимитации геокультурного пространства. В частности, рассмотрен ряд вопросов теории и методики культурного районирования. Особое внимание обращается на проблемы: 1) границ культурных районов из-за необходимости соединения в одной сетке узловых и однородных районов, 2) признаков культурного районирования из-за сложности иерархии районов и принципиальных расхождений в подходах к районированию на разных его уровнях. В конце главы предложена нетрадиционная методика историко-культурного районирования, реализованная на уровне Северо-Запада России.
В третьей главе рассмотрена пространственно-временная динамика этнического слоя геокультурного пространства. Этническая география северо-запада Восточно-Европейской равнины преподносится сквозь призму концепции этноконтактных зон, которая в свою очередь опирается на концепции геоэтнокультурных систем (ГЭКС) и социо-культурных систем (СКС). Также в третьей главе представлен проведённый автором в границах всего региона исследования картографический анализ (на уездном и районном уровне) результатов переписей населения 1897 г. и 1989 г. (в Белоруссии - 1999 г.).
Четвёртая глава посвящена анализу этнических процессов в пределах крупных многонациональных районов (Республика Карелия) или в границах отдельных этноконтактных зон. В качестве источников информации, дополняющих этническую статистику, здесь выступают сведения, полученные археологами, историками и этнографами.
В пятой главе даётся характеристика ряда слоев геокультурного пространства Северо-Запада России. Для этого используются известные работы по политической, исторической и лингвистической географии, а также результаты собственных исследований автора по социокультурной географии и топонимике региона.
8
Глава 1. Теоретические и методологические основы исследования геокультурного пространства
1.1. Место культурной географии в системе географических наук
Французский философ и социопсихолог А. Моль в начале 1970-х гг. насчитал свыше 250 дефиниций культуры. По его мнению, «это слово получает разное содержание в зависимости от времени и места, от характера изучаемого общества» [226, с. 35]. В настоящее время культурологи насчитывают уже более 500 определений культуры, которые условно разделяются на три группы: 1) описательные (например, культура - это сумма всех видов деятельности, обычаев); 2) связывающие культуру с традициями или социальным наследием общества; 3) подчёркивающие значение для культуры правил, организующих человеческое поведение [193]. В географии давнюю традицию имеет представление о культуре как средстве приспособления общества к природной среде [318].
Неопределённость понятия культуры является причиной того, что в отечественной науке до сих пор не предложено полного и всеобъемлющего определения географии культуры. Согласно определению, данному в Географическом энциклопедическом словаре, «география культуры, культурная география, изучает территориальную дифференциацию культуры и отдельных её компонентов (образ жизни и традиции населения, элементы материальной и духовной культуры, искусство и др.)» [57, с. 58]. В известной работе «Очерки географии русской культуры» [341] даётся сразу три определения данной отрасли научного знания. В.Н. Стрелецкий [339] в наиболее общем виде под географией культуры понимает науку, изучающую пространственное разнообразие культур и их распространение по земной поверхности.
Оставив на время вопрос об объекте и предмете географии культуры, воспользуемся наиболее широким определением данной научной дисциплины, Чтобы рассмотреть процесс её формирования в отечественной науке, а также
определить научные направления, смежные с географией культуры и ответственные за её становление, современное состояние и перспективы развития.
В дореволюционной отечественной науке география культуры не выступала как самостоятельное научное направление, однако, в русской географии широко использовались культурологические подходы. Культурно-географические описания были неотъемлемой частью страноведения и краеведения, включающих сведения о расселении и элементах культуры отдельных этносов, их языке и религии, этнографических особенностях (традициях, одежде, жилищах, быте, фольклоре).
В конце XIX - начале XX в. было подготовлено сразу две многотомных страноведческих работы, посвященных России: «Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении» и «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества». В этих своеобразных «географических энциклопедиях» присутствуют темы по антропологии, этнологии, этнографии, религиоведению, языкознанию, архитектуре, политической истории и т.п. В настоящее время эти разделы были бы отнесены к ведению отдельных ветвей географической науки: географии человеческих рас, исторической, этнической, конфессиональной, лингвистической, политической географии и т.д. Многие из этих направлений науки тесно связаны с культурной географией, или даже в какой то мере ответственны за формирование данной научной дисциплины в настоящее время.
Ещё до революции Л.С. Берг [23] сформулировал своё представление о географии как науки о ландшафтах, рассматривая наряду с природными ландшафтами также и культурные ландшафты, в формировании которых человеку и его практической деятельности принадлежит важнейшая роль. Включив в ландшафты «культуру человека», Л.С. Берг почти на 70 лет опередил современные разработки по изучению культурных ландшафтов. Понятие «культурный ландшафт» в своих работах Л.С. Берг наиболее активно использовал до начала 1930-х гг. [24, 25, 26], пока не был подвергнут острой критике за «гетт-йерианство» со стороны экономистов-марксистов, пик «волны» которой при-
10
щёлся на 1932 г. [118]. Но и после этой критики учёный не отказался от своих взглядов, хотя и пошёл на значительные уступки, сократив до минимума характеристику населения и культуры в физико-географических описаниях [27, 28].
В начальный период советской эпохи (1920-1930-е гг.) в структуре географического образования (например, на географическом факультете Ленинградского университета) по сложившейся в дореволюционное время традиции особое внимание уделяли этнографии (с языкознанием) и антропогеографии [30]. В этот период российский антропогеограф В.П. Семёнов-Тян-Шанский в известной работе «Район и страна» [319] ввёл в научный оборот понятие «культурный пейзаж» (французский аналог немецкого словосочетания «культурный ландшафт») и впервые подошёл к популярной ныне теме исследований по изучению связи географии и искусства.
В послевоенный период в географической литературе было предложено сразу несколько вариантов классификации ландшафтов в соотнесении их с деятельностью человека [118]. Однако эти классификации стали всё больше приобретать оценочный характер: культурный ландшафт - «хороший», т.е. полезный в хозяйстве или эстетически ценный антропогенный ландшафт, или акуль-турный - «плохой», безобразный ландшафт [360].
В 1947 г. P.M. Кабо предложил выделить в географии новую отрасль - социально-культурную географию, которая «изучает обусловленные трудовой деятельностью типы расселения людей, их образ жизни и социально-культурные особенности в пространственных различиях, а также сложные сочетания всех этих элементов, которыми характеризуется каждая отдельная общественно-территориальная группа людей» [145, с. 32].
P.M. Кабо в своей работе также использовал понятие «культурный ландшафт», а в качестве предмета социально-культурной географии назвал «природу и человека в их взаимных отношениях», что отвечает в большей степени экологическому аспекту географических исследований. Но его работа является значимой для развития культурной географии в целом. Фактически P.M. Кабо высказал идею, которая начала реализовываться в географической науке только
через полвека. При этом само понятие «социально-культурная география» приобретает в настоящее время самостоятельное значение и может послужить в качестве названия одной из отраслей (субдисциплин) культурной географии.
В середине 1950-х гг. в советской этнографии создаётся концепция хозяйственно-культурных типов (ХКТ). Под ХКТ понимается исторически сложившийся комплекс особенностей хозяйства и культуры, характерных для этносов, обитающих в определённых естественно-географических условиях, при определённом уровне их социально-экономического развития [211]. Однако ХКТ характеризуют только этносы, находящиеся на доиндустриальной стадии развития [13, 14, 15 и др.]. Большей устойчивостью, чем ХКТ, обладают историко-культурные (или историко-этнографические) области, «в пределах которых этносы, вследствие общих природных условий, исторических судеб и тесных культурных связей, обретают общие черты традиционной культуры» [177, с. 462].
Учение о ХКТ развивалось в течение нескольких десятилетий, создав в итоге самостоятельную научную школу (М.Г. Левина -Н.Н. Чебоксарова -Б.В. Андрианова), снискавшую большой авторитет в отечественной и зарубежной науке. По мнению В.Н. Стрелецкого [339], учение о ХКТ может стать одним из ядер кристаллизации культурной географии.
Одним из ключевых объектов исследования общественной географии в настоящее время являются территориальные общности людей (ТОЛ). Они же предстают в качестве основного объекта районирования общества, одной из составляющих которого является также и культура. В данном случае следует говорить в большей степени о социальной культуре населения, т.е. общих для определённых групп людей системах ценностей, представлений о мире, норм и правил поведения. Разработка методики изучения ТОЛ дала бы культурной географии то самое недостающее звено, которое позволило бы перейти на качественно иной уровень развития, выйдя за рамки традиционных подходов исследования.
12
Так, например, А.В. Новиков [246] отметил, что помимо единства социально-экономического уклада, ТОЛ скреплены ярко выраженным региональным самосознанием. Л.В. Смирнягин [326] подчеркнул, что при выявлении ТОЛ нужно обратить особое внимание на отражение и переосмысление человеком свойств пространства - места его деятельности. В связи с этим при выявлении ТОЛ возникает дополнительный признак, не используемый при выделении социально-экономических комплексов, - пространственная перцепция, на основе которой человек строит свою общественную деятельность. К изучению представлений людей о пространстве и их самоидентификации как критериев выявления ТОЛ обращаются и в рамках собственно социальной (социологической) географии [348, 349 и др.].
В первой половине 1990-х гг. А.Г. Дружинин и С.Я. Сущий заявили о создании особого направления географии культуры - геоэтнокультурологии, изучающей пространственные явления и процессы, обусловленные этнокультурным взаимодействием. В рамках геоэтнокультурологии предполагается и «анализ ландшафтной сферы, и изучение различных инвариантов территориальных общественных систем, и познание особенностей расселения этноса, и выявление географических закономерностей этнического сознания» [341, с. 20]. Хотя этническая «привязка» несколько ограничивает исследовательское поле данной отрасли науки, именно геоэтнокультурология является одним из междисциплинарных направлений, дающих толчок к формированию культурной географии как самостоятельной научной дисциплины.
Перейдём к краткому обзору отраслей географической науки и смежных с ней наук, развивавшихся преимущественно в советский период и подготовивших «почву» для формирования в постсоветское время культурной географии. Ныне эти дисциплины и субдисциплины (или междисциплинарные направления) вполне могут рассматриваться и в качестве отраслей географии культуры (в её «широком» понимании), т.к. часто опираются на геокультурные исследовательские подходы. Р.Ф. Туровский [362] отнёс некоторые из этих направлений (конфессиональную, этническую и лингвистическую географию) к группе
13
отраслей географии культуры, посвященных принципам выделения и изучения культурных групп в пространстве.
Ещё в дореволюционный период в отечественной диалектологии начала складываться лингвистическая география - раздел языкознания, изучающий территориальное распространение языковых явлений. Появление и развитие этой отрасли знания связано с картографированием диалектных различий языков и созданием диалектологических атласов [130]. Параллельно с разработкой и изданием диалектологических атласов велась работа по созданию собственной теории и методологии лингвистической географии [1, 32, 50, 127, 404 и др.]. Накопившиеся за этот период результаты лингвогеографических исследований сейчас всё чаще используются в культурной географии [172, 360].
В послевоенный период особенно бурно развивалось междисциплинарное исследовательское направление, находящееся также на стыке географии с языкознанием, - топонимика. В течение почти полувекового периода развития дисциплины было издано множество монографий [115, 116, 117, 229, 230, 231, 244, 245, 271, 272, 273, 274, 275 и др.] и научных статей, которые сейчас могут использовать в своих исследованиях специалисты в области культурной географии, особенно опирающиеся на концепцию культурных ландшафтов.
Недавнему «возвращению» человека в ландшафт (культурный ландшафт) предшествовало развитие в отечественной географической науке исторического ландшафтоведения. Предмет исторического ландшафтоведения был впервые сформулирован Л.С. Бергом в 1948 г. [29]. Реализовать эту идею удалось B.C. Жекулину [110], который считал историческую географию ландшафтов дисциплиной, занимающей пограничное положение между естественными и общественными науками (физической географией и историей).
Объектом исторического ландшафтоведения B.C. Жекулин называл географические комплексы, образующиеся в результате взаимодействия природы И населения. В его исследованиях заметное место занимает изучение процессов влияния на ландшафт сельскохозяйственного землепользования и промыслов [107, 108, 109, 111]. Таким образом, в орбиту его исследований попали также
14
историческая география населения и хозяйства, поэтому он не мог избежать вопросов, связанных с традициями экологической и хозяйственной культуры населения. В недавней работе Г.А. Исаченко [139], посвященной историческому ландшафтоведению Ленинградской области, заметное место занимает истори-ко-географический анализ влияния на ландшафты этнокультурных процессов.
Этническая география - отрасль географии населения, изучающая особенности расселения народов, их численность и границы ареалов их проживания. Однако в советское время, после исключения курсов по этнографии из системы географического образования, это направление развивалось в основном силами этнографов. Предмет исследования этой дисциплины полностью поглощался предметом этнографии - отрасли исторической науки, изучающей состав, происхождение, расселение и культурно-исторические взаимоотношения народов, их материальную и духовную культуру, особенности быта [372].
В итоге именно в рамках этнографической науки, хотя и с участием географов, сложилась этногеографическая (точнее, этнодемогеографическая) школа СИ. Брука - В.В. Покшишевского В.И. Козлова [33, 34, 35, 37, 152, 153, 154, 176, 232, 298 и др.]. Среди представителей направления исторической этногеографии и этнодемогеографии в середине XX в. можно назвать П.И. Кушнера [204, 205], а сейчас наиболее продуктивно в этой области работает В.М. Кабузан [146, 147, 148, 149 и др.]. Культурная география немыслима без этногеографических исследований хотя бы потому, что именно этническая (или национальная) культура является, по принятым в культурологии представлениям, доминирующей (господствующей) культурой общества [193].
В 1960-1970-е гг. начала складываться этнолого-географическая школа Л.Н. Гумилёва [380, 381, 382, 386]. Л.Н. Гумилёв рассматривал этнос как биосоциальное явление, а взрывы этногенеза увязывал с физико-географическими факторами (наличие двух или более природных ландшафтов). В концепции этногенеза ландшафт и этнос составляют бинарную систему. Л.Н. Гумилёв ввёл Понятия «этноценоз», «этноландшафтное равновесие», «этнический гомеостаз» И др. [77, 78, 79, 80, 81, 82 и др.], которые активно используются его последова-
15
телями, изучающими традиционное природопользование, культуру и социально-демографические проблемы коренных народов Севера России [385].
Изучение этнических традиций природопользования опирается на экологический (средовой) подход и развивается в основном на стыке физической географии и этнографии. Средовой подход в отечественной географии имеет давние традиции, и ведёт свою историю с работ Л.И. Мечникова и А.И. Воейкова [339]. С точки зрения культурной географии интерес вызывают как исследования по изучению взаимодействия природной среды и традиционной культуры вообще [17, 291], так и хозяйственной культуры населения в частности [276, 354]. К тому же, этнические традиции природопользования чётко выражаются в фольклоре, топонимике, культуре поведения населения и культовых обрядах [277].
География образа жизни, которая обрела свою научную самостоятельность (как отрасль общественной географии) в 1980-е гг. [282], в настоящее время уже стала традиционной дисциплиной с достаточно устоявшимися подходами и методиками, и лишь заметно обновляющейся эмпирической базой. Для культурной географии наиболее значимым является направление исследований в географии образа жизни, изучающее социальные предпочтения и интересы населения (включая систему приоритетов и специфику менталитета людей, образующих территориальные общности разного иерархического уровня). Достаточно распространённым методом исследования в рамках данного направления являются социологические опросы населения. При этом наиболее интересные методики по изучению систем ценностей людей, их предпочтений, а также идентичности, разрабатываются в этносоциологии [18, 19, 74, 75, 76, 95, 322 и др.].
География культурной инфраструктуры может быть рассмотрена как отрасль географии культуры, и вместе с тем, географии сферы обслуживания. Количество исследований в рамках этого направления заметно увеличилось в 1980-1990-е гг. Во-первых, вопросы развития и размещения культурной инфраструктуры занимают заметное место в комплексных географических исследо-
16
ваниях сферы обслуживания [10, 11]. Во-вторых, стало больше внимания уделяться изучению роли городов в формировании инфраструктуры культуры [252] и территориальной организации сети учреждений культуры [86], музеев [321], заведений, осуществляющих подготовку специалистов с высшим и профессиональным образованием [159, 160].
Кульминационным моментом стало объявление культурной географии в качестве самостоятельной дисциплины общественной географии наравне с социальной и экономической географией [73]. Произошло это в первой половине 1980-х гг. и было связано с формированием концепции общественной географии как противовеса устаревшим концепциям экономической и социально-экономической географии [282]. С этого момента начинается формирование теоретического направления культурной географии, большой вклад в развитие которого внесли Б.Б. Родоман [288, 290 и др.], Ю.А. Веденин [40, 41 и др.], Ю.Д. Дмитревский [89, 91], Р.Ф. Туровский [360, 362 и др.], Д.В. Николаенко [236, 237, 238, 239, 240 и др.] и, наконец, А.Г. Дружинин [97, 98, 99, 100, 101, 102 и др.].
Закончив обзор истории развития ряда научных дисциплин, подготовивших основу для становления и развития отечественной культурной географии, вернёмся к вопросу об объекте и предмете исследования данной отрасли научного знания. Так, А.Г. Дружинин определяет в качестве наиболее общего объекта культурной географии территориальную организацию культуры (ТОК). При этом объект исследования данной научной дисциплины оказывается практически тождественным интегральному объекту общественной географии -территориальной организации общества. В качестве предмета культурной географии тот же автор называет пространственные закономерности ТОК, включая «всё разнообразие и иерархичность её географически детерминированных и дифференцированных форм» [341, с. 10]. Постановка вопроса об объекте и предмете культурной географии важна не только сама по себе, но и с точки зрения анализа её внутренней структуры. Структуре культурной географии посвящен следующий раздел работы.
17 |
