Введение
Актуальность исследования На рубеже XX—XXI вв. в исторической науке вновь пробудился интерес к проблемам региональной истории, научному краеведению. Безусловно, создание целостной картины исторического развития народов, населяющих Россию, является одним из приоритетных направлений гуманитарного знания. Особое место в этой области занимают вопросы социально-экономического и культурного развития российских провинций, более того, в исторической науке сложилось самостоятельное направление, такое, как «микроистория», конкретно занимающееся проблемами локальной истории. Важным аспектом современной проблематики является именно «учет регионального фактора в экономике, политической сфере, культуре — объективное требование при формировании стратегии перспективного развития страны»1.
В этом контексте научные традиции исторического краеведения, заложенные еще в 20-е гг. XX в. такими известными учеными, как С.Ф.Ольденбург, С.В.Бахрушин, М.Н.Тихомиров и др., сегодня ориентируют историков на новые методологические перспективы в изучении «местной истории».
В последнее время в региональной историографии появился корпус работ, использующих регионально-цивилизационный подход. Это исследования по Уралу, Сибири, Дальнему Востоку и т.д.2, в которых отражаются присущие этим районам особенности и темы.
Историческое краеведение с позиций современных методологических подходов можно рассматривать как особый «микромир» исторического познания. Так, по мнению С.АХомаюнова: «Мы обязаны по-новому взглянуть на то, что представляет собой «местная история»; «...место» — это в первую очередь не территория, а совокупность людей, осуществляющих определенную историческую деятельность. Специфика последней определяет лицо данного «места». «Место» выступает как особого рода «вмест-ность», проявляющаяся в виде способности многих людей из поколения в
4
поколение воспроизводить связи между собою, объединяться в устойчивую
* в пространстве целостность»3
Продолжая мысль исследователя, хотелось бы добавить, что изучение этнотерриториалъных групп как целостного исторического организма — не менее актуальная проблема в общей истории российских народов.
Как известно, особенности процесса освоения Якутии были обусловлены выделением локальных этнотерриторий. В разнообразных этнокультурных пересечениях и контактах формировались особые историко-этнографические зоны как по природно-географическому, так и по культурно-хозяйственному принципам. В этом плане особый интерес представляет Вилюйский регион, который характеризовался архаичностью тради-ф ционных элементов культуры и сложной этнической структурой, свиде-
тельствующей о смешении разных этнических традиций с самых ранних времен.
Несмотря на изученность многих фрагментов и событий истории Вилюя, работ, где был бы дан структурный анализ региональной истории Вилюя как ареала формирования и развития локальных этнотерриториаль-ных комплексов, до сих пор нет. Следует заметить, что в географическом пространстве в Вилюйской экосистеме выделяется территория Нижнего Вилюя (современный Кобяйский улус), которая занимает пограничное положение между центральными и северо-восточными районами Якутии и выступает своеобразным буфером между Западной и Центральной Яку-
* тией.
На наш взгляд, изучение территории Нижнего Вилюя как особой историко-этнографической зоны на протяжении длительного хронологического среза может стать началом перспективного направления в области микроисторических исследований в рамках истории Якутии.
Объект и предмет исследования. Объектом исследования является наиболее малоизученная область исторического знания — региональная история. Предмет исследования — этническая и социально-экономическая история этнотерриториальной зоны Нижнего Вилюя во 2-й пол. XVIII— XX вв.
5
Цель и задачи исследования. Основной целью исследования является изучение истории Нижнего Вилюя со 2-й пол. XVIII — до конца XX в. В связи с этим было необходимо решить следующие задачи:
- воссоздание характерных особенностей исторического развития и хозяйственно-культурных традиций и описание их отличительных черт;
- характеристика этнодемографической ситуации, анализ социокультурных факторов развития региона;
- подробный анализ социально-экономической истории региона, в т.ч. хозяйственной деятельности жителей Нижнего Вилюя, разработка перспектив комплексного развития региона;
- рассмотрение его социокультурного пространства через персонифицированный контекст истории;
- освещение формирования и развития рыночной экономики. Методология и методика исследования. Предлагаемое диссертацонное
исследование основывается на методологических принципах историзма и научности, а также на цивилизационном подходе к изучаемой проблеме.
Хронологические рамки работы охватывают 2-ю половину XVIII— XX вв. При исторической реконструкции событий автор обращался и к более ранним материалам (XVTI в.).
Территориальные рамки исследования охватывают бассейн Нижнего Вилюя как особый историко-этнографический регион. С 1770 г. эта территория вошла в границы Средне-Вилюйского улуса, позднее переименованного в Кобяйский улус.
Историография проблемы. История Нижнего Вилюя в историографическом плане до сих пор не выделена в качестве самостоятельного исследования.
Историографическое пространство изучаемой темы можно условно разделить на три группы. Первую составляют труды дореволюционных авторов. Следует отметить, что это был период накопления историко-этнографических знаний о народах Северо-Востока Азии, в т.ч. и о хозяйственно-культурных традициях Вилюйского региона. Вторую группу со-
6
ставляют труды общеисторического плана, третью — краеведческие иссле-*' дования.
В дореволюционной литературе для нашей темы специальный интерес представляют работы А.Ф. Миддендорфа, Л.С. Берга, М.С. Вруцевича4. Эти исследователи придерживались точки зрения о заселении бассейна р. Вилюй исключительно тунгусскими родами.
В капитальном труде Р. К. Маака «Описание Вилюйского округа» дается характеристика локальных особенностей традиционных хозяйств и культуры нижневилюйских якутов. В работе широко использованы этнографические сведения об условиях жизнеобеспечения, традиционном укладе, верованиях и обычаях населения Вилюя. Кроме того, приведены исто-'*' рические данные о расселении, типах поселений, хозяйственных традици-
ях, а также о численности и этнической структуре. В целом монографическое исследование Р.К.Маака является одним из первых обобщающих трудов по региональной истории5.
Примерно в этот же период была издана работа ученого-фольклориста, политического ссыльного И.А. Худякова, посвященная характеристике этнотерриториальной группы северных якутов6. Особое внимание привлекает скрупулезное описание ученым важнейших сторон жизни якутского общества, таких, как культура повседневности, этническое самосознание, межэтнические контакты, социальные отношения и нормы (? обычного права. На основе богатого круга источников И.А.Худяков выде-
ляет самобытные черты периферийных групп как коренного, так и старожильческого населения.
Также к этой группе следует отнести работы В.Л.Серошевского, И.И.Майнова7 и др., которые в той или иной мере затронули различные аспекты региональной истории.
В плане методологической разработки темы огромное значение имеют фундаментальные работы В.Г. Богораза-Тана и В.И. Иохельсона, по-* священные исследованию пограничных историко-этнографических ком-
плексов8.
7
Итак, в конце XIX в. появляется ряд оригинальных работ, характеризующих особенности локальной истории Якутии.
Ко второй группе историографических трудов относятся работы общеисторического характера с выходом на междисциплинарный уровень исследования. Историческим краеведением в этот период начинают заниматься профессиональные исследователи: Г.В.Ксенофонтов, С.А.Токарев, Г.А.Попов, Б.О.Долгих, С.В.Бахрушин, А.П.Окладников, И.С.Гурвича, О.В.Ионова, АС.Парникова, С.И.Николаев, Ю.Г.Саушкин, И.В.Константинов, Ф.Г.Сафронов, В.Н.Иванов, А.Н.Алексеев, А.И.Гоголев, Е.Н.Романова и др.9
Определенное место в историографии проблемы занимают труды якутских исследователей В.Н.Васильева и ААПопова10.
В трудах В.Н.Васильева представлен богатый историко-этнографический материал по Хатанго-Анабарскому территориальному комплексу, где сформировалась новая этногруппа — долганы. Огромный материал также был собран по эвенкам и ессейским якутам. Проблему пограничных исследований в области хозяйственно-культурных типов продолжил этнограф А.А. Попов. Главным его трудом в области якутоведения стала работа «Материалы по истории религии якутов бывшего Вилюйского округа», собранные им в ходе полевых экспедиций в 20—30-е гг. XX в. Это исследование высоко оценено В.Г.Богоразом-Таном. Работа АА.Попова представляет собой первый опыт изучения локальной группы вилюйских якутов в области духовной культуры.
В целом, в работах второй группы объект исследования — регион выступает как территория, характеризующаяся своеобразным комплексом устойчивых особенностей — экономических, исторических, социокультурных и др. К этому кругу можно отнести работы экономико-географического профиля. Это исследования экономистов, демографов, географов, биологов, философов и др.11 В них содержатся разнообразные сведения, освещающие прошлое, современное состояние и перспективы развития Вилюйского региона. Безусловно, эти труды вносят существенный вклад в комплексное изучение провинциальной истории как целостной системы.
Третья группа включает историко-краеведческие работы научно-популярного характера по истории улусов и наслегов12, топонимике их местностей работы13.
Итак, краткий историографический экскурс по теме подтверждает наш тезис о неразработанности проблемы «локальной истории», и в частности, его этнотерриториальных групп. Оценивая деятельность академических экспедиций, РГО, участие политссыльных и местной интеллигенции в историко-краеведческих исследованиях, следует подчеркнуть, что именно это дало импульс к разработке новых концептуальных методологических принципов в изучении отечественной региональной истории как междисциплинарной гуманитарной дисциплины.
Источниковую базу диссертации составили опубликованные и неопубликованные материалы. Корпус архивных источников представлен документами Национального архива РС(Я). В фонде Якутского статистического комитета (ф. 343) содержатся данные по статистике начала XX в. о народонаселении, о половозрастном, национальном составе, роде занятий жителей Нижнего Вилюя. Анализ этих материалов демонстрирует эволюцию в экономико-хозяйственной и социально-культурной деятельности жителей.
В фонде Президиума Верховного Совета Якутской АССР (ф. 50) отложились законодательные и правительственные акты, материалы о деятельности местных органов управления, их переписка с республиканскими государственными структурами и др.
В фонде Министерства просвещения Якутской АССР (ф. 57) имеются документы о социальной политике, формировании сети образовательных, медицинских и культурных учреждений, кадров и т.д. Особый интерес представляют личные архивные фонды, в которых содержатся анкеты, воспоминания и мемуары.
В Архиве ЯНЦ СО РАН изучена рукопись Я.Линденау «Описание якутов» (ф. 5), в которой приведены оригинальные этнографические наблюдения о вилюйских якутах. В работах Вилюйской научной экспедиции (1930-е гг.), организованной Институтом языка и культуры при СНК
9
ЯАССР, приняли активное участие сотрудники СИ.Боло и А.А.Саввин. Так, в экспедиционных материалах С.И.Боло представлен уникальный свод источников по историческому фольклору нижневилюйских якутов. А.А. Саввин уделил особое внимание пищевому рациону локальных групп народа саха. В его специальном исследовании «Пища якутов до прихода русских» дается классификация системы традиционного питания и национальной кухни. Вилюйский тип культуры питания выделен в отдельную компоненту.
В диссертации привлечены статистические данные Госкомстата РС(Я), позволяющие установить численность, состав, динамику изменений, миграции, род занятий населения Кобяйского улуса. Архивные материалы, отражающие социально-экономическую историю населения Нижнего Вилюя периода трансформации их традиционной поселенческой структуры, способствовали выявлению демографических изменений в регионе.
Материалы, посвященные социокультурным процессам, извлечены из фонда текущего архива Администрации Кобяйского улуса. Изученные документы позволяют воссоздать полноценную картину развития улуса в динамике на протяжении XX в. При составлении генеалогических родословий традиционного фамильного фонда использовались метрические книги, материалы ЗАГСа. Огромное значение представляют биографические материалы об известных родоначальниках и деятелях, сыгравших огромную роль в социально-экономическом, культурном и духовном развитии улуса.
В Кобяйском улусном краеведческом музее были изучены археологические, этнографические, исторические коллекции. Данный вид вещественных источников существенно дополняет представления о культуре села. В качестве историко-краеведческого источника было использовано эпистолярное наследие, хранящееся в музее.
Огромное значение в работе имеют полевые источники, собранные в течение 1994—2004 гг. Они представляют собой экспедиционные материалы, полученные опросным путем генеалогические описания, устные
10
рассказы, фольклорные данные по нижневилюйской группе. Составлены социологические анкеты по изучению состояния и динамики национальной семьи и системы традиционной этнопедагогики.
В ходе работы дополнительно привлекались научные отчеты, хранящиеся в текущем архиве Института гуманитарных исследований АН РС(Я), откуда были извлечены материалы по современной социально-культурной ситуации в улусе.
В процессе исследования были привлечены опубликованные источники: законодательные акты, статистические материалы, данные периодической печати, воспоминания и мемуары, документы личного характера. Особо следует выделить материалы Комиссии по изучению производи- тельных сил ЯАССР (КЯР) Академической комплексной экспедиции 1925—1930 гг., в которых имеются специальные разделы, посвященные социально-экономическому, демографическому, этнографическому и др. обследованиям.
Комплекс опубликованных источников обеспечил более высокую репрезентативность настоящего исследования, хотя имелись определенные трудности в связи с их разбросанным, многосоставным и несистематизированным характером. Вследствие этого диссертанту пришлось обобщить огромный массив опубликованных материалов.
Таким образом, с помощью представленного корпуса источников удалось раскрыть поставленную цель и решить задачи настоящего исследо- вания.
Научная новизна диссертации подразумевается в самой постановки вопроса — изучение истории региона Нижнего Вилюя с охватом части Верхоянья (территория современных наслегов Кировский и Ламынха) 2-й пол. XVIII—XX вв. Диссертация является одним из первых опытов комплексного изучения локальной истории, а именно - региона Нижнего Вилюя в широкой исторической ретроспективе. Впервые рассматривается этническая история региона, история хозяйственного освоения и социально-экономического развития в сравнении с другими регионами (общее и отличительное). В научный оборот введены новые неопублико-
11 ванные материалы по ранней этнической истории, на основе которых
^ представляется возможным говорить о наличии среди прородителей ко-
ренных жителей региона различного рода тюркских, палеоазиатских и самодийских этнических групп по меньшей мере до начала XVII в., т.е. до начала массового переселения саха (курыканские и кангло-кыпчакские и пр. компоненты) из центральных районов Якутии. С этого времени начинается эпоха освоения всего Вилюйского бассейна скотоводческими племенами. Исследование по этнотерриториальной группе позволяет уточнить некоторые общие закономерности, развитие и становление этноса; впервые дается структурная характеристика современного Кобяйского улуса в социально-экономическом, культурном и демографическом аспектах.
% Практическая значимость диссертации заключается в том, что ее
материалы могут быть использовании в этническом, историческом и социологическом ракурсах при дальнейшем исследовании одного из наиболее слабо изученных регионов республики — Нижнего Вилюя (территория современного Кобяйского улуса). Данное исследование также может быть полезно при изучении традиционной национальной культуры и преподавании исторического краеведения в учебных заведениях республики в контексте региональной компоненты, а также для написания истории улусов Вилюйского региона. Результаты исследования и рекомендации автора могут быть учтены при разработке государственных программ по социально-экономическому и культурному развитию Вилюйской зоны.
Апробация работы. Тема исследования выступала предметом обсуждения на научно-практической конференции ЯГУ в 2001 г. — на заседании кафедры всеобщей истории и этнографии ЯГУ.
Работа состоит из введения, двух глав (глава I «Историко-хозяйственное развитие Нижнего Вилюя», глава 2 «Социально-культурное развитие и демографическая ситуация в регионе»), заключения, списка литературы и приложений.
12
Глава I. ИСТОРИКО-ХОЗЯИСТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ НИЖНЕГО ВИЛЮЯ
1.1. Формирование этнической структуры региона
Трудность научного исследования ранней этнической истории региона Нижнего Вилюя осложняется отсутствием археологических раскопок и каких-либо научных публикаций. Проблема происхождения якутского народа исследуется уже более 300 лет, в течение этого времени по этногенезу и культурогенезу высказывались различные концепции.
Например, кулун-атахская археологическая культура (XIII—XV вв.), отчасти имеющая отношение к вилюйским этногенетическим группам, связана с курыканами Южной Сибири. Данную культуру следует связывать с хоринцами, туматами и вилюйскими поселениями XIV—XVI вв. В архивных документах XVII в. упоминаются «пешие якуты» на вилюйских землях. Поэтому С.И.Николаев и Б.О.Долгих14 считали предками вилюйских саха «пеших якутов» — одно из ответвлений туматов. Последние же являются предками тувинцев, проживавших в Саяно-Алтайском нагорье Центральной Азии. Об этом свидетельствует сходство названий родов саха с тувинскими и хакасскими родами: эргит—иргит, тогус—тогус, кырык—кырык, чаны—чат, кыргыс (кыргыдай)—кыргыз, кэбээйи—кобый и т.п.
Теперь возникает вопрос, когда же конкретно прибыли на территорию современной Якутии тюркоязычные предки саха? В Предбайкалье, в местности Усть-Талкин, были обнаружены захоронения XVI в. с конным скотом. Из источников известно о подавлении на Енисее выступления кыргызов войсками монголов во главе с ханом Хубилаем, правившим в Китае в 1280 г. Затем, в конце XIV в., монголы перемещаются в сторону Байкала, объединяются с батулинцами, и в результате образуется протоядро современного этноса саха, которое впоследствии смешивается с эвенкийскими родами. По мнению ряда дореволюционных и послереволюционных исследователей, последняя волна потомков саха прибыла в Ленский край в XVI в. Здесь потомки
13
Омогоя и Эллэя, т.е. роды тюрко-монгольского происхождения хоро, частично истребили и ассимилировали туматские роды кулун-атахцев. В результате на Амгино-Ленском плоскогорье образовался единый народ саха. Считается, что этнос, называемый «майаат» (сюда также относятся предки кобяйских саха), смешавшийся позже с предками саха и языком которого был юкагирский язык, являлся самым древнейшим ответвлением обосновавшихся ранее на территории Ленского края племен. Этногенез якутов, как правило, изучается на материалах Центральной Якутии. Относительно коренных этносов тунгусо-юкагирского типа, обитавших в вилюйских и северных регионах Якутии, известно, что они ассимилировались с саха и тоже образовали особую часть современного якутского народа.
Таким образом, в этногенетическом процессе (до окончательного формирования этноса саха) изучаемого региона учеными признается факт наличия тунгусских и туматских (предки тувинцев) родов, которых исследователи (Б.О. Долгих, СИ. Николаев и др.) назвали «пешими якутами» на основании официальных данных архивных источников XVII в. А.Н.Алексеев15 считает, что «пешие якуты» проникли на территорию Якутии во второй половине IX—X вв., где столкнулись с аборигенными племенами протоюкагиров (в изучаемом регионе — с майаатами), и далее произошло смешение тюркоязычных и палеоазиатских племен.
И.И.Майнов и Л.С.Берг16 считали, что до 30-х гг. XVII в. не было особой ветви вилюйских якутов и весь регион занимали тунгусы. Ю.Г.Саушкин17 считал, что якуты заселили бассейн Вилюя задолго до XVII в. Того же мнения придерживался С.А.Токарев18. А.С.Парникова предполагала, что на Вилюе до прихода русских основное население составляли тунгусы, а якуты обитали лишь в низовьях Вилюя. Основной поток мигрантов из центральных районов прибыл к середине XVII в.19 В более поздних и наиболее научно обоснованных исследованиях известных ученых (Г.В. Ксенофонтов, А.С. Парникова, Г.В. Наумов, СИ. Николаев и др.) о вилюйских саха говорится, что наиболее массовое переселение на обширные и плодородные луга и пастбища Вилюйского бассейна началось
14
с 30—40-х гг. XVII в. и, главным образом, из Центральной Якутии. Таким образом, к середине XVII в. весь бассейн Вилюя полностью оказался занят якутами-скотоводами.
А.С.Парникова пишет следующее: «Вилюй привлекал переселенцев наличием неосвоенных пастбищ и сенокосных угодий. Основным занятием якутов было скотоводство и они вынуждены были в поисках новых, не занятых мест, пригодных для ведения хозяйства, осваивать пастбища в бассейне р. Вилюя. Во второй половине XVII в. перемещение на Средний Вилюй усиливается (тому способствовала эпидемия оспы) из местностей Олекмы, Алдана, Лены. В нач. XVIII в. переселились около 4 — 5 тыс. семей, т.е. свыше 20 тыс. человек на Средний Вилюй»20. Если придерживаться точки зрения Г.В.Наумова, С.А.Токарева,
С.И.Николаева21 и некоторых других, то можно предположить, что хозяйственное освоение бассейна Вилюя скотоводами с 40-х гг. XVII в. и до середины XVIII в. происходило двумя путями: 1) из Олекмы в верховья Вилюя и вниз к р. Лене, 2) от устья впадения Вилюя в р. Лену — в вилюйскую группу улусов. Этот процесс длился до конца XIX в.
Г.В.Ксенофонтов22 установил, что с XVII в. в бассейн Вилюя из Амгино-Ленского плоскогорья переселилось 13384 представителя хангаласских родов: наахара, нерюктяйские, малджегарские, хоринские бестяхские, соттинские, жемконские, хахсынские роды. Переселенцы из Намского улуса (модуты, атаман, едюгеи, бетюнцы, едейи) в количестве 6149 чел. прибыли в Верхне-Вилюйский, Вилюйский, Мархинский улусы.
«Низовые вилюйчане в официальных источниках XVII в. подразделялись на «конных» и «пеших». Конные якуты проживали близ озер с обширными лугами и занимались в основном разведением лошадей и крупного рогатого скота. У скотоводов низовий Вилюя рыболовство на озерах играло более значительную роль, чем у жителей верхнего и среднего течения Вилюя. «Для хозяйств пеших якутов характерно сочетание архаичного рыболовства с промысловой охотой...», - отмечает О.В.Ионова23. По хозяйственной деятельности население бассейна реки Вилюй можно подразделить на следующие группы:
15
1) рыболовы и скотоводы низовий Вилюя (к которым относились наслеги Кобяйского улуса), составлявшие 20% населения бассейна реки Вилюй;
2) скотоводы Нюрбы, Сунтара и Мархи — 60%;
3) скотоводы и рыбаки Верхнего Вилюя и города Вилюйска — 20%. Фольклорные описания нижневилюйских саха и труды,
затрагивающие в той или иной мере проблемы исследования вилюйской группы якутов С.Боло, Г.У.Эргиса, Г.В.Ксенофонтова, М.С.Иванова — Багдарыына Сулбэ24, свидетельствуют о существовании аборигенной части народа саха с древнейших времен. В этом отношении являются не исключением прародители Кобяйских (Чачы), Куокуйских, Тыайынских этногенетических групп. Кроме того, прослеживается этногенетическая связь предков нижневхипойских саха с представителями самодийской языковой группы (кобяйские майааты-нгано-нанагиры или вадеевцы), что подтверждает существование в древности автохтонных племен майаатов (юкагиры) и их предводителя Бадьаайы.
Также аборигенная часть вилюйских саха имела тесные связи с енисейскими кыргызами. По сведениям из фольклорных источников, на территории современного Кобяйского улуса проживали тюркские роды «кыргызы». Это косвенно подтверждается и в трудах А.Ф.Миддендорфа, А.П.Окладникова, С.А.Токарева25. Исследование трудов М.С.Вруцевич, И.В.Константинова, И.И.Майнова, Л.С.Берга, СИ.Боло, Г.В.Ксенофонтова26 и др., позволяет предположить, что до Омодоя и Эллэя в долинах Туймаада и Сайсары и далее в бассейне Вилюя обитал иноплеменной народ «тумат». Это было очень воинственное племя, связанное с хоро, которые входили в орбиту древнекыргызского государства X—XI вв. и имели контакты с курыканами.
В 1937 г. С.И.Боло27 записал предание «Племя кыргыс» со слов 52-летнего сказителя Н.И. Никифорова. В нем говорится, что во времена Омодгоя Баайа и Эллэй Боотура из Южной Сибири переселилось племя кыргызов с лошадьми и крупным рогатым скотом. Изучение похоронных обрядов свидетельствует, что когда умирал человек из этого племени, то
16
его лицо покрывали толстым слоем брюшного жира лошади, помещали в выдолбленное дерево и уносили в лес. В тайге родственники, отведав все приготовленные кушанья, снаряжали покойника в последний путь, снабдив его «необходимыми» для загробной жизни вещами, и сжигали труп. 14 февраля 1975 г. в с. Кобяй от 78-летнего уроженца Тыайинского наслега ГЛргунова было записано другое предание о роде кыргызов. Он в частности считал, что: «Современный Кэбээйи раньше назывался Чачы. Наслег Чачы в древние времена состоял из двух родов. Нижний род назывался Терует, а северный род — Кыргыс»28.
К приходу русских в XVII в. в Ленский край на территории исследуемого региона29 проживали этнические группы: кыргыдай, олесы, тагусы, оргуты, кокуи, чачы, буяназейцы (ситтенские) и др., занимавшиеся рыболовством, охотой и собирательством. Кроме того, сюда следует отнести тунгусские роды: футляров, белдетов, кантакулов, буягиров, долганов и др. Следует отметить, что многие исследователи относили к тунгусам и прочие многочисленные этнические группы палеоазиатского, самодийского и юкагирского происхождения (например, туматов, майаатов, дьирикинээйев, саамайев, тигиилээх сирэйдээхтэр и т.д.). Также к якутским родам, переселившимся из Центральной Якутии, ошибочно относили и тюркские роды кыргыдай (енисейские кыргызы), занимавшиеся скотоводством, рыболовством и охотой до XVII в., т.е. до периода массового хозяйственного освоения Нижнего Вилюя. Тех, кто не занимался скотоводством, причисляли к тунгусским родоплеменным группам.
С начала XVII в., после присоединения Якутии к Российскому государству, для регулярного сбора ясака образовывались волости (наслеги) и улусы. Современный Кобяйский наслег в то время значился в официальных документах, как Чачы, а относившиеся к чачыйским землям местности Одесского, Оргутского, Тагусского родов присоединили к другим волостям. В 1770 г. официально образовался Средне-Вилюйский улус, в который в 1880 г. входили наслеги Тыайа, 1-й и 2-й Лючин и Мукучу. Почти все наслеги современного Кобяйского улуса входили в
17
состав Средне-Вилюйского улуса, а Сииттэ и Ньидьили — в Намского улус30. В 1930 г. вышел указ Верховного Совета РСФСР о присоединении к Намскому району наслегов Кобяй, Тыайа и Кокуй, которые до этого относились к Вилюйскому району, а Мукучу, 1-й и 2-й Лючин остались в составе последнего. В 1937 г. вышел указ об образовании Кобяйского района, в который вошли Кобяй, Кокуй, Тыайа, из Намского района отошли 1-й и 2-й Сииттэ и Сангар, из Горного района — Ныджыли. В 1959 г. после перевода райцентра из с. Кобяй в п. Сангар к Кобяйскому району присоединили наслеги Ламынха и Кировский.
В ясачной книге Парфена Ходырева (1630—1640 гг.) зафиксированы названия 32 волостей, к которым относятся Одейская, Атамайская, Ковейская и пр. В 1640-х гг. составляется общий список 35 якутских волостей. В частности, в Чачыйской (Кобяйской) волости число плательщиков ясака среди мужского населения в 1648—1649 гг. составило 20 чел., в 1655-1666 гг. - 39, в 1663-1664 гг. - 122, в 1680-1681 гг. - 128 ч&л. Следует отметить, что известен целый ряд названий волостей, часто именуемых в качестве родов, например, Тамтарбанский род, Татайский и
ДР.31
Усть-Вилюйское зимовье было основано в 1636 г. служилым Богданом Булдаковым из отряда Воина Шахова32, в начале XVTII в. оно располагалось на левом берегу близ устья реки Лунчхи (Лувгха). По всей вероятности, первый ясак с усть-вилюйских «тунгусов» — с «низу Лены реки 3 долганских тунгусов со князца Дыгынчи» в количестве 18 соболей собрали в 1631—1632 гг. казаки под предводительством Ивана Галкина. Но, кроме кокуйев и осекуев, имеется еще два родовых названия усть-вилюйских якутов, а именно — роды Тантарбанский (Тамтарвайский, Тамтарбанский, Тантабарский, Татарский, Тантайский, Тартанский) и Гилянский. СИ. Николаев летом 1954 г. установил, что в низовьях р. Лунчхи находилось крупное озеро Тамтарбан. Тамтарбанский род часто смешивали в ясачных списках с Гилянским и в его состав также включали группу объякученных тунгусов с якутскими именами. В 1655 г. в списке этих тунгусов указывалось 12 имен, и в 1656 г. они проходили в одном |
