Введение
Актуальность темы. Среди ключевых проблем исторической науки
ф важное место занимают вопросы, связанные с изучением социокультурного
развития городского населения. В современных условиях переходного
состояния российского общества, глубокой социокультурной
трансформации населения нашей страны, избранная тема приобретает
особую остроту. Именно новая социокультурная ситуация в России
актуализирует исторический опыт социального и культурного развития
щ нашего общества в его различных социальных измерениях.
С начала 1990-х годов в России глубинная модернизация экономических, политических, социокультурных отношений сопровождалась усложнением социальной структуры современного общества, размыванием прежних регуляторов поведения, разрушением привычных механизмов адаптации и социализации людей, появлением множества переходных форм и состояний, что делало социум менее устойчивым и стабильным. Особое место в процессах формирования новой культурной и социоментальной среды занимает город, городская культура. Поэтому выявление особенностей современной социокультурной ситуации и определение тенденций развития современного общества требует понимания роли социокультурного контекста городского развития в поисках новых, достойных и эффективных форм существования
т
российского общества.
Город в условиях перехода сохраняет свой потенциал в организации жизнедеятельности всего общества и становится не только носителем новых идей, интегративных возможностей, выразителем общественных потребностей, но и средством перехода к исторически новому состоянию. В этой связи исторический опыт советского общества 20-х -30-х годов представляется нам чрезвычайно важным. Ведь именно в это время происходил модернизационный переход от традиционного аграрного
общества к городскому, сопровождавшейся глубокой трансформацией ценностных и социокультурных представлений населения, широкомасштабной ломкой традиционных форм адаптации и взаимодействия со средой. Анализ социокультурного развития городов региона в этот исторический период важен для понимания социокультурного содержания современной российской модернизации и урбанизации. Исторический опыт становления нового социокультурного облика человека в различных социальных уровнях формирующегося советского общества позволяет увидеть и определить многие важные аспекты социальной и культурной организации современного общества, находящегося на стадии перехода к новым формам социокультурной интеграции.
Актуальность предлагаемой проблемы состоит также в том, что исследование истории советского города требует переосмысления методов и подходов с позиций современной исторической науки. Одним из таких подходов к изучению заявленной темы стала социальная история, включающая в свой предмет исследования социальные аспекты различных проявлений бытия человека в его историческом развитии (1). В современной мировой историографии одним из наиболее разрабатываемых направлений является изучение исторических явлений в социокультуром аспекте. Поэтому изучение истории города как целостного социокультурного организма, представляется своевременным.
Своевременность предлагаемого исследования, на наш взгляд, определяется и тем фактом, что переосмысления требуют не только глобальные исторические процессы, но и история отдельных локальных сообществ, в том числе и региональная история. В свете сказанного изучение социокультурной истории Ставрополья в определенный период времени представляется особо актуальным.
Объектом данного исследования является социокультурное развитие городского населения Ставрополья в 1920-1930-е годы.
Предмет исследования - изучение становления нового социокультурного типа горожанина в условиях аграрного Ставрополья, выявление общероссийских черт и региональной специфики этого процесса, анализ социокультурной эволюции горожан на примере изменений в их досуге.
Целью работы является исследование социальных и культурных ' г_ изменений в городах Ставрополья в контексте советской модернизации
! 1920-1930-х годов. Учитывая всю многогранность и сложность проблемы, а
также невозможность в рамках одной работы осветить все аспекты социокультурной эволюции в городах региона указанного периода, автор ограничился изучением отдельных проблем. Среди них можно выделить такие как, место города в рамках аграрного региона; специфика социальных изменений города как части всего модернизационного процесса на Ставрополье, городская культура в проявлении различных социальных уровней города в конкретном историческом контексте. В соответствии с этим в работе были поставлены следующие задачи:
• осветить факторы, воздействующие на формирование социокультурного типа горожанина в условиях Ставрополья 20-х гг.;
• определить основные направления культурной политики Советской власти в 20-е гг. как важнейшую предпосылку социокультурных изменений в городской жизни;
• показать особенности социальной структуры городов Ставрополья к началу 1920-х годов;
• проследить социальные изменения в составе городского населения под воздействием ускоренной урбанизации в СССР с конца 1920-х в 1930-е годы;
• раскрыть некоторые формы досуга различных слоев городского населения Ставрополья в их развитии;
^ • проанализировать содержание деятельности научных и добровольных
обществ на территории региона как средство организации досуга горожан;
• понять механизм эволюции культурного досуга городского населения 1920-1930-х годов на Ставрополье;
• выявить элементы новаторства и архаики в новых формах городского досуга жителей Ставрополья.
щ Историография проблемы. Всю отечественную историографию,
посвященную проблемам социокультурного развития городского населения, можно разделить на две части согласно двум различным базисным принципам ее оценки. Это советская литература (1920-е - конец 1980-х годов) и работы, изданные после 1990 года. В свою очередь, советскую историческую литературу можно подразделить на три периода: 1) 1920-е
^ годы XX в; 2) 1930-е - середина 1950-х годов; 3) Вторая половина 1950-х -
до конца 1980-х годов. Такое разделение советской историографии обосновывается тем, что, несмотря на общие теоретические подходы, определяемые как марксистско-ленинская методология, состояние источниковой базы и круг проблем в разные периоды менялся в зависимости от изменения социально-политической ситуации.
Прежде чем обратиться к советской исторической науке, хотелось бы обратить внимание на то, что отдельные аспекты изучения города как целостного социокультурного организма, состоящего из взаимосвязанных подсистем (территориальной, экономической, социальной, духовной), предпринималось многими гуманитарными дисциплинами. Различным проблемам отечественного города посвящены сотни тысяч книг и статей экономистов, географов (2), демографов (3), социологов, культурологов (4) и т.д. Среди них немало работ, затрагивающих проблемы социального развития городов, образа жизни городского населения, демографической
политики, вопросы градообразования с точки зрения урбанизационных процессов (5). Однако ученые-историки в разработке городской проблематики ограничивались, как правило, историей дореволюционных городов. История советского города оставалась малоизученной на фоне обширной советской литературы 1960-1970-х годов, посвященной истории городов средневековой Руси и пореформенной России с достаточно развитой инструментальной базой исследований (6).
Традиция полидисциплинарного изучения городов родилась в 1920-е годы. Город стал объектом внимания не только историков, но и теоретиков культуры, краеведов. В работах отечественных краеведов И. М. Гревса, Н. П. Анциферова, Н. А. Гейнеке (7) акцент делался на необходимости всестороннего изучения города, его вещественно-бытовой, социальной, политической, умственной, художественной и религиозной природы. Только совокупность, всех этих процессов, понятых в единстве и в отдельности, составляет целостную картину городской жизни, считали краеведы 1920-х годов.
Поскольку под социокультурным развитием специалисты 1920-х годов понимали совокупность всех сторон существования человеческого бытия, в том числе и взаимоотношения человека и общества, общества и власти, характера культуры и типа социальности, то изучение города осуществлялось посредством выявления социальных, культурных, демографических, экономических, духовных факторов влиявших на социокультурное развитие городского населения.
Среди этой литературы был обширный пласт исторических исследований 1920-1930-х гг., посвященный отдельным социальным группам и слоям городского населения (8), развитию частного предпринимательства в промышленности и торговли (9). Немалое количество работ, как публицистического, так и исторического характера,
отражали проблему первых шагов власти в деле формирования нового социокультурного типа человека.
Данная проблема включала в себя три круга вопросов, вокруг которых разворачивалась дискуссия 1920-х годов: быт, культура и культурная революция. В работах теоретиков пролетарской культуры 1920-х годов А. Гольцмана, А. Гастева, П. Керженцева, В. Гориневского (10) обсуждались проекты, связанные с духовной, психической, физической реорганизацией человека для вступления его по выражению А. Гольцмана, в «ренессанс жизни», или по А. Гастеву, «в государственную культуру».
Наиболее острым среди теоретиков культуры того времени был спор вокруг сроков создания нового типа человека и модели классовой борьбы за новую культуру. Если А. Гольцман и А. Гастев считали возникновение новой культуры процессом, который начался и осуществляется руками самого пролетариата, то П. Керженцев, отводя решающую роль будущей советской культуре молодежи, настаивал, что для создания и новой культуры* и нового человека понадобиться много лет: «Новая эпоха неизбежно вырабатывает нового человека. Пока его еще нет» (11). В спорах о создании нового коммунистического быта города главным оставался вопрос о традициях. Этому немало внимания уделяли такие большевистские лидеры, как Л. Троцкий, А. Луначарский, М. Рейснер, Н. И. Бухарин, Е. Преображенский (12). Применяемое ими понятие «быт» наряду с терминами «образ жизни», «жизненный уклад» автоматически означали традиционность. Вот почему официальными идеологами большевизма так жестко ставился вопрос о необходимости радикальных перемен быта, которые позволили бы создать новый, коммунистический уклад жизни горожан.
Постановка проблемы быта в литературе 1920-х гг. способствовала появлению исследовательских работ о гигиене, досуге, чтении, индивидуальных бюджетах, праздниках, сексуальных отношениях, этике в
рамках городской культуры (13). Данные работы подтверждали мысль теоретиков пролетарской культуры о том, что «образ жизни» следует формировать, а не трансформировать.
Таким образом, советская историография 1920-х годов уделяла немало внимания различным аспектам социокультурного развития городского населения, включая социальную организацию общества, образ жизни горожан, быт, досуг, культуру. Правда, работы этого периода были не столько научными исследованиями, сколько практическими рекомендациями. Вместе с тем, в них представлены различные точки зрения в отношении истории города. Поэтому литература 1920-х начала 1930-х годов используется нами в диссертации и в качестве историографического материала, и в качестве источника, содержащего сведения об истории становления социокультурного облика городского населения.
В 30-х - 50-х гг. все дискуссионные вопросы, связанные с проблемами
социокультурного развития населения, были вытеснены из литературы. Ф
Советская история в значительной степени ограничивалась комментариями
к Краткому курсу истории ВКП (б). Советский город как самостоятельная историческая проблема выпал из поля исторической науки. Тем не менее, в 30-е годы продолжалось исследование отдельных аспектов истории городов. Так анализировался социальный состав рабочего класса как авангарда революционных преобразований, его численный рост в различных отраслях промышленности, их общественная активность. В рамках данной тематики находилось место таким проблемам, как рост профессионального, культурного, бытового, материального «уровней» рабочего класса (14). Подобная модель научных исследований воспроизводилась и на региональном уровне (15). Это не случайно, т.к. история советского рабочего класса, руководимого партией большевиков, ** занимала в иерархии исторической проблематики второе место после
истории Коммунистической партии.
10
С 60-х гг. XX в. и до конца 80-х гг. в советской исторической литературе о городе первостепенное значение приобретает проблема формирования духовного облика советского человека. Это было связано с новым этапом развития гуманитарной науки в СССР, когда в ее обиход негласно вводится социологический инструментарий, а советская философская и социологическая наука в пределах марксистско-ленинской эстетики и этики, демографии, социальной психологии и научного коммунизма активно занялась разработкой вопросов советского образа жизни, формирования коммунистической морали и т.п. Историки рассматривали данную проблему в контексте культурной революции, как «сложного и многогранного процесса, тесно связанного с вопросами культурного строительства и формирования духовного облика советского человека» (16). В обширной, насчитывающей несколько тысяч названий, литературе по истории культурной революции преобладали работы, посвященные отдельным аспектам социальной и культурной политики. Это исследования по истории народного образования, создания кадров социалистической интеллигенции, культурно-просветительской деятельности, советской литературы и искусства, по развитию печати, библиотечного и музейного дела (17). При этом процессы становления духовного облика советского человека рассматривались сквозь призму трансформации социальной структуры общества, занятий и образа жизни городского населения, культурного развития рабочего класса, политики власти к отдельным социальным группам и слоям (18).
В данных работах был представлен большой систематизированный пласт фактических материалов по проблемам духовного развития городского населения, воедино собраны примарные факты, характеризующие социальную и культурную политику государства в 20-е -30-е годы. Их авторы дали системное описание деятельности культурно-просветительских учреждений - клубов, изб-читален, красных уголков,
11
библиотек, театров, непосредственно участвовавших в деле формирования нового социокультурного облика советского человека.
В то же время следует учитывать, что вопросы социального и культурного строительства в СССР находились в эпицентре идеологии. Поэтому научные исследования конца 1950-х начала 1980-х годов в области культурного строительства несли на себе отпечаток идеологических установок, что сказывалось на методологии исследований. Привлекая на каждом этапе исследования новые количественные показатели о масштабах ликвидации неграмотности, о динамике роста библиотечной сети, книгоиздательства, участия партийных, профсоюзных и комсомольских организаций в культурно-массовой работе среди населения, авторы этих работ следовали одной общепринятой схеме — показать неразрывное единство политической, идеологической и культурной работы на «духовном фронте».
В связи с этим в исторической литературе 50-70-х годов, не изученными оставались вопросы, связанные с процессом формирования нового типа зрителя, нового читателя, не были показаны читательские и зрительские интересы различных социальных групп, ибо эти сюжеты выходили за пределы «единства партии и народа». По этой причине в стороне оказались проблемы трудовой и интеллектуальной деятельности научных и добровольных обществ. Лишь в начале 1960-х годов А. Н. Назаров предпринял попытку изучить процесс формирования в 1920-1930-х гг. городского массового читателя (19). Автор раскрывает средства приобщения к книге горожан, связывая их с результатом развития издательской деятельности.
Большой интерес представляют труды Л. Г. Рассохина, 3. В.
Степанова, В. А. Разумова, В. П. Гришина, Н. Б. Лебиной. Их авторы особое
* внимание уделили роли городских фабрично-заводских клубов,
культотделов профсоюзов, художественной рабочей самодеятельности в
12
деле формирования советского социокультурного типа личности (20). К ним примыкают работы В. А. Руднева, А. Н. Филатова, Е. Нагирняка (21), где освещены проблемы создания в рабочем коллективе новых обрядов и праздников. Несмотря на серьезный вклад в историческую науку перечисленных выше авторов, они были ограничены необходимостью рассмотрения процессов социально-культурного строительства исключительно через призму участия рабочего класса в развитии духовной культуры советского общества. Таким образом, другие социальные группы находились вне сферы внимания исследователей 50-70-х годов.
В большом массиве исторической литературы рассматриваемого периода следует выделить монографию 3. В. Степанова «Культурная жизнь Ленинграда 20-х начала 30-х годов», которая вышла в свет в конце 1970-х годов. В ней впервые поднимались вопросы о путях и методах приобщения широких масс к культуре, доступности культуры для различных классов и социальных групп, их отношение к явлениям культурной жизни, проблема «социального охвата населения культурой» (22). Автор рассмотрел культурную жизнь городского населения через такие сферы общественной жизни как театр, кино, музыка, литература, печать, художественная самодеятельность, что позволило наметить отдельные аспекты более широкого социального исследования «искусство-зритель» и истории культурного досуга горожан.
В этот же период появляются исследования по культурному развитию городов в отдельных регионах СССР. Так, проблемы периодизации культурного строительства провинциальных городов Сибири, поднимались в монографии В. Л. Соскина (23). Автор выделил три периода развития культуры, в ходе которых шел процесс становления нового духовного облика советского человека. Первый период, получивший название * «донэповский» (октябрь 1917 - начало 1921 г.) характеризовался борьбой в
провинции за советскую культуру. Сфера культурной работы превратилась
13
«в поле идеологического сражения» за усвоение «нового миросозерцания», создания новой личности «как клетки коммунистического коллектива». Второй период (1921-1928 г.) сопровождался изменением темпов культурного строительства, связанных с задачами новой экономической политики. На этом этапе углублялась и расширялась агитационная и пропагандистская деятельность издательских органов, культурно-просветительных учреждений, участвовавших в процессе создания нового облика советского человека. Наконец, третий период с 1928-1929 г. характеризовался завершением культурных преобразований и вступлением страны в следующий период культурной революции. В целом, В. Л. Соскин придавал решающее значение в формировании нового духовного облика советского человека первому периоду, в ходе которого были подорваны организационные устои и институты старой буржуазной культуры и «заложены основы социалистической культуры» и нового социокультурного типа личности.
Региональная историография 1950-х - начала 1980-х гг. развивалась как местный вариант общероссийской, поэтому для местных исследований было характерно изучение вопросов, связанных с формированием духовного облика советского человека в городах в контексте историко-партийной проблематики. Особенно это заметно в обобщающих трудах, где авторам практически приходиться решать задачу распределения по рубрикам глав и параграфов многих смежных и близких, по сути, аспектов культурного и социального строительства. Вместе с тем, развитие краеведения, возродившегося в 60-е гг., способствовало позитивному процессу накопления исторических данных о регионе, эрудитскому развитию местной истории. Это в полной мере относится и к Ставропольской историографии.
В работах обобщающего типа, вышедших с конца 50-х по середину 80-х годов в крае (24), представлен большой фактический материал,
14
иллюстрирующий важнейшие направления социальной политики и культурной работы в городах края. Авторами этих исследований освещены вопросы просвещения, работы клубов, библиотек, театров, киноустановок, показаны методы воспитательной работы в массах, обобщены итоги культурной политики местной власти. В очерках истории Ставропольской организации КПСС и ВЛКСМ, принадлежащих к историко-партийной проблематике, освещается партийное просвещение и в целом идейно-политическое воспитание коммунистов и комсомольцев, в том числе и в городах региона (25). Авторы обращают внимание на то, что от идейного и общекультурного роста членов партии прямо зависели успехи культурного строительства в городах края.
Обширный материал о деятельности партийных организаций в сфере культурного строительства представлен в тематических статьях Г. Н. Бондаренко, М. С. Кузьмина, С. М. Пешкова, Н.Н. Семисотова, В. И. "Сучихина, Н. Дикаловой (26). Сочетая тематический и хронологический методы изложения, авторы данных работ характеризуют мероприятия общественных и партийных организаций по ликвидации неграмотности среди городского населения, деятельность изб-читален, ликбезов, библиотек, развитие народного образования.
В целом, для региональной исторической литературы конца 1950-х - начала 1980-х годов был характерен односторонний, политический подход, освещающий успехи социально-экономического и культурного развития края. Сложности и противоречия, связанные с формированием нового социокультурного облика городского населения региона, не получили в тот период освещения в трудах местных историков.
Историографический обзор советской общесоюзной и региональной исторической литературы конца 1950-х начала 1980-х годов показывает, что проблемы социокультурного развития городского населения не стали объектом комплексного внимания исследователей.
15
Несмотря на обилие работ, посвященных отдельным аспектам социальной и культурной политики, в советской историографии не были изучены такие проблемы, как история социокультурной трансформации общества 20 - 30-х годов, взаимоотношения традиционной крестьянской и городской культур, культуры образованного меньшинства и малограмотного большинства. История формирования нового культурного типа человека обошла такие вопросы, как круг чтения городского населения, интересы кинозрителей и зрителей других массовых зрелищ, участие горожан в массовых ритуальных действиях. Попытки советских исследователей соединить в единое целое две сферы общественной жизни - социальную и культурную не имели логической взаимообусловленности без анализа мировосприятия различных групп городского населения.
С конца 1980-х годов начинается новый этап " изучения социокультурной истории городов. Исследователи отечественной истории в этот период обратились, с одной стороны, к подходам урбанистики, а с другой, восприняли методы изучения повседневной жизни и микросоциальной истории из зарубежной историографии и отечественной медиевистики. Работы современных исследователей, посвященные данным вопросам, отличаются новизной методологических подходов, введением в научный оборот новых комплексов архивных источников, определенной полидисциплинароностью.
Отход от традиций советской историографии сказался на трактовке самого понятия социальной структуры. В отличие от упрощенно классовой стратификации советского общества на современном этапе внимание историков сосредотачивается на социокультурных общностях и социальных ячейках общества. Социальная структура в данном случае выступает как один из горизонтальных срезов общественной системы, которая ^ интегрирует различные сферы жизнедеятельности человека. При таком
подходе появилась возможность рассмотрения социокультурных процессов
16
в комплексном единстве социальных, культурных, экономических и политических связей. С начала 1990-х годов стали появляться первые работы, посвященные изучению истории микросоциальных групп в контексте социальных отклонений. Тематика, посвященная повседневности различных социальных групп, в том числе маргинальных, выходила за рамки общепринятых в советской историографии направлений исследования. Было принято считать, что такие явления как нищенство, проституция, преступность, алкоголизм, беспризорность являются пережитками дореволюционной России и не характерны для советского общества.
Эволюция отношений государства и общества к социальным аномалиям рассмотрена такими исследователями, как Н. Б. Лебина, А. К. Соколов, К. Б. Литвак, Г. А. Бордюгов, В. С. Тяжельникова, Т. В. Царевская (27). В работах этих ученых была изучена эволюция официальной политики
в 20-е - 30-е гг. по отношению к таким микрогруппам, как лица с Щ ¦ ¦
отклоняющимся поведением. Авторы показали, что взамен поисков путей
социальной реабилитации людей с девиантным поведением происходила политизация этих пороков. Аномальные явления, принимая скрытые формы, насильственно стирались в общественном сознании. Среди наиболее актуальных проблем истории микрогрупп можно выделить вопросы адаптации детей «социально чуждых элементов» в послереволюционном обществе, положение бывших дворян на советском рынке труда, социальный статус в экстремальной ситуации и др. (28). Исследователи единодушно приходят к выводу, согласно которому формирование нового, общества сопровождалось взаимодействием и взаимовлиянием всех социальных слоев населения. Каналы интеграции «бывших» в советское общество были разнообразны: сокрытие социального -' происхождения, заключение браков с представителями пролетарских слоев,
профессиональная карьера, производственные успехи.
17
Конец 1990-х годов в отечественной исторической литературе отмечен дискуссией по проблеме становления нового социокультурного типа горожанина в советском обществе. При многообразии обсуждаемых вопросов центральным оставалась история становления новой городской культуры и судьба традиционной, крестьянской культуры в новом социокультурном пространстве. Так, в статье B.C. Тяжельниковой (29) акцентируется внимание на то, что пролетарская культура как неотъемлемая часть городской находилась в 1920-е годы в стадии формирования и была представлена эпизодически. Во всех слоях общества того времени доминировала традиционалистская крестьянская культура. Это оказывало влияние на мышление и мировосприятие горожан, для которых окружающий мир представал в видении культурного традиционалистского типа. Поэтому, по мнению Тяжельниковой, определяющим механизмом внедрения новых культурных форм стали патерналистские практики
предшествующего дореволюционного периода. Власть воспроизводила этот
Ш
тип отношений, пытаясь с помощью культурно-просветительской
деятельности наполнить его новым идеологическим содержанием.
На схожей методологической позиции стоит и Н. Б. Лебина, которая в одной из своих книг (30) приходит к выводу, что массовое сознание горожан носило «полуфеодальный характер» и было готово к восприятию новых догм социалистического характера. Властные советские структуры пытались сформировать городскую культуру путем наполнения привычных форм выражения религиозного миросозерцания новым содержанием с помощью заимствования традиционной атрибутики, символики, лексики, т.е. посредством внедрения новой идеологии в повседневные практики. Аналогичные идеи высказывает в своей работе В. В. Глебкин. Он отмечает, что основным механизмом трансляции «культурных идеологем» являлось * воспроизведение большевиками «синтаксиса традиционной русской
культуры, наполняемого новой лексикой». Однако процесс проникновения |
