ВВЕДЕНИЕ
Настоящая работа посвящена изучению текстов нормативно-правовых документов как феномена правовой коммуникации.
Тексты законодательных документов (актов), являясь важнейшим элементом правовой системы общества, представляют собой богатейший материал для лингвистического анализа. Изучение нормативно-правовых актов открывает возможности для расширения толкования языка закона не только как юридического понятия, но и рассмотрения его с позиции лингвистического знания, для восприятия языка закона как отражения языкового сознания участников коммуникации в законодательной сфере. Право воспринимается, интерпретируется и реализуется непосредственно через язык (текст, речь), поэтому особенности законодательной техники давно находятся в поле зрения юристов (см., например: [Керимов, 1962; Нашиц, 1974; Пиголкин, 1981; Алексеев, 1982; Бойко, 1997; Баранов, 2000; Тихомиров, 2000; Хабибулина, 2000 и Др.]), а также лингвистов, разрабатывающих правила построения текстов, функционирующих в правовой сфере [Щерба, 1939; Fillmore, 1972; Кожина, 1977; Виноградов, 1980; Томашевский, 1983 и др.].
Однако в большинстве перечисленных работ, касающихся языкового аспекта права, наблюдается тенденция отвлечения от собственно лингвистического своеобразия при рассмотрении языко-правовой сферы и сосредоточения на «юридизированном» (т.е. пригодном для употребления юристом) состоянии языка, определяемом его местом в системе права. В то время как своеобразие языка, используемого в изучаемой сфере, определяется естественными закономерностями языка, доступными лишь собственно лингвистическим методам изучения. Пристальное внимание лингвистов к вопросу о функционировании современного русского языка в законодательной сфере стало возможным благодаря целому ряду установок («отличительных парадигмальных черт») современного этапа развития
лингвистического знания, к которым Е.С. Кубрякова относит четыре основных: экспансионизм (тенденцию к расширению границ науки), антропоцентризм (изучение научных объектов по их роли, назначению и функциям для развития личности), функционализм (представление о языке как механизме для осуществления определённых целей человека и реализации им определённых намерений) и экспланаторность (объяснительный, взаимопроникающий характер научных дисциплин, придающий каждой из них рациональное содержание) [Кубрякова, 1995, с.207].
Указанные характеристики лингвистической науки в конце XX -начале XXI вв. способствовали формированию ряда научных лингвистических дисциплин междисциплинарного цикла, к которым отнесены когнитивная лингвистика, лингвистическая конфликтология, лингвоперсонология, а также судебное речеведение [Галяшина, 2003] лингвоюристика [Атарщикова, 2004; Голев, 1998; Кострова, 2002 и др.] и юридическая лингвистика [Голев, 1998; Горбаневский, 2001; Матвеева, 2004 и др.], в рамках которой решается ряд лингвистических проблем, возникающих на стыке языка и права.
Прежде всего в поле зрения исследователей (как лингвистов, так и юристов) давно находятся особенности законодательной техники, правила её использования в текстах, функционирующих в правовой сфере [Алексеев, 1996; Баранов, 2002; Бойко, 1997; Керимов, 1998; Кострова, 2002; Нашиц, 1974; Пиголкин, 1990; Тихомиров, 2000; Хабибулина 1996 и др.; Виноградов, 1980; Кожина, 1977; Солганик, 1997; Томашевский, 1983; Щерба, 1939; Fillmore, 1972 и др.].
В последние годы внимание исследователей привлекают проблемы функционирования юридической терминологии [Горбель, 2004; Денисова, 1992; Ершова, 1992; Рыженкова, 2004; Савицкий, 1987; Тархова 1990 и др.]; вопросы, связанные с искусством владения словом в профессиональной юридической деятельности [Губаева, 2003; Катышев, 2001; Шпаковская, 2002
и др.]; аспекты формирования речевых жанров, реализуемых в правовой сфере [Гриценко, 2004; Иванова, 2004; Крысин, 2002; Крюкова, 2002; Любимов, 2002 и др.]; проблемы юрислингвистической коммуникации [Алексеев, 1996; Баранов, 2002; Голев, 2000; Губаева, 2003; Жельвис, 2000; Кострова, 2002; Котюрова, 2003 и др.]. В работах лингвистов, занимающихся в настоящее время изучением языка закона [Голев, 2004 Белянин, 2001; Губаева, 2003; Катышев, 2001; Лебедева, 2000; Матвеева, 2004; Сайкова, 2005; Чернышева, 2004 и др.], в качестве основной проблемы ставится проблема разграничения юридического и лингвистического аспектов одних и тех же явлений на стыке языка и права. Одной из таких нерешённых проблем, еще не получивших монографического описания, является изучение языка различных видов текстов, функционирующих в законодательной сфере, в аспекте языковой личности законодателя.
Тексты законодательных актов представляют собой реализацию юридического языка (языка закона), использование которого требует решения ряда задач, обусловленных как юридически, так и лингвистически. Поэтому обращение к изучению характерных признаков текстов современных нормативно-правовых документов и их функционирования в аспекте языковой личности законодателя представляется весьма актуальным.
Актуальность диссертационного исследования обусловлена также интересом современной лингвистики к языковой личности создателя текста и отражению в тексте языкового сознания автора - читателя текстов, функционирующих в разных сферах человеческой деятельности (художественной [Виноградов, 1980; Бутакова, 2001; Караулов, 2002, 2004 и др.], публицистической [Винокур, 1993; Иссерс, 1999; Голев, Чернышева, 2003; 2005 и др.], юридической [Додыченко, 2005; Маланина, 2005а, 20056; Подольхова, 2006; Рудакова, 2004; Тенсина, 2005; Чернущенко, 2004 и др.]).
В рамках данного исследования языковая личность законодателя рассматривается как сформировавшаяся под влиянием особой правовой
сферы деятельности, представляющей собой сферу «административно-правового общественного сознания, сферу судопроизводства» [Кожин, Крылова, Одинцов, 1982, с. 103-104], и нашедшая отражение в текстах нормативно-правовых документов через систему языко-стилевых признаков и узуально одобренных разноуровневых аномалий.
Объектом исследования является естественное и юридическое функционирование языка в текстах нормативно-правовых документов.
Предмет исследования - языко-стилевые структуры текстов нормативно-правовых актов, отражающие результаты лингво-правовой деятельности языковой личности законодателя в изучаемой сфере.
Целью исследования является выявление и описание языко-стилевых структур текстов нормативно-правовых актов, определяемых профессиональной составляющей языковой личности законодателя.
Задачи исследования:
1) теоретическое осмысление понятий «законодательная техника», «язык закона», «нормативно-правовой акт» с позиции юридической лингвистики, их функционирование в рамках научного контекста. Введение понятия «языковая личность законодателя»;
2) исследование и обобщение фрагментов языкового сознания участников коммуникации в законодательной сфере по результатам опроса и ассоциативного эксперимента;
3) выявление различий восприятия текстов нормативно-правовых документов в рамках юридического и лингвистического дискурсов;
4) создание ассоциативных полей, характеризующих языковую личность участников коммуникации в законодательной сфере;
5) выявление типичных признаков (составляющих) языковой личности законодателя как профессиональной;
6) анализ текстов нормативно-правовых актов как текстов, сформированных в особой профессиональной сфере деятельности (законодательной сфере деятельности), обслуживающих сферу
8
правового общественного сознания; 7) выявление в текстах нормативно-правовых документов узуально
закреплённых аномалий, обусловленных сферой функционирования.
Новизна диссертационного исследования обусловлена не только характером языкового материала, ранее не изученного (тексты современных нормативно-правовых документов (актов) Алтайского края, принятые депутатами Алтайского краевого Совета народных депутатов), но и интересом исследователя к языковой личности законодателя, фрагмент языкового сознания которого изучается в данной диссертации как в ходе ассоциативного эксперимента, так и в процессе лингвостилистического анализа текстов нормативно-правовых актов через систему узуально закреплённых для функционирования в изучаемой сфере языко-стилевых аномалий.
Настоящее исследование является первым системным опытом описания текстов нормативно-правовых актов в аспекте языковой личности законодателя.
Материал исследования. Указанные задачи решаются на материале текстов нормативно-правовых актов Алтайского края (в количестве десяти актов общим объёмом 145 страниц).
Некоторые из нормативно-правовых документов в момент изучения имели статус закона, а другие находились в стадии разработки, то есть имели статус законопроекта, в обсуждении которых, совместно с законодателями Алтайского края, принимал участие автор диссертационного исследования.
Также используются данные опроса (проведён в 2003 году), и ассоциативного эксперимента (2005 год). Участниками опроса являлись 50 респондентов, имеющих филологическое образование, и 50 - юридическое. В ассоциативном эксперименте участвовало такое же количество респондентов с филологическим и юридическим образованием.
Выбор текстов законодательных актов в качестве источника материала для лингвостилистического анализа обусловлен интересом современной лингвистики к своеобразной речевой структуре нормативно-правового документа, его
функциональной специфике, к особенностям его содержания, целевого назначения, во многом отражающих специфику языкового сознания личностей, осуществляющих коммуникацию в сфере правотворчества. Специфика эта обусловлена не только своеобразием языковой личности коммуникантов, но и особенностями самой сферы деятельности, имеющей длительную историю существования, сформировавшейся под влиянием различных языковых и неязыковых факторов1 особого языка (язык закона), который во многом отличается от естественно национального русского языка.
Методы исследования. В работе используется метод научного описания, ключевыми компонентами которого являются классификация, обобщение, наблюдение, опрос, беседа, и метод цепного ассоциативного эксперимента, а также приёмы сопоставительного анализа, позволяющие прояснить специфичность языка закона через системное сравнение лингвистического и юридического аспектов языка закона. Анализ материала осуществлён на основе комплексного подхода, в рамках которого используются приёмы стилистического анализа текста, когнитивного анализа, приёмы лексического и ассоциативного моделирования. Основной единицей анализа является высказывание в структуре текста законодательного акта.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что она развивает идею изучения языка закона в антропоцентрическом и юрислингвистическом аспектах, внося вклад в изучение вопросов, выявляющих специфику мотивированности употребления тех или иных язьжовьк единиц в зависимости от особенностей языкового сознания и язьжовой личности продуцента текста, обусловленности частоты аномальных употреблений в законодательном акте как правилами конструирования текста в изучаемой сфере, так и влиянием человеческого фактора (законодателя, читателя) в их сближении. Рассмотрение поставленных вопросов углубляет представление о теоретическом материале для таких научных
1 Языковые факторы определяют словесное выражение мыслей, обладают звуковым и грамматическим строем, в отличие от неязыковых факторов, обусловливающих функционирование языка в изучаемой сфере человеческой деятельности (например, область общественного сознания, сфера употребления языка, личности участников правовой коммуникации, разграничение предметов ведения и полномочий между законодателями уровня РФ и законодателями субъекта РФ и др.).
10
дисциплин, как лингвистика (юридическая лингвистика), стилистика, литературное редактирование.
Практическая ценность. Материал исследования может быть использован при разработке лекций, практических курсов по языку закона как в сфере юриспруденции, так и в лингвистике. Рекомендации по совершенствованию язьжа и стиля закона могут быть полезны в процессе подготовки нормативно-правовых предписаний на стадиях законотворческого процесса.
Узуальное описание язьжа закона как области функционирования литературного язьжа обусловливает и теоретическую, и практическую значимость настоящего исследования.
Положения, выносимые на защиту:
1. Тексты нормативно-правовых документов представляют собой правовой феномен, в ходе создания которого законодатель (автор (создатель) нормативно-правового акта) отвлекается от правил естественного языка, обусловленных его функционированием в законодательной сфере.
2. Юридизация текстов нормативно-правовых актов обусловлена системой сложившихся и закрепившихся в юридической практике правил законодательной техники, тенденцией к упрощению, схематизации естественного языка, а также потребностями законотворческой практики, облегчающими процесс коммуникации в законодательной сфере.
3. Языко-стилевые аномалии текстов нормативно-правовых документов обусловлены как низкой речевой компетенцией законодателя, так и характером юридизации естественного языка в данной сфере человеческой деятельности узуально закреплённого характера.
4. Тексты нормативно-правовых документов несут на себе отпечаток языковой личности законодателя в особой сфере человеческой деятельности - законодательно-правовой.
Апробация работы. Основные положения диссертации и результаты
11
работы представлены на заседаниях научно-практического семинара «Проблемы разграничения предметов ведения и полномочий между различными уровнями власти Российской федерации» (Барнаул, 2001); научного семинара аспирантов кафедры теории коммуникации, риторики и русского языка Алтайского государственного университета (Барнаул, 2004); общественных слушаний комитета по правовой политике и местному самоуправлению Алтайского краевого Совета народных депутатов, посвященных обсуждению законопроекта «Об Уполномоченном по права человека в Алтайском крае» (Барнаул, 2002); на международных, всероссийских, региональных научных и научно-практических конференциях: XXX научной Конференции студентов, магистрантов, аспирантов (Барнаул, 2003); Четвёртой краевой молодёжной научно-практической конференции «Молодёжь в XXI веке» (Рубцовск, 2003); Всероссийской научной конференции «Публично-частноправовое регулирование в России: теоретические и практические проблемы» (Барнаул, 2003); II Международной научно-практической конференции «Языковая картина мира: лингвистический и культурологический аспекты» (Бийск, 2004); Международной научно-практической конференции
«Коммуникативистика в современном мире: человек в мире коммуникаций» (Барнаул, 2005); XXXII апрельской конференции студентов и молодых учёных, посвященной 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. (Кемерово, 2005); II Всероссийской научной конференции, посвященной памяти проф. И.А. Воробьёвой «Языковая концепция регионального существования человека и этноса» (Барнаул, 2005).
По теме исследования опубликовано 11 работ общим объёмом 4,9 п.л.
Структура работы определяется спецификой поставленных задач, характером объекта и предмета изучения. Диссертационное исследование состоит из введения, трёх глав, заключения, списка литературы (219 источников), списка источников (42 источника), списка условных обозначений, четырёх приложений. В тексте работы содержится б рис. и 10 таблиц.
12
ГЛАВА 1
ЮРИДИЧЕСКОЕ И ЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ НОРМАТИВНО-ПРАВОВОГО ДОКУМЕНТА
Первая глава посвящена теоретическому осмыслению понятий «законодательная техника», «язык закона», «нормативно-правовой акт», показано их функционирование в рамках научного контекста.
Нормативно-правовой акт рассматривается не только как текст, функционирующий в определённой сфере деятельности, но и как текст, содержащий профессиональную языковую личность, в связи с чем вводится понятие «языковая личность законодателя» как профессиональная языковая личность.
В данной главе сформулированы основные положения, отражающие научную базу диссертационного исследования.
1.1. Законодательная техника как основа юридизации естественного литературного языка в процессе создания нормативно-правового акта (юридический аспект)
1.1.1. Законодательная техника: определение понятия
В современном обществе люди обращаются к законодательным актам, нормы которых содержат требования, запреты и дозволения.
Каждое государство устанавливает в общественных отношениях определенный порядок, который с помощью законодательства и законности отражается в правовых нормах, обеспечивает, охраняет и защищает.
Законодательство охватывает большинство сфер человеческой жизнедеятельности, расширяет границы своего регулирующего воздействия
13
на общественные отношения по мере усложнения социального бытия, непосредственно сопровождая людей в общении друг с другом. Столь значительная роль законодательства в жизни личности и общества предполагает знание прежде всего того, в чем суть законотворчества, каким образом оно создается, формируется и развивается. Без такого знания исключается сколько-нибудь успешная деятельность по созданию и совершенствованию законов и подзаконных актов, призванных служить задачам обеспечения свободы личности и прогресса общества.
Законотворчество, как и всякое творчество в целом, предполагает наличие у законодателей не только общей культуры, но и специальных знаний, определенных навыков владения искусством формирования и формулирования законодательных актов. Эти знания в юридической теории и практике именуются законодательной техникой, представляющей собой определенную систему требований при создании нормативно-правовых правил, законов и подзаконных актов, их систематизации [Тихомиров, 2000, с.8].
Понятие «законодательная техника» долгое время оставалось наиболее актуальной проблемой в законотворчестве. В разные периоды этому уделяли внимание многие исследователи (см., например: [Нашиц, 1974 Алексеев, 1982; Власенко, 1998; Керимов, 1998 и др.]). Благодаря им установилось представление о законодательной технике как о системе в ее законотворческой функции, которая (система) отличается искусным ремеслом законодательной деятельности.
Понятие «законодательная техника» употребляется в разных значениях: как совокупность правил о характере, структуре и языке закона, или как совокупность правил о рациональном составлении и правильном изложении норм права и институтов в нормативно-правовых актах, или как совокупность правил, регулирующих вопросы организации подготовки таких актов, или как система правил, определяющих структуру права в соответствии с его закономерностями при правовом регламентировании
14
общественных отношений [Нашиц, 1974, с. 140], то есть под законодательной техникой понимается система правил и приёмов подготовки наиболее совершенных и целесообразных по форме и структуре проектов нормативно-правовых актов.
По нашему мнению, законодательная техника - это система основанных на практике законотворчества и теоретически осмысленных принципов и правил формального конструирования текста нормативно-правового акта, приёмов подготовки наиболее совершенных по форме и структуре законопроектов, обеспечивающих максимально полное и точное соответствие формы нормативно-правовых предписаний мысли законодателя, лёгкую обозримость нормативного материала, доступность для восприятия, исчерпывающий охват регулируемых вопросов, внутреннюю согласованность и непротиворечивость системы законодательства.
Законодательная техника соотносится с такими понятиями, как «право», «законодательство» и с более частным понятием - «нормативно-правовой акт» (с целью избежания тавтологии синонимами понятия «нормативно-правовой акт» в нашем исследовании (а это не противоречит юридической практике) являются понятия «нормативно-правовой документ», «нормативно-правовое предписание», «законодательный акт», «закон», «законопроект», «проект закона», за исключением специальных оговорок, необходимых с целью юридически грамотного использования дефиниций в контексте диссертации. Например, не каждый нормативно-правовой акт может являться законом, то есть нормативно-правовой акт - это более широкое понятие, которое можно применить как к понятию «закон», так и к понятию «подзаконный акт нормативного характера», например, постановление Правительства РФ. Нас же интересует нормативно-правовой акт в более узкой интерпретации, а именно как закон (проект закона), правила создания которого охватываются таким понятием, как «законодательная техника»).
Вопрос о том, что такое право, обыденным сознанием решается
15
довольно просто: право - это все те законы и иные правовые акты, которые создаются компетентными органами государства для регулирования отношений между людьми и охраняются путем использования средств государственного принуждения. В этой простоте есть определенная доля истины, но нет главного — строго научного определения сущности, социальной ценности и назначения права, которое ошибочно отождествляется обычно с законодательством.
В отличие от законодательства право является объективным феноменом, вырабатывается исторически в процессе общечеловеческого общения, познания и деятельности. Оно вытекает из объективной необходимости упорядочения отношений между людьми, их стабильности и определенности.
Законодательство же представляет собой категорию субъективную, создается уполномоченными на то должностными лицами государства [Алексеев, 1982].
Сказанным не отрицается значение совокупности законов, законодательства в целом, а указывается, что эта совокупность - лишь часть правовой целостности, одно из проявлений права.
Смысл связи права и нормативно-правового акта состоит в том, что нормативно-правовой акт призван быть точной и в научном отношении безупречной формулировкой действительного, объективно возникшего, фактически существующего и развивающегося в обществе права с целью однозначного понимания норм, регулирующих общественно-правовые отношения.
Из изложенных соображений вытекает принципиальный для лингвистики вывод. Законодатель (автор текста нормативно-правового акта) должен видеть право в самой действительности, так как содержание закона дано как нечто реальное самими общественными отношениями, закономерностями, тенденциями их развития, поэтому неточности в положениях нормативно-правового акта, вызванные низкой
16
речевой компетенцией законодателя, наносит вред правоприменительной практике, вводя в заблуждение читающего. Иначе говоря, законотворчество призвано перевести сущность правовых идей на язык закона, воплотить в нормативно-правовом предписании объективные потребности общественного развития, не нарушая законы языка. А это означает необходимость тщательного, глубокого и всестороннего изучения не только социальных, правовых отношений, которые подлежат законодательной регламентации, но и норм современного русского языка.
Роль законодательной техники - давать указания законодателю относительно правильного формирования законодательных актов, систематизации законодательного материла. Тут «и природа закона, и нормы, и структура, и логика, и стиль, и язык закона» [Керимов, 1998, с.6].
Значительная роль законодательной техники, как совокупности правил, предназначенных для эффективного создания проектов законов, где организационно-технические методы подготовки, приёмы оформления проектов органически сплетены, обусловлена необходимостью влияния законодательной техники на правоприменительную деятельность в целях:
1) рационального, адекватного урегулирования общественных отношений, изложения законодательных актов чётко, однозначно и в то же время достаточно лаконично, в определенной мере стандартно;
2) правильного понимания смысла и содержания правовых норм лицами, которым они адресованы во избежание сомнений относительно их прав и обязанностей, предусмотренных нормативно-правовыми актами.
Можно сказать, что законодательная техника направлена на то, чтобы при помощи определённых правил сделать правовые нормы чёткими, согласованными между собой, отвечающими требованиям законности, что определяет её задачи; она значима с позиции «нормативно-структурного и познавательно-логического формулирования правового материала»
17
|
