ВВЕДЕНИЕ
Проблема места корейского шаманизма в социальной истории корейского общества пока еще не была предметом специальных исследований.
Прежде чем перейти к обоснованию выбора темы данного диссертационного исследования, нам бы хотелось определить его границы. Под термином «религия» в наше время обычно понимают общественный институт, занимающий в современном обществе отведенную ему социальную нишу определённой идеологической силы. Однако в прошлом роль религии в социуме была намного более важной: религия выполняла функции регулятора как на макробщественном уровне - направление внутренней и внешней политики отдельного государства и человеческого сообщества в целом, так и на микрообщественном уровне - регуляция семейных отношений и судьбы отдельного индивидуума. Все это в полной мере относится и к шаманизму вообще, выступавшем в качестве основной религии в некоторых обществах прошлого.
Отличительной особенностью шаманизма как религии является «применение методов экстатического общения со сверхъестественным миром и в связи с этим выделение особых лиц, которым приписывается способность такого общения» [Токарев, 1984, с. 270]. Отечественными учеными отстаивается та точка зрения, согласно которой этот феномен религиозной жизни подвержен всем тем «болезням роста», что и все остальные религии, иными словами, он последовательно развивается от низшей стадии к более высоким своим формам, уступая место, в конечном итоге, более «продвинутым» формам религиозного сознания [Токарев, 1984, с. 271- 291].
Шаманизм это не только сам шаман и все, что с ним связано (духи-помощники, стиль его поведения, инструментарий), но также и все остальные стороны жизни общества: обряды, мифы и нормы поведения, которые на первый взгляд возможно и не имеют прямого отношения к шаманизму. Поэтому в эпоху, когда шаманизм был низведен до уровня народной религии, приверженцы других религий и культов стремились выхолостить всю шаманскую подоплеку из различных религиозных обрядов, казавшихся вполне официальными. История
8
трансформации корейского шаманизма представляет из себя пример взаимодействия древнейшего корейского шаманского комплекса воззрений на мир с постоянно наслаивавшимися на него другими религиями и религиозными учениями.
В данной работе нашей целью является исследование на конкретных примерах форм взаимоотношений, складывавшихся в разные исторические эпохи, между корейским обществом и корейским шаманизмом.
Представляется несомненным актуальность изучения истории корейского шаманизма, как древнейшего и сложнейшего комплекса религиозных воззрений корейцев, комплекса сохранявшего свои значительные позиции, испытывая огромное влияние как со стороны мировой религии - буддизма, а также со стороны конфуцианства, даосизма, а в новое время и «новых религий», на протяжении тысячелетий. Актуальность изучения истории трансформации корейского шаманизма, его взаимодействия с иными общественными институтами определяется и тем, что в наши дни многие корейские исследователи истории, культуры (прежде всего, Республики Корея) определяют своеобразие корейского этноса именно наличием такого неординарного для современного общества явления как корейский шаманизм. В известной мере, корейский шаманизм, его история и формы бытования входят в этническое самосознание корейского народа.
Как известно, в мировой науке последние десятилетия отмечены возросшим интересом к изучению шаманизма у различных народов мира. В этом контексте изучение истории взаимодействия корейского шаманизма с иными формами общественного бытия, рассмотрение его судеб на протяжении тысячелетий должно открыть новые пути и направления для широких компаративистских сопоставлений, для изучения теории шаманизма как мирового явления. Это обстоятельство также определяет актуальность данного исследования.
Источники Археологический материал по корейскому шаманизму присутствует в виде важного составляющего элемента памятников эпохи Трёх государств (I в. до н.э.-VII н.э.). В этом отношении, например, следует, прежде всего,
подчеркнуть важность такого источника как настенная живопись гробниц древнекорейского государства Когурё (37 г. до н.э. - 648 г н.э.).
Потенциально весомую роль могли бы сыграть эпиграфические памятники, однако их известно относительно немного. Наиболее значимым из них является известная стела Квангэтхо-вана, относящаяся к 414 году нашей эры. Для нас она представляет интерес в первую очередь потому, что содержит самый древний вариант мифа об Основателе государства Когурё - Чумоне (Чхумо-ване).
Нарративные источники заключают в себе огромный массив информации.
Важную роль в деле реконструкции политико-религиозной ситуации в Древней Корее на рубеже нашей эры играют китайские династийные хроники, с которыми отечественная наука смогла ознакомиться благодаря трудам Н.Я.Бичурина [Бичурин, 1950], Н.В.Кюнера [Кюнер, 1912], М.Н.Пака [Пака, 1961].
Специалистами по Корее и другим народам наиболее часто цитируются те разделы китайских хроник, которые посвящены описанию племён, обитавших на границах Китая. Их объединяет порою схематичность описания, приводящая к совпадению большого процента информации, там содержащейся, что явилось, в свою очередь, результатом компиляции хронистами данных из источников предыдущих эпох. Знакомство с многими китайскими памятниками в русской науке состоялось впервые благодаря трудам Н.Я. Бичурина.
На заре корейской истории, а именно так можно назвать эпоху Древнего Чосона (VII-II вв. до н.э.) и начальный период истории Трёх государств, традиция летописания, а вместе с нею и традиция фиксирования обычаев и обрядов, у корейских племен (протогосударств-племенных союзов) практически отсутствовала. События первых веков нашей эры в древнекорейских государствах были зафиксированы позднее, хотя и имеются сообщения о составлении «Юги» -«Записи о прошлом», якобы исполненной в период становления государства Когурё, и пэкческого «Соги» («Исторические записки»), силлаского «Кукса» -(«История государства») [Пак, 1987, с. 32].
На основе этих ранних творений корейской историографической мысли были позднее, почти тысячелетие спустя, составлены «Самгук саги» Ким Бусика (XII в.) (перевод на русский язык см.: [Ким Бусик, 1959 (2001); Ким Бусик, 1995;
10
Ким Бусик, 2002]) и «Самгук юса» Ирёна (XIII в.) [Ирён, 1960]. Первая из них принадлежит перу конфуцианского ученого и построена по образцу китайских династических летописей. Она включает в себя летописи (Силла, Когурё, Пэкче), хронологические таблицы, описания и биографии наиболее выдающихся политических и религиозных деятелей той эпохи. Ким Бусик попытался исключить малейшие упоминания и ссылки на такое недостойное явление общественной жизни как шаманизм. Стремясь показать свою крайнюю степень приверженности конфуцианским идеалам, Ким Бусик сознательно преувеличивал роль китайской культуры в формировании корейской государственности и всей последующей истории своей страны. Это давало и даёт повод многочисленным оппонентам небезосновательно упрекнуть автора в преклонении перед Китаем (кор. садэджуыи). Перевод большей части «Самгук саги» на русский язык был выполнен академиком РАЕН М.Н.Паком, а последние книги (кн. 32-50) - его коллегами и учениками [Ким Бусик, 1959 (2001), Ким Бусик, 1959; Ким Бусик, 1995; Ким Бусик, 2002].
Сочинение «Самгук юса» было написано буддийским монахом Ирёном в противовес конфуцианской версии истории Ким Бусика. Строгая хронологическая последовательность событий становится для Ирёна делом второстепенным. Главное же - доказать влияние сверхъестественного на ход истории. Следует учитывать, что деяния полубожественных героев древности или богов, казавшиеся необъяснимыми грозные природные явления были интерпретированы автором, с точки зрения учения Будды. Однако сложившийся к тому времени религиозно-мировоззренческий синкретизм (сплав шаманизма, буддизма, а также отчасти конфуцианства и даосизма) привел к тому, что за буддийской трактовкой событий истории и буддийскими персонажами порою проглядывает шаманская подоплёка.
Важнейшим источником для данного исследования стала летопись «Коре са» [Коре са, 1960-1963], повествующая о событиях более поздней эпохи Коре (918-1392). Работа над нею была завершена уже в правление династии Ли в 1447 году по личному указанию вана Седжона (1418-1450) группой конфуцианских ученых во главе с Чон Нинджи. Через три года этот труд был напечатан. Как и всякое произведение, создаваемое по указу свыше в рамках определенной
11
политической конъюнктуры, оно должно было служить цели доказать неизбежность падения династии Коре (918-1392) в результате ее нравственного разложения и утраты права находиться у власти. Вторая цель - подтвердить легитимность перехода трона к Ли Сонге - основателю династии Ли (1392-1910) и его потомкам. Например, в текст этой летописи были введены сцены встречи в середине XIII в. безвестного провинциального сановника Икчо (предка Ли Сонге) с ваном династии Коре. Представителями правящего дома были отвергнуты более ранние варианты истории династии Коре, где более или менее выпукло была показана роль в борьбе за свержение предыдущей династии тех или иных группировок аристократии. Такая участь постигла, к примеру, книгу опального сановника Чон Доджона «Коре кукса» [Пак, 1987, с. 46-47].
«Коре са» была переложена на современный корейский язык коллективом ученых КНДР в начале 60-х годов XX в. Это произведение на русский язык никогда не переводилось, за исключением описания деяний предков Основателя династии Коре, переведенных Л.Р. Концевичем [Корейские предания и легенды, 1980].
«Коре са» включает в себя 139 томов (кор. квон). Структура «Коре са» выдержана в классической схеме - вначале погодные записи деяний ванов (кор. «сега»), за ним в разделе «Пять стихий» (кор. «охэн») следует описание экстраординарных природных явлений: появление необычных небесных объектов, природные катаклизмы. Значительное место в «Коре са» уделено также обычаям, законодательству и социальной системе средневековой Кореи (для нас особую ценность представляют упоминания о запретительных указах в отношении шаманов) [Коре са, 1963, т. 7, с. 604]. Около половины всего объема этого источника занимает раздел биографий (кор. «ёльчон»). Первая часть биографических повествований отведена под жизнеописания праведных сановников и жен правителей Кореи. Мифологизированная биография основателя Коре - Ван Гона и его обожествлённых предков помещена в самом начале этого творения, непосредственно перед разделом «сега» - («погодные записи»). В конце этого раздела согласно традиции отведены под биографии изменников и предателей (кор. «панъёк»).
12
Наиболее выдающимся памятником, как по объему, так и значению доводимой до нас и информации, остаётся «Лиджо силлок» («Истинные записи династии Ли») [Лиджо силлок, 1975-1991]. Достаточно заметить, что ее перевод на современный корейский язык, выполнявшийся коллективом ученых из Академии Общественных Наук КНДР со второй половины 1960 и по начало 1990 гг. XX века, занимает 400 томов. «Лиджо силлок» составлялась непосредственно с начала правления династии (1392 г.), наиболее долго правившей корейским государством. Переводов на русский язык «Лиджо силлок» или хотя бы ее частей пока не существует.
Материал летописи «Лиджо силлок» выстроен в строгой хронологической последовательности, никакой сортировки по разделам нет. В силу этого поиск сообщений по определённой тематике становится делом весьма и весьма трудоёмким. Некоторую помощь нам в работе могут оказать труды корейских ученых (Ли Нынхва, Ю Донсика и других), занимавшихся поиском упоминаний о шаманизме в этой летописи. Однако им, и это вполне естественно, не удалось собрать полностью весь «урожай» на этой ниве. Не может в полной мере справиться с этой задачей также и компьютерная техника: при поиске в электронной версии «Лиджо силлок», вышедшей недавно в Республике Корея, по ключевому слову мудан («шаман») мы найдем лишь те упоминания на интересующую нас тему, которые давно уже известны. А ведь с шаманизмом там связаны также и те события, при описании которых термин «шаман» даже не упоминается.
Следует отметить, что подавляющее количество эпизодов «Лиджо силлок», где идет речь о шаманизме, преподносят это явление как несомненный порок, заслуживающий однозначного порицания: в них говорится о преступлениях мудан, совершенных наперекор общественной морали или принесших вред власть предержащим. Относительно нейтрально представлены шаманы лишь в тех местах летописи, где повествуется о проводимых ими в дни засухи церемониях моления о дожде (киуджё).
Весьма ценным источником может послужить также сочинение «Синджын Тонгук ёджи сыннсш» - «Новое описание земли Корейской и ее
13
достопримечательностей» [Синджын Тонгук, 1963]. Эта книга представляет собой переработку труда «Тонгук ёджи сыннам» придворных ученых Но Сасина и Со Годжона, вышедшего в 1481 г. Дополнения были внесены полвека спустя Ли Хэном и Ю Ынбо. Порядок изложения материала (в начале следует текст первоначального труда, затем с пометкой син - «новый» сообщения, введенные Ли Хэном). В этом сочинении «географическое» повествование начинается с описания столицы и заканчивается описанием самой отдалённой провинции. В соответствующих статьях даётся краткая справка о той или иной административной единице или просто населённом пункте тогдашней Кореи. Затем следует рассказ об обычаях и обрядах данного региона и излагаются легенды о знаменательных событиях, произошедших в них. Большая часть подобных текстов носит этиологический характер, объясняя происхождение того или иного географического названия. В источнике содержится большое количество версий мифов (в основном кратких), помещавшихся в более ранних исторических трудах. В силу наличия большого количества специфических деталей «Синдэ/сын Тонгук ёджи сыннам» весьма сложна для понимания.
Этнографический труд «Тонгук сесиги» [Тонгук сесиги, 1958] был составлен в XIX веке. Он содержит определённое количество информации по обычаям и обрядам, практиковавшимся в современной автору Корее. Ценность этого труда заключается в том, что описанные в нем церемонии почти все сплошь относятся к неофициальному, народному слою. Некоторые из них уже в то время были, по признанию самого автора, «древними». Этот источник был переведен на современный корейский язык и издан в обоих государствах Кореи.
Произведения корейской классической литературы. Определённое количество информации могут дать произведения корейских писателей. В основном, встречаются упоминания о некоторых вещах, которые каким-либо образом связаны с шаманизмом: излагаются легенды, описываются обряды, помогающие человеку выстроить согласно шаманской логике взаимоотношения с окружающей средой. Конечно, же, невозможно найти такого писателя, который бы все своё внимание сосредоточил бы исключительно на шаманизме. В лучшем случае, этой проблематике посвящена незначительная часть их творений. Таково,
14
к примеру, стихотворение Ли Гюбо «Ному» - «Старая шаманка» (XII в.) [Ли Гюбо, 1956], где автор, развивая шаманскую тему в связи с изгнанием из столицы жившей неподалеку от дома поэта старой шаманки, предоставляет нам тем самым богатый фактический материал. Ким Сисып (XV в.) в своем сочинении «Кымо синхва» - «Легенды с горы Кымосан» даёт нам обширный материал для понимания представлений о мировоззрении корейцев той эпохи.
Безусловно, богатейший материал предоставляют нам корейские шаманские песнопения, так называемые муга, которые исполняются в ритуальных целях. По-видимому, возраст этих творений насчитывает не одну сотню лет. Корейские ученые настаивают, что они ведут свое начало еще со времен Древнего Чосона (VII-II вв. до н.э.). Причина, по которой мы мало обращаемся к муга, состоит как раз в том, что точное время их составления определить пока не представляется возможным. Эти настоящие информационные залежи до настоящего времени исследованы относительно слабо. Большая часть муга зафиксирована на диалектах. Последний фактор порой весьма существенно затрудняет понимание шаманских песнопений.
Собственным полевым этнографическим материалам1 собранным как в КНДР (1998-2002 гг.) так и в Республике Корея (1991, 1996, 1997, 2002) мы отводим вспомогательную роль - пока их объём не столь значителен. Однако их роль в нашем понимании того или иного феномена в корейском шаманизме трудно недооценить. Заметим, что сбор фактологического полевого материала, будь то в Республике Корея или КНДР, сталкивается с немалыми трудностями -далеко не все корейцы даже в наши дни могут преодолеть традиционного критического отношения кмудан.
Историография Труды российских исследователей Написание данной работы было бы невозможным без предварительного ознакомления с кругом общей литературы по шаманизму. Мы имеем ввиду использование прежде всего материалов по шаманизму народов Сибири. В основном речь идёт о привлечении материалов трудов отечественных этнографов — Л.П.Потапова, Д.С.Дугарова, Н.А.Алексеева, А.В.Смоляк, Д.А.Функа, Е.П.Батьяновой, В.И.Харитоновой.
15
Заставить это нас сделало ещё одно обстоятельство - ведь именно в Сибири XVIII веке и началось знакомство с шаманизмом учёных всего мира, что позволяет нам назвать именно этот вариант шаманизма в какой-то мере эталонным.
В целях теоретического осмысления роли шаманизма в религии народов мира нами были использованы труды авторы которых пытаются систематизировать мировые религиозные явления - Дж. Фрэзер «Золотая ветвь», А.С. Токарева «Ранние формы религии», A.M. Золотарёва «Родовой строй и первобытная мифология» и другие. Особое значение имели труды В.Н.Басилова.
Труд Н.Я.Бичурина «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» [Бичурин, 1950] представляет собой собрание переводов разделов из китайских династических хроник начала нашей эры. Его основная ценность в том, что он создаёт возможность ознакомления с данными, зафиксированными в китайских династических хрониках, повествующих об истории Кореи в период Древнего Чосона и Трёх государств (Когурё, Пэкче, Силла) и Объединенного Силла.
Отметим также значение составленного в конце XIX в. сборника «Описание Кореи» (1900) [Описание Кореи, 1900], вобравшего в себя максимум сведений по Корее, известных в ту эпоху. В раздел информации по религиозной ситуации включено краткое описание взаимоотношений шаманизма с другими религиями.
Большое значение имеет также книга Н.В.Кюнера «Статистико-экономический и географический очерк Кореи. Ныне японского генерал-губернаторства Циосен» [Кюнер, 1912].
В собрании полевых этнографических материалов Н.И.Конрада «Очерки социальной организации и духовной культуры корейцев на рубеже XIX-XX веков» - своеобразном собрании полевых материалов [Конрад, 1996], для нас особый интерес представляет раздел, повествующий о простонародных формах верований, существующих, по словам современных корейцев, и по сей день.
Наиболее значимую роль в деле осмысления всего объёма информации по источниковедению Кореи, в том числе и по шаманизму, сыграли для нас труды М.Н.Пака. Его работы «Очерки ранней истории Кореи» (1979) [Пак, 1979], «Очерки по историографии Кореи» (1987) [Пак, 1987] дают четкое направление
16
поисков в огромном массиве информации. Они предоставляют прекрасную возможность ознакомиться с направленностью того или иного произведения корейской исторической мысли. Большое значение имеют также переводы летописи «Самгук саги» [Ким Бусик, 1959, 1995, 2002] на русский язык, выполненные М.Н.Паком. С их помощью становится возможным более глубокое понимание одного из основополагающих произведений корейской исторической мысли.
Особо надо отметить труды Ю.В.Ионовой, посвященные некоторым основным элементам истории простонародной религии корейцев, в том числе и шаманизма. Этнографический аспект корейского шаманизма был рассмотрен Ю.В.Ионовой в ряде статей, а также в монографии «Обычаи, обряды и их социальные функции в Корее» [Ионова, 1982].
Труды Р.Ш.Джарылгасиновой «Древние когурё'сцы (к этнической истории корейцев)» [Джарылгасинова, 1972], «Этногенез и этническая история корейцев (по данным эпиграфики) («Стела Квантгэтхо-вана»)» [Джарылгасинова, 1979] посвящены изучению проблем, связанных с этнографической характеристикой когурёссцев. В них освещаются вопросы происхождения корейского народа, подробно анализируются некоторые основополагающие мифы. Для нас они ценны тем, что религиоведческие проблемы, затрагивающиеся в них, во многом могут быть увязаны с проблемами древних шаманских культов.
В книгах М.И.Никитиной «Древняя корейская поэзия в связи с ритуалом и мифом» [Никитина, 1982] и «Миф о женщине Солнце и ее родителях» [Никитина, 2001] предпринята попытка восстановить ритуалы, практиковавшиеся в древнекорейском государстве Силла. Автор делает это, привлекая довольно большое количество фактического материала. Главный вывод - реконструкция основополагающего мифа государства Силла - мифа о Женщине-Солнце. В отношении государства Когурё М.И.Никитиной вывод о существовании там «заглавного» мифа о Матери-свинье.
Книга А.Ф.Троцевич «Миф и сюжетная проза Кореи» [Троцевич, 1996] прорабатывает проблему значения архетипических, то есть, по существу,
17
шаманских цветовых и иных символов, наличествующих как в древних мифах, так и в более близкой нам средневековой литературе.
В книге «Избранные труды» Л.Р.Концевича [Концевич, 2001] помещен список шаманских духов и богов, составленный автором на основе переработки материала различных мифов и литературных произведений.
Исследования шаманизма корейскими учеными.
Наиболее значительный научный потенциал в области исследования шаманизма накоплен, вне сомнения, корейскими учеными.
Начало изучения шаманизма корейскими исследователями в опоре на современные методы относится к 20-ЗОх годам прошлого века, когда этот вопрос прорабатывался основоположником корейского «шамановедения» Ли Нынхва. В своей монографии «Изучение корейского шаманизма» («Хангугый муго»), вышедшей в 1926 г. ( в работе мы пользовались его переизданием - [Ли Нынхва, 1991]) он, собрав выдержки, имеющие отношение к этому социальному явлению, из исторических хроник Китая и Кореи, он во многом определил направление научных поисков.
Помимо Ли Нынхва в первой половине XX в. этими проблемами занимались Чхве Намсон, Сон Сокха, Син Чхэхо и Сон Бохун. Они опирались в основном на древние письменные источники - летописи, архивные материалы, законодательные акты. Эти исследователи пытались по-новому, без конфуцианского нигилизма осознать реалии историческо-культурных процессов в собственной стране. Не в последнюю очередь это делалось и в противовес насаждавшейся тогда оккупационными японскими властями теории об отсутствии глубоких исторических корней у корейцев. Из-под пера Чхве Намсона в 1927-1928 годах вышло несколько трудов. Среди них - «Незаконченная статья по культуре» и «Толкование Самгук юса». Син Чхэхо опубликовал статью «Знаменательные события корейской истории за тысячелетний период» и некоторые другие работы. В них он старался продемонстрировать древние корни корейских шаманских верований. Основоположником современных методов изучения корейского шаманизма стал Сон Сончхун. Его труды «Что такое шаманизм?» (1927), |
