Введение
Актуальность исследования. Проблема художественного исследования человека в современной калмыцкой литературе связана, прежде всего, с темой ссылки народа в 1943-1957 годы. Проза о депортации стала не просто темой, а состоянием общественной жизни, где на специфическом материале исследуются особенности национального сознания, характера. СУ Алиева отмечала, что тема геноцида, национальных репрессий разного рода уже давно разрабатывается в мировой литературе (1, 68). В. Г. Белинскому принадлежат слова: «общество находит в литературе свою действительную жизнь, возведенную в идеал, приведенную в сознание. Поэтому в моментах развития литературы, обыкновенно называемых литературными эпохами и периодами, отражаются моменты исторического развития народа» (9). Перед исследователями литературы стоит трудная и сложная задача — раскрыть правду о депортации, ее истоках и причинах, рассказать о величии народного духа.
О сложности возникновения и развития национальной литературы в науке о литературе написано немало (5;28;60;62;63;88;92;94;95). На развитие литературного процесса оказывают влияние, как русская литература, так и многонациональная литература соседних регионов, в частности, народов Поволжья и Северного Кавказа. Творческое содружество таких выдающихся имен, как М. Дудин, Р. Гамзатов, М. Карим, К. Кулиев, Ф. Алиева, А. Кешоков, Д. Кугультинов, Б. Окуджава и другие оказывало и продолжает оказывать глубокое воздействие на национальные литературы. Воздействие художественных открытий того или иного народа бессознательно, но довольно активно участвуют в формировании нашего сознания, нашей психологии, и мы порою даже думаем строчками из Шекспира или Гете, замечает Н.П. Утехин (88). Литература всегда существовала не иначе как в тех или иных национальных формах, и, прежде всего, потому, что
национален язык - главное средство писателя. Однако в конце 80-х годов XX века в национальных литературах сложилась тревожная тенденция. Адыгейский поэт Н. Куек так писал о состоянии своей литературы: «В наше сознание через русский язык вторгаются достижения культур десятков и сотен народов. Возникает опасность присвоения, а не усвоения бесценных сокровищ. Мучительные гримасы родного Слова, берущего на себя непосильный груз, пугают читателей и вооружают критиков знанием внешних примет нашей беды. Поэты постарше смакуют эти приметы с удовольствием. У нас нет еще убедительной литературной школы, нет и сложившейся практики. Ни одна повесть или роман, ни одно стихотворение не исследованы по собственным законам родного языка и культуры, исходя из внутренних законов народа. Исследователи вооружены схемами, которые «подходят» к любому художнику. Книги еще нет, а для нее уже готовы и жанр, и стиль, и язык, и идея, и образы, положительные и отрицательные. Забывается изначальное: художник сам вырабатывает те формы, в которых существует его произведение» (53). Тем не менее, время показало, что возможно и необходимо рассматривать литературу определенного этноса как национально-своеобразную, но в то же время как составную часть региональных культур (или межлитературных общностей, в ее разнообразных связях и типологических схождениях с литературами других народов) (2; 8).
В современной калмыцкой литературе художественные поиски, связанные с процессами осознания человека, развиваются сложными путями. Одновременно с правдивым раскрытием трагических обстоятельств войны и показом героизма советского человека в прозе углубляется, приобретает более мощное звучание тема депортации. В литературе утверждаются гуманистические воззрения относительно ценности и бесконечной неповторимости каждой отдельной личности. Литература должна ответить на животрепещущий вопрос, касающийся судьбы репрессированных народов: в чем ценность человека, благодаря каким качествам человек
сохранил свое достоинство, не повторится ли в будущем трагическая история, поправшая права и свободы человека, целых народов?
Наступило время осмыслить путь, пройденный литературой, восстановить изъятые «страницы» в истории литературы и самой истории. Лучшие произведения калмыцкой прозы о депортации и ссылке народа представляют собой некое литературное течение. В литературоведении нет единства в употреблении понятия «литературное течение». Нам ближе та позиция, которая полагает, что определяющим для литературного течения является не эстетическая общность, а определенное единство выраженных в нем «объективных отношений и обстоятельств национально-общественной жизни», поэтому литературное течение может объединять писателей, весьма различных по своим художественным устремлениям (91). В текущем литературном процессе проза о депортации интересна как целостность, органичность ее развития как литературного течения и как целое литературное направление в более широком значении.
Над темой депортации в калмыцкой литературе, которая является самопознанием народа, одновременно работают писатели разных поколений. Человек, прошедший войну, испытавший на себе выселение, родившиеся в ссылке, по-разному, в зависимости от своего опыта, воспринимают одни и те же события. В произведениях калмыцких писателей духовная общность очевидна. И тем не менее, для литературной науки важно выяснение, как тот или иной писатель выразил мироощущение своего поколения. В обилии произведений на общую тему настала пора, с одной стороны, определить общие принципы, силовые линии, по которым объединяются, стягиваются типологически родственные произведения, с другой стороны, — выявить индивидуальные особенности мастерства писателей. Действительно, нельзя ко всем явлениям многообразного, неровного (и потому - живого) в художественном и смысловом отношении литературного процесса относиться равнозначно. Однако единство темы, судьба авторов более всего
располагает к исследованию данного литературного ряда посредством системного изучения.
Литература о депортации — не просто объект, а проблема исторического пути, политического развития общества, ее боль, ее муки совести, одна из возможных путей в будущее, которая определит духовное, историческое, нравственное, политическое здоровье народа. Проза о депортации - одна из концептуальных линий развития самой литературы.
Степень изученности проблемы. Первые произведения, посвященные теме политических репрессий, появились в советской литературе после 20-го съезда КПСС, в период «оттепели». Перелом конца 50 - 60-х годов вызвал во всех литературах национальный подъем. Ч. Айтматов и Р. Гамзатов, В. Быков и И. Друцэ, Ф. Абрамов и О. Гончар, Ю. Марцинкявичюс и Г. Матевосян, В. Астафьев и К. Кулиев, Д. Кугультинов и А. Кешоков открыли новые горизонты национального мировоззрения, раскрыли деформации в национальном самосознании. Хрущевский период нашей общественной истории ознаменован прерванным на полпути порывом к демократии, к отказу от преступлений и догм сталинщины (57). Литературный процесс периода «оттепели» был лишен естественного развития. Государство строго регламентировало не только проблемы, которых можно было касаться художникам, но и формы их воплощения. Но период «оттепели» явно носил просветительский характер, был ориентирован на возрождение гуманистических тенденций в искусстве, и в этом его основное значение и заслуга (18). В отношении этого отрезка времени есть и такое мнение, которое прозвучало в посттоталитарную эпоху: «Трудно называть «оттепелью» период, в который стали возможны травля Б. Пастернака, «встречи» Н. Хрущева с творческой интеллигенцией, борьба с буржуазным влиянием в литературе и искусстве, и прочее», и что «смена политических ориентиров, называемая «оттепелью», на недолгий период изменила соотношение в вертикали власти» (26). Нам остается заметить, что именно это недолгое соотношение в вертикали власти и было названо «оттепелью».
«Оттепель» успела все же оказать свое воздействие на общественное сознание, хотя был поднят краешек темы, а тему депортации народов не удалось даже открыть.
Произведения о сталинских репрессиях в полный голос зазвучали в годы крушения административно-командной системы. В этот период увидели свет книги, в которых в какой-то степени звучала тема депортации народов бывшего Советского Союза («Архипелаг ГУЛаг» А. Солженицына, «Жизнь и судьба» В. Гроссмана, «Погружение во тьму» О. Волкова, «По праву памяти» А. Твардовского, «Техник-интендант» С. Липкина). Роман В. Гроссмана, по справедливому замечанию О. Коробейниковой и А. Бурыкина, написанный в сложное время, представлял редкую попытку вынести на обсуждение на страницах художественного произведения вопросы межнациональных отношений. Они приобрели актуальность в военные годы и стали проявляться еще более остро в годы борьбы с «космополитизмом», когда любое проявление собственной национальной культуры давало повод для обвинений в национализме: Для писателя больным был вопрос об официальном и неофициальном недружественном отношении к евреям. Однако автор романа проблему национальных отношений в описываемый им в романе период видел в более объемном виде. В произведении отчетливо прослеживается внимание и неподдельный интерес к представителям разных народов и разных культур. И, наверное, именно поэтому на его страницах появляется калмыцкая тема (55). Наиболее полно тема депортации народов заявлена в повестях А. Приставкина «Ночевала тучка золотая», посвященной депортации чеченского народа, С. Липкина «Декада», в которой повествуется о депортации одного из народов Северного Кавказа, условно названного гушанами (57). А. Немзер так отзывался о повести С. Липкина: «Но свет и красота всегда уместны. Поэтому так радуюсь я изданию «Декады» С. Липкина, замечательного поэта, сумевшего вложить в свою густую прозу удивительное чувство любви - любви к народам Кавказа и Средней Азии, старым мифам и новым стихам, горам и долинам, мечетям и хижинам, — и
главное, к людям, часто грешным и суетным, порой - низким, но все равно -людям» (68,21). В литературе депортированных народов тема выселения стала обычным явлением. Известно, что каждое подлинно национальное художественное открытие незаменимо и не может быть снято художественным открытием другой литературы, ибо оно выражает те или иные неповторимые черты характера, мышления, всего духовного склада своего народа.
Произведения о депортации народов не стали предметом внимания литературной науки. В учебной литературе выделены произведения, посвященные «лагерной» теме в возвращенной и задержанной литературе. Однако в последнее время появляются литературоведческие работы, посвященные идеологическому содержанию периода и понятиям «оттепель» и «культ личности» (30,6-82;70).
В исследовании проблемы депортации народов, в том числе калмыцкого, историческая наука и публицистика опережают литературную науку. Современные произведения калмыцких писателей о депортации народа не получили должного освещения в критике, рецензии на эту тему были единичны (44). Между тем известно, что художественное произведение становится фактом литературного процесса, когда оно опубликовано и делается достоянием читателей и критики. Изучать литературный процесс немыслимо без обращения к литературной критике.
Все же тема ссылки калмыцкого народа в художественной литературе затрагивалась в научных статьях литературоведов. К таким публикациям следует отнести статьи Р. Джамбиновой (39; 40; 41), Л. Менкеновой (65), В. Пюрвеева (73). Как научная проблема тема ссылки калмыцкого народа в художественной литературе была поставлена и освещалась в исследованиях Р.А. Джамбиновой «Роман и автор. Новые грани художественности (1960-1990-е гг.) (1996), «Писатель и время» (1996). Р. Джамбинова отметила, что на сегодня тема ссылки калмыцкого народа довольно широко отображена в литературе, фольклоре, искусстве и культуре. Литературовед считает, что
8
был необходим обобщенный взгляд на проблему (42). В книге основное внимание привлекают две проблемы — ссылка как трагедия народа, ее отражение в разных жанрах литературы, а также некоторые аспекты литературного зарубежья. По ее мнению, они отражают новые направления, определившиеся в литературе в конце восьмидесятых и начале девяностых годов. Исследованию этой темы посвящены работы Н. Манджиева (63;64; 65;66). Авторы названных работ убеждены в необходимости дальнейшей разработки проблемы депортации в литературе. В. Пюрвеев считает, что трагедия «калмыцкого народа нуждается и в оценке, и в осмыслении, и в выводах с высоты нынешнего менталитета», ибо «познание, не затронувшее наших чувств, не может породить никакой иной правды, кроме вредной» (74,103).
К одной из центральных проблем литературного исследования относится концепция человека в калмыцкой прозе. В прозе о депортации последних десятилетий XX века создан новый образ героя, формируется новая концепция человека, которые требуют своего осмысления литературной наукой и критикой. Движение калмыцкой литературы оказалось неотделимо от процесса этико-философского и художественно-эстетического осознания человека. Это, естественно, сказалось на обогащении концепции художественного произведения.
Понятия «концепция», «художественная концепция», «авторская концепция», «писательская концепция» довольно часто употребляются в литературоведении и критике (20;70) «Концепция человека - это центр, откуда исходит и куда сходятся все составные элементы произведения», -справедливо говорил Д. Марков (24,4). В.Г. Одиноков отмечал, что идейно-художественная концепция личности входит в высший уровень структуры произведения (71,10). Художественное произведение может быть осознано как воплотившаяся концепция мира и человека в их единстве (55,51). В последнее время в литературных исследованиях все чаще употребляют термин «концепт». Он используется там, где литературоведческое
исследование смещается в область культуры и языка (4;48;49;54). В. Зусман, задумываясь о значении данного понятия в литературоведении, пишет: «зачем вводить концепт как дополнительный термин в ряд других, и без того не всегда четко отграниченных, литературоведческих определений?», - и считает, что концепт оказывается инструментом, позволяющим рассмотреть в единстве художественный мир произведения и национальный мир (48,29). В то же время современная наука о литературе ставит проблему исследования человека в традиционном аспекте (3;13;14;35;36;70;83).
Сегодня проблема человека, его прав, свобод и судеб оказалась в центре внимания политики, права, искусства и науки. Построение социального, правового государства требует особого отношения к человеку. Конституция Российской Федерации провозглашает высшей ценностью права и свободы человека. Обязанностью государства являются признание, соблюдение, защита прав и свобод человека и гражданина. Для народа и страны, в которой он живет, такая трактовка личности человека должна быть выдающимся явлением, дело — за ее претворением в жизнь. Непрерывная цепь политических репрессий в стране лишила личность уважения, растоптала его достоинство. Только в государстве, где попираются права и свободы его граждан, могут быть приняты законы о реабилитации жертв политических репрессий и о реабилитации репрессированных народов.
Проблема человека в различных отраслях науки, политико-правовой системе опирается на философскую концепцию. Существуют различные философские концепции (теологические, философская антропология, экзистенциализм, марксизм и др.), образующие сложный конгломерат идей (89). Несмотря на то, что идеологический, политический плюрализм позволил осуществить признание идеалистического, религиозного понимания сущности человека, в политико-правовой системе нашего государства лежит материалистический подход к природе человека.
В правовой системе человек рассматривается как гражданин, но он имеет естественные, природные неотчуждаемые права. Гражданин в
10
обществе появляется тогда, когда возникает государство и приобретает новые права и обязанности. А может (если государство тоталитарное) лишиться и своих прирожденных прав. Нравственным источником прав является этическое представление о высшей ценности и справедливой нравственной оценке, т. е. достоинстве и чести человеческой личности. Особое понятие в гражданских правах и свободах занимает достоинство личности. Термин «личность» в данном случае означает то же, что и «человек» («человеческое достоинство») (34). В этике понятие человеческого достоинства говорит нам об особой ценности человека. Е.В. Золотухина-Аболина утверждает: «Чувство собственного достоинства - это переживание собственной ценности и утверждение ее, возможно, вопреки обстоятельствам», умение стойко и мужественно встречать выпадающие на долю человека испытания (51,335). В идеале обладание достоинством, считает она, «включает в себя четыре понимания: это и чувство безусловной собственной ценности, и обладание позитивных нравственных качеств, и умение подняться над желаниями и обстоятельствами, и уважение общества, связанное с умением заслужить хорошую репутацию и поддержать свою честь. Исходным и фундаментальным моментом является, конечно, первое качество - ощущение себя личностью, субъектом размышления, воли и выбора» (51,336).
Важнейший аспект содержания достоинства, утверждают философы, — в сознании отсутствия принуждения, т.е. сознании свободы. В философской и юридической литературе в понятии достоинства, как правило, выделяется объективный момент (признание достоинства личности) и субъективный момент, т.е. чувство и осознание своей нравственной ценности. Иногда достоинство личности отождествляется с нравственным поведением, достойным образом жизни (37,8-9). Ж. Нива писал: «Никакая высшая цель -государственная, религиозная и или любая другая - не должна отменять права на признание достоинства человека... Тоталитаризм XX века перечеркнул достоинство во имя конечной цели, которой могла быть чистота
И
расы или социальная утопия. Принудительный труд уничтожил это достоинство, погрузил людей не только в страдания, но и в унизительное ощущение бесправия. Одинокий борец против тоталитарной махины обновил концепцию прав человека. Он не только подтвердил ту правоту Антигоны, что лишь человек может быть правым в противоборстве с законом, то есть с большинством, но доказал также, что бывают такие моменты, когда этот маленький Давид может поставить в тупик Голиафа — государство, слуг государства» (75,474-475).
Проблема человеческого достоинства связана с вопросом о соотношении понятий «человек» и «личность». Проблема личности - одна из центральных в общественных науках, причем в каждой из них имеется свой специфический аспект изучения. В философии личность принято определять как индивидуальное бытие общественных отношений (75,115). В философии и социологии существуют два подхода к определению этого понятия. Согласно одной точке зрения, всякий человек - есть личность (89,183), а другой - не всякий человек является личностью, хотя всякая личность -человек, в частности, дети или душевнобольные не являются личностями (87,41). Личность - свойство человека, причем оно нередко рассматривалось в качестве так называемого нормативного понятия, т.е. как некая ценность, недостижимый идеал, образец, который мы стремимся реализовать. В. Мухина отмечает как продуктивную идею Ж.-Ж. Руссо о двоекратном рождении личности. На уровне первого рождения личности находится каждый. На уровне второго рождения однозначный ответ невозможен. Личность в человеке проявляется не во всякое время его жизни, так, например, человек не проявляет себя как личность не только тогда, когда он тяжело болен, в бреду и без сознания (это — несчастное, страдающее создание), но и когда он действует по сложившемуся бытовому стереотипу -неизвестно - что за этим стоит. Кроме термина «безличность», введенного Достоевским, она различает два вида социальной активности личности -позитивную и негативную. По В. Мухиной, человек тогда личность, когда
12
занимает позитивную активную социальную позицию. Отдельно взятый индивид не может подняться сам по себе, вне общения с другими, до уровня личности (75,117-118).
Анализ конституционного права показывает, что понятие «личность» применяется в самом широком смысле как синоним понятия «человек». Не может быть отождествлено с конституционным понятием прав человека и гражданина социологическое понятие «личность» («личность» - образец, недостижимый идеал»), ибо в таком случае оно противоречит принципу равенства граждан перед законом. Некоторые представители юридической науки относят к личности всех субъектов прав. Прогрессивные педагоги всегда рассматривали ребенка как личность. Известный педагог А.С. Макаренко высказывал мысль, что личностью является каждый человек: «Если личность проектируется только в некоторых людях по какому-либо специальному выбору, то нет проблемы личности» (61,328). Данные определения имеют большое значение для предмета исследования работы.
Проблема человека относится к числу вечных проблем и художественного познания. Эстетические отношения человека к миру и к другим людям представляют неотъемлемое звено в концепции человека, утверждающей человеческое в человеке (82,9). Познание человека в искусстве есть одновременно и познание тех условий, в которых он живет и развивается. Как известно, советская наука считала, что в основе отношений человека и общества лежит идея детерминизма. Однако концепция человека не исчерпывается конкретно-историческими детерминациями. И.Ф. Смольянинов отмечает, что, выступая субъектом отношений, деятельности и познания, человек существует как тотальность человеческого проявления жизни, как целый «мир человека», поэтому он «более бесконечен, чем гражданин государства, и (...) человеческая жизнь более бесконечна, чем политическая жизнь» (81,40). В литературе героями выступают различные по своему социальному статусу, физическому состоянию, возрасту, национальности люди. В.Г. Белинский писал: «Личности бесчисленны и
13
разнообразны, как стороны духа человеческого» (9,377). Гегель писал: «Человек, - обладает ... значением, потому что он человек, а не потому что он иудей, католик, протестант, немец, итальянец и т.д. и т.д.» (32,85).
В разное историческое время, в зависимости от тех или иных запросов, на первый план выступают разные функции искусства: познавательная, воспитательная, развлекательная, эстетическая, компенсаторная и т.д. В калмыцкой литературе конца восьмидесятых-девяностых годов XX в. в прозе о депортации доминировала более всего познавательная функция. Круг вопросов, возникающих при чтении литературы о депортации довольно широк, и нередко эти вопросы выходят за пределы «чистой» литературы. По мере появления новых книг, расширения информации из смежных областей знания этот круг будет расширяться.
Концепция человека в искусстве, в частности, в художественной литературе, многоаспектна, и может быть осмыслена во многих проблемах. В литературной науке советского периода концепция человека осмысливалась в таких аспектах, как личность и народ; личность и общество; личность и история; нравственный аспект личности; гуманистическая концепция личности и т.д. (8;46;93) Литература, прежде всего, имеет дело с личностью как человеческой индивидуальностью и как с членом общества. И судьба человека в художественном произведении всегда предстает во взаимоотношениях личности и общества, шире - действительности. Решающим фактором при рассмотрении авторских концепций действительности продолжает оставаться мера личностного, самобытного осмысления мира и человека в художественных произведениях.
Ю. Борев (12,381-382), подытоживая состояние эстетики в конце восьмидесятых годов XX века, писал, что «инвариант художественной концепции социалистического реализма на первом этапе его развития — человек в «железном потоке» истории каплей льется с массами; иначе говоря, смысл жизни личности усматривался в приобщении к творению истории». Этот период характеризовался эстетической полифонией, плюрализмом и
14
множественностью методов, возникала новая художественная концепция личности и мира. Концепция А. Платонова, сказавшего «без меня человек неполный» осталась невостребованной. На втором этапе (1932-1956) эстетический плюрализм пресекался, углублялась идея активной личности, но эта личность не всегда имела ориентацию на подлинно гуманистические ценности. Мы добавим, что сталинский период представил новую проблему: народ, гонимый по политическим и национальным мотивам. Человек в этом процессе представал лишенным природных и неотчуждаемых прав и свобод, был подавлен как личность и гражданин. Однако об этом нельзя было сказать. На третьем этапе (после 1956 г.) особые надежды исследователь в художественном постижении человека возлагал на гуманистические ценности человечества.
Авторы монографии «Концепция человека в эстетике социалистического реализма» (52,3) считали, что исследователи, каких бы теоретических аспектов ни касались - метода, стиля, жанра и т.п., всегда будут тесно соприкасаться с идейно-эстетической проблемой человека, с принципами его изображения в литературном произведении. Изображению человека в художественном произведении принимает участие вся поэтика.
Литературоведы и критики более всего рассматривали личность как нормативное явление, эстетический идеал, понятие личности связывалось с такими определениями как положительный герой, героическая личность и т.д. Проводились дискуссии об «идеальном» герое, о литературном герое, «простом человеке», положительном герое, «срединном герое», о деловом человеке и т.д. в советской литературе (22;23;25;58) Концепция человека рассматривалась и в плане художественного исследования психологии советского человека, мастерства психологического анализа писателя. В этом отношении значительный интерес представляет сборник «Проблемы психологизма в советской литературе» (72), подготовленный Сектором советской литературы ИР ЛИ (Пушкинский Дом) АН СССР. Своеобразным дополнением к этой книге является другой коллективный труд сотрудников
15
Института мировой литературы им. А. М. Горького «Советская литература ш мировой литературный процесс. Изображение человека» (82). Исследователи; сосредоточили внимание в плоскости изучения художественных принципов изображения человека, например, Г. А. Белая, С.Н. Павлова рассматривают диалектику сознательного и бессознательного в концепциях человека на опыте советской и немецкой литературы (80,106-165). В.В. Тимофеева, рассматривая национальный аспект историко-литературного развития, выделяет в качестве единицы анализа национальный характер, в устойчивой основе различных появлений которого ищет ключ к пониманию глубинных особенностей национальной психики (86). В современной литературной науке и критике концепция человека осмысливается в концептах жизнь, судьба, смерть, душа, честь, достоинство, совесть, пространство, время, природа, красота, труд и т.д. (11;47;73), образующих оригинальную концептосферу. С. Дмитренко справедливо считает, что «человек (персонаж), действующий в литературном пространственно-временном континууме, также должен быть описан на основании его социальной определенности», человека в русской литературе предстоит рассмотреть, поставив его в естественные культурно-исторические, а не умозрительные социологизированные координаты (45,100-101). Эта же задача стоит и перед калмыцкой наукой о литературе.
Несмотря на то, что в калмыцкой литературной науке, которая развивается как часть общероссийской системы, еще не выработаны в условиях нового времени единые устоявшиеся литературоведческие принципы и понятия, мы применяем традиционные достижения литературной науки. О современном состоянии литературоведения говорят многие специалисты. Например, С. Дмитренко отмечает, что в последние годы, в посткоммунистической России, восстанавливается система естественных представлений, и в частности традиционное толкование исторических понятий и терминов литературоведения. Справедливо его утверждение, что, хотя остаются еще рудименты конъюктурно-политических
16
теорий, «сегодня развитие перспективных подходов к интерпретации произведения как целостного этико-эстетического создания не может быть дистанцировано от прежнего наследия, которое следует воспринимать лишь в качестве материала к построению качественно иной, чем сложившаяся, история развития литературных форм». В связи с этим он подчеркивает, что существующие в словаре литературоведения терминологические понятия не нуждаются в замене; требуется лишь придать им целенаправленность, определяемую именно спецификой словесного творчества, а не чем-то иным. (45,87-88).
В задачи работы не входит исследование теоретических проблем литературоведения, однако автор считает необходимым обозначить используемые им понятия. В работе используются понятия «образ», «персонаж», «герой», «действующее лицо», «характер», которые приложимы в художественном произведении к изображению человека. Автор придерживается того мнения, что эти понятия различаются в составе художественного единства - образа человека в литературе (38). Категория художественного образа трактуется в работе обобщенно: под образом понимается художественная целостность, будь то метафора или художественное произведение (28,4). Концепция человека составляет основу, движущее начало искусства, внутреннюю сущность художественного образа. В широком смысле образами являются все наши восприятия и представления о мире, сохранившиеся в нашем воображении и так или иначе воплощенные предметно (81,147).
Специфика художественной образности обусловлена спецификой художественного содержания (93,72). В современном отечественном литературоведении к собственно содержательной грани литературного произведения относят авторскую субъективность, авторские интенции (намерения) (91). Художественная идея, концепция автора - это обобщение мыслей и чувств писателя, выраженное в образной форме (79,155). Следовательно, постижение авторской интенции предполагает ответы на вопросы: что изображено (какова тема произведения), как относится к этому
17 |
