Введение
Актуальность темы исследования определяется не только стремительным ростом национального самосознания и сепаратистских настроений в республиках Российской Федерации в 1990-е гг., но и сохранением комплекса этнических противоречий в начале нового XXI в., решение которых невозможно без учета исторического опыта взаимодействия власти и национальных элит в СССР.
Избранная для изучения эпоха 1960-70-е гг. представляет особый интерес, главным образом потому, что именно на завершающем этапе индустриальной модернизации лозунги интернационализма вступили в противоречие со стремительным ростом национального самосознания в республиках Союза. Стремление советской партийно-государственной ^ элиты к построению общества, не знающего расовых и национальных
различий не нашло поддержки в регионах многонациональной страны, что впоследствии стало одной из причин распада СССР. В свою очередь, межэтнические конфликты на постсоветском пространстве в 1990-е г. подтвердили всю значимость национального фактора для жизни и целостности государства, что еще раз подчеркивает актуальность представленной темы.
^ Проведенный анализ степени научной разработки темы
диссертации показал, что проблема национальных движений и реализации национальной политики является наиболее динамично развивающимся направлением современной историографии.
В советский период национальная политика рассматривалась
историками в тесной связи с концепцией интернационализма и создания
«новой исторической общности» людей. Только в 1990-е гг.
(ф исторические исследования приобрели относительную
самостоятельность от любых видов идеологии, ученые стали выделять
не только официальный взгляд на решение национального вопроса, но и проблему национальных движений в различных регионах страны.
В данной связи, в историографии вопроса необходимо выделить два периода: советский - с начала 1960-х гг. по 1991 гг., в рамках которого заметно выделяется эпоха перестройки (1985 - 1991 гг.), и постсоветский период, который в свою очередь распадается на эпоху 1990-х гг. и современный этап развития исторической науки (1999 — 2003 гг.).
Анализируя развитие историографии, автор отмечает, что после XX съезда партии в исторических трудах состоялся пересмотр не только оценок личности И.В. Сталина, но и итогов национальной политики в РСФСР. В регионах появился массив работ, в которых много говорилось о ленинских принципах национально-государственного строительства.1 Естественно, что в рамках идеологической цензуры взгляды на процесс национального развития были односторонними, не допускалось и мысли о существовании в стране отдельных сепаратистских движений. Тем более, что закрытые фонды российских архивов зачастую и не позволяли как-то иначе взглянуть на произошедшие события.2
1 Бербеков Х.М. Образование и развитие кабардинской социалистической нации. Нальчик, 1958; Тотоев М. Из истории дружбы осетинского народа с великим русским народом. Орджоникидзе, 1963; Летифов АЛ. Исторический опыт национально-государственного строительства на Северном Кавказе. Махачкала, 1972; Алиев А.И. На путях к социализму. Осуществление коммунистической партией ленинской национальной политики в Дагестане (1920-1925 гг.). Махачкала, 1974; Саламов Б. Горские народы: расцвет и сближение. Орджоникидзе, 1975; Османов A.M. Мой край Дагестан. М., 1979.
2 Карпов А.А. Советский интернационализм и национальная политика партии на современном этапе. М., 1961; Цамерян И.П. Советское многонациональное государство, его особенности и пути развития. М., 1958; Мулукаев Р.С. Советская автономия. М., 1960; Коркмасова К.Д. Национальная государственность в СССР.
В 1960-70-е гг. в соответствии с партийной установкой на
Щ строительство коммунизма, историки были вынуждены освещать рост
интернационалистических настроений советского социума, показывать
примеры укрепления братской дружбы между народами СССР. В
исследованиях подчеркивалось, что советская система примиряет
... многонациональные культуры и, вопреки точке зрения. буржуазных
фальсификаторов, в стране отсутствуют любые предпосылки для *Ш развития национальных движений.3
Наиболее активно национальные вопросы обсуждались в начале 1980-х гг. В плане историографии этот период, несмотря на сохранение идеологических ограничений, оказался наиболее плодотворным.4 В то же время, речь можно вести лишь о количественном росте исторической литературы по проблеме, поскольку ряд сложных вопросов ^ национальной политики оказался по существу вне поля зрения
историков. Наряду с новыми оценками и подходами в освещении фактического массива часто встречались стереотипы, догматические, конъюнктурные подходы. Историческая наука рассматриваемого
Ростов-на-Доиу, 1970; Тадевосян Э.В. Государственные формы решения национального вопроса в СССР. М., 1972; Теоретические проблемы образования и развития советского многонационального государства. М, 1973; Абдулатипов Р.Г., уф Бурмистрова Т.Ю. Конституция СССР и национальные отношения на современном
этапе. М., 1978.
3 Советская национальная государственность. М., 1972; Росенко М.Н. Роль русского народа в строительстве коммунизма. Л., 1971; Ильюшковский СВ. Проблемы развития национальных регионов в условиях развитого социализма. Челябинск, 1978; Вайсфельд И. Наше многонациональное кино и мировой экран. М, 1975.
4 См.: Советский народ - строитель коммунизма. М., 1981; Голиков Н.Ф.,
ш
4W Седловский А.И. Социально-экономические аспекты сельского расселения в
Казахстане. Кайнар, 1981 и др.
периода все еще была подвержена бдительному контролю со стороны власти.5
Во время перестройки, отсчет которой принято вести с апреля 1985 г. - исследование темы получило совершенно новое направление. В конце 1980-х - начале 1990-х гг. активно публиковались труды многих оппонентов советской власти, запрещенные в предыдущие периоды существования советской системы. Отличительной чертой историографии эпохи перестройки является свободная трактовка известных исторических событий и преобладание критических взглядов на национальную политику власти в 1960-1970 гг., впервые в историографии в новом контексте появляется тема национально-освободительных движений в СССР.6
Автор показывает, что, по сути, новая эпоха в развитии историографии начинается только в 1990-е гг. Проделав огромную работу по исследованию вновь открывшейся базы данных, ученые по-
5 Филиппов А.Ф. Советский интернационализм и национальное строительство в республиках Средней Азии // Партийная жизнь. 1984. № 16; Тарное П.С. Национальная политика Коммунистической партии и развитие народов СССР в 60-70-х гг. // Коммунист. 1984. № 4; Колоскова В.Н. Принципы советского интернационализма М., 1989; Великий советский народ. М, Молодая гвардия. 1982
и ДР-
6 См., напр.: Штромас С.А. Прибалтийские государства // Проблемы
национальных отношений в СССР. М., 1989; Островнин О.И. Национальное строительство и национальный вопрос в СССР. М, 1987; Пономарев В. Общественные волнения в СССР: от XX съезда КПСС до смерти Брежнева. М., 1990; История национально-государственного строительства в СССР. М., 1989; Авторханов А. Империя Кремля. Минск-Москва, 1991; Козлов В.И. «Имперская нация» или ущемленная национальность // Москва. 1991. № 1; Алексеев В.А. Иллюзии и догмы. М., 1991; Тишков В.А. Национальность - коммунист? (Этнополитический анализ КПСС) // Полис. 1991. №2 и др.
иному взглянули на многие факты российской истории национальных движений и национальной политики.7 Это время характеризуется появлением новых авторов, извлечением работ запрещенных прежней властью из спецхранов, пересмотром известными в этой области специалистами своих взглядов с позиций вновь появившихся
о
документов. Заметным вкладом в историографию 1990-х гг. стали работы Н.Ф. Бугая, открывшего ряд перспективных направлений в
9 ЖХ
исследовании темы. Интерес к национальной политике советской
7 См.: Сухопарое А. Советские мусульмане: между прошлым и будущим // ОНС. 1991. № 6; Крымско-татарское национальное движение. Т.2. М., 1992; История российских немцев в документах (1763-1992). /сост. Чеботарева В.Г., Ауман В.А./ М., 1993; Козлов В.И. О сущности русского вопроса и его основных аспектах// Русский народ: историческая судьба в XX веке. М.: ТОО «АНКО», 1993; Бауэр В.А. Иларионова Т.С. Российские немцы: право на надежду: к истории национального движения народа. М., 1995; Полева П.М. Национальные движения в СССР в 1960-е гг. М, 1995; Так это было. Национальные репрессии в СССР 1919-1952. Т. 2. М., 1995; Рогозин Д. Русский ответ. СПб., 1996; Троицкий Е.С. Национальные интересы и Государство Российское в историческом контексте // Национальные интересы русского народа и демографическая ситуация в России. Сб. ст. М., 1998.
8 Бакаев П. Размышление о геноциде. Элиста, 1992; Вдовин А.И. Особенности этнополитических отношений и формирование новой государственности в России: исторические и концептуальные аспекты. М., 1993; Ананичук В.Л. Закавказье и Северный Кавказ: истоки конфликтности и политика России. М, 1997; Давыдов С.Г. Инакомыслие в СССР в 50-е - первой половине 60-х гг. Автореф. ... канд. ист. наук. М, 1996; Помогаев В.В. Украинский интегральный национализм в 20-50-х годах XX века: Идеология и практика. Автореф. дисс. ... д-ра истор. наук. М., 1996; Шафаревич И.Р. Сочинения. В 3 т. Т. 2. М.: «Феникс», 1994; Полоз Ю.В. Национальная культура как интегратор социума. Нижний Новгород,
1996.
Бугай Н.Ф. «Настоящим докладываем, на основе указаний депортируются...» // Страницы башкирской истории: Новые факты, взгляды, оценки. Уфа, 1991; Бугай
8
власти дополнительно актуализировался в связи с обострением национальных противоречий на постсоветском пространстве.10
Историография конца 1990-х годов характеризуется тревогой за рост сепаратистских настроений в России, корни которых были заложены еще в национальных движениях 1960-70-х гг.11 На современном этапе научная разработка круга очерченных вопросов
12
продолжается, однако уже сейчас заметно отсутствие целостного исследования избранной в настоящей диссертации проблемы сочетания «интернационалистической» национальной политики и роста
Н.Ф. «По сведениям НКВД были переселены...». Киев, 1992; Бугай Н.Ф., Гонов A.M. Кавказ: народы в эшелонах (20 - 60-е годы). М: Инсар, 1998. 365 с. и др.
10 См.: Национальная доктрина России (проблемы и приоритеты). М, 1994; Тишков В. О природе этнического конфликта // Свободная мысль. 1993. № 4; Россия: опыт национально - государственной идеологии // В.В. Ильин, А.С. Панарин, А.В. Рябов. М.: изд. МГУ, 1994; Доронченков А.И. Межнациональные отношения и национальная политика в России: актуальные проблемы теории, истории и современной практики: этнополитологический очерк. Санкт-Петербург, 1995; Бабаков В.Г., Семенов В.М. Национальное сознание и национальная культура. М., 1996; Российский федерализм: опыт становления и стратегии перспектив / под общей ред. Абдулатипова Р.Г. М., 1998; Алексеев СВ. Идеологические ориентиры России: основы новой общероссийской национальной идеологии (в 2-х томах). М., 1998.
11 Национальная политика России: история и современность / Под ред. В.А. Михайлова. М., 1997; Абдулатипов Р.Г. Федерализм в истории России, (в 3-х кн.). М., 1997; Каппелер А. Россия многонациональная империя: Возникновение. История. Распад. М, 1997; Родионов А.П. Строительство многонационального государства в СССР: теория и практика. М., 1998; Краснова А.В. Национальные движения в современной России: уроки и перспективы. М., 1998.
12 См. напр.: Кислицын И.В. Национальное движение в Дагестане в 70-е гг. XX в. М., 2001; Чеботарев А.Н. Русский вопрос в общественно-политическом движении СССР в 1960-1970-е гг. Автореф. дисс. канд. истор. наук. М., 2001 и др.
национальных движений в республиках СССР в 1960-70-е гг.
Научная разработка межнациональных противоречий в СССР в изучаемый период проходила и за рубежом.13 Однако, несмотря на многочисленные исследования, осуществляемые на различных этапах развития России, пока вопрос остается недостаточно разработанным как в отечественной, . так и зарубежной историографии. В целом, проведенный анализ показывает необходимость дополнительного научного исследования истории национальных движений в СССР и национальной политики страны в 1960-70-е гг.
Учитывая актуальность и недостаточную изученность избранной проблемы, автор поставил целью своего исследования анализ основных причин и характерных особенностей национальных движений в республиках СССР, а также главных принципов национальной политики Советского Союза в 60-70-е гг. XX в.
В соответствии с целью диссертации определены следующие задачи:
показать рост национального самосознания и главные причины активизации национальных движений в СССР в 1960-70-е гг.;
выявить основные формы проявления недовольства национальной политикой партии и советского правительства в республиках СССР;
показать цели и задачи русского национально-патриотического движения в 1960-1970-е гг.
Хронологические рамки исследования охватывают насыщенный
13 См.: Национальный вопрос в СССР. Сб. док. / Сост. Р. Куичинский. Мюнхен: Сучаснисть, 1975; Некрич А. Наказанные народы. Нью-Йорк: Хроника-Пресс, 1978; Дзюба И. Интернационализм или русификация. Мюнхен: Сучастнисть. 1973; Кошеливец И. Хроника украинского сопротивления // Континент. Мюнхен. 1975. № 5; Судьба греков в СССР // Наше общее дело. Мюнхен. 1963. № 2 и др.
10
историческими событиями двадцатилетний период отечественной
Щ истории 1960-1970-х гг. Смягчение внутриполитического курса после
XX съезда партии, состоявшегося в 1956 г., оставило серьезный след в национальной жизни СССР. Начавшаяся «оттепель» стала новым явлением не только в политической, но и национальной жизни страны. Исследуемый период оказался одним из наиболее радикальных в развитии национальных движений за всю советскую историю.
Яг Верхние хронологические рамки исследования очерчены концом
1970-х гг., поскольку на это время приходится временное снижение активности национальных движений в стране, вызванное не только объективными причинами, но и усилением работы органов государственной безопасности в республиках СССР.
Источниковой базой исследования послужили обширные
^ архивные материалы, законодательные акты, выступления лидеров
государства, публикации советской печати, данные статистики, документы и материалы по реализации национальной политики партии и советского правительства в отдельных республиках. Значительный массив использованных источников состоит из работ партийных и государственных деятелей, председателей КГБ, сотрудников аппарата Отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС. В этих документах отразилась
^ официальная точка зрения на проблему национальных движений.14
14 См.: Сталин И.В. Марксизм и национальный вопрос. М., 1959; Яковлев А.Н. Против антиисторизма // Литературная газета. 15.11.72; Хрущев Н.С. Развитие экономики СССР и партийное руководство: из доклада на пленуме ЦК КПСС 19.11.62. // Свет и тени «великого десятилетия». Н. Хрущев и его время. Л., 1989; Программа коммунистической партии Советского Союза: проект. (Новая редакция). М., 1972; Андропов Ю.В. Ленинизм - неисчерпаемый источник революционной ™ энергии и творчества масс. М., 1984; Идеологические комиссии ЦК КПСС. 1958-
1964. Документы. М.: «РОСПЭН», 1998 и др.
11
Отдельно в качестве наиболее ценного источника необходимо выделить фонды двух центральных архивов — Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) и Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), а так же отдельные материалы Центра хранения документов молодежных организаций (ЦХДМО)...
В РГАНИ значительный интерес для исследователей представляют документы центрального и местных партийных комитетов, материалы отделов ЦК КПСС, административных органов (Ф.4, Ф.5), переписка отдела административных органов, протоколы заседаний Секретариата ЦК КПСС (Ф.6), а также коллекция документов по «делу КПСС» (Ф.89). Материалы РГАНИ соответствуют хронологическим рамкам работы, позволяют с опорой на документы конкретных националистических организаций проследить программную эволюцию национальных движений 1960-70-х гг. Ценность информации почерпнутой в этом архиве заключается в ее разнообразии. Фонд № 5 (Отделы ЦК КПСС) содержит отчеты председателей КГБ СССР В.Е. Семичастного и Ю.В. Андропова в ЦК КПСС, в которых дана официальная оценка национальных движений. Вместе с тем в РГАНИ находятся работы самих лидеров националистических организаций, позволяющие осознать особенности их видения национальных проблем в СССР.
Ценные сведения были получены в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Здесь диссертантом привлекались материалы фонда ЦК КПСС (Ф.17), а также фонда 556 и фонда 591, в которых содержатся отдельные сведения о распространении межнациональных противоречий и настроениях советских граждан. В письмах советских граждан в редакции официальных центральных газет, хранящихся в РГАСПИ, содержится информация о росте националистических настроений и требованиях
12
населения национальных регионов, в том числе по национальным вопросам. В фондах этого архива находятся ценные материалы, отражающие работу партийных и идеологических органов, политику интернационализма и борьбы с шовинизмом и сепаратизмом. Источники РГАСПИ позволяют составить представление о предпосылках формирования национальных движений, политическая активизация которых приходится на 1960-70-е гг.
В диссертации привлечены материалы отдельных периодических изданий различных лет, в первую очередь, газет «Правда» и «Известия», а также журналов «История СССР», «Вопросы истории», «Отечественная история» и др. Огромное значение для разработки темы имели мемуары участников событий исследуемого периода, - их воспоминания, дневники и записки. В целом, использование /А разнообразных исторических материалов и источников позволило
обобщить исторический опыт национальной политики СССР и составить более полное представление о целях, задачах и перспективах национальных движений 1960-70-х гг.
Теоретико-методологическую основу исследования составляет совокупность идей, относящихся к диалектико-материалистическому осмыслению истории. Использование сравнительно-исторического, проблемно-хронологического и других общих и специальных методов исследования позволило выявить степень эффективности реализации национальной политики в СССР в 1960-1970-е гг.
Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые, с учетом вновь открывшихся источников и разнообразных материалов исследуются противоречивые тенденции национальной политики СССР, на фоне которых в 1960-70-е гг. в республиках страны активно развивались национальные движения.
Автор делает вывод о том, что укрепление личных позиций Н.С.
13
Хрущева в середине 1950-х гг. было связанно, в том числе, с успешной ставкой на лозунг интернационализма, который в начале «оттепели» поддержала либеральная интеллигенция в центре страны и местные национальные кадры в союзных республиках. Однако уже в первой половине 1960-х гг. в условиях интенсивного роста национального самосознания и активизации национальных движений в СССР политика интернационализма стремительно теряет своих сторонников, особенно в национальных республиках, что существенно ослабило позиции лидера государства и стало одной из причин завершения политической карьеры Н.С. Хрущева.
Один из основных выводов диссертации состоит в том, что в 1960-70-е гг. форсированная модернизация в СССР шла параллельно с целенаправленной политикой размывания этнических черт и особенностей народов многонациональной страны. Сочетание этих двух факторов вызывало, в первую очередь у национальной интеллигенции, озабоченность угрозой утраты традиционной национальной культуры и служило потенциалом для национального движения.
В работе доказано, что политика гармонизации межэтнических отношений основанная на принципах экономического материализма и предусматривающая непропорциональное перераспределение бюджетных средств в пользу национальных «меньшинств» показала свою несостоятельность. Выделение дополнительных финансовых средств для первоочередного развития национальных республик объективно способствовало, прежде всего, росту этнических элит, являвшихся выразителями националистических, в том числе сепаратистских идей.
Проведенный в работе анализ особенностей русского национального движения, показал, что в нем преобладали не столько этнические, сколько великодержавные мотивы. С опорой на архивные
14
материалы и документы автор доказывает, что русское население национальных окраин отличалось более быстрым ростом национального самосознания, нежели население центра страны. Во многом этому способствовало усиление русофобских настроений в национальных регионах СССР. В то же время, автор признает известную эффективность интернационалистической пропаганды, проводившуюся преимущественно на русском языке и направленную, главным образом, на центральные регионы страны, где преобладало русское население.
В целом, исследование показало, что национальные противоречия принадлежали к числу основных дестабилизирующих факторов в истории советского государства, при этом именно в 1960-70-е гг. в регионах СССР окончательно сформировалась латентная национальная оппозиция советской системе.
Практическая значимость диссертации заключается в том, что обобщенные автором материалы и анализ национальной политики в 1960-1970-е гг. могут стать полезными источниками для современных органов государственной власти, политических партий и общественных движений. Материалы и выводы исследования могут быть использованы в дальнейшей научной работе, чтении лекционных курсов, спецсеминаров по Отечественной истории.
Апробация работы. Основные положения диссертации были представлены научной общественности в виде докладов и выступлений на межрегиональных и всероссийских научных конференциях, а так же в научных публикациях автора.
15
Раздел I. Рост национального самосознания и главные причины активизации национальных движений в СССР в 1960-70-е гг.
Период 1960-70-х годов может по праву рассматриваться как «осевое время» советской истории, эпоха наиболее рельефного проявления всех особенностей советской социально-политической системы. Вся совокупность реформистских и контрреформистских мер этого периода фактически определила политическую судьбу государства вплоть до начала 90-х годов. Не вызывает сомнения, что десятилетие хрущевской «оттепели» открыло перед страной известные экономические и социальные перспективы. Примечательно, что лишь после смети И.В. Сталина 5 марта 1953 года оказалась возможной постановка проблемы необходимости переориентировать приоритеты с промышленной группы «А» (средства производства для тяжелой индустрии) на группу «Б» (средства производства для легкой промышленности).
В период сталинского правления именно группа «А» составляла основу советской экономики. Как показали последние исследования, акцент на тяжелую индустрию делался за счет сознательного ущемления легкой промышленности и сельского хозяйства, причем последнее вообще выступало в качестве «экономического донора»15. Благодаря усилиям ближайшего окружения Н.С. Хрущева, прежде всего Г.М. Маленкова, начиная с 1953 г. в стране происходит фактическое изменение подходов к развитию легкой промышленности. Важность этого события определяется даже не столько степенью повышения
15 Пыжиков А.В. Политические преобразования в СССР. 50-60-е годы. М.: ИСПИ РАН. 1999. С. 39; Попов А.В. Экономическая политика советского государства. 1946-1953 гг. Тамбов. 2000. С. 9.
16
уровня жизни людей, сколько самим фактом интереса правительства к быту народа, качественными изменениями в сознании политической элиты страны. Н.С. Хрущеву принадлежала инициатива перехода на 7-ми часовой рабочий день для всех рабочих и служащих, при нем был принят закон о государственных пенсиях, повышена минимальная заработная плата, начато массовое жилищное строительство16.
Однако видимое реформирование можно объяснить не только заботой власти о людях. В значительной степени это была популистская акция, направленная на консолидацию советского общества вокруг нового государственного лидера. Фактически были сохранены основные формы функционирования советской системы. Здесь Н.С. Хрущев явно' использовал методы управления страной, применявшиеся в послевоенный период. Поэтому имеет смысл более подробно остановиться на эпохе позднего сталинизма, задавшей параметры развития СССР на три десятилетия вперед.
Большинство первоначальных преобразований в общественной жизни опиралось на энтузиазм и веру народа в правильность существовавшего курса. Правительство всеми мерами стремилось закрепить у населения уверенность в завтрашнем дне. Участники войны отмечали нараставшее ощущение веры в свои силы, человеческого достоинства, уверенности, что «после войны все будет хорошо, по-людски, не может быть иначе»17. Подобные настроения начали формироваться еще в военные годы. В феврале 1943 г. бригадир комсомольско-молодежного отряда Г.Ф. Семенов записал в дневнике: «Мы не говорим о том, что все надоело, что очень трудно, мы говорим о
16
История России в портретах. В 2-х тт. Т. 2. Смоленск: «Русич». 1996. С.
17 Знамя. 1989. № 5. С. 44; 1990. № 10. С. 31; Литературная газета. 1989. 14 июня. С. 14.
17
том, что скоро все это кончиться, что мы вздохнем полной грудью... Мы
Ш мысленно уносимся в то светлое будущее, когда мы будем счастливо
пожинать плоды нашей борьбы»18.
Перемены в мировоззрении начались не со смерти И.В. Сталина и даже не с доклада Н.С. Хрущева на XX съезде КПСС, а с войны, когда советские люди пережили чувство патриотизма и гражданственности. На этих переменах основывалось большинство экономических
lw преобразований в 40-50-е годы. Однако в тот период существовала и
другая сторона общественно-экономической действительности. Марксистское понимание экономики как базиса жизни общества не мешало партийным лидерам использовать внеэкономические рычаги управления промышленностью и сельским хозяйством. Основная сущность тоталитарного хозяйствования как раз и заключалась в
,щ отсутствии механизмов его свободного саморазвития. В рамках
сформировавшейся системы материально-технический прогресс всей страны оказался напрямую зависимым от решений Политбюро ЦК партии и первую очередь, лично И.В. Сталина. Политический вес вождя определялся не только подчиненным ему централизованным аппаратом насилия, пронизывавшим всю вертикаль государственной власти, но и ролью харизматического лидера - победителя фашизма. Как личность,
^ наделенная высокоразвитым мессианским самосознанием, Сталин часто
руководствовался известным ленинским принципом: «...волю класса иногда осуществляет диктатор, который иногда один более сделает и часто более необходим» .
18 В труде как в бою. Из истории комсомольско-молодежных бригад в годы Великой Отечественной войны. М. Изд-во АН СССР. 1961. С. 177.
19 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 383. |
